Рождество в Башне Кои

      Для Мо Сюаньюя модное слово «бранч» означало две вещи:       Вариант 1: Мимозы и сплетни с Не Хуайсаном, как в сцене из «Секса в большом городе».       Вариант 2: Когда Вэнь Нин в 14:00 отрывался от компьютера, и, глядя на Мо Сюаньюя и Вэй Усяня, спрашивал: «Вы двое уже ели сегодня?». А когда они качали головами, Вэнь Нин грустно улыбался и исчезал на крошечной кухне. Через полчаса он появлялся с огромной тарелкой теплых французских тостов дополненных объедками, которые обнаружились в холодильнике.       Прежде чем они наняли Мо Сюаньюя за его фотографическую память на код, он часто задавался вопросом, почему Вэй Усянь, — сертифицированный компьютерный гений, обладающий творческим потенциалом и силой характера, чтобы управлять компанией в одиночку, — объединился с Вэнь Нином, создавая Demonic Electronics. Только после того, как они наняли его, он понял, что Вэнь Нин был основой всей операции.       «Бранч» не означало: «Эй, твой отчужденный отец хочет восстановить с тобой связь после того, как ты буквально испортил ему вечеринку». Ну, так было до сегодняшнего дня.       Мо Сюаньюй признавал, что ехать на это мероприятие, вероятно, плохая идея. Но разве плохие идеи это не есть его фишка? Вот, например, все говорили, что пирсинг носовой перегородки — плохая идея, которая помешает ему найти работу, а ему нравится! Кроме того, у него есть план:       1) Теперь, когда Яо-гэгэ, из-за сотрясения не будет рядом, путь свободен. Нужно украсть все, что попадется под руку.       2) Пообщаться с Цинь Су (которая, на самом деле кажется порядочным человеком и, похоже, имеет какой-то план устроить хаос с участием Цзинь Цзысюня).       3) Пресечь все попытки отца использовать его в качестве реквизита для демонстрации счастливой воссоединившейся семьи.       4) Бесплатная еда!       5) Ну, что-нибудь еще.       6) Прибыль.       Видите? Надежно! Сегодня он даже накрасился особенно ужасно: макияж выглядел так, будто по щекам текли черные слезы, так что на любых фотографиях для рекламы он будет выглядеть еще более неуместно.       Судя по всему, его макияж выглядел реалистично. Потому что, когда он выходил из своей квартиры (точнее, квартиры Вэнь Нина и Вэй Усяня, в которой он жил до окончания срока аренды или до возвращения Вэй Усяня), и столкнулся с Вэнь Нином, тот, только на него глянув, тут же принялся лихорадочно передавать бумажные носовые платки.       — Я, эм, не знаю, что случилось, но все в порядке, А-Юй! Все в порядке! — запричитал Вэнь Нин, неловко похлопав его по плечу. — Прости за вчерашнюю ночь. Или за сегодня. Или за что угодно, я уверен, что...       — Не, не, не! — замахал руками Сюаньюй. — Вэнь Нин! Да ладно! Это мой новый look!       — О. Эмм, — Вэнь Нин все еще протягивал ему салфетки. — Значит, ты в порядке?       — Да. Я в порядке!       — Ладно, хорошо. Я беспокоился о тебе. Ты будешь сегодня осторожен, да?       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, вчерашняя вечеринка была действительно неудачной, — пожал плечами Вэнь Нин. — Зачем ты вообще идешь сегодня? Если семья плохая, твои усилия не помогут.       Сюаньюй сглотнул, чувствуя, как выступают капли пота. Он не хотел говорить Вэнь Нину, что собирается украсть все, что не прибито гвоздями.       — Но тебе необязательно мне ничего объяснять, — быстро добавил Вэнь Нин. — Я понимаю. Семья — это странно.       — А ты? Твоя семья, да? Как будто в духе «Клана Сопрано» или «Крёстного отца», а? Эй, а у Вэня Жоханя есть кот? Должен быть. Он бы хорошо смотрелся, эдак угрожающе его поглаживая.       Вэнь Нин тихонько хихикнул:       — Я передам, когда мы встретимся на Лунный Новый год.       — Хорошо. И укради все красные конверты.       — Сюаньюй! Нет!       Мо Сюаньюй прищурился, глядя на Вэнь Нина:       — Вот ты такой паинька, но, скажи-ка, если бы Вэй Усянь отчаянно нуждался в этих деньгах, что, ты не украл бы все, что было у твоего злого дяди?       Вэнь Нин опустил голову:       — Конечно, я бы так и сделал.       Мо Сюаньюй вздохнул. Он так и не смог понять, что именно Вэнь Нин чувствовал к Вэй Усяню, но что бы это ни было, это было огромное, сильное и мучительно искреннее. Однажды он спросил Вэнь Нина, влюблен ли он в Вэй Усяня, и Вэнь Нин просто уставился на него в шоке и сказал: «Это было бы непрофессионально! Мы работаем вместе!», что ничего ему не сказало. Часто Мо Сюаньюй чувствовал себя зрителем или пятым колесом, в динамичном дуэте Вэнь Нина и Вэй Усяня. Его немного задевало, что Вэнь Нин видел необходимость воровства для Вэй Усяня, но не для него.       — Ну, так вот, компании Вэй Усяня нужны быстрые деньги, чтобы удержаться на плаву. Так что давайте ограбим наших злых родственников. Вот мой план!       — Я просто не хочу, чтобы тебя поймали! — возразил Вэнь Нин.       Подъехало такси Мо Сюаньюя, поэтому он помахал Вэнь Нину, спел «Удачно тебе поработать! Ты на хозяйстве. Я иду совершать преступления!» и выбежал за дверь.       Ах, зачем он это сказал? Упс.       Может быть, он просто не очень хорош в преступлениях. А вот в чем он точно хорош, так это в том, как модно опаздывать, чтобы лучше разозлить отца! В электронном письме, которое Цзинь Цзысюань прислал вечером (так как у него все еще не было номера телефона Мо Сюаньюя, что забавно), говорилось, что мероприятие запланировано на 10 утра. Мо Сюаньюй подъехал к ресторану в прохладное время 10:23. Ресторан выглядел слишком шикарно для его рваных черных джинсов и кожаной куртки, скрепленной булавками. Идеально. Он неторопливо подошел к хостес.       — Привет. Столик на имя Цзинь.       Хостес оглядела его с ног до головы, держа ручку в руке и открыв рот.       — Э-э-э... они вас ждут?       — Конечно же! — он особенно пожужжал на букве «ж» для максимального эффекта.       — …Да?… — она ему не поверила, что было особенно смешно: он не мог лгать!       Хм. Может, ему просто нужно было вести себя чуть больше как высокомерный мудак с заграничным образованием.       — Если вам угодно, миледи, — ага-ага, это он изобразил британский акцент. — Соблаговолите, препроводить меня к столику и к моим родственникам? Воистину.       Она нахмурилась.       — Господин?..       — Сюаньюй! Это ты! Ты здесь!       Сюаньюй внезапно почувствовал, как вокруг его плеч обвилась рука, слишком по-свойски, на его вкус. Он издал пронзительный писк удивления и оглянулся. Это был Цзинь Цзысюань. Конечно, это был Цзинь Цзысюань. Он был одет в то, что предположительно, какой-то дизайнер из Gucci посчитал рождественским свитером. Gucci или еще что из той же серии. Мозг Мо Сюаньюя автоматически отключался, когда Не Хуайсан начинал говорить о дизайнерских брендах. Мо Сюаньюй никогда не мог себе их позволить и не интересовался, и нет, ему все равно, что дизайнер из Италии, Хуайсан. Для него буквально ничего не значило, что пиджак, который Хуайсан купил, был от Джорджио или типа того.       — Я так рад, что ты появился! — Цзинь Цзысюань тепло улыбнулся ему. Его улыбка была на самом деле довольно милой. Может быть, он унаследовал ее от своей мамы. Сюаньюй никогда не видел, чтобы госпожа Цзинь улыбалась по-настоящему, так что он не мог знать. Он определенно унаследовал ее не от своего отца. Каким образом, так много женщин поддалось обаянию Цзинь Гуаншаня, когда даже его улыбка выглядела как-то мерзотно, было чем-то, чего Сюаньюй не мог понять.       — А, да, — ответил он. — Привет, Цзинь Цзысюань.       Цзинь Цзысюань опустил руку:       — Ну, все здесь. Я заказал нам столик вдали от основной семьи.       — О, это радует.       — Да, там я, Цинь Су, Яньли и Цзян Лин, Мэн Яо…       Кто?       Судя по тому, как Цзинь Цзысюань остановился и уставился на него, Мо Сюаньюй понял, что сказал это вслух. Его старший брат с сотрясением мозга умудрился вытащить себя из постели, одеться, сбежать из-под носа и своего очень милого парня, и своего очень бдительного бывшего парня, ставшим парнем его парня, и как-то добраться сюда? (Елки, личная жизнь Мэн Яо была уморительной. Если бы художественные таланты Сюаньюя не ограничивались макияжем, он бы написал об этом сценарий для дорамы и отдал бы Мэн Яо половину прибыли за то, что он был музой этого произведения.)       — Да, он первый пришел, — беспечно продолжил Цзинь Цзысюань, словно он не наблюдал вчера, как большая красная ошибка праздничного декора упала на голову Мэн Яо. Или, не был свидетелем последствий. Даже если приход Мэн Яо разрушил план по спасению Demonic Electronics, Сюаньюй немного посочувствовал Яо-гэ.       — Цзинь Цзысюань, — медленно произнес Мо Сюаньюй. — Разве у него, типа, не сотрясение?       — Да, но он сказал, что сегодня чувствует себя просто отлично, — незамутненно ответил Цзысюань. — По-видимому, его симптомы исчезли за одну ночь.       — Э-э, Цзинь Цзысюань. Сотрясение мозга так не проходит, — Сюаньюй очень мало знал о травмах и болезнях. Большую часть своих медицинских знаний он получил от Вэнь Нина, который нервно объяснял, что травмы работают не так, когда Вэй Усянь решил затеять «корпоративные мероприятия» и устроил им ночь просмотра сериала про врачей. Однако даже Сюаньюй это знал.       — Хм?       — Травмы головы не работают так, как в кино, ясно? Ты не встаешь совершенно здоровым к следующей серии, Цзинь Цзысюань. Это занимает, типа, неделю? — ладно, он забыл, сколько времени это занимает на самом деле. Но он был почти уверен, что это неделя. В любом случае, это не двенадцать часов. Мэн Яо был умным и сверхчеловечески решительным. Но даже он не мог просто так отмахнуться от черепно-мозговой травмы.       — Мэн Яо сказал, что это была легкая форма, и что он чувствует себя хорошо, — ответил Цзинь Цзысюань. — Может быть, ему просто очень повезло. В любом случае, я ему верю.       Сюаньюй начал сомневаться, можно ли верить Мэн Яо.       — Как скажешь. Если он наблюет на мою куртку, ты купишь мне новую.       — О, конечно, конечно. Тебе нравятся кожаные куртки? У Ralph Lauren распродажа как раз в конце года, если хочешь, купим тебе.       «Ralph Lauren» не звучало как имя одного из модных дизайнеров Не Хуайсана, но было достаточно близко, и Сюаньюй почувствовал, как его мозг отключается по привычке.       — Э-э, нет, спасибо. Моя мне нравится.       Они прошли через дверь в отдельный кабинет ресторана. Похоже, Цзинь зарезервировали эту комнату специально для бранча. Там было несколько столов дальних (как генетически, так и эмоционально) родственников Сюаньюя, и целое слегка помятое кроваво-красное дерево, которое, должно быть, спасли и притащили с вечеринки вчера вечером.       — Ну, дай мне знать, если передумаешь, — Цзинь Цзысюань махнул рукой в ​​сторону маленького столика в стороне. — Привет всем!       — Мо Сюаньюй! — просияла Цинь Су, глядя на него. Она выглядела лучше, чем накануне вечером, и уже не казалась готовой расплакаться, если придёт их отец. Цзян Яньли встала, чтобы поприветствовать, тоже улыбаясь. Она была единственной, кто выглядел лучше вчерашнего. Слева от Цинь Су Мянь-Мянь выглядела измученной. Под ее глазами были темные круги, а рот судорожно сжимался. С другой стороны от Цзян Яньли Цзян Лин клевал носом на высоком стульчике, у него на подставке лежала раскраска с цветными мелками. Между ними стояли два пустых стула. Далее сидел…       — Ты уверен, что с тобой все в порядке, Яо-гэгэ? — заботливо уточнил Сюаньюй, увидев брата. Мэн Яо обернулся на звук его голоса. Он выглядел кошмарно. Его волосы были немного растрепанными. (Что для него было эквивалентом того, как если бы Сюаньюй отправился на мойку машин без машины, о чем он всегда мечтал, но ему сказали этого не делать, и пришел на работу после этого.) На лбу был фиолетовый синяк, который, как мог сказать Сюаньюй, был щедро замазан консилером. Цвет лица Мэн Яо был восковым, и, исходя из того, как крепко он обнимал свои плечи, он либо нервничал, либо испытывал боль. Вероятно, он испытывал и то, и другое.       — Привет, Сюаньюй, — ответил Мэн Яо, улыбаясь ему. — Не волнуйся. Я в порядке. Даже если бы это было не так, как я мог бы отказаться от щедрого приглашения моего отца?       Цинь Су посмотрела на свои руки и прикусила губу, как бы говоря: «Есть много способов».       — Ну, теперь, когда мы все здесь, давайте сделаем заказ! — Цзинь Цзысюань проводил Сюаньюя к его месту и указал на меню. Мо Сюаньюй искренне желал попросить детское меню, просто чтобы тоже как А-Лин получить раскраску. Если бы Вэй Усянь был здесь, он бы попросил без всякого стыда.       Мо Сюаньюй очень скучал по Вэй Усяню. Им было весело вместе. Он был отличным лучшим другом. Даже если его лучшим другом, вероятно, был Вэнь Нин. Или, может быть, Лань Ванцзи?       Мо Сюаньюй сел, посмотрел в свою тарелку и понял... он идиот.       Я не могу украсть здесь столовое серебро! Оно принадлежит ресторану, а не моему отцу! Кроме того, Мэн Яо наблюдает за мной, ни за что не поверю, что травма мозга сделает его менее бдительным. К тому же, это, вероятно, просто нержавеющая сталь.       Блин.       Как он должен выполнить Шаг №6: «Прибыль», когда не было ничего прибыльного? Ну, может быть, он мог бы обнять отца и, типа, сорвать его карманные часы. У его отца были карманные часы? Он казался тем парнем, у которого должны быть карманные часы, как у Мистера Монополии. Или Мистера Арахиса. Или у них обоих были монокли?       Ну. В любом случае, можно облегчить кошелек папочки ради развлечения, если не ради прибыли. Это даже не будет противозаконным. Он взглянул на меню и начал отмечать самые дорогие блюда.       — Пончик, покрытый сусальным золотом?!! — Упс, это было слишком громко.       — В действительности, золото не имеет никакого вкуса, — объяснил Цзинь Цзысюань. — Так что оно того не стоит.       — Кого ИНТЕРЕСУЕТ, какое золото на вкус, — завопил Мо Сюаньюй. — Правда ли, что после того, как вы съедите листовое золото, вы какаете золотом?       Цзинь Цзысюань ярко покраснел, и это сказало Мо Сюаньюю все, что ему нужно было знать.       — Э-э-э... тебе придется выяснить это самому.       — Спасибо! Я так и сделаю!       И, какая радость, вот и официантка! Мо Сюаньюй слушал, как его вроде как родственники заказывают свою обычную, скучную еду в обычных, скучных порциях (Мэн Яо ел веганскую овсянку, тьфу), и приготовился устроить собственный кулинарный ад.       — Так, да, для начала я бы хотел три «Мимозы» и чайник чая Yellow-gold bud. Затем я бы хотел заказать блины с соусом из мадагаскарской ванили, миску асаи с драконьим фруктом, стейк-фри с филе-миньон, — его под столом пнул Мэн Яо, как грубо! — Салат с авокадо полностью органический, без глютена, пять булочек с черникой и смородиной с взбитыми сливками и три пончика с золотом. О, и еще кетчуп, пожалуйста.       Охохохо, теперь они все на него уставились! Мэн Яо выглядел убийственно.       — Это все, господин? — уточнила официантка.       — Пока что, — изрёк Сюаньюй с самой очаровательной улыбкой.       — Я знаю, что ты делаешь, и это не смешно! — прошипел Мэн Яо, как только официантка ушла.       — Объективно, это смешно, — прошипел он в ответ. — И имеет больше смысла, чем то, что ты притворяешься веганом!       Это заставило его брата замолчать. Интересненько.       — Ээээ... Мо Сюаньюй, — уточнил Цзинь Цзысюань. — Тебе действительно нужна вся эта еда?       — Я уже говорил, дорогой брат, — сказал Мо Сюаньюй. — Что я практически бездомный?       — Нет, — пискнул Цзинь Цзысюань.       — Сейчас я ночую в квартире-офисе моего босса, поскольку, как вы хорошо знаете, он некоторое время назад исчез — простите, госпожа Цзян — и оставил компанию в состоянии финансового краха. Так что это моя еда на ближайшие три недели.       — Ой, — пропищал Цзинь Цзысюань. — Я закажу тебе еще блинчиков.       — Я тебя ненавижу, — вздохнул Мэн Яо.       — Я тоже тебя обожаю, Яо-гэ.       — Хочешь еще еды, Мэн Яо? — предложил Цзысюань. — Можно заказать…       — Нет, — сказал Мэн Яо. — Спасибо.       — Тогда в чем проблема? Сюаньюй голоден, ему нужно поесть.       — Да, — согласился Мэн Яо. — Но если вы на мели, не обязательно заказывать самые дорогие блюда в меню!       — Почему бы и нет? Я не против заплатить!       — Наш отец не против заплатить?       Цзинь Цзысюань моргнул:       — Для него это такая малость, что я сомневаюсь, что он заметит.       — Правда? А-Юй набрал уже на несколько десятков тысяч.       — Да, это действительно не так уж много.       Мэн Яо нахмурился:       — На эти деньги я мог бы прокормиться целый год.       Глаза Цзысюаня расширились:       — Ну, он же и собирается растянуть это на несколько дней, да, Сюаньюй?       — Большая часть еды испортится, — заметил Мэн Яо.       — Ну и что? — Сюаньюй скрестил руки на груди. — Я видел, как ты соскребал плесень с хлеба и ел.       Цзысюань позеленел:       — Что?       — Не так уж часто я этого делал! — Мэн Яо посмотрел в свою тарелку. — И немного…       — Видишь? Если ты можешь, то и я смогу!       — Мэн Яо, э-э-э… У тебя тяжелый день, — заговорил Цзысюань и помахал официантке. — Можно нам, э-э-э, немного «ТяньГуаньинь»? Чашку?       Мэн Яо замотал головой, но официантка ждала реакции Цзинь Цзысюаня.       — Это хороший чай, — сказал Цзинь Цзысюань. — Ты заслужил. Ты мой брат, и, э-э, это нормально — иногда хотеть чего-то хорошего.       Мэн Яо наконец медленно выдохнул:       — Хорошо.       — А, Сюаньюй? Тебе хватит?       Сюаньюй хотел сказать «нет» и заказать еще больше, но он также не хотел еще больше расстраивать Мэн Яо. К тому же, он и так набрал довольно большой счет. Он согласно кивнул.       — Хорошо, — Цзысюань повернулся к Яньли. — Ты видела?       — Ага, — ответила она с легкой улыбкой. — Молодец, Цзысюань.       — Я уладил спор моих братьев! — он выглядел взволнованным. Сюаньюй и Мэн Яо обменялись многострадальными взглядами.       — Э-э-э... кто-нибудь видел Цинь Су? — спросила Мянь-Мянь, и тогда Мо Сюаньюй заметил, что его сестра исчезла.       — Может быть, она пошла в туалет? — предположил Цзинь Цзысюань.       Они некоторое время оглядывались, и Мэн Яо заметил: «Вот она», — и указал пальцем. Они увидели Цинь Су, разговаривающую с Цзинь Цзысюнем.       — Ой-ёй! — охнула Мянь-Мянь и бросилась за ней.       — Что такого? — спросил Цзинь Цзысюань.       — Твоя сестра — журналистка, милый, — объяснила Цзян Яньли.       — «Милый»?! — пробормотал Мэн Яо. — У меня сотрясение мозга сильнее, чем я думал? Когда это произошло?       — Я знал, что твое сотрясение не прошло! — торжествующе крикнул Сюаньюй. Все его проигнорировали.       Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань покраснели.       — Вчера вечером, — призналась Цзян Яньли.       — Ох, — произнес Мэн Яо. Он посмотрел на брата. — Разбей ей сердце, и я задушу тебя твоими же внутренностями.       — Разве ты, как мой брат, не должен говорить о лопате с ней? — удивился Цзинь Цзысюань.       — Нет, — сказал Мэн Яо.       Вернулись Мянь-Мянь и Цинь Су.       — Слушай, если ты хочешь узнать о планах реконструкции, я дам тебе заявление, черт возьми, я дам эксклюзивное интервью, только не спрашивай Цзысюня, спроси меня.       — Хорошо, я так и сделаю! — Цинь Су тряхнула волосами. — Ты боишься, что скажет Цзинь Цзысюнь? Что ты скрываешь?       — Ничего! — воскликнула Мянь-Мянь. — Просто Цзысюнь — идиот и первоклассный мудак — черт, это не цитируй — и он выставит Jin Corp использующей методы принуждения и запугивания, хотя все сделки абсолютно законные…       — Ты уверена?       Мянь-Мянь скрестила руки на груди.       — Стала бы я ставить на кон свою карьеру и, что ещё важнее, свой характер ради организации, которая, по моему мнению, в своей основе аморальна?       Цинь Су горько рассмеялась:       — Ты работаешь на Цзинь Гуаншаня.       Мянь-Мянь прикусила губу:       — Распутник — это не то же самое, что зло. И Цзинь Цзысюань собирается унаследовать.       — Цзинь Гуаншань — зло, госпожа Ло, — отрезала Цинь Су, с грохотом садясь на свое место. — Вы хотите, чтобы я доверяла когда, вы рассказываете о планах развития? Ну, тогда вы должны доверять мне в этом.       Официантка снова появилась с напитками, за что Сюаньюй был бесконечно благодарен. Ему нужна была «Мимоза» после всего этого.       Они пили свои напитки в тишине. Было довольно сложно восстановить разговор, когда половина стола убеждена, что их отец/работодатель зло. Мо Сюаньюй понятия не имел, что имела в виду Цинь Су. Однако он начал догадываться, и он действительно, действительно не хотел этого делать.       Вскоре принесли еду. Мэн Яо поглядывал на Сюаньюя, пока тот засовывал припасы в рюкзак, медленно поднося ложки овсянки ко рту и глядя на нее так, словно она выступала свидетелем со стороны его отца во время битвы за признание отцовства с Мэн Ши. Цинь Су и Мянь-Мянь продолжали тихо спорить. Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли по очереди ворковали над своим сыном и бросали друг на друга пылкие взгляды.       Сюаньюй никогда не был настолько третьим лишним, как за этим столом, а он много раз оставался наедине с Вэй Усянем и Лань Ванцзи. Мэн Яо даже не пытался с ним говорить, вместо этого время от времени бросал полные надежды взгляды в сторону главного семейного стола.       — Что ты рисуешь? — спросил Мо Сюаньюй А-Лина в полном отчаянии и налил немного «Мимозы» в удобную фляжку в своем рюкзаке.       — Цзюцзю едет на скейте с кнутом, — сказал А-Лин. — А вот я на скейте с мечом. И скейты летают.       — Круто! — восхитился Сюаньюй. — Можешь и меня нарисовать с кнутом на скейте?       — Нет, — сказал А-Лин.       — Да ладно! Почему Цзян Чэну досталось все веселье? Я ведь тоже твой дядя! Я твой... эээ... шушу!       — Он мой шушу, — сказал А-Лин, указывая на Мэн Яо.       — Ну, я твой сяо-шушу, — уточнил Мо Сюаньюй.       Цзян Лин нахмурившись, рассудил:       — Нет. Все равно он сяо-шушу. Он меньше.       Мо Сюаньюй так смеялся, что пролил «Мимозу» на свой рюкзак, и ее пришлось вытирать салфетками.       — Ладно, справедливо, но я моложе.       — Хм-м-м, — задумался А-Лин. — Насколько моложе?       — Невежливо спрашивать у дамы ее возраст, — чопорно высказался Сюаньюй.       — Ты не дама.       — Правда. Я бесконечно моложе. Вечно молодой. Я — малыш.       — Тогда ты слишком молод, чтобы быть моим дядей, — решил А-Лин. — Я уже большой мальчик.       — Ой!       — Но ты можешь быть гэгэ, если хочешь.       — Принято, — согласился Сюаньюй. — Я могу быть твоим Юй-гэгэ.       — Юй-гэгэ, — проверил как звучит А-Лин.       — Можно мне теперь тоже летающий скейтборд?       — Нет! Но я дам тебе «Волшебную Жутковато-Чудесную Книгу Вызова Призрачного Гуля», — А-Лин медленно произнес слова, чтобы убедиться, что произносит их правильно. — Это очень страшно.       — О, круто! Нарисуй меня с армией призраков!       — Мне нужно подышать воздухом, — внезапно заявила Цинь Су, вставая и отодвигая свой стул, а затем вышла из комнаты.       Мянь-Мянь открыла рот, словно хотела что-то сказать, но потом снова закрыла его.       — Мне тоже нужен воздух, — решил Мо Сюаньюй. Он схватил золотой пончик и последовал за сестрой.       Цинь Су вышла на балкон. В каком ресторане есть балконы?! Ну, в этом пафосном, вот в каком. Мо Сюаньюй закрыл за собой дверь и повернулся, посмотрев на Цинь Су. Она стояла у ограждения, глядя на парковку. Он впервые заметил ее свитер цвета персиковых лепестков. Пожалуй, самая красивая вещь из всех, что были на людях за его столиком, простая и элегантная. И снова глаза Цинь Су подозрительно блестели, как будто она вот-вот заплачет.       Он чуть было не спросил: «Ты в порядке?», прежде чем понял, насколько очевидно, что с ней не все в порядке.       — Что случилось? — тихо шепнул он.       — Не знаю. Сначала все было нормально, но потом я просто задумалась обо всем этом, понимаешь? — она пожала плечами.       Он ничего не сказал в ответ, просто полез в карман куртки.       — Хочешь сигарету? — спросил Сюаньюй, протягивая пачку.       — Не хочу. Это вредно, — поморщилась она.       — Вот почему я не курю много. Просто для эстетики, когда хочу выглядеть круто.       — Это все равно плохо для тебя.       — Ладно, мам.       Они вздрогнули. Оба они сейчас не особо хотели думать о своих мамах.       — Э-э, извини, — он смущенно убрал пачку. — Хочешь кусочек золотого пончика?       — Конечно, — он подошла и встала рядом. Он отломил кусок и протянул ей. — Эй, Мо Сюаньюй?       — М-м.       — Как давно ты узнал, что ты Цзинь?       Он пожал плечами.       — С тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы зайти в интернет, и поискал, что значит слово «шлюха». Потом, типа, я понял, что значило, когда моя тетя назвала мою маму «шлюхой Цзинь Гуаншаня».       Она вздрогнула:       — Ух.       — Да, — он откусил пончик. — Это как будто семья моего отца — Ланнистеры, а моей матери — Таргариены, только с меньшим количеством инцеста и большим количеством психических проблем. А что насчет тебя?       — Я знаю уже месяц. Я прошла тест 23AndMe.       Сюаньюй поморщился, продолжая жевать. Золото действительно не имело никакого вкуса.       — Как во всех этих историях из интернета?       — Да, именно так. Мы сейчас на семейном консультировании, и я думаю, что понадобится консультирование для пар в браке для моей мамы и моего, эээ...       — Он все еще твой отец, — перебил ее Сюаньюй. — Если только он не решит, что это не так, в таком случае пусть идет на хрен.       — Нет, нет, он все равно мой отец, и он сам так считает.       — Хорошо, — Мо Сюаньюй снова взглянул на нее. — Так твоя мама…?       — Я действительно не хочу об этом говорить.       Он вдруг почувствовал холод, и это не из-за температуры на улице.       — Ладно. Что ж, поверь мне, ты ничего не теряешь. ДНК не значит абсолютно ничего.       Цинь Су взглянул на него:       — Ты так не думаешь?       — Мы же не в «Звездных войнах» или типа того, где семья наделяет тебя магическими силами! Все это так бредово.       Он поглядел сквозь закрытую балконную дверь. Через стекло можно было увидеть, как несколько членов семьи слоняются от стола к столу. Она проследила за его взглядом.       — Ты, правда, думаешь, что… — он помахал полусъеденным пончиком на это зрелище. — Это наша семья, Цинь Су? Им наплевать на нас! То, что у нас половина ДНК совпадает с этим золотым мудаком, не означает, что они автоматически заботятся о нас. И мы тоже не должны заботиться о них! Типа, кому это нужно?!       — Мэн Яо, кажется, нужно, — тихо сказала Цинь Су, взглянув туда, где он угодливо разговаривал с Цзинь Цзысюнем.       — Да ну, Мэн Яо умнее, — Сюаньюй нахмурился. — Несмотря на всю эту историю с выбрасыванием из машины. Кстати, замечу в скобках, если у Цзинь нет связей с мафией, то я покрашу волосы в розовый цвет на год.       — А что не так с розовым? — уточнила Цинь Су, немного обиженно.       — Ничего, просто это не я. В любом случае, я не понимаю, почему кто-то хотел бы присоединиться к этому беспорядку. Суть в том, посмотрите, какие они несчастные! Мадам Цзинь должна была бросить Цзинь Гуаншаня много лет назад. По Цзинь Цзысюню тюрьма плачет. Даже дети ужасны! — он помахал какому-то маленькому ребенку — Цзинь Яню? Цзинь Чжаню? О, нет, это, наверное, Цзинь Чан, — который в данный момент кричал на одного из официантов. — Я имею в виду, мы самые счастливые двое из этой компании, а я гот-депрессник!       — Но ты хотя бы не goffik, — предположила она.       Он недоверчиво фыркнул.       — Что?!       — Это же... это отсылка...       — Я знаю, к чему это отсылка! — рассмеялся он. — Ты читала этот фанфик «Мой бессмертный (My Immortal)»?       — А то! — ответила она.       — Ха! Но ты выглядишь как учителка.       Она захихикала:       — Виновна по обоим пунктам!       — Боги, мы станем лучшими друзьями!!       Смех разнесся по припорошенной снегом парковке. Сюаньюй схватился за поручень и запрыгал. Они перестали смеяться. Сюаньюй доел свой пончик. Он был каким-то суховатым.       — Цзинь Цзысюань норм, — сказала Цинь Су, глядя на то, как Цзинь Цзысюань ходит по залу с сыном на бедре. — Думаю, он хотел как лучше.       — Да, думаю. Но он немного скучный.       Цинь Су пожала плечами:       — Лучше скучный, чем как его отец.       — Да, — вздохнул Сюаньюй.       — Может быть, нам стоит попытаться вырвать его из семьи!       — Как это?       — Да! — засветилась Цинь Су. — Дадим ему искупительную арку!       — Хорошо, если хочешь, — на самом деле Мо Сюаньюю было не важно. Конечно, Цзинь Цзысюань не казался таким плохим, как остальные, и он, вроде, старался, но он все еще не заслужил привилегий гэгэ. Но если Цинь Су готова попробовать, он бы подыграл. Почему бы и нет?       — Мэн Яо тоже!       — Ладно, — он закусил губу.       Кажется, мы его теряем. Он никогда раньше не беспокоился о Яо-гэ, несмотря на его тяжёлое положение. Теперь он очень переживал за него.       — Эй, я вижу Мянь-Мянь! — обрадовалась Цинь Су. Потом вздохнула. — Наверное, мне стоит извиниться? Она так помогла мне, и я знаю, что то, что делает Цзинь Гуаншань, — это не ее вина, но… так трудно не обращать внимание.       — Конечно, увидимся позже.       — Нет-нет, пойдем вместе. Здесь холодно, — она схватила его за плечо. — Давай.       — Супер.       Прежде чем открыть дверь, она остановилась и улыбнулась ему:       — Мо Сюаньюй?       — Да?       — Я рада, что ты мой брат. Я всегда хотела иметь братьев и сестер.       — И я думаю, здорово, что у нас есть сестра. Особенно потому, что мы не росли вместе и не ссорились из-за того, кто у кого украл косметику, — улыбнулся он.       Когда он возвращался в комнату, его уши наполнялись смехом Цинь Су. Цинь Су. Его сестра. У него была сестра. Веселая сестра, которая знала, что такое «Мой бессмертный».       Может быть, его семья не была такой уж плохой.              

* * *

             Он думал так целых четыре минуты, пока Цзинь Гуаншань не остановился у их стола.       — Сюаньюй, мой мальчик! — сказал он и хлопнул Сюаньюя по спине, — отчего тот расплескал «Мимозу» по всей миске с асаи, — рука со сверкающей бриллиантовой запонкой легла на плечо Сюаньюя. — Как поживает твоя тетя?       И что потом? Как говорится, у Мо Сюаньюя поднялось давление на три пункта. И тогда — он обрел дерзость десяти Вэй Усяней, плюс еще двух!       — Понятия не имею, — ответил он, улыбаясь сквозь стиснутые зубы. Он похлопал отца по руке немного сильнее, чем следовало бы, притворно дружелюбным жестом. — Я не видел ее с двенадцати лет.       Цзинь Гуаншань нахмурился.       — Разве она не... э-э...       — …Была назначена опекуном после того, как мама умерла, а ты отказался взять меня к себе? Ага. Но потом государство забрало меня, потому что она была суууууууууууууупер-абюзивной и опасной для моего здоровья, так что я понятия не имею, как у нее дела! Надеюсь, она мертва. Как и некоторые другие люди, которых я мог бы упомянуть.       — А, ну... это очень плохо, — сказал Цзинь Гуаншань, убирая руку. — Но это закаляет характер, я прав?        Он хлопнул в ладоши и повысил голос.       — Ладно, сейчас мы сделаем нашу семейную фотографию! Цзысюань. Жена. Цзинь Лин.       — Цзян Лин, — пробормотал Цзинь Цзысюань. Видимо, настойчивость Цзян Яньли не дошла до Цзинь Гуаншаня. Однако, похоже, она дошла до Цзинь Цзысюаня. Может быть, старший брат Мо Сюаньюя был не самым худшим.       — Я видел, как ты стянул эту запонку, — буркнул Мэн Яо Сюаньюю. — Уверен, половина стола это видела. Ты не умеешь скрываться.       Сюаньюй сжал бриллиантовую запонку в кулаке.       — Пожалуйста, не выдавай меня, Яо-гэ!       — Мне уже все равно, — вздохнул Мэн Яо. Его голос был безжизненным и тусклым, а лицо — совершенно плоским. Сюаньюй понял, что Цзинь Гуаншань даже не заметил его присутствия. — Это была не та, которую я ему подарил.       — Яньли тоже должна быть на снимке, — вставила госпожа Цзинь, отвлекая Мо Сюаньюя, прежде чем он бросился обнимать брата, что, несомненно, встряхнуло бы его сотрясенный мозг, но, судя по его лицу, было ему явно необходимо. — В конце концов, она мать А-Лина.       — Да, да, кто-нибудь должен успокоить этого мальчишку, — согласился Цзинь Гуаншань. — А теперь идите сюда. Давайте соберемся.       — Мама? — тихо позвал А-Лин, дергая мать за юбку, пока Цзинь Гуаншань и госпожа Цзинь двинулись к елке, которая служила центральным элементом. Сюаньюй был почти уверен, что это было самое большое, уродливое, безвкусное дерево из всего уродливого, безвкусного леса елок, которые стояли в зале прошлым вечером. Вокруг основания было разбросано несколько поддельных подарков, а также искусственный снег. Ресторану придётся потрудиться, чтобы всё это убрать.       — Если это семейное фото, где цзюцзю? — продолжил А-Лин.       Яньли улыбнулась и сжала его руку.       — Цзюцзю — это другая семья, помнишь? Мы сейчас с семьей твоего бабы, понимаешь?       — Но цзюцзю — лучшая семья! — объявил А-Лин. — Я хочу цзюцзю!       Мо Сюаньюй опешил. Какого черта Цзян Чэн, буквально самый ужасный человек во всем городе, который своим взглядом довел его до как минимум трех панических атак, умудрился стать любимцем этого четырехлетнего ребенка?!       — А Мэн Яо тоже может быть на фото? — спросил Цзинь Цзысюань. Мэн Яо, стоявший рядом, широко раскрыл глаза.       — О, я бы не хотел бы нарушать. Я не совсем...       — Чепуха. Ты мой брат.       Цзинь Гуаншань уставился на двух братьев.       — На самом деле, ну, мне нужно что-то отправить инвесторам, чтобы показать им, какая у меня замечательная семья, так что...       Цзинь Цзысюань это проигнорировал.       — Давай, Мэн Яо! Ты можешь встать по другую сторону от меня. Сюаньюй, ты встанешь между нами. И, эээ, Цинь Су!       Глаза Цинь Су расширились, и она помотала головой.       — Давай, Цинь Су! Раз уж ты...       — Поскольку она моя плюс один, а я так помогла ей в этом году. Отличная идея, Цзысюань! — вмешалась Мянь-Мянь. — Мы встанем на другом конце, чтобы уравновесить композицию. Ты и мальчики с одной стороны, Яньли и мы две с другой!       — Я не уверена…       — Господин Цзинь, — сказала она, поворачиваясь к Цзинь Гуаншаню. — Вы не думаете, что это будет выглядеть мило? Инвесторам понравится видеть, что вы относитесь к своим работникам как к членам семьи!       — Но… — внезапно вскрикнул Цзысюань, это Мянь-Мянь ткнула его локтем в ребра.       Мо Сюаньюй закатил глаза и сделал вывод, что очевидно, он получил собственный мозг от своей матери. Весь свой мозг. Поскольку его тетя и кузен были идиотами, ему осталось много.       Рядом с А-Лином на коленях стояла Цзян Яньли.       — А-Лин, — тихо просила она. — Иди и встань с найнай, ладно?       — Но, а-нян, я хочу...       — Мы пойдем к цзюцзю позже, хорошо? Найнай тут прямо сейчас. Можешь ли ты быть хорошим мальчиком и пойти к ней?       — Нет! Я не хороший мальчик! — А-Лин сел прямо посреди комнаты, скрестил руки на груди и свирепо посмотрел на Цзян Яньли.       Какой офигенский бука!       Мо Сюаньюй, возможно, не был в восторге от всех своих братьев и сестер, но его племянник просто чудо!