Hyperloop

      — А потом она сказала, что я думаю исключительно о сексе, — Кевин опрокидывает в себя стопку текилы и — чрезмерно провокационно, но незаметно для себя — слизывает остатки соли со стеклянной кромки. — Это не так! Еще я думаю о новых проектах.       Бар, в который Кевин притащил Рико, полупустой в час ночи среды. Никому нет дела до рефлексов Кевина и его вызывающего выреза на тонком джемпере.       — Ты ее окончательно заебал. Во всех смыслах. И это учитывая, что вы были друзьями с привилегиями с кучей секса на стороне, — тяжело вздыхает Рико и меланхолично покачивает снифтер в руке, наблюдая за кружением бренди за стеклом. — Поздравляю, брат. Скоро тебе придется перейти на шлюх, потому что только они не будут жаловаться на секс-марафоны. От тебя сбежала даже травести-дива.       Кевин смеряет его полным презрения взглядом, пока бармен выставляет перед ним новую армию текильных шотов.       — Тея позиционирует себя как женщина, а ты — неотесанный мужлан, Рико. Да и какая разница, что у нее в трусах? Дело не в этом. Да, у меня много секса. Я здоровый взрослый мужчина. Я проектирую гоночные машины, я занимаюсь спортом, я красив и умен. Если бы у Тони Старка не было прототипа, они бы выбрали меня. Я идеально подхожу.       — Я, я, я, я… Головка от хуя, Кев, — Рико одним глотком допивает бренди и жестом просит бармена повторить. Готовится, не иначе. — Сколько у тебя было новых партнеров на этой неделе?       — Какая разница? Я проверяюсь и пользуюсь защитой. Пока никому не удалось залететь от меня.       — Вероятно, это связано с тем, что присовывают в основном тебе, — Рико прячет ухмылку за очередным глотком.       — Слушай, разберись сначала со своим французским мальчиком. Можешь сколько угодно трахать его взглядом, но от перманентного стояка на него тебя это не избавит.       Рико закатывает глаза. Не так эффектно, как получается у Кевина: тот еще в утробе освоил все приемы Кейли Дэй по выражению чужой никчемности через едва заметные изменения мимики. Но они дети своих родителей, даже если их не связывают общие гены. В манере держаться холодно и надменно они оба выбрали Тэцуджи примером. Жаль только, что для него они сплошное разочарование.       — Как дела дома?       Кевин мгновенно трезвеет.       — А ты как думаешь? Мама в ярости. Отец молча осуждает твое решение о переводе Моро в другую команду.       Вот он — их камень преткновения.       — Я решил конфликт интересов с учетом своих интересов.       — Лучше бы ты уже просто сказал ему все как есть. Или предложил отсосать.       — Кевин!       — Что сразу Кевин? Миньярд так закадрил Нила. Три года никто не мог закадрить Нила.       — Потому что Нил — социально отсталый.       — Но сработало же.       — Жан не… Просто заткнись. Это тема не для бухих разговоров.       Шоты пустеют один за другим, слишком быстро. На четвертом из шести Кевин просит повторить. У него в запасе еще двести миллилитров до того, как доза алкоголя перейдет от грани сильного опьянения к потенциально смертельной, и он не собирается упускать эту возможность.       — А когда об этом говорить, если не бухими? — уголки его губ медленно и дерганно растягиваются в пьяной улыбке, заставляя Рико брезгливо скривиться.       — Он не еще одно постельное приключение. Ему хватает проблем и без меня.       — Бла-бла-бла, папочкины долги, завистливые коллеги, мальчик-непризнанный гений. Новости будут?       — В глубине души ты не такой мудак, каким хочешь казаться, — он достает из бумажника наличные, отсчитывает нужную сумму и оставляет на стойке, прижав тяжелой ножкой бокала.       — Но все мы откуда-то родом, не так ли, брат?       Они молчат. Как в детстве, когда Кейли оставалась настолько недовольна их оценками в школе или скоростью усвоения материала, что стравливала между собой, создавая иллюзию конкуренции. Тэцуджи никогда не вмешивался: в конце концов ни один из них не был ему кровным сыном.       — Спокойной ночи, Кевин.       — Снова сбегаешь от неугодных тем?       — Нет. Иду помочь Жану в мастерской.       — В час ночи?       Рико спускается со стула и снимает со спинки пиджак.       — Делай что должно и будь что будет.       — Да пошел ты, философ сраный, — Кевин морщится и макает лайм в блюдце соли, выпрошенное у бармена.       Вместо ответа Рико хлопает его между лопатками и слабо улыбается.       — Иди уже к своему ценителю лягушек и слипстрима, — отмахивается пьяный Кевин, едва не теряя равновесие, и опрокидывает в себя еще шот, не оборачиваясь на уходящего Рико.       — Еще.       Бармен ставит перед ним пустую бутылку, с наклеенным на нее стикером, где угловатый почерк Дэя складывается в короткое «стоп» и карикатурный член.       — Кев, трезвый ты дал мне четкие указания: семьсот за раз и ни капли больше. Платишь мне тоже трезвый ты. Так что переходи на кофе и воду, завтрашний ты будет благодарен.       Два последних шота призывно отражают тусклый свет потолочных светильников над Кевином. Он показывает им средний палец.       — Ненавижу этого святошу. Вечно портит все веселье.       За спиной бармена зеркальная стена, в которой отражается фигура Кевина: сквозь бордовый кашемир джемпера проступают очертания сережек в сосках, черные волосы растрепанны, словно кто-то зарывался в них пальцами, а губы, поалевшие от соли, лайма и текилы, призывно приоткрыты. Он греховно притягателен. Жаль, что некому это оценить.       — Какие у тебя планы на ночь? — Дэй опирается локтями на стойку и склоняется вперед.       — Спать, Кевин. Доработать и спать.       — А как же я?       Парень мягко улыбается ему и качает головой.       — А ты едешь домой. Я не собираюсь быть очередной галочкой в твоем списке.       — У меня нет списка. Я даю по настроению, — обиженно тянет Кевин, тут же запивая горечь разочарования двумя шотами текилы.       — Я вызову тебе такси.       Кевин угукает и ложится щекой на стойку, чувствуя как плавно кружится его разум в водовороте алкоголя.       Он прощается с барменом, садится в такси и в тишине добирается до дома. В окнах рабочего кабинета родителей горит свет, как и всегда.       Кевин тихо прокрадывается в свою спальню, по пути уронив вазу с цветами. Ему кажется, что его кожа горит, а джемпер приятно цепляется за выступы на пирсинге. Не обязательно звать кого-то в свою кровать, чтобы кончить, и это все еще лучшая часть его знания о мире.       И пусть Кевин-завтрашнего-дня сам разбирается с засохшей спермой, смазкой и похмельем.