Семь мелодий Рождества

      В зоне ожидания посадки не просматривалось ни одного свободного кресла. Хорошо, что летел он бизнес-классом и мог позволить себе наблюдать за столпотворением через окошко зала для привилегированных пассажиров. Следить за волнующимися людьми было забавно, сами они выглядели нелепо в новогодних колпаках и свитерах с оленями: все как на подбор одинаковые. Официантка принесла заказанный безалкогольный глинтвейн и нарушила относительное уединение, чем вывела Леви из себя, но мужчина был слишком воспитан и сдержан, чтобы демонстрировать девице недовольство. До вылета оставалось еще сорок минут. Какого черта помощник привез его на регистрацию загодя, Аккерман так и не понял.       Пойло оказалось сносным, а официантка — понимающей. Леви медленно пил и так же медленно крутил на барной стойке телефон, подозрительно молчавший уже несколько часов. Конечно, до завтрашнего именинника пока что никому не было дела! Он часто думал о том, что большая часть тех, кого он привык именовать друзьями, вспоминала о его существовании исключительно в праздники. Так уж совпало, что родился Аккерман аккурат в Рождество, так что можно было особо не заморачиваться и просто поздравлять его «с праздником», вовсе не рассыпаясь на отдельные реверансы для каждого повода. Удобно, ничего не скажешь.       Исключением являлись лишь Ханджи, умудрявшаяся достать его буквально из-под земли по любому мало-мальски интересному поводу, и Армин, предпочитавший дружить искренне, то есть — со всей душой. Так как душа у Арлерта была поистине космических масштабов, в максимальном участии его в жизни Леви можно было не сомневаться.       — Мистер Аккерман?       — Хм? — обернулся Леви на окликнувшего его служащего аэропорта.       — Вас ожидают на посадке.       — Спасибо.       Аккерман снял со спинки соседнего кресла пальто, перебросил его через руку и направился в указанном юношей направлении. А уже спустя десять минут вольготно расположился на своем месте у иллюминатора, на ходу успев заказать у учтивой стюардессы кофе.       «Выключаюсь»: написал он в одном из немногочисленных чатов в мессенджере, а после установил в телефоне режим полета, не став дожидаться ответа. Ароматный кофе и венскую вафлю с кленовым сиропом ему принесли тут же, как Боинг набрал высоту. Через полчаса после окончания трапезы расслабившийся в теплом пледе Аккерман позволил векам сомкнуться, а в себя мужчину привел уже стук шасси о взлетно-посадочную полосу.       Выйдя из терминала Фьюмичино, Леви оттянул ворот свитера, запустив под теплую ткань немного свежего воздуха. В Риме он уже бывал, зимой в том числе, но все же разница температур оказалась для него как всегда обескураживающей. Умные часы показывали, что столбик термометра к этому времени добрался уже до двенадцати градусов Цельсия, тогда как из родного города господин Аккерман вылетал при минусовой температуре. Пальто пришлось снять в ожидании уже заказанного ему такси, а нужную машину высматривать, щурясь на ярком послеполуденном солнце.       Телефон завибрировал, стоило только поудобнее усесться на широком сиденье Maybach. Вежливый водитель опустил шторку, отделившую Аккермана от передней части автомобиля, и только после этого мужчина смахнул бегунок.       — Да…       — Как долетел?       Мягкий, вкрадчивый и спокойный голос Эрвина нежно коснулся барабанной перепонки, а через нее шелком удовольствия разлился по всему телу. Леви ненавидел самолеты. Терпеть не мог покидать родной дом, где всегда было не только спокойнее, но и до черта много работы. Не выносил смену климата, особенно жару. Плохо реагировал на кулинарные изыски других стран. Но сердцем, каждой его клеткой, всеми атомами организма в целом, каждой крошечкой души, бывшей на самом деле еще более необъятной, чем внутренний мир Армина, господин Леви Аккерман обожал своего супруга. И готов был ради него на все.       — Без эксцессов, — холодно выдохнул Леви и сжал пальцы на коленке.       — Я жду тебя, — сквозь явную улыбку произнес Смит и отключился.       Аккерман тяжело вздохнул. Эрвин работал. Много, усердно, сосредоточенно. Трудился во благо страны, иногда игнорируя то, что существуют такие понятия, как еда, сон и отдых. Забывая о том, что помимо брака с работой, у него есть еще и настоящая семья. Леви и их ирландский сеттер по кличке Декстер. Праздники нередко заставали их по разные концы земного шара. То была данность, норма, естественность жизни, к которой крайне сложно было привыкнуть. Аккерман так и не смог.       Но каждый раз… каждый раз летел, ехал, плыл, шел пешком. Туда, куда звало его сердце. Туда, где была отданная им добровольно часть души. Туда, где горел костер надежды, было всегда тепло, уютно и сыто. В место, точку на карте, очередной отель, загородный дом, резиденцию богатых и очень богатых, где его непременно ждал тот самый человек.       Номер на двоих был забронирован в одной из лучших гостиниц города. Классика жанра — Смит никогда не скупился на их общий досуг. Аккерман сам зарабатывал прилично и привык не думать о тратах, но все же был избалован супругом до неприличия, в чем видел определенную перчинку их отношений. Заботливый и внимательный Эрвин не упустил бы случая доказать Леви его собственную значимость, даже не догадываясь о том, что Аккерман и в лачуге согласился бы ночевать, если бы точно знал, что уснет рядом с надежным и крепким плечом супруга.       Он знал, в какой номер держать путь. Смит всегда бронировал президентский люкс невероятных размеров, как будто им на двоих нужны были целых четыре комнаты и королевский балкон, похожий на огромную ложу, с которой просматривалась практически вся историческая часть древнего города. Леви это было не нужно. Ему хотелось объятий и нежности, чашки крепкого чая с мятой, треска камина в их квартире, бывшей всегда самым гостеприимным местом на свете. Он отдал бы все, что имел, лишь бы каждое Рождество они встречали именно в родных стенах, обставленных с трепетом и любовью. Но все же мечтателем Леви Аккерман не был.       Он потянул на себя приоткрытую дверь. В номере пахло лавандой: Эрвин уже запустил джакузи. Можно было бы накинуть ему дополнительных баллов за участие, но это было не в характере Леви. Холодный, скупой на эмоции, невозмутимый внешне, он пылал лишь изнутри, сгорал от страсти и привязанности, умирал от чувств, которыми совершенно не знал, как делиться правильно. Аккерман вошел в номер и бросил пальто на изысканный стул с резной спинкой и пухлой набивкой сиденья. Как только дверной замок издал характерный для закрывания звук, Эрвин появился в дверном проеме спальни.       Статный, красивый, породистый, словно невменяемо дорогой скакун. Увидев Смита в первый раз, Леви понял, что это навсегда. Он не был подвержен страстям, никогда не падал в омут чувств с головой, но стоило пронзительному льдистому взгляду Эрвина коснуться его впервые, окружающий мир перестал быть похожим на то, что Аккерман привык долгие годы видеть, а стал вращаться только вокруг крупной фигуры капитана государственной армии Эрвина Смита, отвечавшего за международные связи в правительстве. Леви пронзило молнией, и вот уже почти пятнадцать лет он был под властью всех непростительных заклинаний сразу. Он знал, как называется их альянс, но произнести это слово вслух за все эти годы так и не смог.       — Привет.       — Привет…       Он так и остался стоять на месте. Привык не бросаться навстречу ласке первым. Натренировался смотреть на часть своего сердца, имевшую вполне себе реальную человеческую форму, надменно, черство, как будто незаинтересованно. Эрвин тоже должен был привыкнуть. Потому оторвался от дверного проема и пошел навстречу. Поэтому остановился в шаге от мужа и протянул в сторону его головы руку. Поэтому коснулся бледной впалой щеки обжигающе горячими пальцами и едва ощутимо огладил ледяную кожу.       — Как тебе атмосфера?       — Дерьмово.       — Почему? — улыбнулся Смит и посмотрел ему прямо в глаза.       — Не знаю. Может, потому что на улице гребаное лето, а Рождеством тут и не пахло? — приподнял бровь Леви, чувствуя, как его собственный взгляд смягчается с каждой новой секундой рассматривания супруга.       Дома морозно. Дома лежал снег. На улицах частных секторов украшали елки, ставили рядом с крыльцом светящихся оленей, натягивали между коттеджами гирлянды. В центре города вовсю работали ярмарки, а на главной площади уже установили вагончики с атрибутикой для празднования нового года. Определенно, Рим тоже был украшен к Рождеству, вот только Аккерман этого заметить не успел. Почувствовать праздник — тем более.       — Пойдем, — вновь улыбнулся Смит и выставил ладонь, чтобы Леви мог за нее ухватиться.       Касание разогнало по венам лаву вместо крови. Когда пальцы переплелись, Аккерман натурально перестал дышать. Они не виделись три недели. Больше двадцати дней настоящего ада. Леви будто варился в одном из его котлов, и даже Армин не спас положение. Арлерт организовал в офисе корпоративный ужин «без галстуков», дважды вывез Аккермана на шопинг и заставил несчастного Брауна таскать их пакеты с покупками, даже забронировал столик в каком-то ресторане с непроизносимым названием, где шеф для званых гостей готовил лично, но у Леви уже не хватило сил посетить увлекательное шоу. Он был раздавлен тоской, убит одиночеством и выпотрошен столь долгой разлукой. А сейчас не мог сделать ничего, чтобы показать Эрвину, как скучал. Не в его правилах. Не для них такое.       — Закрой глаза, — прошептал Смит, когда пара подошла к двери, ведущей в гостиную.       — Зачем? — по привычке засопротивлялся Леви.       — Закрой, дорогой…       Аккерман почувствовал, как супруг завел его в комнату. Ощущение близости тут же исчезло, ведь Эрвин отпустил его руку. Послышались шаги и шуршание, а после даже с закрытыми глазами Леви осознал, что в помещении стало гораздо темнее.       — Открывай…       Леви Аккерман всегда был сдержанным и спокойным. И только это помогло ему не завизжать. Он помнил расположение мебели в комнате, цвет стен и то, что окно выходит на один из центральных городских соборов. Но сейчас он гостиную совершенно не узнал.       В углу рядом с зажженным камином расположилась огромная пушистая елка, украшенная темно-зелеными шарами, практически не заметными на фоне зелени иголочек. Под ней находилась целая россыпь упакованных в серебристую бумагу подарков, а на столе стояли блюда, спрятанные под металлическими колпаками: настоящий ужин Сочельника.       — Еще рано… — пробормотал Аккерман, бросив взгляд на задернутые парчовые шторы, полностью погрузившие комнату во тьму. Только гирлянда на елке и свет камина освещали ему реальность.       — Нам нужно многое успеть, дорогой.       — Например? — выдохнул Леви, а после едва слышно застонал, когда Смит обнял его со спины и тесно прижал к себе.       — Например, вернуться домой до Рождества.       — Что?       Он развернулся в объятиях и уставился на мужа, посчитав себя сумасшедшим. Нежный взгляд Эрвина опалял не хуже объятий, и Аккерман едва ли держал свою извечную собранность под контролем. Он хотел близости, хотел огня, но и ответов желал тоже. Возможно, в ту секунду даже гораздо больше, чем интимного слияния.       Смит протянул ему конверт. Обычный конверт из плотной матовой бумаги бежевого цвета. Невероятно приятный на ощупь. Леви вскрыл его трясущимися руками. А прочтя текст, бросился супругу на шею впервые за все годы отношений сам.       — Это правда?       — Правда, — хохотнул Смит и оставил на щеке Леви нежнейший поцелуй.       — Ты… Эрвин… это…       — Самолет в шесть вечера. Если приступишь прямо сейчас, то успеешь открыть все подарки, дорогой…       — Ты уже подарил… подарил все… Эрвин, я…       — Милый, но…       — Зачем я тогда… здесь?       — Чтобы отвлечься! Отдохнуть. Я хотел провести с тобой на несколько часов дольше… Все рейсы раскуплены. Мне удалось взять билеты на вечерний только потому…       — Я люблю тебя!       Как сказал — не понял. Зачем — не придумал. И только увидев, как вытянулось лицо Смита, как расширились его зрачки, почувствовав, как участился пульс, осознал, что произошло. Проще, чем казалось, важнее, чем представлялось когда-то.       — Я люблю тебя… — повторил Леви уже тише, обхватив лицо склонившегося к нему Эрвина ладонями. — Люблю…       Смит вновь улыбнулся и подтянул Аккермана вверх, а после плотно усадил на талию. Коснулся губ смело и напористо, а после, насытившись их первым поцелуем, произнес:       — Я рад, что больше ты этого не скрываешь… но ты ведь знаешь, что я тоже тебя люблю?       — Теперь знаю… — ответил Леви и взял дальнейшую инициативу на себя.       Аккерман не был мечтателем. Но все же даже у таких людей иногда сбываются самые заветные желания. Уже вечером они будут дома. Навсегда вместе.       «Благодарим Вас за верность, господин Смит. Удачи на гражданской службе!…»