Рождество в Башне Кои

      Мо Сюаньюю казалось, что его вот-вот вырвет, а он пробыл на вечеринке всего десять минут. Все вокруг сверкало и вызывало рябь в глазах. Целый коридор занимали, рядами установленные, искусственные елки красного цвета, они выглядели дешево. Пол и стены были золотыми. Сотрудники были одеты аналогично.       Сюаньюй думал, что Вэй Усянь просто драматизировал, когда говорил, что у Цзинь — нет вкуса. А на самом деле оказалось, что он еще и мягко выражался. Мо Сюаньюй сделал фотографию и отправил ее Вэнь Нину. Если ему нужно страдать, он не будет страдать в одиночку.              

Чат: Босс №2 (тот что милый)

       Мо Сюаньюй: посмотри на это.        Вэнь Нин: -0 красотища.        Мо Сюаньюй: Уродство! Не могу на это смотреть. Выглядит, как будто кого-то стошнило золотой блевотиной в ванной Дональда Трампа.        Вэнь Нин: Ну, по крайней мере, их вырвало в ванной.        Мо Сюаньюй: Вэнь Нин!!! Перестань специально прикидываться милым!        Вэнь Нин: ?? Я всегда милый.        Мо Сюаньюй: В том-то и проблема!              …                     Взгляд Мо Сюаньюя упал на длинные столы, покрытые скатертями цвета шампанского. Хрустальные бокалы сверкали рядом с бледно-голубым и белым фарфором, и для каждой персоны было приготовлено не менее десяти столовых приборов из серебра. Ого! Должен ли он знать, что делать каждым из них? Это рыбная вилка или что-то в этом роде? Он внезапно почувствовал себя Ариэль из «Русалочки», впервые питающейся на суше. Будут ли люди смеяться, если он расчешет волосы вилкой? И ещё… Его осенила идея, и он вернулся к своему телефону.              

Чат: Босс №2 (тот что милый)

       Вэнь Нин: Я бы предпочел, быть слишком милым, чем, слишком злым.        Мо Сюаньюй: йоу, здесь оооочень много столового серебра. Мы закроем некоторые долги Demonic Electronics за эти штуки!!        Вэнь Нин: :-о НЕ воруй столовое серебро!        Мо Сюаньюй: Я совсем немножко! они даже не заметят!        Вэнь Нин: Нет!        Мо Сюаньюй: Ты не можешь остановить меня!        Вэнь Нин: Я могу. Я могу позвонить в полицию.        Мо Сюаньюй: Ты бы не стал бы натравливать полицию на своего единственного оставшегося коллегу!        Вэнь Нин: Вэй Усянь вернется.                     Конечно, он так и сделает. Однако Сюаньюю даже трудно оценить, сколько сарказма звучит в его мысленном голосе, когда он об этом думает. Поэтому он просто убрал эти мысли на дальнюю полку и вместо этого взял ложку. Странно, что они так одержимы своей дурацкой золотой темой, а подали серебряную посуду. Мо Сюаньюй конечно не был настолько лицемером, чтобы критиковать кого-то за приверженность цвету, учитывая, что 95% его собственной одежды была черной. Но он был достаточно стильным, чтобы знать, что серебро и золото плохо сочетаются. Ему было интересно, кто отвечал за декор интерьера. Вероятно, кто-то, кто ни хрена не смыслит в декоре.       Хотя неважно. Серебро тоже выглядит дорого. Ложка отправилась в карман Сюаньюя. Он огляделся, чтобы оценить, что заметили люди. Цзысюань находился на сцене, установленной в углу, неловко постукивал по микрофону. Никто не обращал на него внимания. Последние пять минут он пытался начать какую-то штампованную речь о праздниках, корпоративном духе и типа того. Никто не был настолько заинтересован, чтобы перестать говорить. Даже группа, которую наняли выступить, не замечая попыток Цзинь Цзысюаня, продолжала расставлять вокруг него свое оборудование.       Цинь Су и Мянь-Мянь, неловко держась за руки, бродили вокруг, разговаривая с сотрудниками компании. По крайней мере, те выглядели как сотрудники компании, а не более пафосные гости, потому что их одежда не была непомерно дорогой. Насколько мог судить Мо Сюаньюй. Не Хуайсан последнее время пытался приобщить его к моде. Это не дало особого результата.       Ну, похоже, его экспроприацию ложечки никто не заметил.       Сюаньюй еще несколько минут наблюдал, как его старший брат изо всех сил пытается привлечь к себе внимание, прежде чем решил, что оно того не стоит, и снова написал Вэнь Нину.       

Чат: Босс №2 (тот что милый)

       Мо Сюаньюй: Получил первую добычу        Вэнь Нин: ??? Это код чего-то???        Мо Сюаньюй: серебро        Вэнь Нин: :О Сюаньюй, НЕТ! Сюаньюй, ты втянешь нас в неприятности Извини, я схожу с ума        Мо Сюаньюй: расслабься, папа все равно должен алименты                     Если подумать, он, наверное, подкупил судью или что-то в этом роде. Мама Сюаньюя никогда ничего не говорила об алиментах. Мо Сюаньюй вообще ничего плохого не делает. Он добивается справедливости.              

Чат: Босс №2 (тот что милый)

       Вэнь Нин: Но ты даже не можешь лгать! Что ты скажешь, если тебя поймают? Я не хочу, чтобы у тебя случилась еще одна паническая атака :-(                     Мо Сюаньюй еще раз просмотрел сообщения Вэнь Нина. Несмотря на то, что Вэнь Нин был высоким и внушительным, он был такой булочкой с корицей: слишком хорошим для этого бренного мира, слишком чистым. Каким-то образом его долгая связь с Вэй Усянем, а теперь и с самим Сюаньюем, не развратила его. Он был таким же застенчивым и милым, как и всегда.       Хорошо, что в списке контактов Сюаньюя были люди значительно хуже, чем Вэнь Нин. Он отправил еще одну фотографию, как яркий пример этого ужаса. Не прошло и десяти секунд, как он получил ответ.              

Чат: ХУАЙСАНгрия

       Не Хуайсан: ЧТО?! Кто РАЗРАБОТАЛ этот трэш? Похоже на поллюции царя Мидаса        Мо Сюаньюй: Ик! Ну такое, да!        Не Хуайсан: Чувак, что ты там вообще делаешь?        Мо Сюаньюй: Ну, мой брат какой-то отстойный. С сестренкой все в порядке.        Не Хуайсан: СЕСТРА?! Цзинь Цзысюань транс?!        Мо Сюаньюй: я так не думаю. Нет, у нас есть еще одна сестра Цинь Су        Не Хуайсан: Оххххххх Кстати, твой отец отвратительный. Поквитайся с ним сегодня вечером Просто стань диким!        Мо Сюаньюй: Так и собирался                     Хихикнув, он положил телефон. Было приятно иметь друга, который открыто поддержал его гремлинские планы. Мо Сюаньюй прошёл мимо стола и сунул в карман ещё вилку. Опять никто не заметил.       К этому времени Цзысюань все еще пытался выдать речь, несмотря на то, что это мало кого интересовало. Случайные слова доносились до Сюаньюя. «...горжусь… рост доходов… хорошие компании состоят из хороших людей» (Сюаньюй еле подавил смех) «…эммм…»       Цзян Яньли стояла рядом с ним вместе с А-Лином (одетым в золотой костюмчик).       Вдруг кто-то громко хлопнул в ладоши. Толпа замолчала. Сюаньюй обернулся и...       После того, как красное облако, вызванное гневом, рассеялось у него перед глазами, он получше рассмотрел своего отца и жену своего отца. Цзинь Гуаншань был в кошмарном золотом костюме и белой рубашке. Он выглядел, как всегда, каким-то маслянистым. То, что ему удалось очаровать так много женщин, было совершенно непостижимо для Сюаньюя, а он был экспертом в привлекательных мужчинах! Рядом с ним его жена разглядывала толпу с пластиковой улыбкой на лице. Когда она посмотрела на своего сына, все еще доблестно борющегося с карточками-подсказками, ее улыбка стала немного более настоящей. Немного. Она не выглядела очень счастливой женщиной. Обычно Сюаньюй жалел ее, учитывая то ужасное положение, в которое ее поставил Цзинь Гуаншань. Обычно. Но она и сама по себе была не самым прекрасным персонажем.       — Спасибо! Спасибо! — Цзинь Гуаншань привлек внимание публики. — А теперь, не могли бы вы обратить свое внимание на моего сына?       — М-м-м. Спасибо, папа, — Цзысюань взглянул на свои карточки-подсказки. — Верно. В этом году Jin Corporations продолжала превосходить все ожидания. Это все благодаря общим усилиям. И мы собираемся наградить сотрудников праздничными бонусами в размере 1500 юаней…       Это вызвало реакцию. Зал взорвался аплодисментами, за исключением Цзинь Гуаншаня, который мгновение стоял ошеломленный, затем схватил Цзысюаня за плечо и с яростным выражением лица начал что-то яростно выговаривать ему на ухо.       «В прошлом году нам дали всего 150 юаней», — пробормотал один человек другому.       «Думаю, сердце Гринча выросло», — ответил другой, ткнув большим пальцем в сторону Цзинь Гуаншаня.       Можно было видеть, как мадам Цзинь заговорила с сыном, и он просто кивнул, выглядя шокированным.       Что-то подсказывало Мо Сюаньюю, что Цзысюань не умеет следить за нулями.       — Всем спасибо. А теперь, поздоровайтесь с… э-э… «Джинглом и Колокольчиками»!       Цзысюань ушел, и на сцену вышла невысокая девушка с волосами, собранными в небрежный пучок, и с тростью, украшенной красными и белыми полосками, так что трость напоминала конфетную палочку.       — Спасибо! На самом деле мы — «Jingle My Bells». Я А-Цин, а это Чэнмей… — тут она махнула рукой другому артисту, который ухмыльнулся толпе так, будто планировал их съесть. — И мы устроим вам потрясающий праздник!       — Подождите, — сказал Цзинь Цзысюань с растерянным видом, вылезая обратно на сцену. Он подошел достаточно близко к микрофону, чтобы его голос раздавался повсюду. — Чэнмэй? Разве не ты тот парень из Твиттера, что продал мне ранний доступ к новому альбому Эминема, но где оказалось записаны просто Never Gonna Give You Up, неудачные попытки Джастина Бибера спеть на испанском Despacito и различные версиии Baby Shark со смещенной высотой тона?       — Никогда о таком не слышал! — заявил Чэнмэй.       — Конечно, он никогда бы не сделал ничего подобного, — добавила А-Цин голосом, настолько тяжелым от сарказма, что слова практически рухнули, ударившись об пол. — Хорошо, теперь наша первая песня.       Она ухмыльнулась Чэнмею:       — Зажигай!       Он нажал кнопку воспроизведения на драм-машине, которую они установили рядом, и заиграл на гитаре. Она извлекла несколько нот из баса, висевшего у нее на шее (инструмент был почти такой же большой, как она сама) и начала петь.              В прошлое Рождество я отдала тебе свое сердце       Я вырезала его из груди       Потому что я думала, что это лучше всего.       В этом году я уже мертва, меня уже нет,       Так что просто возьми мой скелет...              Неожиданный выбор... такая песня должна была звучать на рождественском вечере? Как-то жестче, чем ожидаешь. Не то чтобы Сюаньюй был против. Песня просто кровь-кишки-распидарасило. Ему не помешало бы немного крови, чтобы оживить ситуацию.       Какое-то время все оставалось по-прежнему. Никто не пытался разговаривать с Мо Сюаньюем. Мо Сюаньюй не пытался ни с кем разговаривать. Он хватал столовое серебро всякий раз, когда чувствовал, что это сойдет с рук. Время от времени он замечал в толпе кого-нибудь из братьев или сестру. Цинь Су и Мянь-Мянь были как единое целое. Мэн Яо замер среди красных новогодних елок. Мо Сюаньюй сделал еще одну фотографию и отправил ее двум своим друзьям.              

Чат: Босс №2 (тот что милый)

       Вэнь Нин: Красный с золотом хорошо смотрятся вместе.

      

Мо Сюаньюй: они выглядят так, словно сделаны из крови или чего-то в этом роде. Вэнь Нин: Ой.              

Чат: ХУАЙСАНгрия

Не Хуайсан: Фууу, это выглядит таким безвкусным. Кто вообще решил, что «золотые тона» и «кровавые тона» хорошо смотрятся вместе?              Ну, судя по всему, есть два типа людей.              — Я должна объявить, что пришло время ужина, — заявила А-Цин после еще нескольких куплетов, которые звучали так, будто их написали для фестиваля хорроров. — Просьба занять ваши места. Ваши места отмечены табличками. В любом случае, вернемся к музыке.       Она взяла то, что могло быть риффом, но звучало не совсем правильно.       И Мо Сюаньюй нашел свое место — в буквальном смысле. На тарелке лежала маленькая карточка с его именем. Он сидел между Цинь Су и Мэн Яо.       — Как вам тут? — спросил он.       — Кавер-группа — это… гм… интересный выбор… — заметила Цинь Су.              Просто положи мне бензопилу под елку.       Какой ужасно хорошей девочкой я была.       Сегодня на елке сгорят все иголки.              — Когда я найду того, кто их одобрил… — пробормотала Мянь-Мянь рядом с Цинь Су.       — Не увольняй их, — взмолился Сюаньюй, — это лучшая вещь, которую я когда-либо слышал.              Детка, и АК-47, но красного цвета только,       Я буду ждать тебя, дорогой.       Сегодня на елке сгорят все иголки.              Официанты разносили тарелки, и о-о-о, это выглядело хорошо. Настоящий мясной пир с картофелем и запечёнными овощами. Мо Сюаньюй чувствовал, как у него пошла слюна, и заметил, как глаза Мэн Яо от голода стали большими и круглыми, когда официант ставил перед ним тарелку.       — Подождите, стойте! — сказал голос. Цзинь Цзысюань появился из ниоткуда. — Он веган, — указал он на Мэн Яо.       — Что? Мэн Яо не… ОЙ! — Сюаньюй согнулся пополам, так как Мэн Яо ткнул его локтем прямо в живот. Мэн Яо, веган? Сюаньюй мог лично засвидетельствовать, что он съел четыре свиные сосиски на их последнем братском завтраке.       — Мне очень жаль, Мэн Яо, — извинялся Цзинь Цзысюань, — Яньли сказала мне, что ты веган, поэтому я хотел убедиться, что у тебя есть нужные варианты. Через минуту тебе принесут стейк из тофу. Я позаботился о том, чтобы они у них были.       — Ах, — бесцветно сказал Мэн Яо. — Как заботливо с твоей стороны.       — Ну, мне лучше вернуться за главный стол, — сказал Цзинь Цзысюань.       — Разве ты не хочешь посидеть с семьей? — спросил Мо Сюаньюй. — Знаешь, с той семьей, которую ты привел на эту вечеринку?       Официант принес Мэн Яо тофу. Мэн Яо посмотрел на тофу так, словно оно убило его семью.       — М-м-м, — Цзысюань сглотнул. — Я, э-э, увидимся после? Я должен есть с родителями. Мама еще не заметила, что вы все здесь, и я, ну, вроде бы не хочу, чтобы она это заметила? Пока.       После этого их брат исчез.       Они ели молча. В тишине, ну почти.              Подумай обо всем веселье, которое я убил       Подумай обо всей крови, которую я не пролил.       В следующем году я мог бы быть таким же хорошим       Подумай о том, кого еще мы искрошим…              — Чувствую, что это та часть, где они объявляют, что двери заперты, а они собираются охотиться за нами ради развлечения, — неловко сказал Мо Сюаньюй, глядя на артистов.       — Я подготовился к такой возможности, — ответил Мэн Яо.       — Как? — сказала Цинь Су.       — Как?! — невинно повторил Мэн Яо.       Его Яо-гэгэ такой крутой! По крайней мере, если сейчас объявят захват заложников, Мо Сюаньюй знает, к кому держаться поближе. Не то чтобы он мог спрятаться за ним. Теперь, когда Сюаньюй достиг своего взрослого роста и телосложения, он был выше своего брата. В принципе, все были выше его брата. Но, ведь можно присесть.       Когда они закончили есть, кавер-группа решила сделать перерыв, что сделало тишину еще более неловкой. Цинь Су вышла из-за стола, чтобы пообщаться, потому что она не была асоциальной, как Мо Сюаньюй. Мянь-Мянь тоже ушла, чтобы заняться какой-то работой. Мэн Яо смотрел на недоеденный стейк Сюаньюя, как волк, который не ел уже год. Сюаньюй положил стейк на тарелку брата. Мэн Яо проглотил его за три укуса, а Сюаньюй отошел посмотреть на блестящий, восхитительный десертный бар, который появился в дальнем конце зала, с шоколадным фонтаном и чем-то похожим на горы печенья и выпечки.       Он собирался стянуть с тарелки все печенье в форме снежинок разом, когда заметил, как его сестра подсела к молодому человеку в желтом костюме с надменным выражением лица.       — Итак, чем вы занимаетесь в компании? — спросила она, держа наготове ручку. Она собиралась делать заметки?       — Вице-президент по операциям, — ответил мужчина с легкой гордой усмешкой. Ух ты, он выглядел как настоящий придурок. Сюаньюй начал бросать печенье в передний карман рюкзака. Завтра оно наверняка окажется полностью раскрошенным, но оно того стоит.       — Замечательно! — восхитилась Цинь Су. — Мне интересно, как продвигаются новые планы по перестройке центра города… Эй!..       Мянь-Мянь появилась позади нее и схватила ее за руку.       — Потанцуй со мной, — попросила она, вытаскивая Цинь Су на танцпол.       — Но музыки нет? — пожаловалась Цинь Су. Мо Сюаньюй усмехнулся и сунул в рюкзак еще четыре печенья.       — Извини, — услышал он шипение Мянь-Мянь. — Но, если я позволю тебе поговорить с Цзинь Цзысюнем, можно просто сразу подавать заявление об увольнении и не мучится. Как будто собственноручно подпишу признание в нарушении соглашения о неразглашении. И не цитируй меня по этому поводу!       Хм. Похоже, Цинь Су затеяла какой-то собственный хаос. Восхитительно. Сюаньюй потянулся за еще одним...       — Возьмешь еще одно печенье, неудачник, и я отрежу тебе руку, — прошипел кто-то ему на ухо. Сюаньюй замер. Певец из «Jingle My Bells» — Чэнмей, — передвинул тарелку с печеньем подальше от Сюаньюя. — Думаешь, я не заметил, как ты украл все серебро, маленький воришка? Что скажешь в свое оправдание, а?       — Эм… я… эм… — Сюаньюй начал задыхаться.       — Расслабься, — сказал Чэнмэй с ухмылкой. Он схватил пряничного человечка и откусил ему голову, не отрывая глаз от Сюаньюя. Сюаньюй заметил, что у Чэнмея отсутствует мизинец. — Свой свояка видит издалека. Я не выдам тебя, пока ты держишься подальше от того, что принадлежит мне. А это печенье? Мое!       — Да, сэр, — признал Сюаньюй.       — Как и мини-кексы, а также все леденцы.       — Как скажете, сэр.       — И даже не думай прикасаться к шоколадному фонтану. Я выпью его весь через соломинку.       — Супер! — Надеюсь, он болен и заразит всех остальных.       — Когда мне было восемь лет, я узнал, что Деда Мороза не существует, потому что я не спал всю ночь с заточкой, охраняя тарелку с печеньем и молоком. А потом случайно зарезал моего приемного отца.       — Зачем ты мне все это рассказываешь?       — Чтоб ты знал, на что я пойду, чтобы защитить то, что принадлежит мне.       — Круто, — сказал Мо Сюаньюй.       Тогда ему пришла в голову идея! Ужасная идея! Замечательная идея! Мо Сюаньюю пришла в голову замечательная ужасная идея!       — Но, к несчастью для тебя, у меня в рюкзаке уже лежит куча твоего печенья! — Сюаньюй встряхнул рюкзак. Столовое серебро внутри звякнуло. — И, к сожалению, оно там не в полной безопасности. Если я уроню рюкзак, оно раскрошится. Если я встряхну рюкзак, оно раскрошится. Если ты ударишь меня ножом, и я упаду на рюкзак…       — Они раскрошатся, я понимаю, — Чэнмэй закатил глаза.       — А еще они будут в крови.       — А я не против, чтобы на моем печенье было немного крови.       — И это суперски! Но я отдам тебе все это печенье целым и неповрежденным, если ты окажешь мне одну услугу.       Певец подозрительно прищурился.       — Какую услугу?       — Для следующего выступления четыре раза спойте «Я хочу бегемота в подарок», затем одно исполнение «Ты злой, мистер Гринч», не отрывая взгляда от папы… я имею в виду Цзинь Гуаншаня, а затем еще четыре исполнения «Я хочу бегемота в подарок».       — О-о-о-о-о-о! — глаза артиста загорелись маниакальным блеском. — О, ты мне нравишься, маленький воришка. Не ломай эти печенья.       Он схватил пригоршню леденцов, сунул один в рот, взъерошил волосы Сюаньюя, а затем практически прыгнул к сцене, но остановился, когда увидел другого брата Мо Сюаньюя, появившегося из леса кровавых елей.       — Мэн Яо, рад увидеть тебя здесь!       Мэн Яо улыбнулся своей самой напряженной и вежливой улыбкой.       — Я тоже, Сюэ Ян.       Это было настоящее имя певца?       Чэнмэй/Сюэ Ян хрустел леденцом:       — Как там те запонки, которые я для тебя… купил? Ты их даже не надел сегодня вечером. Я разочарован. Такие красивые запонки, золото и нефрит, хм… очень золотые, идеально для Цзинь… — он сделал паузу, затем откинул голову и закудахтал. — Подождите-ка, я правильно понял? Действительно? Оу, я так польщен! Подарок дорогому старому папе? Ты подаришь своему отцу запонки, которые я...       — Заткнись! — Мэн Яо толкнул Чэнмэя/Сюэ Яна к стене, что было впечатляюще, учитывая, насколько он был невысокого роста. Лицо его утратило привычную вежливую улыбку. Он выглядел холоднее и злобнее, чем Сюаньюй когда-либо его видел. — Помни, с кем ты имеешь дело. И. Держи. Свой. Язык. За. Зубами!       — Так и сделаю, если ты присмотришь за своим, Яо-Яо, — промурлыкал Чэнмэй/Сюэ Ян. — О! У нас есть публика.       Мэн Яо повернулся и увидел, что Мо Сюаньюй смотрит на них. Он отпустил певца, который помчался обратно на сцену.       — Ах, Сюаньюй, — сказал он. Его лицо потемнело, но затем вернулось к его стандартной нежной улыбке. — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.       — Эмм… все в порядке, гэгэ.       — Сюэ Ян просто довольно… неприятный персонаж. Постарайся не общаться с ним.       — Эм…       Лицо Мэн Яо вытянулось:       — О, ты уже пообщался с ним?       — Я… э-э…       — Мо Сюаньюй! Что ты сделал?       — Гэгэ, хватит спрашивать! — ладони Мо Сюаньюя стали липкими от паники, вызванной тем, что он сделал попытку солгать, и он крепче сжал рюкзак. Зазвенело столовое серебро.       — Что в сумке?       — Гэгэ, я не хочу тебе говорить! — Мэн Яо схватил сумку. — Не ломай печенье!       Мэн Яо расстегнул молнию и заглянул внутрь, на кучу столового серебра. Он снова посмотрел на Сюаньюя, его лицо было более бледным, чем Сюаньюй когда-либо видел.       — Тебе придется вернуть все это обратно.       — Ну, гэгэ.       — Я серьезно! Ты не можешь воровать!       — Это не воровство, это раннее наследование!       — Мо Сюаньюй, послушай меня, — прошипел Мэн Яо. — Ничто из этого не является нашим наследством. Нас лишили наследства. И это несправедливо, и это отстой, и я это знаю. Думаешь, я этого не знаю? Думаешь, когда я каждую ночь ложился спать голодный и замерзший, и, когда протечка с потолка капала мне на голову, я не думал о Цзинь Цзысюане в его большой, уютной кровати с армией слуг, которые приносили завтрак прямо ему в постель? Думаешь, я не хотел этого для себя? Думаешь, я не думал о том, чтобы взять, что мне причитается?       — Я знаю, — пошептал Сюаньюй. Это… была довольно крайняя реакция. Не то чтобы он не сочувствовал или что-то в этом роде, просто это было довольно экстремально.       — И я собираюсь взять все это, — сказал Мэн Яо. — Все, что есть у Цзинь Цзысюаня, должно быть моим. Должно быть нашим. Но знаешь ли ты, как мы все это получим? — он указал на переднюю часть комнаты, туда, где сидел Цзинь Гуаншань. — Через него! Заставив его увидеть, чего мы стоим! Заставив его ценить нас. И ты сделаешь это, не крадя его вилки!       Мо Сюаньюй выхватил рюкзак обратно.       — Меня не волнуют, те, кто считает меня мусором, — его голос дрогнул. — Ты единственная семья, которая мне нужна, гэгэ. Я думал, что и с тобой то же самое.              Я хочу бегемота в подарок       Только бегемот подойдет…              Прежде чем Мэн Яо успел что-либо сказать, Сюаньюй ушел прочь, позвякивая рюкзаком. Впереди он мог видеть танцующих Мянь-Мянь и Цинь Су. Его сводный брат подбрасывал сводного племянника Сюаньюя в воздух, а госпожа Цзинь смеялась. Ему там не были рады. Он не был нужен Мэн Яо. Он даже не мог наесться печеньем, чтобы почувствовать себя лучше, не рискуя быть убитым сомнительным членом кавер-группы.       Эта вечеринка отстой.