Смерть Сугуру Гето

      Он заходит в любимую пекарню, заказывая выпечку. «С собой», — рассеяно бросает Сатору, вглядываясь в блестящую витрину, где выстроились пирожные с масляным кремом, которые он постоянно брал. Пожалуй, на сегодня с него достаточно сахара. Среди прочего Сатору заметил еще одно, с новым вкусом. В тот же миг, что в стекле отражается знакомая фигура, потревожившая колокольчик, Годжо начинает улыбаться.       — А, Нанамин. Не смог выдержать разлуки?       — По правде говоря, да, — вытянув руки из карманов пальто, деловито начинает Кэнто, — не настолько сильной, как ваша близости с диабетом, Годжо-сан, но тем не менее.       Настроение неуловимо меняется, и товарищ бросает на него внимательный взгляд:       — Ты же не следишь за мной?       — Нет, — он пожимает плечами, поправляя очки. — Вы не отвечали на звонки.       «Интересно, а Сугуру уже успел переломать мою симку напополам? Нет, слишком театрально. Просто оставил бы сотовый на уличной скамейке, сделав звонок».       — Ага. И ты пришел сюда?       — Вообще-то, Годжо-сэмпай, я тут не только ради вас.       Одним рывком Сатору настигает рослую фигуру, сгребая ее в объятия и подтаскивая к витрине со сладостями.       — Тогда ты просто обязан попробовать вот это, оно только недавно в продаже появилось!       — Проклятье, только не говори мне, что я должен купить тебе его. — Скосил взгляд на пакет с выпечкой. — Можно мне поесть в одиночку?       Годжо закатывает глаза, решая пропустить мимо ушей нелестное обращение, и садится за столик у окна.       — Так и быть. Посижу с тобой.       Разумеется, на них с Нанами успели повесить дело. И вместо того, чтобы отправиться на миссию немедленно, напарник наотрез отказался, сказав, что «рабочее время подошло к концу».       — Ты не поедешь домой. Давай, идем, — подтолкнув шамана, Сатору засеменил вдоль влажной после дождя дороге.       — Нет.       — Послушай, ты попросту не успеешь вернуться завтра утром так рано! Я не хочу терять времени. Оставь это все на меня, — усмехнулся Годжо, ускорив шаг.       — Нет.       — Черт, Нанами, — рассмеялся маг, приостановившись, — заело что ли?       Разумеется, тот бросает невыносимое «нет», но не уходит. Сатору хочет поддразнить еще немного, но боится, что тот соскочит с крючка, радостно улетучиваясь домой, в теплую постель, придерживаясь режима. И раньше девяти утра он явно не появится. Так что, Годжо попросту оставляет его в покое на какое-то время.       Напарник не спешит заводить разговор, лицо у него делается до странного печальным, и Сатору надеется, что тот и впрямь не заговорит. Он не привык лгать. И не уверен, что сможет создавать видимость утраты.       Он не одинок. У него есть парочка выдающихся учеников, Секо с извечной сигаретой, мирное посапывание напарника, эта школа, в конце концов. А еще Сугуру. Но судьбу явно благодарить не стоит, единственное «спасибо» он оставляет для себя и Иэйри. Его посещают краткие мысли о том, что скажет ей Сугуру по телефону. Если захочет позвонить. Если отбросит свое высокомерие. Если ему будет очень плохо. Вариант с тем, что «нечто произошло» он даже не собирается обдумывать.       Этой ночью ему удается уснуть.       Нанами делает вид, что ничего не замечает.       — Проснись и пой, спящая красавица, — шепчет Годжо, а затем рывком сдирает с того одеяло. Он не понимает, что удерживает их обоих от драки. Может, заливистый смех Сатору оказывается заразителен, и Кэнто постепенно втягивается, шутливо бросив в него подушкой.       — Черт, ну и рань, — поднося чашку к губам, недовольно бормочет шаман.       — Это ваша инициатива. Вы же знаете, что я все еще отношусь к ней отрицательно, — он коротает время сборов за чтением утренних новостей. Сатору не хватает на то, что подколоть его. Он даже пары слов связать не может, что уж тут до полноценных издевок!       Не-а, это не сможет испортить целый день. Годжо прикончит свой кофе, и шестерни начнут двигаться быстрее, заставляя его соображать. «Миссия», напомнил себе он, громко звякнув кружкой о блюдце. Нанами делает себе одолжение, не реагируя, лишь продолжает перелистывать колонку за колонкой. Кажется, сейчас он на «криминальной хронике». Ладно. Они еще успеют обменяться колкостями.       Другой вопрос, что довольно плевое дельце мог выполнить и другой маг. Мэй-Мэй, к примеру? Какого черта Яга не обратился к ней? Ну допустим, ее выкинули из списка за зверский аппетит, а что на счет Нанами и его подопечного? Доходя до самых абсурдных предположений, Сатору мог бы и сделать все в одиночку. Или проблема в том, что он наложил вето на последнем голосование? Неужели козлы из клана так возненавидели его, что готовы доплатить шаманам за информацию?       — Готов?       — За ранний подъем я возьму доплату, — спокойно отозвался Нанами, встав из-за стола.       — Это уже не ко мне, кохай. - Опустевшая чашка отправилась в раковину. Годжо подхватил повязку, ловко скрепляя узлы на затылке.       Да, он знал, что Нанами любит деньги. А вот готов ли Совет тратиться, исходя из собственных предположений, — нет. Пошел бы напарник на подобное? Впрочем… все в этом мире продажно. Хотя ему все еще было сложно поверить, что старый приятель согласился на сомнительную авантюру. Был еще Яга, не преследующий никаких корыстных целей. Он просто беспокоился, не привык действовать напрямую, обратившись к Кэнто. А Секо бы ни за что не стала делится сведениями. Даже если бы они у нее были. Сатору благодарен ей за то, что та никогда не лезла в душу, являя на свет то, чему там было не место.       — … а ты, как всегда, за словом в карман не лезешь, — заполнил эфир Годжо, поежившись от холода.       — В это время я бы все еще спал. И вам, кстати, это тоже не помешает, Годжо-сан.       — Введешь в курс дела?       Нанами бросил на него долгий колючий взгляд, но рот все-таки раскрыл, удосужившись ответить:       — Все перед тобой. Вслух прочитать, что ли? — они свернули на узенькую улочку, ведущую к старому особняку. — Зачем я согласился…       — Эй! Что за тон? Давай говори уже! — нетерпеливо потребовал Годжо, дернув молнию на джинсовке. Странно, но он ни чувствовал ни капли проклятой энергии, кроме их с Кэнто. Но такого не бывает. Да, кажется, дельце рискует перерасти из рядового в нечто более многообещающее.       — Чувствуете?       — Ага, точнее не чувствую.       Сатору перехватил напарника у входа, цепляясь за прохладную ладонь:       — Мобильник с собой? — дождавшись кивка, он продолжил. — Дашь?       — Годжо-сан, вы свой опять где-то посеяли? Который? — без удовольствия, он подтолкнув ему сотовый, засучив длинные рукава. — Долго ждать?       — Я быстро.       Зависнув в гугле, он открыл вкладку с порно, тыкнув по первой выпадающей ссылке. Жалко. Время поджимало, и оценить качество ролика ему не удалось. Что ж, и так сойдет. Правда, доступ к чужому телефону точно будет закрыт.       — Закончили?       О, он мог ответить! И даже успеть вовремя ретироваться в прихожую, оставив после себя мокрые следы от ботинок, но…       — Ага, спасибо, Нанами-кун. — В закатывании глаза у Кэнто не было равных.       Проклятые духи не спешили показываться; чем глубже Сатору продвигался в поместье, тем невыносимее становился трупный запах, насквозь пропитавший комнаты, заваленные мусором. Кэнто тенью следовал сзади, находясь под защитой техники.       — А вы умеете ждать, да?       Проклятие предпервого уровня. Ничего особенного. Вот только их оказалось несколько. Не одно, не два, и даже не три. Сатору было интересно, сколько простояло полузаброшенное поместье в самом центре столицы, куда стекались бездомные, любители пустить по вене, школьники, решившие поискать приключения после уроков? Скольких поглотила чернота дома и твари, что скрывались в ней? Они не смогли покинуть его стены. Как и семья, что жила там раньше — мать, пустившая мужу пулю в голову и удушившая малолетних детей — все они были тут. Утратившие человеческий облик, разъяренные, более не способные ни мыслить, ни говорить, только набивать чрево мякотью плоти.       «Возможно проклятия дожидались, пока жертвы отключатся», — размышлял Сатору, остановившись у арочного проема, ведущего в столовую. Убийство произошло здесь, возможно даже за столом, — скользнув взглядом по дорогой кухонной утвари, он ощутил поток чужой энергии. Много. Слишком много.       — Уходи, Нанами, они близко. Я уже слышу, как скрипят их зубы, предвкушая скорый обед, — приказал Годжо.       Тот обнажил оружие, прислонившись спиной к его:       — Тихо, проклятия рассчитывают на легкую добычу, что не способна ни видеть, не слышать их. Мы сможем застать их врасплох.       — Уходи!       Он привык сражаться в одиночку, думая лишь за самого себя. Фальшивое ощущение безопасности, что даровал напарник — уже сыграло с ним злую шутку когда-то. И Годжо не собирался повторять эту ошибку вновь. Разве это не его забота — сильнейшего — уничтожать проклятия? Но Кэнто подставлялся. Двигался быстро, но не достаточно, высоко парил в воздухе, но не достаточно, совершал серию ударов, но не достаточно. Громоздкая туша духа завалилась на пол, развалившись на части. Длинный язык, скрученный кольцами, показался из смердящей пасти. Да, так ему и удалось зацепить Нанами, отдалившись, тот не ожидал атаки на расстоянии.       «Только один из них. Теперь черед второго, с выводком?».       — Я просил тебя держаться подальше! Думай о себе! Ты не того защищаешь! — рявкнул он, хватая шамана за шкирку, и оттаскивая к выходу.       — Думаешь, не прикрыл бы тебя собой? Разве я здесь не для этого? — мрачно усмехается товарищ, нацепив очки обратно на нос. Пальцы больно обвиваются вокруг запястья. — Где твоя техника, Годжо?! Какого черта?!       «Что это? Мои Шесть Глаз…».       — Сейчас все закончится.       Особняк схлопнулся, как карточный домик.       Потянув за собой продырявленную джинсовку, он выбрался через черный вход, лениво оглядывая руины, в которые обратилось некогда роскошное поместье. Сатору по-собачьи отряхнулся, понимая, что будет снимать с себя строительный мусор еще долгое время. Сила всегда опьяняла его, но сдерживаясь, ввиду отсутствия реальной угрозы, не всегда получалось раскрыть ее в полном объеме. Это было несомненно красивое зрелище, интересно, а Нанами смотрел? Он закусил губу, ища глазами напарника. Тот стоял с протянутой рукой, в которой сжимал мобильный:       — Вас.       — Да-да?       — Проклятие, ты… — деликатно отстранив от уха динамик, Годжо пинал носком ботинка куски бетона, перекатывая их под каблуком. — Молчишь? Алло?       — Угу. На связи, — участливо буркнул он, улыбнувшись Кэнто. — Чего хотели? А то среди вашей брани, я так вопроса и не услышал.       — … ты знаешь, Годжо.       Сатору не собирался выслушивать очередную тираду, перебивая:       — Знаю, директор. Еще что-то?       — Заведи новый номер. Что за детские выходи? — устало ответил Яга. — Ладно. На этом все.       — Передаю телефон обратно Нанами!       Когда позади раздалось громкое ругательство, Годжо откровенно рассмеялся, поглядывая на небо, затянутое тучами. Солнце, наконец, скрылось, и он позволил себе взглянуть на бледный дневной свет собственным глазами, не затянутыми повязкой.       Дверь в его комнату чутко караулили, подпирая бедром. Сатору почти не удивился, почувствовав потоки проклятой энергии мальчишки:       — Мегуми.       — Слышь, учитель, — он нервно перекатывал под языком леденец, окидывая его нечитаемым взглядом, — а ты работать вообще собираешься?       — Чего? А я, по-твоему, чем занимаюсь, пацан?       — Учить. Ты учить собираешься? — ледяным тоном продолжал Фушигуро. Язык продолжал играть с леденцом, издевательски толкая его из стороны в сторону.       — Если ты не знаешь, то детишки еще чалят на больничных койках, — отзывается Годжо, дергая дверь. — Чай предлагать не буду. И другого тоже. Лицо попроще, а?       — А в тот раз…       Секо еще не успела повернуть в их сторону, как шаман вздрогнул, замирая. Язык действует вперед мыслей, как обычно:       — Он звонил?       Та скептически поджала губы, так и не приблизившись к ним с Фушигуро:       — Он? — Мегуми уставился в точку, где их взгляды пересекались, настороженно прищурившись.       — Зайди ко мне, когда освободишься, — развернувшись, Секо неожиданно выругалась, тихо бросив через плечо: — Сейчас. Зайди сейчас же.       От мальчишки все равно нужно было избавиться. Правда, злобное шипение Иэйри подействовало на них обоих, и маг не преминул этим воспользоваться:       — Ты ее слышал.       — Ладно. Но мы не закончили, учитель.       — Конечно, — он растянул губы в неприятной улыбке, — ты ведь успел отработать ту программу тренировок, что я разработал? Так я и думал!       Оставив юного шамана наедине со своими мыслями, Сатору зашагал в сторону больничного крыла. От волнения он не знал, куда деть руки, сунув их в карманы джинсов. Остановившись у дверей, Годжо выдержал короткую паузу, только затем постучавшись:       — А ты не спешил, — те распахнулись прямо перед носом, и в проходе показалась недовольная мина Секо.       — Разве? Потому что я…       — Замолчи, Сатору, — отрезала Иэйри, захлопнув за ним двери. — Решил не говорить?       — Я сказал бы, ты же знаешь, — буркнул тот, скрестив руки на груди.       — Не-а, если не подловить на горячем — черта с два ты бы сказал мне.       — Но…       — Просто прими это. Ты поступил грязно.       — Ну все, прекрати напирать! А теперь отвечай на вопрос: Сугуру звонил тебе? — Секо как раз подкурила, бредя с сигаретой, зажатой в зубах, на улицу. Он понадеялся, что им на пути не встретится директор.       Потом она мотнула головой в сторону, вытягивая еще одну сигарету.       — Расскажешь, наконец, что с твоей техникой?       — А? — вдыхая терпкий запах табачного дыма, осведомился Сатору.       — Ты же в курсе, что у тебя с враньем дела обстоят скверно? Даже хуже моего?       — Нанами, — понимающе кивнул Годжо.       В саду было тихо. Ни пения птиц, ни дуновения ветра. Кажется, собирался дождь.       — И? Я, что, вытягивать правду клещами должна?       — По-видимому, потому что я не знаю, что тебе ответить.       Секо молча докурила, потушив окурок, и направилась к выходу:       — Уже идешь? Кстати, может, ради разнообразия, начнешь отвечать на телефонные звонки?       — Подождешь! Мне еще детишек проведать нужно! — небрежно помахав ей рукой, Сатору поплёлся вверх по ступеням.       Иэйри, натянув привычную мрачную физиономию, шла следом, даже не предпринимая попыток заговорить. Единственный звук, что слышал Сатору — щелчок зажигалки. Обозлившись долгой возней с сумками, Иэйри сорвала с его плеч рюкзак, приказав взять и другие вещи. Компания Иэйри была константой, что никак не могла быть вычеркнута из уравнения. Конечно, она имела полное право идти с ним. Имела право увидеть Сугуру. Быть может…       «А что потом? Счастливое воссоединение школьной троицы?».       Воздух стал тяжелым и густым, тучи надвигались все ниже, — заморосил слабый дождь.       Городской пейзаж японской столицы окрасился в различные сочетание желтого, оранжевого и красного. Уродливые карикатурно-нелепые стволы деревьев, что стояли без листвы, украшали толстые ленты иллюминаций и гирлянд. Холодно. Даже для конца декабря. И туристы не спешили показывать носа из нагретых нор в отелях, предпочитая онсэны долгим прогулкам по центру. Но небольшие стайки иностранцев все равно замаячили на периферии, глазея на окрестности. Сатору и сам невольно залюбовался багровыми всполохами листвы — хоть и видел ту кленовую аллею уже бесчисленное количество раз. Какие-то прохожие вдруг засмотрелись на него, приостановившись, и шаман невольно подмигнул в ответ.       Они с Сугуру часто так бродили по Токио, в поисках самых красивых осенних кленов, что называется «момидзигари». Порой, совершенно бессмысленные вещи начинали обретать смысл с другим человеком, это удивительное чувство, разделенное на двоих, придавало очарование всевозможным глупостям.       «Будешь пробовать? Ну Сугу-у-уру! Не такие уж они и сладкие!», — Годжо толкал друга в сторону ярморочных рядов, где готовили «момидзи» — листья клена, обваленные в муке и сахаре. По правде, те не очень нравились ему, но лучше успеть попробовать закуску сейчас, чем убиваться до следующей осени.       «А-а-а, проклятие! Да во рту все слиплось, еще и этот сироп подсунул!».       Сатору оставалось только надменно хохотать над товарищем, что в очередной раз повелся на его уговоры.       — Прием, Годжо! — щелкнув пальцами у его носа, окликнула Секо. — Смотри не навернись, а то лбом все ступеньки соберешь.       — Да наплевать. Техника не позволит этому случиться.       — Хочешь проверить, самодовольная физиономия? — нехорошо улыбнулась та, неспешно переставляя ноги по лестнице.       — Грубо. Очень грубо.       Он думал, что еще успеет увидеть снег до Нового года. Под утро можно было заметить льдистую россыпь инея, покрывшего кустарники и мелкие травинки. Сатору представлял, как засыпает целый Токио, одевая город в белое: верхушки зданий, кроны деревьев, мостовые и улицы.       Когда Секо вновь заговорила, ему пришлось обернуться, чтобы услышать, как она повторяет вопрос, посасывая горьковатый дым:       — Какой он? — ведет глазам в сторону, и крупная капля влаги приземляется прямо на макушку. Он жадно следит за ней, медленно стекающей по волосам. — Гето. Какой он стал?       — Он такой же. — Они оба больше не сказали ни слова, хотя и не поверили в сказанное.       «Как шаман, чьи руки заляпаны в крови, может оставаться прежним?».       Это странно. Но, кажется, Сугуру мало изменился с тех пор, когда они в последний раз разговаривали. Вся его сущность, делающая его тем, кем он являлся, перестала источать разумную мягкость, обернувшись презрением к окружающему миру обезьян, все с теми же мудрёными до занудства речами. Сложное устройство его мозга, а оно непременно являлось таковым, действительно не претерпело изменений. Никуда не исчезли рассуждения о долге и чести. Только слетела юношеская невинность, жаждущая добра, правды и справедливости. Пожалуй, последнее осталось нетронутым. Только претерпело трансформацию.       — Думаешь об этом месте кто-нибудь знает?       — Может быть, — легко согласилась Секо. — Но какого черта им оно может понадобиться? Искать… что? Пыльное тряпье и мусор, расфасованный по коробкам? Я бы ставила на то, что Гето давно свалил.       — Ага. — Он был полностью солидарен с ней. Наверное, так стало бы проще. Что станется с Сугуру — больше не его забота. Разве шаман мало сделал? Война со старейшинами станет неизбежна.       — Скажи, что будешь делать дальше? Вот только не говори свое «не знаю», у меня уже аллергия началась.       — Хорошо, тогда мне придется молчать.       Секо ловко отправила окурок в мусорный бак, догоняя его:       — Ты не мог не думать об этом.       — Ну так я и не отрицаю. Думал, разумеется. Любой кретин сподобился поразмышлять в такой ситуации, — он спрятался за улыбкой, наплевав, что в голосе скользит фальшь. Сатору был бессилен перед внимательным взором подруги, препарирующей без скальпеля. Не даром у нее имелся такой профессиональный талант. А маг, что ж, ему не нужно слишком напрягаться, чтобы отмахнуться от Секо каким-то нелепым до безумия враньем. Все равно ведь не поверит.       — Как же ты раздражаешь. — Ладно. Вот это уже лишнее.       — Я часто слышу подобное.       — Невыносимый, — вернула шпильку Секо, обгоняя его.       — Ага, — весело кивнул он. — Еще комплименты будут?       Осторожность лишней не бывает. Сатору путал следы, так что, если кто-то и решит вынюхивать, выискивая его проклятую энергию, они останутся ни с чем. Но Секо заминка ничуть не волновала, она шла под дождем, понуро опустив голову, и ни выражала ни капли негодования. В конце концов, именно она навязалась в компанию. Хотя слово «навязалось» не очень уместно. Ведь Секо имела полное право пойти с ним. Заговорить с Сугуру. Обливать ругательствами, хоть он и сомневался, что та станет устраивать представление.       «Ты правда ушел?», — подумал Сатору, покидая центральный квартал.       Иэйри с интересом, какой бывает только у хирурга, дорвавшегося до подопытного, осматривала пустой гроб. Черт. Его необходимо вынести отсюда. Если потребуется, то переломать на части, завязав в полиэтиленовый черный пакет.       — Мне тебя даже жаль, Гето. Прозябать в этой дыре. Может, смерть не худший из вариантов, — рассеяно прошептала та, входя внутрь. — Потолок хоть не обвалится?       — Может. Спасать не стану, — вернув ей склизкую ухмылку, Сатору упал в дряхлое кресло.       Секо поморщилась, когда каблук угодил в кучу мусора, и принялась громко топать ногой, пытаясь избавиться от грязи. Обычно терпеливая — она стала полной противоположностью этому слову. Скосившись в его сторону, шаман оперлась о спинку пресловутого кресла; развалившийся стул грудой деревянных перекладин валялся у гроба.       — А мне куда сесть? — она красноречиво посмотрела на острые колени. — На тебя, что ли?       — Ну давай.       Немного посидев, Сатору ощутил, как накатывает усталость. Ведь его желудок не видел сегодня ничего, кроме скверной чашки утреннего кофе. Вещи сами себя не разберут, и маг раздраженно сбросил рюкзак, вместе с недовольной Иэйри.       — Он так слаб, — рассеянно выдохнула та, вытягивая худые руки из карманов. — Я едва ли могу ощутить его силу. Даже энергия тех слабых духов ощущается иначе. Больше.       — Кофе? Чай?       Они побрели на чердак, и Сатору наполнил чайник водой, включая его.       Странно. На коробках лежала сложенная одежда. На футон небрежно расстелено то теплое овечье одеяло, что кололо спину. У изголовья валялась потрепанная книжка без обложки, из тех, что отдают на розжиг или делают с ними вещи куда более непотребные. Сугуру даже выудил откуда-то старую настольную лампу. На сушке стояла посуда.       Все это мало походило на покинутое жилище.       — Или что-то покрепче.       — Кажется, внизу была канистра с горючим, — они улыбнулись друг другу, и Секо присела на краешек футона, дожидаясь чая. — Ничего крепче тут не водилось.       — А та бутылка виски? Помнишь? Пойло, не достойное называться ничем, кроме пойла.       — О, да мы ее распили в тот же день, когда заехали в эти трущобы!       — Даже на донышке не осталось? — удивленно спросила шаман, вытянув едва заварившийся пакетик.       — Да ведь ты и прикончила остатки!       Со стороны улицы донесся шум. Они переглянулись, и Сатору сунул нос в маленький проем, что выступал за место окна — снаружи действительно кто-то был. Заскрипела старая энгава. Подхватив кружку, Годжо съехал по периллам, удивившись, что не навернулся. Техника все равно не позволила этому случиться, и все же, какая удача! Может, то какой-нибудь знак? Только, пожалуйста, не дурное предзнаменование!       — Может, зверь забрался? Или пьяница, в поисках ночлега? — предположила Секо, спускаясь следом. — Конечно, тогда мы бы ощущали хоть что-то.       — Осмотрительно.       У проема, ведущего ко внутреннему двору, стоял Сугуру. И хоть он немного осунулся, кажется, ему все же удалось поспать — болезненная бледность, наконец, сошла с лица мага.       — Извините, я почувствовал проклятую энергию Сатору, потому остался на веранде. Хотел посидеть еще немного, — неестественная улыбка, как маска, наползла на его губы. — Секо. Здравствуй.       «Ты ощутил, что я не один, потому и выжидал. Не узнал другого мага, но услышав голос Иэйри — вышел».       — Гето.       Годжо задумался, как давно она его видела. Не мертвым. Время уже стерло последние воспоминания.       — Ни звонков, ни разговоров, ни даже крохотного «привет». Ну и ну. Взял пример с этого? — грубо ткнув в него пальцем, отчеканила шаман. Он видел ее в таком скверном настроение лишь пару раз за все время знакомства.       — Мне жаль, — сухо выдавил из себя Сугуру.       — Не надо. Не хочу слышать очередную ложь, которую ты вешаешь на уши Годжо. Знаешь, вы друг друга стоите, — она печально улыбнулась, покусывая нижнюю губу. — Я просто хотела сказать. Вот и все.       Сатору резко ощутил себя лишним, он вернулся в облюбованное кресло, хотя все равно прекрасно слышал, о чем говорят те двое.       — Я… я не был уверен, что ты примешь то…       — Что же? — Он представил, как она сделала шаг вперед, всматриваясь в чужие глаза. Сдержанная до последнего. — То, что у тебя мозги протекают? Или то, что ты превратился в одержимого фанатика? Думаешь, я испугалась смерти, которая преследует меня каждый чертов день?       Маг неуютно скукожился, поджимая длинные ноги. Секо всегда была резковатой, но… ему не хотелось, чтобы разговор перетек в другое русло. Сугуру тоже не станет долго ее слушать, уверенный, до полного абсолютного безумия уверенный в правильности своих действий. Может, Сатору откладывал подобные разговоры, потому что жалел его? Обычно он не расшаркивался. Даже перед Сугуру.       «Жалость? Жалость не имеет ничего общего с этим чувством. Испытывает ли его лев, перед тем, как перегрызть глотку лане?».       Но Секо была не ведома милость, она в грубоватой форме говорила все, что пожелает. Правда, в отличие от самого Годжо, еще имела привычку подумать перед этим.       — Прости. — Ему было трудно представить, что за гримасу он ей состроил.       — Вообще-то я голодна. Сатору? — Его гонят, ясно. Шамана весьма успешно игнорировали, так что сил на то, чтобы закатить глаза, не осталось.       Сугуру адресовал ему теплую улыбку.       Ничего, что именно он сегодня работал? Помощи ожидать не приходилось, и задрав голову повыше, Годжо гордо проследовал наверх. Если бы Иэйри не закончила со своим чаем, он бы мог легким движением руки испортить его, вдруг среди хлама нашлась бы соль? Но чуда не произошло.       И как ему не хотелось погреть уши, те упорно умолчали, поглядывая на светловолосую макушку, встрявшую между лестницей и порогом. От Годжо расходилась уродливая тень, ползущая по полу.       — Ну и пусть, — шикнул Сатору, нарочито громко грымнув дверями.       Сделав сэндвичи, а какого черта он еще мог сделать, Годжо окликнул их:       — Хватит уже шептаться! Вам, что, по пять лет?       — А тебе? Это ты торчал рядом, подслушивая!       — Как я мог подслушивать, если вы не секретничали? — съязвил в ответ Сатору, и услышал негромкий смех Сугуру. Они оба замолчали, уставившись на него.       — Тебе тот, что с корочками. Ты еще ей подыгрываешь! — когда Годжо закончил, они двое, словно по команде, тоже смолкли. Повисла тягучая пауза. Ну нет, в этот раз он ничего не собирается говорить!       Когда тарелки опустели, Сугуру сгреб их в раковину, принимаясь намыливать посуду. Шаман невольно замечает, что движения медленные, раздражающие.       — Ладно, Гето, я ухожу. Но мы не прощаемся, — сурово декламировала шаман, — и не вздумай игнорировать мои слова.       Тот продолжить мусолить чашку, перемазанную в пене.       — И?       — Ну полагаю, что дела плохи. Хотя с какой стороны посмотреть… — щелкает зажигалка, Иэйри тянет сигарету ко рту. — Его рвало?       — Да.       — Кровью?       — Я не знаю, почему ты вообще у меня это спрашиваешь? — огрызнулся маг, привалившись к роллетам.       — Ты знаешь, что у него было полным-полно проклятой энергии. Его собственной. Я даже не говорю о манипуляции проклятиями. Сейчас же — ее ничтожно мало, ну ты мог и сам почувствовать.       — Но ему угрожает что-то?       — Надеюсь, ты не имеешь в виду это буквально? Да, он слаб, но в остальном, как для того, кто был мертв, он вполне здоров. Серьезно. Я бы не стала беспокоиться.       — Хорошо.       — Ага. Хорошо, — бездумно повторила она, разворачиваясь спиной. — И отвечай на чертов телефон!