Hyperloop

      Кевин привык жить на широкую ногу. Брендовые вещи, эксклюзивные машины, дорогие подарки для его партнеров на ночь.       Имена Кейли Дэй и Тецуджи Морияма открывали путь в мастерскую любой гоночной команды. В любую вип-ложу. В любую постель. На закрытые вечеринки «только для своих» и самые важные мероприятия в мире гонок. Туда, где много денег, интриг и сделок.       Почему-то именно на одной из таких вечеринок он знакомится с Эндрю и Нилом.       Они представляют собой странный тандем: гонщик с черными до локтей руками и механик, чье тело усеяно десятками шрамов. Кевин, в силу своей природной глупости, таскается за ними как восторженный щенок на каждом мероприятии.       Эндрю сдается первым. Он забирает пьяного Кевина с собой с афтепати из толпы таких же пьяных людей с сомнительной репутацией и привозит к ним с Нилом домой. Сквозь полусон и гул высокоградусного в венах, Кевин слышит их тихие переругивания на кухне.       — Ну и нахуя ты его сюда притащил?       — Он бухой и обдолбанный почти уехал с дружками Спира.       — С чего ты решил, что Дэй не хотел этого сам? Репутация его очка уже опережает инженерные таланты.       Они молчат. Слышится шум воды и грохот посуды. Кевин затаив дыхание ждет, когда они продолжат.       — Я думаю, он не понимает, что у него есть проблема.       — Эндрю.       — Посмотри на него, Нил. Кто вообще будет получать удовольствие от такого?       — Никто.       — Он придурок, не осознающий что все это — пассивный суицид.       — Эндрю.       — Что?       — Тебе не нужно оправдываться самому или оправдывать его.       — Я знаю, — Эндрю тяжело вздыхает.       — Ну так прекрати это делать.       — Ненавижу тебя.       — Я знаю, — улыбка и нежность в голосе Нила так очевидны, что Кевину становится тепло где-то за ребрами.       — Отнеси нашему ворчливому щенку воды.       Эндрю издает звук, отдаленно похожий на смех. Когда дверь гостевой спальни скрипит, впуская массивную фигуру, Кевин притворяется спящим.

***

      Вечеринки для спонсоров становятся менее шумными и многолюдными к концу лета. К середине сентября — под бдительным контролем Нила и Эндрю — Кевин выстраивает новый график жизни.       Один выходной он проводит с Рико и своими новыми друзьями, путешествуя по штату или закрываясь в мастерской до утра. Тоска Рико по его мальчику-гению все еще очевидна, но уже не так отчаянна. Они что-то вроде лучших в мире бро с мощным гомоэротическим напряжением.       Вечер второго выходного Кевин посвящает безудержному траху: в одиночестве или выбрав партнера на ночь.       Его зовут на чей-то день рождения в «Сумерки» и это его второй выходной. Удачное совпадение.       Чем ближе утро, тем пустее клуб, а Кевин так и не нашел кого-то достаточно интересного. Кого-то, с кем бы захотелось уйти из клуба в тишину квартиры. И — пока ночь не оказалась бесповоротно проебана — он понижает планку своих ожиданий и требований.       Он достаточно пьян, чтобы терять самоконтроль лишь от простого флирта. У него была тяжелая неделя. Ему нужно сбросить напряжение и получить свою дозу эндорфина и окситоцина.       За баром находится Эндрю Миньярд. Даже если магии не произойдет и к ним не подсядет кто-то стоящий потраченных презервативов, у Кевина будет хотя бы интересный разговор с одним из самых перспективных гонщиков этого десятилетия. Который почему-то без своего мужа-механика.       — Привет, не против, если я присоединюсь? — Кевин усаживается на свободный стул рядом с Эндрю и поднимает руку, привлекая внимание бармена. — Не знал, что ты сегодня тут будешь.       — Ты еще, блядь, кто такой? — Миньярд тяжело вздыхает и поворачивается к нему всем корпусом. — Как же вы меня заебали… Не тот близнец.       — Я Кевин Дэй, — он протягивает руку. Его публичная улыбка не имеет изъянов, а ямочки на щеках очаровывают любого, возможно даже быстрее, чем ямочки на пояснице. — Не знал, что у Эндрю есть близнец.       Теперь различия кажутся ему очевидными: у парня напротив руки не закатаны в блэкворк, нет пирсинга, нет шрама над бровью, нет Нила под боком, но есть легкая шепелявость и изящные, не дрожащие даже под алкоголем пальцы.       Неделя была тяжелой, так что Кевин с трудом прогоняет из головы картинку того, как эти пальцы могли бы методично растягивать его. Или отфистить. У этого Миньярда аккуратные руки и запястья идеального обхвата: как его любимый фаллоимитатор.       — Я Аарон. И если ты очередной репортер, который хочет эксклюзив про Эндрю — сходи нахуй.       — Я не репортер, но предложение заманчивое. Это публичная оферта?       За Кевина говорит бутылка виски и юношеский краш на Миньярда-гонщика. Сойдет и его близнец. Все сопутствующие проблемы будет решать Кевин-завтрашнего-дня.       — А ты не теряешь времени, — хмыкает Аарон, залпом допивая рокс с чем-то прозрачным. — И чем ты можешь меня удивить, красавчик?       — Допустим, этим.       Он придвигается ближе, берет руку Аарона и направляет к своей груди, за рассегнутую на три пуговицы рубашку: то, как расширяются зрачки парня, когда пальцы соприкасаются с колечком в соске, более чем красноречиво.       — Во втором тоже? — хрипло спрашивает Аарон, слегка оттягивая пирсинг вниз подушечкой пальца.       — Придется раздеть меня, чтобы узнать.       Чужая ухмылка обещает игру, и Кевин с готовностью принимает ее правила.       — Тебе когда-нибудь отсасывал незнакомец в туалете клуба?       — Бывало, — Кевин смотрит как бармен наполняет их бокалы и подмигивает.       — А незнакомец с проколотым языком?       Кевин прокручивает в памяти все полученные минеты, когда он был достаточно трезв, чтобы заметить. Мыслительный процесс идет с трудом, а палец Аарона, все еще играющий с колечком в соске, сильно отвлекает.       — Я думаю, что нет.       — А хочешь?       — А если я захочу большего? — с трудом сглатывает слюну Кевин, прикрывая глаза.       — Посмотрим, совпадут ли наши желания.       — Тогда пошли, — Кевин прикладывает карту к терминалу и встает со стула, потянув Аарона за собой.       — Подожди, — Аарон отшатывается от него и старается вывернуть руку из крепкой хватки. — Стой.       Разочарование растекается по его артериям в ритме басов какой-то клубной песни, но выдрессированные Эндрю рефлексы сильнее затуманенного мозга.       Кевин выпускает руку и отступает на шаг назад:       — Что-то не так?       — Ты серьезно? Я незнакомый пьяный мужик в клубе, которого ты сразу зовешь уединиться. А если я болен?       — А ты болен?       — Нет. Но…       — Чего ты хочешь?       — Я не могу вот так. Мне нужно узнать человека, пообщаться, выпить, потанцевать. Выяснить предпочтения и ожидания.       — Отлично. Условия контракта я понял, — Кевин расслабленно улыбается, глядя на Аарона сверху вниз и отступая спиной в сторону танцпола. — Пошли.       — Куда?       — Танцевать.       Аарон мгновение смотрит на него как на идиота. Кевин расстегивает еще одну пуговицу на рубашке, закатывает рукава и тянется пальцами к щеке Миньярда.       — Ты хотел узнать мои ожидания? Вот они: мы танцуем, пьем еще, танцуем, целуемся посреди толпы или у бара, чтобы тебе не приходилось задирать голову, а потом вызываем такси в хороший отель с большой кроватью и мягким постельным.       — А если я передумаю? — Аарон слегка поворачивает голову и прижимается губами к чужому запястью у точки пульса.       — Все окей. Так бывает. Ты можешь сказать нет в любой момент.       Пламя борьбы в ореховых глазах угасает, и Аарон следует за ним на танцпол, разворачивает к себе спиной и кладет руки на бедра.       — Когда вернемся за стойку, расскажешь мне, что будет в отеле.       Кевин горит. Он заведен до предела этим разговором. Своими мыслями. Образами. Пальцами Аарона, что задевают пояс брюк и опускаются на внутренний шов, только дразня.       — Я хочу начать в душе, — говорит Кевин ему на ухо: Аарон сидит на барном стуле, пока Кевин стоит за его спиной, ожидая напитки. — Поцелуи, взаимная дрочка.       Аарон ненавязчиво смещает его ладонь на ширинку джинс.       — Блядь. Вот черт, — горло Кевина сжимается, а дыхание застревает в легких. — Я лягу спиной на кровать, свешу голову с края, а ты трахнешь меня в горло. Все, что будет дальше — зависит от тебя.       Аарон за два глотка осушает свой рокс и цепляется взглядом за губы Кевина, когда он слизывает соль с шота текилы и сглатывает. Это спонтанное самовозгорание: они сталкиваются губами, телами и руками. Аарон на вкус как водка с энергетиком, а шарик в его языке скользит по губам Кевина, и этого так много, что возбуждение щиплет обожженые солью и лаймом губы.       Миньярд заставляет его посмотреть себе в глаза, сглатывает и поднимает руку, привлекая внимание бармена:       — Бутылку текилы с собой. А ты, Кевин, вызывай такси.

***

      В постели между ними происходит ебаная магия.       Но Кевин тоже умеет удивлять: в душевой его терпение подходит к концу и он умоляет трахнуть его прямо здесь и сейчас.       Аарон опускается на колени, выцеловывая выпирающие тазовые косточки и мышцы. Одной рукой он открывает презерватив, прихваченный из кармана своих джинс и натягивает на палец.       — Сразу два, — хрипло просит Кевин, смахивая с лица мокрые волосы, и приподнимает одну ногу, опуская ее на плечо Аарона.       Снизу раздается задушенный вздох, когда чужие пальцы касаются ограничителя анальной пробки в его заднице.       — Блядь. Хорошо, что я такой пьяный и не могу так легко кончить, — шепчет Аарон, упираясь лбом в бедро и слегка потянув пробку на себя. — Сколько?       — Почти четыре сантиметра.       — Повернись.       Кевин разворачивается, прижимаясь грудью к плитке, и расслабляется, помогая Аарону вытащить пробку. Он ненавидит это мгновение пустоты и жалобно стонет, выгибаясь сильнее, подставляясь под заполняющие его пальцы. Два — слишком мало, но его шлепают по ягодице, возвращая в реальность.       — Прекрати вилять задницей и мешать, мне нужно растянуть тебя, — бурчит Аарон, прижимаясь губами к левой ямочке на пояснице.       — Прекрати заниматься херней и трахни меня.       Аарон снова шлепает его по бедру, вынуждая сорваться на стон.       — Здесь один презерватив и он использованный. Нам придется вернуться в комнату при любом раскладе.       Прижавшись лбом к плитке, Кевин считает до десяти.       — Ладно, ты прав.       Аарон ухмыляется и заканчивает подготовку: чрезмерно тщательно и медленно, заставляя Кевина дважды подходить к краю, но не позволяя сорваться. Кевин никогда не уделяет этому столько внимания, из-за нехватки времени и потребности кончить как можно быстрее.       Они возвращаются в спальню и падают на чистые отельные простыни. Аарон встает за солью, лаймом и бутылкой текилы, нагой и прекрасный, словно был создан по образу и подобию героев самых мокрых снов Кевина.       Аарон садится рядом:       — Дай руку.       Член Кевина заинтересованно дергается от того, насколько властно звучит голос мужчины.       — Серьезно? — мягкая улыбка на губах Аарона так притягательна, что ее хочется слизать, вместе с солью и лаймом.       Кевин гулко сглатывает и протягивает обе руки, вверяя себя. Его левую ладонь переворачивают на ребро, заставляют приподнять большой палец вверх и высыпают соль в образовавшуюся впадинку.       — Это анатомическая табакерка, — говорит Аарон, открывая бутылку текилы и контейнер с лаймом. — Вообще с нее нюхают, но на сегодня другой план.       Склоняясь к руке Кевина и удерживая взгляд, он слизывает из впадинки соль.       А потом происходит то, что сносит последние заслоны выдержки: Аарон целует его, оставляя мелкие гранулы соли на языке, надавливает на подбородок, приоткрывая рот Кевина, аккуратно выливает порцию текилы ему на язык и снова притягивает в поцелуй, не давая сглотнуть.       Кевин отчаянно стонет, запускает пальцы в волосы Аарона и тонет-тонет-тонет. Его синапсы объяты пламенем и плавятся под каждым новым касанием, нервные окончания вспыхивают сверхновой и пульсируют в такт сердцебиению мужчины напротив.       Все, что происходит дальше, остается обрывками образов, среди пучины ощущений.       Они выполняют каждый пункт из намеченного в клубе плана, целуются, передавая друг другу бутылку текилы и на ходу придумывают новые причины не заканчивать эту ночь так быстро.       Под утро они пьяны и затраханы настолько, что Кевин засыпает прямо на обнаженном бедре Аарона, пока выцеловывает и зализывает каждый укус, оставленный на мягкой коже, скрывающей крепкие мышцы.

***

      Кевин просыпается, задыхаясь от паники: он в незнакомом месте, кто-то держит его за волосы, прижимая головой к члену; он голый и мир вокруг расплывается.       Так что его гениальный мозг решает, что он перебрал и, потакая своей зудящей заднице, угодил в крайне дерьмовую историю. У них были презервативы? Этот неизвестный мужчина пользовался новым после каждого раза? Блядь, что если какой-то презерватив порвался, а бухой Кевин даже не заметил? Ему нужно срочно попасть к врачу, сдать анализы и на всякий случай начать профилактику…       Кончики пальцев подрагивают от накатывающей тошноты и ужаса.       Впервые в нем просыпается какой-то животный инстинкт: жажда жизни и яростная потребность ее сохранить разносятся кровью по его артериям и венам, побуждают двигаться вперед.       Он медленно выбирается из заляпанной смазкой и потом кровати, на ходу натягивает на себя вещи и тихо закрывает дверь номера.       Ничего кроме страха от этого внезапного пробуждения не остается в его памяти — ни до, ни после.