За приделами сценария

Алина.

Симферополь встретил нас ранним утром, с мягким тёплым ветром, совершенно не похожим на резкий московский. Воздух здесь был словно пропитан южным солнцем, хотя само солнце ещё только поднималось, окрашивая небо в нежно-розовые и золотистые оттенки. Утренний аэропорт Симферополя выглядел тихо и спокойно. Люди спешили на первые рейсы, в воздухе чувствовалась смесь ароматов кофе из ближайшего кафе и свежести, принесённой ветром с гор. Всё казалось новым и лёгким, словно предвещая хорошее начало нашего пути. У выхода нас ждали два больших чёрных автобуса. Их блестящие корпуса отражали первые лучи солнца, а рядом стояли водители, лениво переговариваясь друг с другом. Как только мы расселись по автобусам, большинство нашей группы моментально уснули. Ульяна, например, достала наушники, включила музыку и устроилась поудобнее, спрятавшись под пледом. Калюжный, который сидел передо мной, никак не мог найти удобное положение — его ноги постоянно упирались в переднее сиденье, и он раздражённо ворочался. В автобусе было достаточно места для всех, так что я рассчитывала занять два сиденья, чтобы немного поспать. Но мои планы нарушил Глеб, который вдруг решил подсесть ко мне. — Ты чего? — шёпотом спросила я, завязывая волосы в пучок и снимая худи. Я очень устала и хотела спать, но в глубине души не особо возражала против его компании. — С тобой хочу, — коротко ответил он, усаживаясь рядом и откидываясь на кресле. Я только пожала плечами, сложила худи в сумку, аккуратно сняла кеды и положила ноги на его колени. Глеб, кажется, не возражал. Я устроилась поудобнее и посмотрела в большое окно, разглядывая утренние крымские пейзажи. Силуэты гор, слегка подсвеченные солнцем, редкие машины на шоссе и раскинувшиеся поля... Всё это казалось таким тихим, почти нереальным. Наши с Глебом взаимодействия часто вызывали у окружающих вопросы. Наверное, мы действительно могли показаться чем-то большим, чем просто друзьями, но это не так. Мы познакомились пару лет назад. Мне тогда было шестнадцать, я училась в школе и параллельно подрабатывала моделью. Глеб искал девушку для съёмок клипа, и моя анкета случайно попалась ему на глаза. Помню, как он написал мне в соцсетях, и я с удивлением читала его сообщение в школьном коридоре. Он показался мне серьёзным и уверенным, поэтому я решила согласиться. Съёмки прошли быстро, но впечатления остались яркие. После этого мы начали переписываться, иногда созванивались. Позже Глеб признался, что я ему симпатизировала, но мой возраст был для него стоп-сигналом. А я всегда видела в нём друга, но никак не «того самого». И вот мы снова рядом. В автобусе, на пути в Коктебель, я беззаботно кладу ноги ему на колени, а за окном проносятся первые лучи крымского утра. --- Через какое-то время наши автобусы остановились на заправке, и я заметила, что часы показывают ровно двенадцать. За окном виднелись аккуратные клумбы возле заправочного комплекса, бело-зелёные автоматы с кофе и редкие прохожие. Тёплый крымский ветер задувал в приоткрытые окна автобуса, наполняя салон запахом бензина и свежести. Люди начали медленно выползать наружу: кто в туалет, кто за кофе и перекусом. Сидящий рядом со мной Глеб крепко спал, слегка запрокинув голову и уткнувшись в угол кресла. Он мирно сопел, а я тем временем мучилась, потому что мои ноги застыли в одном положении и безумно затекли. — Глеб, — тихо позвала я, начав осторожно толкать его в плечо. Он не реагировал. — Подъём! — добавила я настойчивее, теперь уже сильнее его тряхнув. Глеб сначала только поморщился, слегка повернул голову и пробормотал что-то непонятное. Потом медленно приоткрыл один глаз, недовольно посмотрел на меня и снова закрыл его, будто не собирался вставать. — Глеб! Вставай, мы на заправке, — сказала я, снова тряхнув его. Он потянулся, зевнул так, будто не спал несколько суток, и лениво сел. Футболка сбилась вверх, и он выглядел слегка растерянным, словно не понимал, где находится. — Уже приехали? — хрипловато спросил он, протирая глаза. — Нет, мы на заправке. У тебя есть шанс выпить кофе, — ответила я с улыбкой, указав на выход. Глеб, всё ещё сонный, кивнул, потянулся ещё раз и медленно начал собираться. За окном тем временем люди оживлённо переговаривались, а солнечные лучи заливали территорию ярким светом, отражаясь в стёклах автомобилей. Я натянула на себя розовое худи, быстро поправила его и влезла в белые кроссовки, которые, благодаря московской слякоти, теперь больше напоминали коричневые. Выскочив из автобуса, я потянулась, чувствуя, как ткань худи чуть приподнимается, оголяя живот. В лицо ударил лёгкий порыв ветра, и я вдохнула полной грудью свежий, тёплый крымский воздух. Он пах морем, солнцем и чем-то неуловимо родным. Стоя на парковке, я замерла, позволяя воспоминаниям нахлынуть. В голове всплыли картинки из детства, будто это было только вчера. Каждое лето мы с родителями ездили в Алушту. Я помню, как мы с папой собирали камушки на пляже. Он всегда находил самые необычные: гладкие, переливающиеся на солнце. Однажды он подарил мне «куриный бог» — средний камушек с дырочкой по середине, и я до сих пор храню его в коробочке с памятными вещами. Я вспомнила, как по вечерам в августе мы сидели на набережной и смотрели на звёздопады. Небо над морем было тёмным, глубоким, усыпанным миллионами звёзд, и папа рассказывал мне, что каждая падающая звезда исполняет желание. Помню, как он учил меня плавать, поддерживая под живот, пока я барахталась в воде, уверенная, что вот-вот утону. Он часто рассказывал, как видел дельфинов всего в метре от себя, когда заплывал далеко от берега. А ещё — как плавал к Медвежьей горе. Для меня это было что-то невероятное, ведь я боялась отплывать даже на пару метров от родителей. Эти воспоминания всегда наполняли меня теплотой и лёгкой ностальгией. Я сжала рукава худи, опустила взгляд на кроссовки и, выдохнув, вернулась к реальности. Крым снова встречал меня, и всё вокруг напоминало о том, как важно не терять связь с этими моментами. --- Уже направляясь к автомату с кофе, где меня ждет Калюжный, я краем глаза замечаю Валю, Артёма и Никиту. Они что-то оживлённо обсуждают, активно размахивая руками. Видно, что разговор увлёк их настолько, что они совершенно не обращают внимания на окружающих. Ульяна в это время выходит из магазинчика с банкой энергетика в руках, закатывая глаза, будто эта покупка была вынужденной мерой. — Какой будешь? — спрашивает меня Глеб, похлопывая ладонью по автомату, словно подбадривая его. Он прекрасно знает, что я обычно пью, но, как всегда, хочет убедиться, что ничего не изменилось. — Латте, — отвечаю я, доставая из кармана пачку никотиновых палочек со вкусом вишни. Подкуриваю одну и делаю глубокую затяжку, пока Глеб сосредоточенно выбирает нужные кнопки на автомате. Мой взгляд случайно падает на Ульяну, которая хлопает себя по карманам, морщит лоб и тихо ругается себе под нос. Понятно, она забыла сигареты. Не раздумывая, я решаю помочь. — Уль! — окликаю её, махнув рукой, чтобы она подошла ко мне. Она замечает меня и медленно направляется в мою сторону. Походка немного неуверенная, будто она сомневается, стоит ли её беспокоить. Когда подходит ближе, я достаю из пачки одну палочку и протягиваю ей. — Спасибо, — благодарно говорит Ульяна, беря сигарету и слегка коснувшись пальцами моей руки. Она зажимает её в губах, немного наклоняется, чтобы я прикурила ей, и затягивается. Глаза девушки на миг закрываются, а затем она выпускает дым с облегчённым вздохом. — Вы вместе? — неожиданно тихо спрашивает она, хитро прищурив глаза и слегка наклонив голову. Я растерянно оглядываюсь, словно ищу подтверждение, что вопрос задан не мне. Но быстро понимаю: кроме нас двух в радиусе пятнадцати метров никого нет. — Нет, — отвечаю коротко, слегка удивлённая её предположением. — Извини, вы просто так общаетесь... Я... Я подумала, что вы пара, — неловко начинает оправдываться Ульяна, смущённо потирая шею. — В автобусе это выглядело... ну... Она явно ищет слова, но я уже понимаю, что она имеет в виду. Со стороны наши с Глебом взаимодействия действительно могут выглядеть странно, особенно для тех, кто нас не знает. И почему-то мне становится смешно. — Да, я поняла, — говорю через смех, махнув рукой. — Нет-нет, мы просто очень хорошо дружим! В этот момент к нам подходит Глеб, держа в руках два стаканчика кофе. А на его лице играет лёгкая ухмылка. — Кому тут кости моют? — насмешливо спрашивает он, внимательно глядя то на меня, то на Ульяну. — Обсуждаем, что ты слишком стар для меня, — шучу я, пихая его в грудь. В ответ Глеб, как бы в подтверждение, обнимает меня за плечи и делает вид, что собирается меня поцеловать. — А меня не смущает наша разница в возрасте, — с серьёзным видом говорит он. — Я умру, а всё наследство останется тебе. Одни плюсы! Глядя на Ульяну, я замечаю, как её глаза становятся круглыми от удивления, чуть ли не выпрыгивая из орбит. Это вызывает у меня новую волну смеха. — Расслабься, он шутит! — успокаиваю её, с трудом справляясь с собственным смехом. Глеб довольно усмехается, протягивает мне мой кофе и кивает в сторону автобуса: пора возвращаться. --- До пункта назначения оставалось ехать минут тридцать. Я лениво смотрела в окно, где пейзажи сменяли друг друга с каждым мгновением. За окном мелькали холмы, поросшие травой, редкие деревья и крошечные домики, укутанные в утренний туман. В наушниках звучал подкаст о каком-то маньяке, но, несмотря на мрачный сюжет, я чувствовала абсолютное спокойствие. Долгие поездки всегда приносили мне внутреннюю гармонию. Стук колёс, мерное движение и эти ускользающие виды за стеклом — всё это давало ощущение свободы и лёгкости, словно все проблемы остались где-то далеко. Я люблю путешествовать. Каждое новое место открывает для меня что-то особенное. С Таней мы как-то отправились в Англию. Начали, конечно, с Лондона, с его классической суеты, красных автобусов и готических шпилей. Но, когда пришло время выбирать, куда отправиться дальше, я настояла на поездке в пригород. Или, может, это была деревушка? До сих пор не знаю точно. Это место оказалось как из сказки. Маленькие каменные домики напоминали хижину Хагрида, а в воздухе витала атмосфера фильма «Сонная лощина». Каждая улочка, каждый дворик выглядел так, словно хранит тайну. В детстве меня всегда манила мистика и фольклор: древние легенды о гоблинах, пикси, ограх и великанах. Английский фольклор особенно завораживал своей загадочностью. Когда мы с Таней приехали в ту деревушку, я тут же предложила отправиться в лес. Она сначала недоверчиво посмотрела на меня, но потом согласилась. И как же я была счастлива! Лес оказался именно таким, каким я себе его представляла: вековые дубы с изумрудным мхом, тонкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны, и лёгкий туман, стелющийся по земле. Шум города остался где-то позади, а вокруг нас раскинулась бесконечная тишина, прерываемая лишь редким шелестом листьев. Мы бродили там часами. Наткнулись на пару грациозных оленей, которые замерли, словно статуи, при виде нас. А потом набрели на странный крошечный домик. Он был не больше метра высотой, и его стены были сделаны из грубо обработанного камня, а крыша покрыта сухим мхом. Таня начала смеяться, а я сразу поняла, что это что-то большее, чем просто декор. Когда мы вернулись в деревню, я не удержалась и спросила о домике у местных жителей. Один старик, улыбнувшись, рассказал, что этот домик они построили для пикси, чтобы задобрить их и не гневить. Его слова, сказанные таким простым, спокойным тоном, только усилили магию этого места. С тех пор я часто вспоминаю тот лес. В нём было что-то необъяснимое, древнее и притягательное, словно он был частью другого мира, где люди и магия всё ещё живут рядом. Из моих размышлений меня вырвало лёгкое прикосновение к плечу. Сначала я подумала, что это Глеб снова не может найти себе места, но, обернувшись, увидела Артёма. Его тёмные кудри смешно спадали на глаза, а карие глаза, которые в аэропорту казались почти чёрными, теперь стали теплее, словно подсвеченные утренним светом. На нём была чёрная толстовка с логотипом «Кинопоиск», а на лице — самая располагающая улыбка, которую я когда либо видела. Я сняла наушники и вопросительно посмотрела на него. — Алин, ты же никогда раньше не снималась в кино. Волнуешься? — спросил он с заботливым интересом. Я на мгновение округлила глаза, но тут же постаралась сделать расслабленный вид. Вопрос заставил меня на секунду задуматься: почему его это волнует? Ах, точно. Мы же играем пару. — Нет, совсем не волнуюсь. А ты чего? Боишься, что я кадры запорю? — резко ответила я, сразу осознав, как грубо прозвучали мои слова. Чёрт, зачем я так? Он ведь не сказал ничего плохого. — Честно? Да, — признался он с чуть заметной усмешкой, а я лишь хмыкнула. Его уверенность в себе была чем-то раздражающе заразительным. — Не пойми меня неправильно. Завтра у нас первая сцена, ты же знаешь. Поцелуй и этот эмоциональный разговор... — — И? Боишься, что я целоваться не умею? — с издёвкой перебила я, глядя прямо в его глаза, которые то и дело бегали по моему лицу. Артём слегка смутился, но продолжил: — Нет, не это. Просто Сергей сказал, что мы не будем репетировать. Запретил. Хочет, чтобы всё было естественно, эмоционально, не наигранно. Я переживаю, что ты... ну, ты можешь не справиться, — добавил он тише, словно боялся, что заденет меня этими словами. На секунду я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. То ли от раздражения, то ли от волнения. Его сомнения, пусть и высказанные так аккуратно, задели меня. — Не бойся, малыш. Я справлюсь, — сказала я с наигранной улыбкой, хлопнув его по плечу. Надев наушник, я отвернулась к окну, стараясь казаться равнодушной. Но внутри всё было не так спокойно. Почему он заставил меня задуматься о завтрашней сцене? Да, поцелуй, эмоции, никаких репетиций. Всё должно быть настоящим и я с этим справлюсь. Всё будет настоящим.