Семь мелодий Рождества

      Сумерки за окном приобрели тягучесть и синеву. Город окрасился вспышками гирлянд, и уже совсем скоро начнутся гуляния на главной площади. Часы в нижнем углу моноблока показывали, что до Сочельника осталось всего два с половиной часа. Армин снял очки и потер переносицу, вздохнул и водрузил оправу обратно, а после в очередной раз набрал номер Леви: телефон уже в двенадцатый раз сообщил, что абонент по ту сторону экрана находится вне зоны действия сети.       Офис к столь позднему часу вымер. Неудивительно, ведь все хотели поскорее расквитаться с делами, чтобы провести праздник с семьей. Арлерт отпустил непосредственных подчиненных за два часа до официального окончания рабочего дня, а сам занялся той работой, которую перед отъездом не успел завершить Аккерман. И не заметил, как откровенно засиделся.       Клининг в рождественские праздники не работал, так что даже уборщица не отвлекла бы его от докладных и сводок звоном ключей. Армин развернулся в кресле к окну, чтобы насладиться ультрамариновым небом, рассыпавшим по своему полотну тысячи созвездий, половины из которых не было видно за светом шумного многоликого города. Домой не хотелось. Там было пусто и так тихо. Гораздо тише, чем в пустом офисном здании. Здесь работала техника, шелестели аквариумы в приемной и на первом этаже в фойе, гудел термопот на кухоньке в соседнем помещении. А еще из этого окна вид на праздничный салют был куда лучше. И все же мужчине пришлось крайне удивиться, когда от созерцания прекрасного его отвлек звук открывания двери в кабинет.       — Ты еще здесь… — мягко, но все же слегка осуждающе, произнес Бертольд.       — Я работал, — фыркнул Армин и вновь отвернулся к окну. А следом и вовсе поставил подбородок на кулак, демонстрируя свою незаинтересованность в разговоре.       — Это я понял, — улыбнулся Гувер и подошел к столу.       — А ты что здесь делаешь? Рабочий день закончился вечность назад!       — Так и я работал…       Только сейчас Арлерт заметил, что одна рука Бертольда спрятана за спиной. Если он держал там совершенно ненужный рождественский подарок, то с относительно нормальным настроением можно было попрощаться уже сейчас. Армин ненавидел искусственное внимание, излишние реверансы или жалость к себе. Да, он был одиноким. Да, спешить домой ему было не к кому. Но это не давало Гуверу права…       — Почему не поехал к Леви или Йегеру? — спросил Бертольд и присел на краешек стола, все еще держа руку сзади.       — Леви улетел в Рим. Смит был на очередном симпозиуме… А Йегер укатил загород.       — К брату? Я думал, они не особо ладили в последнее время…       — Нет, к Боттам. Микаса беременна, в одиночку накрывать поляну на десяток гостей ей тяжело. Так что Энни и Эрен поехали к ней… правда, Йегер звонил мне несколько часов назад и отчаянно что-то орал в трубку… я ничего не понял, если честно. Но уточнять не стал…       — Тебя не пригласили?       — Приглашали. Но… куда я поеду…       — Еще можно успеть!       — Берт… иди домой, — устало выдохнул Армин и поднялся с места. Даже стоя рядом с фактически сидевшим Гувером, он был ниже, и это несколько смешивало карты в моментах «устрашения» собеседника.       Арлерт и Бертольд работали вместе уже четыре года. Высоченного и улыбчивого Гувера в компанию привел Райнер, служивший здесь кадровым советником еще со времен открытия бизнеса. Леви в качестве директора, Армин в роли главного бухгалтера и штат из тридцати человек с делами справлялись прекрасно, но спустя несколько лет встал вопрос о серьезном расширении и запуске собственного продукта на рынке. И тогда Браун вспомнил о том, что его лучший друг, черт его дери, программист.       У них не складывалось. И Армин, и Бертольд были тактичными, понимающими и добродушными, но только не друг с другом. Арлерт покрывался ядовитыми иголками, готовыми вырваться из тела и атаковать соперника, стоило только Гуверу переступить порог переговорки, где им выпадала часть пересекаться чаще всего. Он и сам не понимал, чем талантливый программист так его раздражает. Милый, симпатичный, привлекательный, очень открытый и приветливый. Изо рта Гувера он даже ни разу бранного слова не слышал. Но упорно делал все, чтобы любое совещание заканчивалось ссорой. Иногда даже видел в своем поведении черты поведения близкого друга, тоже имевшего объект для сброса негатива, вот только у Эрена была другая природа и обстоятельства действий. Армин убеждал себя в этом, как мог. Он не Йегер! Ни в коем случае!       — Если ты не идешь навстречу Рождеству, то оно само идет к тебе, — вновь улыбнулся Гувер и достал из-за спины то, чего Арлерт увидеть никак не ожидал.       В керамическом горшочке нежно голубого цвета в угольно-черном грунте разместилась крохотная елочка. Невероятно пушистая для своего размера, но совершенно точно настоящая. Ее иголочки были настолько крохотными, что их даже невозможно было рассмотреть по отдельности, а елочные «лапки» напоминали скорее подстриженные кисточки из натурального ворса, окрашенные в зеленый, чем хвою. Сама елка украшена не была, а вот на горшочке в красивый бант была завязана широкая шелковая лента оттенка серой жемчужины. Знакомый и с детства любимый аромат хвои тут же ворвался в легкие Армина и затуманил голову, в которой уже и без того роилось слишком много неуместных мыслей.       — Это…       — С Рождеством, Армин… — выдохнул Бертольд и, поймав ладошку Арлерта в воздухе, вложил ему в руку горшочек. — Ты не хочешь идти домой… пусть хотя бы здесь у тебя будет частичка праздника…       — Где ты ее взял? — зачарованно рассматривая подарок, спросил Армин, даже не заметивший, что тыльная сторона его ладони все еще покоится в крупной руке Гувера, а его длинные тонкие пальцы нежно поглаживают обнажившееся от натяжения рубашки вверх запястье.       — Вырастил…       — Что? — нахмурился Арлерт и поднял на коллегу взгляд.       Бертольд не смотрел ему в глаза. Пялился куда-то в стол, нервно закусив губу. Его рука все еще удерживала Армина рядом, и мужчина, наконец, это заметил, но вопреки своему духу сопротивления не стал противиться их близости. Странной, неожиданной, но такой… своевременной.       — Вырастил. Из шишки. Крохотная елка из маленькой шишки. Я посадил ее в горшок сразу, как пришел сюда работать. Надеялся, что елочка вырастет к первому нашему совместному Рождеству. Наивный был… — горько усмехнулся Гувер и опустил руку.       Армин недоуменно наблюдал, как пальцы сцепились в замок и обеспокоенно потерлись друг о друга, пока Бертольд собирался с дальнейшими мыслями. Он все еще держал горшок на фактически вытянутой руке, боясь приблизиться либо к нему, либо к Гуверу. Не понимая, чего ему на самом деле хочется сильнее. И правильно ли будет признаться самому себе хотя бы сейчас, что все же… хочется.       — Тебе не нравится? — выдавил из себя Бертольд и, наконец, поднял на зардевшегося Армина взгляд.       — Я…       — Выброси, если не по душе… Просто дома ты елку явно не поставил. Так хотя бы здесь была бы…       — А ты? — перебил его Арлерт и аккуратно установил горшочек рядом с моноблоком так, чтобы шикарный бант смотрел прямо на него, когда он будет сидеть в кресле.       — А что я?       — Елку поставил?       — Ну… у меня на попечении две малолетние сестры, — вымученно улыбнулся Гувер, — естественно, что елка стоит в гостиной уже несколько недель. Когда они съедут, и дай Дева Мария, чтобы это случилось поскорее, я, наверно…       — Мне нужно покурить, — вновь перебил его Армин и пулей вынесся из кабинета, успев прихватить с вешалки-треноги пальто и шарф.       На улице оказалось холодно, но безветренно. Арлерт набросил пальто, обмотал кое-как вокруг шеи шарф, стараясь справиться с сердцебиением. Руки слушались плохо, но пришлось взять над эмоциями контроль, когда в кармане завибрировал телефон.       — Привет! Прости, я был в воздухе…       — Ты что… вернулся? — удивленно уточнил Армин и прикурил. Облачко дыма метнулось вверх по ступенькам морозного воздуха, а после превратилось в искристую молочную дымку, похожую на волшебную пыльцу.       — Да.       — Но…       — Приезжай к нам завтра, Арми́? Я попрошу Изабель приготовить твоего любимого гуся.       — Я… конечно, я приеду, Леви. Расскажешь заодно все, хорошо? — улыбнулся Арлерт и вздрогнул, когда теплая ладонь задела его успевшую остыть после выхода на улицу щеку, пока появившийся сбоку Бертольд поправлял ему шарф.       — Будем ждать! Только давай без подарков… хотя, ты уже, наверно, скупил половину «Марлии»…       — Я приеду, Леви. Вот только…       — Что?       — Я… буду не один… — едва слышно произнес Армин.       Гробовую тишину на том конце провода Арлерт уже не услышал. Пришлось схватить Гувера за кольцо пушистого темно-бордового снуда, обмотанного вокруг шеи, чтобы сократить расстояние между их лиц до минимума. Кажется, кто-то из них слишком долго этого ждал.

      Кажется, это были они оба.