Point of no return

Ньют сначала почувствовал боль — все тело буквально ломило. Затем он открыл глаза и увидел все те же - серые стены подвала. Они были такими же обшарпанными, с паутиной и одинокой лампочкой, тускло мерцающей в центре комнаты. Он пытался встать, но в руке почувствовал холодный металл — это был пистолет. В глазах всё еще плавали цветные круги. Что случилось? Где мама? Лежа, он поднял пистолет и заметил красные разводы на своих руках. Страх охватил его. Он не помнил, сколько времени пролежал здесь, не понимал, почему отключился. Единственное, что ему хотелось — встать и найти маму. Почему она оставила его здесь, а сама ушла? На этот вопрос у него не было ответов, как и на многие другие. Осторожно поднявшись, он прошел к лестнице и начал подниматься. Лестница заскрипела, и в этот момент он услышал истошный вопль и шаги, которые вот-вот сорвутся на бег. Испугавшись, он подбежал к двери и закрыл щеколду изнутри.  В тот же момент в дверь начали долбиться. Ньют не слышал ни криков, ни стуков. Ни один из этих звуков не мог перебить стучание его сердца. Казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Он хотел выйти, хотел найти маму, чтобы она снова погладила его волосы и сказала, что любит его.  Но всё казалось таким же ясным, как и в случае с папой.                           … Ньют не знал, сколько времени он провёл в подвале, но ему казалось, что прошла вечность. Первые несколько часов он просто сидел, уставившись в одну точку, пока не заметил старый телевизор, пылившийся в углу. Часто мама называла этот телевизор “старой развалюхой, которую жалко выбросить, но им уже никто не пользуется”. Его телефон остался в комнате на втором этаже, и без него он был отрезан от всего, что происходило. Единственное, что он чувствовал, — это нарастающую тревогу. Ньют не хотел оставаться здесь, но дал обещание маме. Теперь у него не оставалось выбора, кроме как попробовать включить телевизор. Может быть, он что-то узнает. Он быстро нашёл телевизор, подтащил его к розетке и вставил переходник. Экран засветился серыми помехами, сопровождаемыми тихим шипением. Естественно, антенна вряд ли могла поймать какой-либо сигнал, но он упрямо начал переключать каналы один за другим, лелея слабую надежду увидеть хоть что-то. Через пару минут Ньют услышал голос. Он замер, осознавая, что наконец-то нашёл что-то важное. Сквозь треск и шипение, пробиваясь через помехи на экране, звучали слова, отчётливые и холодные: «– Экстренные новости. Власти ввели комендантский час: все граждане обязаны оставаться дома. Те, кто будет ходить по улицам, сразу будут обезврежены. Причина — быстрое распространение неизвестной болезни, которая превращает людей в… – девушка запнулась на мгновение, но после быстро продолжила, – буквально в ходячих мертвецов. Будьте осторожны. Берегите себя и своих близких». Ньют смотрел на экран, не моргая, будто боялся пропустить что-то ещё. Его сердце билось так громко, что он едва слышал собственное дыхание. Он перечитывал слова диктора в голове, снова и снова, пытаясь осознать, правильно ли расслышал. “Ходячие мертвецы?” Теперь всё стало ясным. Он понимал, откуда у мамы была кровь на руках. Понимал, почему она настояла, чтобы он остался в подвале. Почему вручила ему папин пистолет, который долгие годы хранился в нижнем ящике на кухне, как на случай самого страшного. Он ясно понимал, что вряд ли когда-то, его мама вернется к нему и это разбивало ему сердце, но он должен постараться жить, ради неё. Той женщины, которая ушла в эпицентр сражаясь с этими тварями и спрятав при этом самое важное, своего сына. Зомби. Это слово казалось таким нереальным, выдуманным, взятым из фильмов ужасов. Ньют знал, что это такое, как они выглядят, но никогда не мог представить, что его собственный мир станет сценой этого кошмара. Всё внутри кричало, что это не может быть правдой, но перед глазами стояли мамины глаза, её лицо — и реальность догоняла его с неумолимой силой.                           … Сделав глубокий вдох и собравшись с силами, Ньют встал. Он шагал к лестнице, крепко сжимая пистолет в руках. Поднимался медленно, стараясь не издавать лишних звуков и дышать так, чтобы его шаги не выдали его местоположение. Когда он, наконец, добрался до двери, сердце замерло. Он задержал дыхание, ощущая, как напряжение сковывает его тело.  Ньют просидел в подвале долго. Первое время его спасал старый телевизор, который хоть и ловил совсем немного, но всё же помогал не сойти с ума от одиночества. Теперь же он остался один, окружённый лишь тишиной и мраком. Еда ещё какое-то время поддерживала его силы — банки с консервированными овощами и фруктами, которые мама закрывала каждую осень, чтобы не покупать их втридорога в магазине. Однако всё хорошее заканчивалось. Сначала отключили свет. В полной темноте Ньют, нащупывая путь, нашёл садовый прожектор на батарейках. Этот тусклый свет стал его единственным спутником в глубинах подвала. Он тянул время как мог, стараясь не думать о том, что происходит наверху. Но реальность настигала его. Еда закончилась. Запасы воды, которые стояли в углу на случай, если отключат подачу, тоже подошли к концу. Ньют понял: больше нельзя прятаться. Ему пора выйти. Пора взглянуть в лицо этому новому миру, который он до сих пор знал только через экран телевизора. Страх пронизывал его до костей, но выбора не было. Отныне каждый шаг вперёд означал встречу с неизвестностью. Осторожно открывая дверь, Ньют почувствовал отвратительный, сладковатый запах смешанный с запахом чего-то металлического, исходящий не от самой двери, а откуда-то дальше, за пределами комнаты. Он прерывисто вздохнул и, не теряя решимости, открыл дверь до конца. Вопреки его ожиданиям, постороннего шума не было. Он выдохнул с облегчением, но все же почувствовал, как напряжение не отпускает. Сделав первый шаг, он не увидел ничего, кроме всепоглощающей темноты. Ньют почувствовал беспокойство и считал, что самым разумным будет пройти на кухню и взять маленький фонарик. Ньют не знал, от чего ему нужно скрываться, есть ли сейчас эти твари в его доме, но странные звуки, доносившиеся из-за подвальной двери, постоянно звучали в его голове, заставляя его быть настороженным. По пути на кухню он наступил на стекло, которое противно скрипело и крошилось под его ногами. Ньют наконец добрался до кухни и схватил фонарик, пытаясь успокоить дрожь в руках. Включив его, он направил свет вперед и осторожно шагнул в сторону гостиной. Его сердце сжималось с каждым шагом, и каждый скрип стекла под ногами казался эхом, разрывающим тишину. Когда он вошел в гостиную, свет упал на несколько тел, разложенных по полу. Его глаза зацепились за одно из них, и кровь в жилах остановилась. Перед ним лежала его мать. Ее лицо было искажено в ужасающем выражении боли, а на теле виднелись следы многочисленных укусов. Тела разолгались медленно, настолько, что Ньют подойдя ближе, смог заметить на всегда ласковом лице матери, потекшие следы туши. Конечно, она плакала и Ньют поймал себя на мысли, что он ужасный сын. Что это он должен лежать сейчас на этом месте, а мама должна жить. Продолжать освещать этот, уже темный, мир своей улыбкой и смехом. Сразу за ней - еще несколько тел, все они выглядели так, как будто когда-то были людьми, но теперь превратились в нечто ужасное. Их лица были покрыты бледной, болезненной кожей, а глаза - мутными, пустыми. Ньют почувствовал, как воздух вокруг стал тяжелым, а его дыхание перехватило. Он шагнул назад, его разум захлестнула паника. Он должен был выбраться отсюда, но не знал, как. Одно было ясно - мир вокруг него уже никогда не будет прежним. Он резко развернулся и побежал наверх, прямиком в свою комнату. Он понимал, что нельзя здесь задерживаться, но не мог остановить себя от медленно настигающей истерики. Он забежал к себе и с хлопком закрыл дверь, сразу же заперев её на щеколду и подставив под ручку стул, на котором, казалось, ещё буквально пару часов назад делал школьный проект. Теперь всё изменилось. Он взял трясущимися руками телефон, который чудом был ещё заряжен, быстро разблокировал его и проверил, есть ли сеть, но её не было. Посмотрев на дату, он увидел, что прошло уже две недели. В какой-то момент он понял, что ничего не видит перед собой, а с лица неугомонно катятся слёзы. Ему больно. Он вышел оттуда, и что он увидел? Её мёртвое тело, её глаза, горящие предсмертным испугом. Телефон выскользнул из его рук, и громкий звук удара, наполнил комнату. И тогда Ньют с тихим вздохом опустился на пол. Он заплакал. Судорожно стирая слёзы с лица, он чувствовал, что их становится только больше. Он не мог успокоиться. И в какой-то момент веки снова начали смыкаться, а его сознание будто падало в бесконечную пропасть. – Прости, пап, прости, – последней его мыслью было то, что все таки допустил мамины слёзы. Ньюту было шестнадцать. Он мечтал стать ученым, поступить в лучший университет, найти свою вторую половинку и жить так, чтобы все его близкие в будущем гордились им. Он мечтал о том, чтобы радоваться каждому дню и верить, что впереди целая жизнь, полная возможностей и надежд. Сейчас Ньюту все так же шестнадцать, но теперь он остался один.