За приделами сценария

Алина.

Когда наши автобусы начали въезжать в Коктебель, Люба и Серёжа, наши режиссёры, добавили всех актёров в новую группу. В группе могли писать только они, чтобы оперативно напоминать нам о съемках и сообщать расписание. Первое сообщение появилось сразу: «Добро пожаловать в прекрасный город Коктебель! Сейчас вас развезут по домам, всего их будет четыре. В трёх домах разместятся актёры, в четвёртом — съёмочная группа. Актёры распределены по 11 человек на каждый дом. Первый дом: Кошман Артём, Калюжный Глеб, Чжан Ульяна, Красовская Анастасия, Чугунов Олег, Сушин Тимофей, Куприна Алина, Анциферов Валентин, Володина Варвара, Киселевич Яков, Кологривый Никита.» Дальше в сообщении следовало распределение по остальным домам, но вскоре пришло новое оповещение: «Сегодня в 18:00 за вами приедут машины и отвезут в ресторан “Жемчужина”. Там состоится читка сценария. Завтра съёмочный день начинается с 8:00. Куприна, Кошман, Кологривый, Чжан, Красовская, Анциферов и Калюжный — готовьтесь к раннему подъёму! Остальные пока отдыхают.» Это сообщение заставило меня занервничать. Я в жизни не снималась в кино, и даже особо не интересовалась этой стезей, а читка, для меня абсолютно не понятное мероприятие. Не зная, что делать, я быстро открыла чат с Настей и настрочила ей короткое смс : «Настенька, выручай, что такое читка?» Постукивая пальцами по экрану, я начала нервно ждать ответа. Неожиданно вместо ответа появилась сама Настя. Её тёмные волосы были аккуратно заколоты крабиком, а на лице играла мягкая улыбка. Она грациозно опустилась на кресло рядом, словно почувствовала моё волнение. — Малышка, — произнесла она с тёплой ноткой в голосе, кладя свою тонкую, почти невесомую руку мне на плечо. — Читка — это не страшно, — начала она мягко, заглядывая мне в глаза. — Это такое мероприятие, где все актёры собираются и читают сценарий, играют небольшие этюды. Можно сказать, что это репетиция, но в более расслабленной атмосфере: с фуршетом, музыкой и выпивкой. Настя подмигнула, а её улыбка стала шире. Её спокойствие и уверенность передались мне, но внутри всё равно оставалось лёгкое волнение. "Расслабленная репетиция? Выпивка?" — я едва ли могла представить, как это будет выглядеть. --- Автобус остановился у прекрасного двухэтажного дома, построенного из массивного древесного бруса. Дом выглядел как картинка из журнала: светлый, уютный и идеально вписывающийся в природный ландшафт. Участок вокруг дома был ухожен и просторен — вдоль дорожек росли пушистые сосны и ели, наполняя воздух свежим хвойным ароматом. Сбоку, в тени деревьев, притаилась деревянная беседка с удобными диванчиками и массивным столом. Рядом с беседкой стоял мангал, готовый к встрече дружной компании, а у самого крыльца начиналась аккуратная тропинка, ведущая к небольшому саду. Глеб любезно помог мне достать чемодан, и я, не дожидаясь остальных, направилась к дому. Как только я переступила порог, передо мной открылась просторная и невероятно уютная гостиная. Комната была полностью оформлена в теплых оттенках натурального дерева — от пола до потолка. Сочные деревянные балки и гладкие стены будто излучали тепло. В центре помещения расположилась зона отдыха: коричневый кожаный диван с парой кресел, приглашающих присесть и расслабиться. Перед диваном стоял низкий деревянный столик с резными ножками, а на полу раскинулся светлый ковер с ненавязчивым узором, придавая комнате особый уют. В таком доме действительно хотелось бы отдыхать с семьей, за чашкой чая в холодные зимние вечера или за шумным барбекю летом. — Пять спален, по двое в каждой, — предупредил меня Никита, когда все вышли из автобуса, — выбирай себе комнату. Не раздумывая, я, разувшись, побежала на второй этаж, решив первой занять нам с Настей самую «козырную» спальню. Коридор встречал светом из небольших окон, а деревянные половицы тихо скрипели под ногами, добавляя дому шарма. И вот я её нашла — самую дальнюю комнату от лестницы. Когда я открыла дверь, меня поразил вид: большие окна почти на всю стену открывали панораму на бескрайнее море, которое серебрилось под дневным солнцем, большая кровать и очаровательное трюмо. — Идеально, — выдохнула я, уже представляя, как буду встречать здесь рассветы и любоваться звездами перед сном. --- Когда все разбрелись по комнатам и начали собираться на читку, мы с Красовской устроились у себя и пили крымский чай, который хозяева заботливо оставили в шкафчике на кухне. Аромат душистых трав разливался по комнате, наполняя её теплом и уютом. Настя сидела за трюмо, сосредоточенно водя кисточкой по ресницам, а я, скрестив ноги по-турецки на кровати, медленно прихлебывала горячий чай, наслаждаясь редкой тишиной. — Ты уже со всеми познакомилась? — спросила Настя, слегка повернув голову и бросив на меня взгляд в зеркало. Её голос был расслабленный, будто мы были дома, а не в новом месте с незнакомыми людьми. — Нет, — пожала я плечами и глупо улыбнулась, чувствуя себя немного неуверенно. — Я даже половины ребят не знаю, с которыми теперь буду жить, — произнесла я, хихикнув и пытаясь не показать своего волнения. Настя понимающе улыбнулась и, докрашивая второй глаз, заговорила: — Ну, Олег — очень милый парень, дружелюбный. Он, кстати, играет Илью Кудинова. Тимоша — вообще огонь, зажигалка! С ним не соскучишься, он Локона играет. А Яков и Варя… — она на секунду замялась, — своеобразные ребята. Я их и сама ещё плохо знаю, но точно интересные личности. — А кого они играют? — спросила я, приподнявшись на локтях, уже пытаясь запомнить все эти имена и роли. — Яков — Толстого, а Варя — Наташу. — М-м! — я чуть не поперхнулась чаем, вспомнив недавний разговор в автобусе. В груди будто вспыхнуло что-то тревожно-возмущённое, и я не удержалась. — Представляешь, ко мне в автобусе подсел Артём, — начала я, глядя на подругу с выражением полной обиды и удивления. Настя на секунду замерла, но в глазах промелькнул знакомый хитрый огонёк. — Да, я видела, — произнесла она с игривой улыбкой, хитро щуря глаза. — И знаешь, что он мне сказал? Что я, мол, не смогу сыграть с ним поцелуй и пощёчину так эмоционально, как это нужно! Представляешь?! — выдала я на одном дыхании, отчего чай в кружке чуть плеснул на край. Настя удивлённо вскинула брови и тут же засмеялась, запрокинув голову. — Он это серьёзно? — спросила она сквозь смех, аккуратно ставя кружку на трюмо. — Ага, ещё как серьёзно! — возмутилась я, покраснев от смеси раздражения и смеха. — Видимо, он думает, что я какая-то бревно-актриса! — Ну-ну, — махнула рукой Настя, оборачиваясь ко мне с лукавой улыбкой, — ты ему покажешь ещё, кто тут бревно. Пусть не расслабляется! Мы обе засмеялись, и на душе стало чуть легче. В конце концов, кто угодно мог сомневаться в моих способностях, но я знала: если надо — я докажу и сыграю так, что Кошман ещё пожалеет о своих словах. --- В нашу комнату без стука влетает Глеб, с таким видом, будто ждал нас не меньше века. Его нахмуренные брови делают его похожим на возмущенного щенка, которому пообещали прогулку, но так и не вывели. — Вы скоро?! Я вас уже минут пятнадцать жду! — тараторит он с неподдельным раздражением, топая ногой для убедительности. — Выходим, — спокойно отвечаю я, не поддаваясь на его напор. Поправляю ремень на своих тёмно-синих джинсах и слегка одергиваю белый укороченный лонгслив с милыми, незатейливыми рисунками кошечек. Настя, пытаясь успокоить разбушевавшегося Калюжного, выходит вместе с ним за дверь и спускается на первый этаж, а я пользуюсь моментом, чтобы задержаться перед зеркалом и немного полюбоваться своим отражением. Светло-русые волосы мягкими волнами спускаются по спине, доходя почти до середины, коричневая тушь придаёт ресницам изящный изгиб, а на щеках играет лёгкий румянец, будто я только что вернулась с зимней прогулки. Образ получился естественным, но аккуратным. Я улыбаюсь самой себе и накидываю чёрную куртку, которую только что достала из чемодана. Быстро обуваю любимые чёрно-белые дутые кеды, которые до этого мирно дремали среди вещей, хватаю небольшую сумочку и, стараясь не задерживаться дольше, бегу вниз по лестнице. Ступеньки скрипят под моими шагами, а на сердце — приятное волнение. На первом этаже меня уже ждут: Глеб с его всё ещё недовольным лицом, Настя, которая одаряет меня лукавым взглядом, и машина, готовая отвезти нас в ресторан. Этот вечер только начинается, и, кажется, он обещает быть особенным. --- На входе нас встретили охранники с серьезными лицами и списками в руках. Их массивные фигуры создавали ощущение, будто мы попадали не на читку, а на важнейший светский прием. — Фамилии? — строго спросил один из охранников, сверляя нас цепким взглядом. — Куприна, Калюжный и Красовская, — уверенно ответила Настя, сложив руки на груди, словно заранее знала, что вся ответственность сегодня на ней. Охранник сдержанно кивнул и сделал отметку в списке. — У вас команда «К»? — с легким смешком вставил второй охранник, но мы, будто не расслышав, молча проследовали внутрь, где нас окутало тепло и приглушенный свет ресторана. Глеб, как истинный джентльмен, быстро помог нам с Настей снять верхнюю одежду и бережно передал её гардеробщице. Я с благодарностью улыбнулась, чувствуя, как нарастает волнение от предстоящего вечера. Когда мы вошли в главный зал, который режиссеры арендовали для этого события, перед нами открылась оживлённая картина. Весь зал был заполнен круглыми столами, за которыми уже сидели группки актеров и весело переговаривались. Воздух звенел от смеси голосов, смеха и лёгкого шума бокалов — настоящая какофония ожидания и предвкушения. — Нам туда, — с лёгким наклоном головы и жестом руки Глеб указал на столик, где уже сидели наши знакомые. Я, не отпуская руку Насти, почти тащусь за другом и быстро усаживаюсь рядом, стараясь успокоить свое внутреннее волнение. Спустя некоторое время на небольшую, самодельную сцену поднялись режиссеры — Люба и Серёжа. Они взяли в руки микрофоны, и зал начал затихать, наполняясь ожиданием. — Добрый вечер, дорогие друзья! — с улыбкой начала Люба, её голос звучал тепло и уверенно. — Объявляю этот вечер официальным началом истории «Чёрная Весна»! Сережа, стоя слева от неё, торжественно хлопнул пробкой, открывая бутылку шампанского, и зал взорвался аплодисментами. Радость и азарт будто заполнили всё пространство вокруг. — Кто первый готов представить свой этюд? — спросил Сергей, его взгляд скользнул по залу, и тут я заметила, как Артём, сидящий напротив, внезапно встал. — Артём? — переспросил Сергей, скорее всего, решив, что парень хочет выступить с сольным этюдом. — И Алина Куприна! Моя горячо любимая напарница! — громко и с вызовом заявил Артём, чуть прищурив глаза и хитро улыбаясь. Я замерла, а Глеб, сидящий рядом, тут же начал подталкивать меня в плечо, подстрекая к действию. — Давай-давай, твой выход! — прошептал он с ухмылкой, а я, не веря своим ушам, вцепилась в край стула. Помедлив всего несколько секунд, я выпила бокал шампанского до дна и встала, ощущая, как по венам вместо крови пробегает адреналин. В глазах уже не было ни капли волнения, только яростный азарт, который заставлял сердце биться быстрее. — Ну что ж, просим! — сказал Сергей и подхватив жену под руку, отошел в сторону. Мы ступили на свет, и я, не понимая до конца, что предстоит, с любопытством уставилась на партнера, пытаясь поймать хотя бы тень его замысла. — Ты пришла, — произнес Кошман, на лице у него появилось выразительно «замученное» выражение. Я сразу поняла, какой отрывок он решил показать публике. Все дни перед поездкой я заучивала начальные сцены, и эту я знала наизусть. — Ты на отходах? — с презрением подняв нос и сложив руки на груди, процитировала я свою героиню. — Похоже, что да, — продолжил молодой актер, его голос обрел ту самую ноту отчаяния, которая была прописана в сценарии, — Без тебя очень плохо. Как от ломки. — Он немного замешкался, но я не придала этому значения. Меня будто бы пронзило: почему-то он стал для меня невероятно привлекательным и загадочным, словно луч прожектора, который освещает его лицо, делая глаза особенно яркими, а тонкие губы слегка подрагивающими. Может, это эффект алкоголя, а может, я просто правда нахожу его красивым, но сейчас это не имеет значения. — Ты позвал меня сюда, чтобы рассказывать, как тебе плохо без меня? — продолжала я, оставаясь верной своему персонажу, и в голосе появлялась нотка негодования, — А ты вообще подумал, как мне было? Ты даже не позвонил. Ни разу. Сейчас я была не Ликой, а самой собой, и в голове крутились мысли, что это не просто сцена, что отношения между нами настоящие, что я безумно люблю его, а он действительно не может без меня. — Я не знал, что сказать… — Хотя бы «извини». Он молчал, опустив взгляд. Потом еле слышно произнес: — Извини. Эти слова я знала на перед, но теперь они звучали так, будто между нами происходило что-то большее, чем просто театральная игра. Мы не просто актеры, а два влюбленных и обиженных подростка, которых переполняют чувства. — Понятно, — я произнесла это тихо, с разочарованием, и сделала шаг, будто собираясь уйти. Но через мгновение, он схватил меня за руку и резко, но нежно развернул к себе, а потом поцеловал. Целовал осторожно, но с такой страстью, будто я была ему нужна больше всего на свете. И я, не понимая, почему, чувствовала, как теряю почву под ногами и таю в его руках.