Пучина заблуждений

      Моей решимости с избытком хватит на сотни попыток. Жаль, но бесплотных. Так просто барьер не снять. Потому я не против пустить ее на иные эксперименты. Но прошу, нет, умоляю, пообещай мне, что никто кроме тебя не притронется к этому эквиваленту человеческого стремления забивать гвозди микроскопом!!!       Чаепитие выходило напряженным. И тихим. Наполненные чашки стояли нетронутыми. Альфис смотрела в темную жидкость не поднимая глаз. Андайн смотрела на подругу с все нарастающим беспокойством. Санс присматривал за братом и Фриск, которые поддались общему настроению и помалкивали, в ожидании развязки.       — Ты знаешь, о чем мы хотим с тобой поговорить? — Андайн попыталась намекнуть на тему разговора.       Альфис подняла взгляд и посмотрела на нее так, что ундина сразу поняла: у ее подруги слишком много вариантов и не об одном из них она говорить не хочет. Не то что бы она раньше в этом сомневалась, просто никогда не лезла куда не просили. Ее дело было маленьким – сохранять порядок и ловить людей. Альфис же обязана была поддерживать жизнь ядра, искать способы победить людей и много чего еще должна.       — Альфис, мы хотели поговорить с тобой о человеческих душах, — Андайн мягко направила подругу в нужную сторону.       Ящерица покрылась бисеринками пота, а глаза ее стали стеклянными. Руки, как и голос, дрожали:       — О чем конкретно вы хотите поговорить?       — Ты знала, не могла не знать, о последствиях поглощения человеческой души?       Альфс дернулась. Ее глаза забегали. Знала, еще как знала!       Санс отпил чай. Его примеру последовали Папарус и Фриск. Все они отдали право голоса ундине и не желали его забирать своими комментариями.       — Зачем тебе, вам, знать это? — Альфис пробежала взглядом на собравшихся, задержала взгляд на человеке. В ее голове появилась безумная идея и она резко подскочила опрокидывая чай, — Ни в коем случае!!!       Ее крик был на столько неожиданным, что Санс и Папайрус зажгли магию в глазах, а Фриск подавилась чаем. Лишь Андайн никак не среагировала. Она продолжала смотреть на подругу все так же твердо:       — Что: ни в коем случаи?       — Нельзя поглощать человеческую душу! — все так же эмоционально и громко ответила Альфис и тут же сдулась под разочарованным взглядом подруги. Села и вновь сжалась.       — Ну конечно, ты знала. Не могла не знать, — в голосе Андайн прорезалась горечь. — И ты не сказала мне. Не намекнула. А ведь я верила в план Азгора! Верила! Надеялась!       Альфис сжалась сильнее. Взгляд она больше не отводила.       — Прости, Анди. Я не могла. Я дала слово королю, что это останется тайной. Я должна была найти способ сломать барьер без поглощения душ. Я искала его все эти годы. Даже сейчас… — Она захлебнулась вздохом. Из ее глаз потекли слезы. — Анди, ты не представляешь на что я пошла пытаясь… Но… НО….       — Ты не нашла иного способа сломать барьер, — закончил за нее Санс.       Папайрус переводил взгляд с друзей на брата и сохраняя молчание, ощущая важность момента. Он слишком редко видел своего брата таким настоящим. Острый взгляд, нет улыбки, голос тверд. Папайрусу казалось, что он знал кого-то похожего. Будто кто-то такой держал его на руках, когда он едва осознавал себя. А может то и был Санс?       — Альфис, — Санс не отводил взгляда от ученой. — Расскажи нам все. С самого начала.       История Альфис дополнила картину прошлого о которой Санс догадывался. Но было и то, о чем он даже не подозревал.       — Все началось с одного… инцидента, — Альфис замялась, подбирая слова. — Тот день был дико странным. Все, кто работал в лаборатории, будто о чем-то забыли. О чем-то очень важном. На столько, что были те, кто сошел с ума в попытках вспомнить. Многие просто уволились. Некоторые до самой смерти несли странный бред. А один тип все искал каких-то детей, постоянно ощупывал стены и бубнил: должна быть дверь. Уверял, что дети умрут от голода-холода, если мы их не найдем. При этом он не мог вспомнить ни кто эти дети, ни где их родители…       Санс судорожно вздохнул. Ему стало не по себе от мысли что были те кто искал их, кто не забыл о них.       Альфис продолжила:       — На службе остались лишь те, кто сохранил разум. Я… — Альфис снова замялась. — Я неожиданно осталась одна в отделе разработок. И мне надо было продолжать исследования. Но… все проекты, изыскания, записи… все это не было моим. Мне буквально нужно было начинать с нуля. И тут, — Альфис тяжело вздохнула. — Умирают дети королевской четы. Когда я узнала, как это произошло, то пришла в ужас. Думала меня пошлют искать вероятного духа или бестелесного монстра. Но вместо этого король Азгор принес мне горшки с золотыми цветами. Цветы были покрыты прахом. Я поняла откуда цветы и чей это прах. Потому приказ дать цветам РШ был для меня шоком… Но как отказать королю.       — РШ? — переспросила Андайн. — Ты же использовала эту штуку, когда лечила мой глаз, да? Что это за хрень?       Альфис затравленно осмотрелась, будто боялась, что их подслушают.       — Решимость, — тихо ответила она. — Это вещество добывается из человеческой души. Но я ее не добывала. Ею был забит весь подвал лаборатории. И нет, я не знаю откуда ее там столько. Как мне известно, приемная дочь короля была единственным человеком в подземелье. И была ребенком. Да и не была она в лаборатории никогда. Да и если бы это была ее решимость, она должна была бы отдавать ее десятилетия подряд, что бы столько набрать. Ответы на эти вопросы были забыты в день инцидента, я думаю.       Санс тихо хмыкнул. Чара действительно была единственным человеком в подземелье. Вот только не была ребенком. И, походу, она действительно жертвовала свою решимость годами. Вполне возможно она сама была ученой, и сама же вела многие исследования. По крайне мере ему казалось, он помнил мать в белом халате.       Андайн явно хотела возмутится, что для ее лечения было использовано нечто сделанное из людей, но Санс вовремя пихнул ее локтем и жестом попросил оставить возмущения на потом.       Альфис благодарно улыбнулась Сансу и продолжила:       — Не знаю, что надеялся получить король, но я выполнила его приказ и провела исследования влияния РШ на те цветы. К счастью безрезультатно.       Санс нахмурился. К сожалению результат был и в данный момент осваивал водные просторы. Впрочем, знать об этом ящерице не стоило. Ее бы удар хватил на середине рассказа.       — Король был мной не доволен, и я хотела впечатлить его. Спросила разрешения на применения РШ на монстрах. Естественно с их полного согласия. И для первого эксперимента я попросила друга о помощи. Меттатон иногда приходил в лабораторию. Все искал для себя что-то новое. И я предложила ему…новое. Новое тело. Призраки живут по другим законам, нежели прочие монстры. На тот момент этот призрак был уже блеклым. Так что ему было все равно как закончится эксперимент. К счастью РШ помогла и Меттатон навсегда прикрепился к своему новому телу и у него даже появилась осязаемая душа. Это было невероятно. И дало мне надежду в будущих исследованиях. Затем принесли тебя, Анди. Твой глаз уже нельзя было спасти. А инфекция грозилась уйти в мозг. РШ помогло: рана закрылась и инфекция остановилась. Ты выздоровела. — Она тяжело вздохнула. — А потом случилась та эпидемия. И тогда ко мне обратились семьи тех, кому уже не помочь. Просили сделать хоть что-то. И я… я просто предположила. Ведь Меттатону и тебе помогло… Король разрешил и я… я… я дала умирающим РШ. Совсем немного, но…. — Альфис закрыла лицо руками и скрючилась на стуле. Она хотела исчезнуть, провалится. — Я не знала, что произойдет ЭТО. Я… я… Мне так жаль.       Эпидемия пробежала по подземелью сравнительно недавно. Многие монстры переболели новым вирусом и пошли на поправку, к сожалению, поправились далеко не все. Андайн до сих пор искала замену целому отряду гвардейцев. Все что о них было известно, это что они живы и находятся на продолжительном лечении. У Андайн внутри все сжалось в ожидании правды. Она знала каждого, она помогла их семьям привести больных в эти стены, она верила, что Альфис вылечит их, и они вернуться. Не вернулись…       — Они умерли? — предположила Андайн.       Взгляд Альфис буквально кричал: лучше бы ДА. Но ее рот сказал:       — Они внизу…       Андайн тут же встала и направилась к лифту. Энди, Догги, Гини, Нидди - ее солдаты и она вернет их встрой!       Альфис буквально повисла на ноге главы королевской гвардии, но та этого даже не заметила, продолжая идти.       Папайрус дождался когда женщины ступят в лифт и тот начнет опускаться и только тогда спросил:       — Мне не стоит это видеть, да?       Фриск повернулась к старшему скелету с точно таким же вопросом в глазах.       Санс молчал. Он попивал чай и ждал когда… Из подвального помещения раздался жуткий полный отчаянья вопль. Фриск и Папайрус тут же побежали к лифту. Санс продолжил сидеть за столом.       — Брат?       — Да, вам не стоит это видеть, — спокойно ответил он.       Папайрус нахмурился. Санс всегда был тем еще словоблудом, но о серьезных вещах говорил так мало, что Папс иногда забывал на сколько ответственным и серьезным его брат является на самом деле. И раз он говорит, что не стоит, то внизу ждет нечто реально ужасное. Раз даже бесстрашная Андайн закричала от ужаса.       Фриск вся сжалась в нерешительности перед дверями лифта. Ей было слишком страшно нажать на кнопку.       — Но мы все равно спустимся и посмотрим, — Санс отставил чашку, подошел к лифту и сам нажал на кнопку. — К тому же Альфис нам еще не все рассказала.              Есть вещи хуже смерти. Андайн считала, что в подобный набор входят такие незыблемые понятия как предательство и потеря чести. Оказалось, ее понимание вещей устарело. ЭТО было куда хуже!       Когда из темноты коридора вышла жуткая полурасплавленная большая фигура многолапой собаки, Андайн не сразу поняла кого видит. И уж лучше бы осознание никогда к ней не приходило. Своего крика она не слышала. Ее накрыло таким сильным ступором, что даже пробеги перед ней толпа людей, она бы не нашла сил пошевелиться.       — Дыши, просто дыши, — послышался голос Санса.       Низкий скелет будто уже не в первый раз гладил огромного монстра по лохматой голове и скармливал ему сахарные кости.       Папайрус и Фриск стояли у дверей лифта и на их лицах отражалась молчаливая истерика. Они были готовы в любой момент прыгнуть обратно в шахту и улететь по тросам быстрее лифта. Впрочем, равнодушная реакция Санса их несколько успокоила.       Фриск пришла в себя первая и нерешительно подошла ближе. Протянула руку. И огромный пес со счастливым визгом ткнулся ей в руку своей огромной головой. А затем лег и перевернулся вверх пузом. Устоять любительница собак не смогла и приступила к активному почесыванию и наглаживанию огромных мохнатых просторов. Папайрус присоединился с меньшим энтузиазмом и довольно неровной улыбкой. Все посматривал на брата требуя ответов, но тот лишь кивнул в сторону Альфис, которая стояла в конце комнаты и кого-то подзывала из глубины коридора.       Андайн наблюдала за картиной «огромный пес и маленький ребенок» и пыталась найти в себе силы на вопрос. Но голос ей отказал. Ноги держали лишь на силе воли. Заметив это, Папайрус помог подруге устоять.       — Это же те постовые, взамен которых ты взяла нас с братом? — неожиданно тихо спросил Папайрус.       Андайн со скрипом кивнула. Она все пыталась пересчитать количество лап и к ней приходило понимание: в этом комке мохнатой плоти куда больше четырех постовых. Она всматривалась в морды, прячущиеся в тени основного тела и пыталась их узнать. Но черты будто перетекали и смешивались. А у основного тела лица не было вовсе. Лишь огромная исходившая черной слюной дыра.       Понимают ли они что с ними случилось? Они еще там? Они в сознании? Они страдают?       Андайн обнаружила, что почти готова потерять сознание. К сожалению, именно в тот момент когда ундина осознала свой предел в комнату вползли-вошли-приплыли остальные.       Тело ундины обмякло в руках Папайруса и тот спешно уложил ее на пол начиная обмахивать своим шарфом. Вернувшаяся Альфис профессионально откупорила банку с нашатырем.       Остальные результаты поглощения РШ выглядели не лучше большой собаки. Слитые воедино некогда разные монстры они смотрели отупевшими взглядами обреченных на непонимание своего несчастья. Они бодро перебирали конечностями и с удовольствием брали предложенные доктором угощения. Их голоса казались призрачными шепотками толпы. Сложно различимые отдельные слова недосказанных фраз смешивались с бессмысленными шумами. Словно ненастроенное радио они передавали сразу множества частот. В такой каше не одно из посланий не могло дойти до слушателей.       — Я не уверена на сколько они в себе, — сказала Альфис, насыпая сублимат в очередную миску и передавая ее очередному результату ее изысканий. — Но они понимают, какую боль причинят своим семьям если те увидят их в таком состоянии, потому не выходят отсюда. В остальном же… я не знаю.       Огромный пес присоединился к обеду, когда ему наполнили отдельную большую миску. Без возможности отвлечься на собаку, Фриск начала нервничать и спряталась за Санса. Рассматривала жутких монстров из-за его плеча. В отличии от ундины, она была слишком мала, чтобы понимать весь ужас открывшейся ей картины. Папайрус понимал, но не все и не до конца. А вот Андайн поняла все и больше не доверяла ногам. Осталась сидеть и смотреть на то, что обещало являться ей в кошмарах до конца жизни.       — Альфи, — голос Андайн дрожал и хрипел, — скажи мне одно. Только честно. Почему ты, ну… ты понимаешь.       Альфис не нужно было договаривать, что бы она поняла смысл вопроса.       — Я пыталась, — ее руки и голос дрожали. В глазах застыла боль. — Но они уже…       Один из обедающих монстров вдруг начал таять и буквально утек в водосток.       — Это как с призраками. Просто ждать, когда они сами захотят…или не исполнят что-то... Наверное. По крайне мере я надеюсь, что такой исход возможен.       Андайн с трудом сглотнула горький ком, кивнула и сумела подняться. На негнущихся ногах вернулась к лифту и взглядом дала понять, что ОЧЕНЬ хочет покинуть этот гостеприимный этаж. Вместе с сознанием и здравомыслием.       И вот они вновь за столом. Тишина. И лишь Санс беспечно мешает сахар в новой порции чая. На него бросают странные взгляды. На языках вертится вопрос: откуда ты знал? Но никто не решается его задать.       — Андайн, думаю это был ОЧЕНЬ наглядный пример того, что бывает с теми, кто рискует играть с человеческими душами, — сказал он беспечно.       Андайн вздрогнула всем телом. В ее чашке плавало больше успокоительного, чем чая. Но даже такая доза едва ли успокаивала после открывшихся истин.       Фриск тоже молчала. Но не только из-за испытанного страха. Пока она смотрела на тех несчастных, в ней шевелился комок чужих эмоций. Она пыталась понять, распутать комок, но не сумела. А при попытке коснуться этого комка, ее накрыла волна чужого горького сожаления. Что-то чего ребенок ее возраста еще не мог понять. Фриск с трудом сложила эту волну в более-менее читаемые слова: «Мне жаль.» Она смотрела в остывшую чашку чая в попытках переварить свои и чужие ощущения.       Папайруса чуть потряхивало, но он держал себя в руках, а рот на замке. Интуитивно понимая, что ему не следует осложнять своими вопросами и без того сложное дело. Альфис и без того едва держалась.       — Это не то о чем я хотела узнать, — прохрипела Андайн. Альфис вздрогнула. — Мне потребуется время… переварить.       — Я понимаю, — Альфис была готова услышать о их расставании, услышать обвинения, но вместо этого была прощена.       — Но я не виню тебя! — Андайн вернула силу своему голосу и одним глотком допила стакан с лекарством. — Я тоже исполняла приказы. И не все приказы были, — она с трудом подобрала не матерное слово, — правильные. Люди… — она будто подавилась. Взгляд метнулся к сидящей рядом Фриск, которая погладила ее по чешуйчатому боку в попытке поддержать. — Те дети были убиты ни за что и их души нам не помогут. Принять это сложно. Нам придется жить с грузом итогов чужих решений.       — Анди, — Альфис с трудом сдерживала слезы. Она не ожидала слов утешения и прощения после всего что натворила.       — Приказы короля, — задумчиво протянул Санс. Он откинулся на стуле и задумчиво спросил: — Откуда Азгор мог знать про решимость, про то что она могла что-то сделать с цветами на которых был прах его сына?        Папайрус щелкнул зубами удерживая вопрос о том что ему интересно, откуда Санс знает все это. Он понял, что эту тему лучше поднять позже. А пока он лучше спросит о другом:       — Брат, — он наклонился к самому уху брата и прошептал, — доктор Альфис упоминала о странном инциденте, когда все всё забыли. Мне кажется не так давно я тоже что-то забыл. Гулял в Водопадье и вдруг оказался не там где помнил. А мой шарф нашел старый Герсон. Это похоже?       Санс резко и шумно вдохнул. Ответил тоже шёпотом:       — Да, Папс, похоже. И я пока лишь предполагаю, почему. И эти предположения мне, ой, как не нравятся. — Не желая дальше продолжать этот разговор, Санс обратился к ученой: — Альфис, мы попросили тебя рассказать все это не от желания обвинить. Да ты наворотила дел, но если бы не ты, король просто нанял бы человека, который бы сделал как он говорит. Опять же, похоже Азгор не осознавал рисков и не ожидал таких последствий.       — Да он был в ужасе, — подтвердила Альфис. — Он выделяет деньги на содержание этих несчастных и просит найти для них лекарство. Я посылаю ему отчеты о своих провалах.       Поняв, что ее не собираются линчевать, ящерица взбодрилась и с ее лица сползла большая часть нервозности.       Андайн протянула подруги руку через стол и сжала:       — Бедная, сколько же на тебя свалилось. Нужно было сразу все мне рассказать. Не нужно переживать это в одиночку. А с Азгором я поговорю…       — Мы, поговорим, — заверил ее Санс. — Думаю он расскажет нам оставшуюся часть истории. Уж больно много в ней дыр.       Ночевать решили в лаборатории. Альфис обещала по пробуждению проводить их по безлюдным тропам ядра к королевскому дому. Она увела подругу к себе, предоставив остальным самим разбирать диваны-кресло и прочие плоские поверхности для сна. Папайрус тут же упал в ближайшее кресло и мгновенно заснул. Фриск доковыляла до дивана и упала в него лицом. Так и выключилась с ногами на полу.       Санс не смог заснуть сразу. В начале думал, затем думал над итогами дум и понял, что сон ему не светит. Встал и отправился в сторону лифта. К его немалому удивлению там внизу он встретил ундину. Подруга сидела недалеко от маленькой ползущей по полу кляксы с глазами, но смотрела ундина не на кляксу. Она будто наблюдала что-то внутри себя и это что-то ее дико пугало. Дыхание было тяжелым, а тело блестело от пота.       — Андайн! — Санс пихнул подругу в бок.       — А?! — ундина буквально подскочила. — А, Санс? Что?       — Ты в ступор впала. Слишком глубоко уплыла в мысли, а?       Шутка помогла, и ундина сменила выражение лица. Передернула плечами и вздохнула чуть свободнее.       — Не могу избавиться от мысли, что я могла оказаться в этом подвале. И все еще могу. Вдруг эта дрянь расплавит меня позже? Да тогда та штука меня спасла. Но вдруг… вдруг позже…       Санс до предела сжал зубы. Внутри он кричал, но на лице царила улыбка. Слова были полны сладкой лжи:       — Если тогда не расплавило, то сейчас уже поздно пугаться. Не расплавит, - главное было успокоить подругу.       Андайн выдохнула и закрыла рукой глаза:       — Слава всем богам.       Санс постарался не вспоминать бесформенную лужу, которая оставалась от Андайн. Бой стоял перед глазами будто он наблюдал его прямо сейчас. С каждой атакой, с каждым движением тело Андайн плавилось, оно капало на камни, пачкало траву. Ее глаз переполненный чужой решимостью буквально разрывало изнутри. И самый ужас был в том, что Андайн была в полном сознании и продолжала бой до последней капли своего умирающего тела.       — Ты будешь в порядке, — пообещал ей Санс.       Андайн выдохнула-вздохнула и нагнулась поднимая на руки бесформенный сгусток кого-то живого. Погладила и положила на стул вместо себя.       — Санс, я не буду спрашивать: откуда ты знал о том, что здесь произошло. Ответь на другой вопрос: им можно помочь?       Санс хотел беспечно пожать плечами, но заметил, что расплавленное существо остановило на нем свои глаза. Потому сказал:       — Знаешь, тут есть несколько вариантов. Но они зависят от того, кто же они такие. Если они как призраки. То сами со временем исчезнут, когда им надоест эта жизнь. Но если они больше духи, как иногда бывает с людьми, то духи исчезают, когда исполняется их желание. А у всех монстров было одно общее желание – выйти на поверхность. Так что возможно, слом барьера поможет и им.       Андайн кинула удовлетворенная ответом и направилась к лифту:       — Ты идешь?       — Хочу кое-что проверить. Ты иди, спи.       — Хочешь побыть один? — поняла ундина.       — Да.       Андайн кивнула и вернулась к Альфис, а Санс нашел комнату с аквариумом, забрался внутрь, обнял колени и постарался ни о чем не думать. Но мысли будто старые раны ныли и нарывали выводами.