Рождество в Башне Кои

      В конце концов, был достигнут компромисс: Цзинь Гуаншань, его жена, Цзинь Цзысюань, Яньли и А-Лин сделали совместное фото. А-Лин постоянно портил снимки, корча рожицы или зажмурив глаза от вспышки. Однако, спустя добрых двадцать минут препирательств, им удалось получить сносный кадр, который госпожа Цзинь могла использовать для открыток в следующем году.       («Они даже не празднуют Рождество и вообще мало знают об этих традициях. Мадам Цзинь просто хочет иметь повод написать всем своим друзьям о том, какая у нее идеальная семья», — пробормотала Мянь-Мянь).       Чтобы удовлетворить Цзинь Цзысюаня, они также сфотографировали «дополнительную семью». Цзинь Гуаншань и госпожа Цзинь стояли в центре и оба выглядели так, будто их держали в заложниках. Госпоже Цзинь дали подержать А-Лина, чтобы успокоить ее. Он сообщил ей, что он большой мальчик, поэтому его не нужно держать, но она притворилась, что не слышит. Затем он сказал ей, что ему прямо сейчас очень хочется писать, что она услышала и, следовательно, поставила его перед собой. Слева от Цзинь Гуаншаня стояли Цзинь Цзысюань и два его брата. Цзинь Цзысюань и Мо Сюаньюй сзади, а Мэн Яо выдвинули перед ними. Цзинь Цзысюнь, — Цзинь Гуаншань настоял на том, чтобы он был на фотографии, — стоял рядом с Мэн Яо. С другой стороны встали Цинь Су и Мянь-Мянь с Яньли перед ними.       — Скажите им, чтобы встали ближе друг к другу, — предложил фотограф, указывая на Мянь-Мянь и Цинь Су. — Иначе нарушается симметрия.       — Конечно! Возьмитесь за руки, — передал Цзинь Гуаншань. — Инвесторы оценят этот жест теплоты.       Девушки обменялись взглядами и не стали держаться за руки, хотя сделали шаг вперед и бросили на Цзинь Гуаншаня одинаковые взгляды, полные отвращения.       Как только фотография была сделана — это потребовало четыре попытки, поскольку Мо Сюаньюй продолжал «чихать», «падать» и корчить странные лица, чтобы испортить фотографию. Еще он безуспешно пытался украсть вторую запонку Цзинь Гуаншаня (карманник из него действительно никакущий) — Яньли и А-Лин помчались в туалет, в то время как Мянь-Мянь выразила Цзинь Гуаншаню свою благодарность за то, что она попала на фото, несмотря на то, что это произошло благодаря ее собственной идее. Мэн Яо одобрительно посмотрел на нее. Очевидно, она знала кое-что о важности подхалимства, чтобы добиться расположения других и преуспеть в мире. Он задумался, не согласится ли она дать ему несколько советов о том, как понравиться Цзинь Гуаншаню. Может быть, она даже сможет составить его резюме, перечислив его хорошие качества.       Поскольку его собственные усилия, по-видимому, были напрасны.       Цзинь Гуаншань едва взглянув на остальных, просто взял жену за руку и вернулся за свой столик. Мадам Цзинь бросила на Цзинь Цзысюаня сердитый взгляд, который, как предположил Мэн Яо, означал «поговорим позже». Цзинь Цзысюань, блаженно, проигнорировал ее, глядя вслед Яньли. Было несправедливо, что вся его глупая романтическая драма разрешилась за один вечер. Цзинь Цзысюаню везло даже в романтике.       Цзинь Цзысюнь «случайно» наступил Мэн Яо на ногу, когда возвращался за свой столик. У Мэн Яо разболелась голова, когда он снова занял свое место. Пока Сюаньюй отвернулся, он схватил кусочек филе-миньон, с тарелки Сюаньюя, и отправил его в рот. О, это было восхитительно. Он медленно сел на стул и поднес стакан с водой к голове. Свет был слишком ярким. Звуки слишком громкими. У него определенно было сотрясение мозга.              С утра трудно было обмануть своего парня, заставив его думать, что он в порядке. Излучая искреннюю озабоченность, Лань Сичэнь смотрел на него своими теплыми глазами, так что это заставляло Мэн Яо хотеть на самом деле быть хорошим человеком.       Мэн Яо излагал свой план.       — Я обещаю тебе, это ненадолго, — убеждал он. — Если ты сможешь забрать меня в час дня, это было бы прекрасно.       Три часа. Он мог бы выдержать три часа.       Еще труднее было обмануть своего бывшего парня. Не Минцзюэ подозрительно наблюдал за ним все время, пока он собирался.       — У тебя много симптомов сотрясения мозга, Мэн Яо, — прокомментировал Не Минцзюэ. — Тебе не следует покидать квартиру, если у тебя есть такие симптомы. Мы можем присмотреть за тобой и...       — Да. Я бы с удовольствием пропустил свой единственный шанс провести время с семьёй из-за небольшой шишки на голове. Отличная идея, Минцзюэ!       Здоровяк начал злиться на Мэн Яо, который всегда искажал его слова, удобно игнорируя то, о чем он беспокоился всего несколько минут назад. Как и надеялся Мэн Яо, Не Минцзюэ больше не спорил. Просто протянул ему пиджак, — ещё один из тех странных, почти добрых жестов, которые он стал делать в последнее время, — но ничего не сказал о возможном сотрясении мозга. Тем лучше. Мэн Яо намеревался позаботиться о себе, когда вернется домой, но сейчас он должен был сделать это.       Когда Цзинь Цзысюань тоже сел за стол, голова Мэн Яо все еще болела.       — Эй, — спросил Цзинь Цзысюань. Он выглядел немного глупо. — Хочешь копию фотографии? Я могу тебе прислать.       Мэн Яо задумался. С одной стороны, это была его первая фотография с отцом. С другой стороны, это была фотография с отцом и множеством других людей. Ему очень нравились Яньли, А-Лин, Сюаньюй и, возможно, Цинь Су. Что касается госпожи Цзинь и Цзинь Цзысюня, то напоминания о них ему были ни к чему.       — Нет, спасибо, — отказался он вслух. («Я сделаю фото с отцом в другой раз. Только меня и отца» — сказал Мэн Яо мысленно.)       — О, хорошо. Ну, — Цзинь Цзысюань рассеянно улыбнулся. — Просто дай знать. А, и еще, я должен поблагодарить тебя. Ты, похоже, нравишься А-Лину.       — Да, это так. («Я держал его на руках еще до того, как ты узнал о его существовании».)       — Ага, спасибо за поддержку. Я рад, что так много людей откликнулось, чтобы помочь Яньли его вырастить. («Ага, потому что ты был таким же идиотом, как и наш отец.»)       — О нет, я никогда не собирался заменять ему отца. Я просто был рад быть его шушу. Быть для него отцом — это твоя роль, — он мило улыбнулся Цзинь Цзысюаню.       В такие моменты Не Минцзюэ перевернул бы стол и закричал бы что-то наподобие, либо «Что ты имеешь в виду, что это была моя роль, я вмешался, как только узнал, на что ты намекаешь, мелкий...» либо «Ты держал это дерьмо в секрете, как ты посмел не рассказать об этом и еще делать меня виноватым?!»       Цзинь Цзысюань просто продолжал улыбаться в ответ.       — О, эй, да, ты прав. Но все равно. Спасибо. Теперь все заботы будут полностью на мне...       — Нет!       Цзинь Цзысюань моргнул:       — Нет?       Мэн Яо уставился на него. Ему нужно быть осторожным. Каким бы злым и вышедшим из-под контроля он себя ни чувствовал, ему нужно взять себя в руки.       — Нет, я имею в виду, я хотел бы продолжать быть шушу.       Цзинь Цзысюань снова моргнул.       — Хм. И Цзян Чэн тоже очень хочет участвовать. Ну, ладно. Спасибо и за то, что покупал Лин-эру игрушки.       Мэн Яо потратил на них значительную часть своих сбережений. Цзинь Цзысюань должен быть благодарен. Яньли присылала благодарственные записки за каждую, как будто они были от Цзян Лина. Позже маленький мальчик начал подписывать их на самом деле. Мэн Яо хранил каждую.       — Игрушки? — внезапно услышал Мэн Яо позади себя. Он и Цзинь Цзысюань обернулись и увидели, как А-Лин и Яньли возвращаются к столу. — Сяо-шушу! Ты купишь мне еще игрушек на праздники?       Мэн Яо улыбнулся, на этот раз по-настоящему:       — Эй, А-Лин. Разве тебе не подарили игрушки?       — Я хочу, чтобы это были какие-нибудь зверушки!       Мэн Яо провел некоторые мысленные расчеты. Он мог себе позволить еще одну. Возможно, ему придется на некоторое время вообще отказаться, к примеру, от поездок на такси, но он мог.       — Хочешь плюшевую хаски? — спросил он. Цзян Лин взвизгнул и обнял его в ответ.       — Я люблю тебя, сяо-шушу!       Ну, по крайней мере, хоть что-то за это утро было хорошим. Хоть одна единственная вещь.       — Я тоже тебя люблю, А-Лин, — прошептал он в волосы маленького мальчика.       — Он любит тебя или подарки? — поддразнил Цзинь Цзысюань, взъерошив волосы А-Лина.       Иди к черту, Цзинь Цзысюань.       — И то и то! — заявил А-Лин.       Ну что ж, лучше, чем ничего.       — Вы хотите заказать десерт? — спросила официантка, внезапно появившаяся за плечом Мэн Яо.       Десерт на бранч? Он смутился и взял меню.       — Мама, я хочу десерт! — возвестил А-Лин.       — Хорошо, закажем тебе десерт, — сказала Яньли, открывая меню.       — Можем ли мы заказать сяо лун бао, как ты готовишь?       — О, похоже, их нет в меню, — Яньли виновато подняла глаза на сына. Кажется, она даже не посмотрела в меню.       А-Лин в ярости скривил лицо:       — Но мне нравятся шоколадные пельмени!       — А как насчет фруктового салата? — намекнул Цзинь Цзысюань. — Вкусно и полезно!       — Нет! Никаких фруктов!       — А-Лин, — сказал Мэн Яо. — Я уверен, что здесь есть и другие вкусные угощения.       Он не собирался заказывать десерт вообще, потому что веганские десерты, как правило, отстой. Хотя, подождите-ка. А это идея!       — А-Лин, может, мы могли бы заказать что-нибудь вместе, и поделиться. Ты можешь быть как шушу!       — Разве ты не веган? — спросил Цзинь Цзысюань.       — Конечно, — ответил он со вздохом, который, как он надеялся, прозвучал многострадально. — Но я сделаю исключение, если это сделает А-Лина счастливым.       — Это так мило с твоей стороны, — весело заметила Яньли, и Мэн Яо почти почувствовал себя плохо. Почти. Зов яиц и молока заглушил любой намек на вину.       — А-Лин, как насчет того, чтобы я выбрал что-нибудь для тебя? — спросил он, глядя в меню. Слова немного расплывались у него в глазах, вероятно, из-за сотрясения мозга.       — Ладно, — помотал головой вверх-вниз А-Лин. — Спасибо, сяо-шушу!       Мальчик снова принялся рисовать на подставке детского стульчика, пока Мэн Яо пытался придать буквам смысл.       В этот момент Цинь Су, Мянь-Мянь и Сюаньюй вернулись к столу.       — Мы заказываем десерт, — объяснила Яньли.       — О, круто! Десерт! — Сюаньюй заполз на сиденье и схватил меню с выражением ликования. Он определенно собирался заказать все меню, и у Мэн Яо не было сил даже попытаться его остановить. Он вздохнул. Который час? Сколько еще будет длиться этот жалкий завтрак? Мэн Яо вздохнул и потянулся за телефоном, сунув руку в карман пиджака — и замер.       Мягкое — теплое — пушистое — шевелится — живое — животное? Нет, этого не может быть — да? Это — Суши?       Он сбил ложку со стола — «ой, какой я глупый!» — и нырнул под стол, чтобы убедиться в этом визуально. Он заглянул в свой карман.       Широкие сонные глаза Суши невинно моргнули, глядя на него.       Как, черт возьми, он туда попал?       Он вспомнил, как Не Минцзюэ передал ему его пиджак. Он знал, что это уловка! Так вот в чем был его злой, подлый план! Не Минцзюэ, подсунул ему животное, чтобы посеять хаос! Как он посмел? Это могло быть опасно и для Суши. Он мог его раздавить! Сахарные летяги не должны содержаться в карманах. На самом деле они должны содержаться в специальных бесшовных мешочках, где не будет ничего, чем они могли бы подавиться или за что зацепиться. Как посмел Не Минцзюэ подвергнуть опасности его питомца?       Что ему делать? Лань Сичэнь не заберет его раньше полудня!       Он поднял ложку и вылез из-под стола, лихорадочно соображая. У него не было нужного мешочка. И как долго удастся прятать летягу?       Он решил сделать перерыв, сказал заказывать десерт без него и ушел в туалет.