Point of no return

Ньют проснулся от того, что солнечные лучи ласково согревали его лицо. Казалось, прошло всего две недели, но он уже успел понять, как сильно скучал по этому ощущению. Однако наслаждение длилось недолго — воспоминания о произошедшем нахлынули вновь, и сердце болезненно сжалось. В его голове крутился один вопрос: как жить дальше? Мысли, будто дикий рой, заполонили его разум. Он медленно поднялся, взял пистолет и телефон, которые лежали рядом. Оглядываясь по сторонам, Ньют размышлял, что стоит взять с собой в первую очередь. Ему нужно выбрать только самое необходимое — то, что поможет ему выжить. Но его взгляд вдруг остановился на рамке, стоящей на столе. На фотографии счастливо улыбались мама, папа и он сам. Его детское лицо светилось радостью и беззаботностью. В тот момент всё было так, как должно быть: папа был рядом, мама смеялась. Мир казался простым и правильным, свободным от забот. Теперь всё иначе. Тяжесть реальности давила на плечи, но Ньют знал, что должен сдержать обещание, данное маме. Он тихо произнёс про себя её слова: «Береги себя» — и почувствовал, как в груди разгорается слабый огонёк решимости. Ему было страшно. Он до конца не осознавал, что делать дальше, куда идти, к кому обратиться. Были ли ещё безопасные места? Сохранился ли карантин? Есть ли живые люди? Ньют решил, что сначала нужно добраться до города — там, возможно, можно будет найти кого-то, кто ещё не заражён. Он в один из дней по телевизору услышал, что именно в какой-то государственной организации будет находиться эвакуационный пункт на случай, если все полетит к чертям. Его тревожило, что с улицы не доносилось ни голосов, ни звуков, тишина, лишь изредка прерываемая жуткими криками тех тварей, которых он уже видел. Он подошёл к столу, взял в руки рамку с фотографией и аккуратно вытащил её. Сложив снимок, Ньют спрятал его в самый плотный карман своих джинсов. Их дом находился в жарком Лос-Анжелесе, куда они с мамой перебрались из Лондона сразу после смерти отца. Жили они, правда, на самой окраине города, в небольшом двухэтажном домике, что почти граничил с лесом и который его маме остался от ее родителей. Ньют взял рюкзак и, не теряя времени, начал собирать вещи. Тёплую одежду он закинул в первую очередь: хоть Калифорния и считалась жаркой, зимой здесь могли быть морозы. Сейчас, в разгар осени, ещё стояла жара, но Ньют знал, что это ненадолго. Найдя немного еды и воды, Ньют осторожно сложил всё в рюкзак, стараясь не перегружать его. Он знал, что с тяжёлым рюкзаком будет сложно бегать, если придётся спасаться бегством. Подкинув его на руках, он понял, что вес самый подходящий. Теперь оставалось только одно — выйти из дома. Но на пути к этому лежала гостиная, где всё ещё находилась его мама. Ньют глубоко вздохнул, чувствуя, как глаза защипало от слёз, которые он сдерживал изо всех сил. Он протёр их, заставляя себя идти. В гостиной всё осталось таким же, как в тот момент, когда он покинул её. Медленно подойдя к маме, Ньют взял плед с дивана и осторожно накрыл её. — Мам, люблю тебя, — прошептал он так тихо, что его голос походил на лёгкий шёпот ветра. Он поднялся, собрался с духом и открыл дверь дома. Окна его дома были выбиты, а по всему периметру красовались нарисованные красные кресты. Ньют вспомнил, что где-то видел такое в фильмах — так помечали дома, где нечего брать. Спасибо, что хотя бы дом не перевернули вверх дном, — подумал он с горькой иронией. Но почему тогда он не слышал никакого шума, если здесь кто-то был? На этот вопрос у него так же не было ответов.  Стараясь не издавать лишних звуков, он пошел в гараж. Ньют надеялся, что машина уцелела, но увидел лишь пустой гараж. Конечно, её забрали. Теперь все выживают, как могут. Понимая, что пешком будет идти дольше и тяжелее, если он кого то вдруг встретит, он так же осознает, что другого выбора теперь нет.  И тяжело выдохнув, он пошел вперед.                             … Ньют двигался по улицам города, которые когда-то были заполнены жизнью. Теперь все напоминало декорации к кошмару: машины, брошенные в хаотичном порядке, витрины магазинов с разбитыми стеклами и темные силуэты, мерцающие вдалеке. Оглядевшись вокруг, он осознал, что карантина, о котором говорили по телевизору, скорее всего, никогда не было. Он держал оружие наготове, изо всех сил стараясь не издавать ни звука. Точно ли прошло две недели? Казалось, этот город был заброшен уже несколько лет и Ньют не мог до конца осознать, почему все произошло так быстро. Город был полон зомби. Их гниющие тела шевелились в беспорядочном танце на улицах, издавая хриплые стоны. Но Ньют был осторожен, ловко проскальзывая из тени в тень. Каждый шаг, каждый вдох контролировался, чтобы не привлечь внимание. На перекрестке он замер. Администрация была совсем близко — высокий серый силуэт здания выделялся на фоне разрухи. Но между ним и его целью было не меньше десятка зараженных. Сжав зубы, Ньют быстро оценил ситуацию. Прямой путь был слишком рискованным, поэтому он решил обойти через узкий переулок. Там, в узком коридоре между зданиями, запах гнили становился почти невыносимым. Один из зараженных неожиданно вывалился из тени. Его затуманенные глаза встретились с Ньютом, и хриплый рев прорезал воздух. Ньют стоял как вкопанный, чувствуя резкий прилив паники, он начал пятиться назад, но наткнулся на стену. — Черт… — прошипел Ньют и резко выстрелил, убивая зомби прежде, чем тот смог привлечь остальных. Но другие тут же услышали громкий выстрел и ему пришлось бежать со всех ног, чтобы не дать им догнать себя.  Теперь весь город, казалось, знал, где он. Звуки шагов и стоны начали нарастать. Времени не оставалось. Его сердце стучало так громко, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Когда он наконец достиг двери, она оказалась забаррикадированной. Сжав кулаки, он начал стучать, надеясь, что внутри остались живые. — Откройте! — крикнул он, стараясь перекричать нарастающий шум позади. Ответа не было. Только оглушительный рев зомби, который становился все ближе с каждой секундой. Он паниковал, кричал, изо всех сил пытался достучаться, но понимал: ждать больше нельзя. Оглянувшись назад, он осознал, что у него осталось не больше пятнадцати секунд. В отчаянной попытке найти выход, он метался глазами по сторонам — и вдруг заметил пожарную лестницу. Единственный шанс. Не раздумывая ни секунды, он бросился к ней. Рывком ухватившись за перекладину, он подтянулся из последних сил и, тяжело дыша, оказался на спасительном металле. Сердце гулко стучало в груди, но он успел. Неверя своему везению, он обернулся и увидел, как к основанию лестницы подбегают два десятка мертвецов. Их пустые глаза устремились на него, а протянутые руки с острыми когтями безуспешно царапали железо. Ньют сглотнул, пытаясь удержать рвотный рефлекс — отвратительный запах висел в воздухе, будто сам воздух был заражён. Он осторожно начал подниматься вверх по пожарной лестнице. Ему нужно было решить: рискнуть и заглянуть в окно, чтобы проверить, есть ли внутри живые люди, или забраться на крышу и укрыться там, надеясь, что ходячие просто уйдут дальше. А вдруг на крыше его кто-нибудь заметит и спасёт? “Спасёт?” — внутренний голос язвительно фыркнул. “Ты уже несколько часов бродишь по этим пустым улицам и не встретил ни одного человека. Зачем надеяться на чудо сейчас?” Отмахиваясь от ненужных мыслей, Ньют решил рискнуть и попробовать залезть в окно на третьем этаже — разбитое стекло казалось едва ли не приглашением. Осторожно сохраняя равновесие, он подтянулся на карнизе и нырнул внутрь. Комната оказалась пустой. Это был простой, ничем не примечательный кабинет с разбросанными бумагами на полу и опрокинутым стулом у стены. Ньют медленно прошёлся по комнате, настороженно прислушиваясь к каждому звуку. Он остановился у двери, обхватив ручку, и осторожно приоткрыл её. За дверью царила тишина, и не было ни шагов, ни шорохов. Сделав глубокий вдох, он распахнул дверь шире и шагнул в тёмный коридор, где воздух был тяжёлым и застоявшимся. Пройдя несколько метров, Ньют услышал странные звуки - глухие шлепки и влажные хлюпанья. Он замедлил шаг. Вскоре он достиг лестницы, от которой отходил ещё один коридор, и осторожно выглянул за угол. Увиденное заставило его тело покрыться мурашками, а сердце сжаться в панике. Там, в тусклом свете, он заметил их. Как минимум двое — их уродливые, исказившиеся лица и порывистые движения не оставляли сомнений. Но это было не самое страшное. Прямо перед ними на полу лежало безжизненное тело, которое они жестоко потрошили, издавая мерзкие звуки, от которых у Ньюта перехватило дыхание. Он замер, не смея ни дышать, ни двигаться, молясь, чтобы они его не заметили. Ньют начал медленно отступать, стараясь не издать ни звука, но вдруг под его ботинком хрустнул осколок стекла. Этот звук, казалось, эхом разнёсся по всему зданию. В следующую секунду он услышал гул — низкое, утробное рычание, переходящее в яростные вопли. Он мгновенно понял: если в здании есть ходячие, то оставаться здесь больше нельзя. Единственный шанс — крыша, на которую он ещё недавно думал забраться. Не раздумывая больше ни секунды, Ньют развернулся и побежал вверх по лестнице. Его шаги гулко отдавались по пустым пролетам, но он не останавливался, зная, что промедление может стоить ему жизни. Он подбежал к двери, которая должна была вывести его на крышу, но та и не думала открываться. – Блять! Блять! – вырвалось у парня в тот момент, когда дверь не поддалась. – Да откройся же ты! – Он судорожно пытался её выбить. Плечо болело, нога тоже, но в тот момент всё, что нужно было парню, – это открыть злосчастную дверь. Казалось, он уже чувствовал, как смерть дышит ему в спину, и вдруг дверь с оглушительным звоном распахнулась. Он выбежал на площадку, удерживая дверь, чтобы не пропустить их к себе. Бегло оглянувшись по сторонам, он заметил замок, лежавший на земле. Кое-как ухватившись за него ногой, Ньют подтолкнул его к себе и, резко подняв с пола, закрыл дверь. Теперь он был в безопасности. Если это можно было так назвать. За дверью всё ещё отчётливо слышался гул мертвецов и их попытки прорваться внутрь, но Ньют устало упал на пол. Его энергия была на исходе. Никто не готовил его к тому, что в шестнадцать лет ему придётся бороться против монстров, которые будто из комикса по The Last of Us вылезли. Еще и в одиночку. … Ньюту казалось, что он сходит с ума. Ему постоянно снилась мать, обвиняющая его в своей смерти, или сны, в которых он оказывался в ловушке на этой крыше, разрываемый на части ожившими мертвецами. Ему было плохо. Еда и вода, припасённые из дома, давно закончились. Сил не оставалось, смысла тоже. Несколько дней, проведённых на крыше, ощущались как вечность, и за всё это время он не видел ни одного человека. А если людей больше нет, разве он сможет выжить один в этом мире? Ведь он даже поспать не мог без кошмаров. Если его не убьют ходячие, то он просто сойдёт с ума.  И тут он решился. Ему было плохо от собственных мыслей, но он больше так не мог. Обещание, данное матери — беречь себя, — гулко отзывалось в сознании, заставляя чувствовать себя ещё хуже. Он не справился. Он больше не хотел так существовать, потому что это уже нельзя назвать жизнью. У него больше не было семьи, не осталось друзей, да и планов тоже. Последняя мысль на краю обрыва и последующим за этим шагом в пустоту была о том, что он снова облажался. И кажется, в последний раз.