When the Sun Rises, I will...

Помощь пришла с востока. Прибыл Даин Железностоп со своим войском. Гномы ликовали - все, кроме Торина. На его сердце висела слишком неподъёмная тяжесть. Мысли гнома вновь и вновь возвращались к предательству. Предательству со стороны того, кого он считал неспособным на подобное. И всё же… он стоял один, один среди своих. Его Единственный предал его. По крайней мере, у него осталась гора. И золото. А Бильбо Бэггинс может теперь идти своей дорогой и... Торин зарычал, не обращая внимания на крики вокруг. Он даже не мог пожелать худшего этому хоббиту. Всю свою жизнь он был одинок. Сначала - слишком юн, чтобы его слушали. Потом - чужой среди людей. И, наконец, он одинок даже тогда, когда корона легла на его голову. Он был одинок, пока, много лет спустя, в один ясный день, когда он работал в кузнице в Шире, в его жизнь не вошёл юный хоббит с набором садовых инструментов - и тогда Торин впервые почувствовал себя целым. Пугнуть его было забавно, а когда маленький хоббит в убежал, Торин невольно улыбнулся самому себе. Он назвал его Взломщиком. И ведь был он взломщиком — только не дверей и замков, а самого сердца Торина. Хоббит был юн, почти ребёнок, и Торин вовсе не собирался впутываться ни в какие чувства. Но сердце не стало его спрашивать. Но потом Торин узнал, что Бильбо вовсе не был ребёнком. Он уже достиг совершеннолетия. И всё же хоббит был упрямым, несносным, временами до безумия инфантильным. Каждая его колкость, каждое ворчание лишь сильнее разжигали в Торине странное, упрямое восхищение. Однажды, в Кузнице, когда Торин латал пару старых горшков, а Бильбо сидел рядом и сосредоточенно делал пометки о хозяйственных делах, Торин вдруг понял: он нашёл своего Единственного. Подумать только, Хоббит предал его. Как он мог? Как осмелился отдать нечто столь драгоценное для Торина. Неужели он не понимал, что делает? Или… ему было всё равно? Торин был так погружен в свои мысли, что не услышал, как его отец крикнул: - Орки! Они атакуют! Отступайте, все вы! - Но, лорд Траин... - Фрерин! Торин! Прячьтесь внутри! - Мы не вступим в бой? - Я не позволю этим тварям уничтожить род Дурина! Отступаем! Он позволил увести себя - шаг за шагом, пока наконец не оказался в тронном зале, вместе с Траином и Фрерином. Каменные своды поднимались высоко над головой. - Здесь мы будем в безопасности, - сказал Траин, пропуская Фрерина и Торина внутрь. - Стойте на страже! Никто не войдет и не выйдет из этой комнаты! Заприте двери!

***

Фили в изумлении смотрел, как тяжелые двери тронного зала захлопнулись прямо перед ним. - Что он делает? - воскликнула Рейя, оборачиваясь к матери, в ее голосе отчетливо слышалось ярость. - У нас есть армия! Мы можем помочь! Дрейя покачала головой. - Лорд Траин ясно дал понять, что он об этом думает. - А что насчет Adad? - спросила Рейя. - Его больше интересует золото, - угрюмо ответила Дрейя. - А Торин? - спросил Фили, постепенно приходя в себя. - Думаю, он всё ещё пытается смириться с предательством Бильбо, - тихо произнёс Балин, глядя на запертые двери. Фили моргнул. Предательство Бильбо… совсем не ощущалось как предательство. Если честно, он до конца так и не понял, что произошло утром. Они готовились к битве, напряжение висело в воздухе, потом кто-то украл фамильную реликвию - а затем вдруг Бильбо оказался изгнан. Всё случилось слишком быстро. И казалось слишком странным. Рейя с разочарованным вздохом отвернулась и пошла прочь. Фили, Кили и Ворин молча последовали за ней по пустым, гулким коридорам Эребора. Никто не знал, что сказать. Род Дурина отвернулся от своего народа. Первым заговорил Ворин. Тихо, почти испуганно: - Мы должны вступить в бой. - Дедушка и дяди отказались, - с горечью ответил Фили. — Мы не можем пойти против приказа Короля. - И что теперь? - вспыхнул Кили. - Мы просто будем сидеть и смотреть, как они умирают? - Кузен Даин умен, - пробормотал Фили, сам не веря своим словам. - Он справится. - Но этого недостаточно, - тихо сказала Рейя. - Ни один гном не покинет гору без разрешения дяди, - добавил Фили, и в его голосе уже звучала тяжелая обречённость. Реальность становилась всё мрачнее и мрачнее с каждой минутой. - Это безумие! - все же выкрикнул Ворин, не выдержав. — А как же Бильбо?! Рейя покачала головой, глядя в пол. - Его предательство велико. Ему не будет пощады. - Но он не предавал нас! Его слова повисли в воздухе. Остальные гномы замерли, ошеломлённые, а потом медленно обернулись к нему. - Что? - наконец спросил Кили. - Он не отдавал Аркенстон Барду. Это сделал я. Рейя моргнула, растерянно уставившись на брата. - Ворин… что ты сейчас сказал? - Только правду, Рейя. - Зачем? Зачем ты это сделал?! - Потому что этот камень пожирает тебя изнутри! Нас всех! - в голосе Ворина дрожал гнев, боль и отчаяние. - Он сводит нас с ума! - Не говори глупостей! - воскликнул Кили. - Глупостей? - выплюнул Ворин. - Ты солжешь, Кили, если скажешь, что не чувствовал зова золота. Кили не произнёс ни слова. Он чувствовал зов золота - и всего день назад признался в этом Фили. Братья переглянулись; между ними пронеслась тень понимания. Ворин же продолжал говорить дальше, голосом полным горечи: - Мои руки были созданы для нитей, не для золота… и всё же я здесь, желаю этого золота больше всего на свете. Это неправильно. А Аркенстон… он лишь разжёг этот огонь. Повисла тишина. Никто не решился заговорить, пока Ворин, опустив взгляд, не сжался под грузом отчаяния. Новая правда, наложенная поверх смятения и боли сегодняшнего утра, ещё сильнее всколыхнула умы молодых гномов. Наконец, Рейя прошептала, сжав пальцы в кулак: - Если Adad узнает… он убьёт тебя. - Это был не Бильбо, - в отчаянии повторил Ворин, - и сейчас ему нужна наша помощь. Особенно в его состоянии... О, Махал, что я наделал? Слова Ворина смутили всех, и больше всего - Фили. Его терзала вина. Он подвёл Бильбо. Там, на бастионе, он должен был защитить его… особенно после того, как поклялся, что позаботится о маленьком, но храбром хоббите. Что не позволит ему остаться одному. - Что ты имеешь в виду? В каком он состоянии? - настороженно спросил Фили. - Что с Бильбо? Ворин поднял голову и что-то пробормотал. Фили покачал головой, глядя двоюродному брату прямо в глаза. - Бильбо ждет ребенка, - тихо сказал Ворин, - он подтвердил это. В коридоре повисла звенящая тишина. Гномы смотрели на Ворина - с недоверием, с тревогой, с молчаливым ожиданием. Но никто, никто не ощутил того ледяного кома в груди, что сдавил сердце Фили. Бильбо ждет ребёнка. Он должен был стать отцом… или матерью? Неважно. Махал, это было абсолютно неважно. Бильбо собирался стать родителем. И в таком состоянии - его изгнали. Он был один. Там. На поле боя. - Но как это возможно? - спросила Рейя. - Разве он не мужчина? - Он сказал, что это особенность крови в семье Тук. - Махал! - воскликнул Фили, схватившись за голову. Возможно, Бильбо сейчас сражался, будучи беременным. А знал ли Торин, что Бильбо ждет ребенка? Он резко повернулся к брату, глаза его были полны ужаса. - Кили, нам нужно выбраться! Бильбо… мы не можем оставить его там! Он же наш дядя. Ты и я, мы признали его. Мы… Кили, мы… - Фили, - перебил брата Кили, резко, но мягко, - Давай, дыши, спокойно. Всё будет хорошо. Ребёнок… - Мне плевать на него! - резко перебил его Фили. - Нет, то есть, о ребенке я тоже беспокоюсь! Но Бильбо! Там идет битва. Мы должны спасти его. Я не могу… Я не могу… Это ведь Бильбо. К моменту, когда Фили замолк, голос его стал почти шёпотом, срывающимся на вдохах. Он не понимал, почему эта мысль - потерять Бильбо - казалась не просто невыносимой, а почти смертельной. Бильбо он ведь… он был… он был его дядей. - Мы должны сражаться, - прерывисто произнес Фили, - не только за Бильбо, но и за наше королевство. За наш народ. Они проиграли битву с золотой лихорадкой, а мы - нет. Еще нет. Мы не можем просто прятаться здесь и ничего не делать! - То, что ты предлагаешь, - тихо заметила Рейя, - это государственная измена. - Кому мы верны, Рейя, нашему отцу или нашему народу? - строго спросил Фили. - Кому мы обязаны этой одеждой, этой властью? Королю или тем, ради кого был построен этот тронный зал? Разве всё это — не для них? - Да, - тихо ответила Рейя. - Нам нужно сражаться, - согласился Ворин. - Я обязан Бильбо жизнью. Как я могу сидеть здесь, когда он там? Рейя покачала головой. - Но все пути перекрыты. Они узнают, если мы попытаемся выйти. Нам нужно будет найти какой-то обходной выход и улизнуть, не попавшись на глаза страже. На это Кили только усмехнулся, бросив взгляд на брата. - Что ж, к счастью для тебя, Фили и я в этом настоящие мастера.

***

Перед запертым тронным залом, в молчании стояли Двалин, Балин, Дрейя и Кири. Воины роты переглядывались, перешёптывались, но не решались сказать вслух то, что витало в воздухе. Лица их были утомлены, тела - измождены, а в глазах читалось смятение. Никто не знал, что и думать. Никто не знал, кого винить. Уклонение от битвы - это трусость. А трусость среди гномов была пятном, которое смыть невозможно. Но ослушание короля - или, вернее, королей - считалось изменой, предательством наивысшего порядка. Между этими двумя безднами стояли советники и командиры, хорошо осознавая, куда ведёт любой неверный шаг. Они были рождены в броне и выросли с оружием в руках. Даже Балин, который повидал большинство войн. Может, он и считался старым среди гномов, но глупым его не никто не посмел бы назвать. Внутри тронного зала царила глухая, зловещая тишина. Ни звука, ни шороха - как будто за дверью не было жизни вовсе. И это тревожило сильнее всего. Балин чувствовал, как с каждым мгновением в груди нарастает холод, но он не смел облечь свои мысли в слова. Траин был безумен. Безумнее, чем кто-либо осмеливался признать. А ведь нет ничего страшнее, чем принимать безумца за здравомыслящего - особенно когда он носит корону. Тишину прервали шаги. Балин обернулся и увидел, как к нему быстро приближаются Фили и Кили. - Есть новости? - спросил запыхавшийся Фили. Двалин что-то пробурчал себе под нос, мрачно хмурясь. Балин покачал головой. - Ни звука. Ничего. - Мы не можем просто сидеть здесь, - резко сказал Кили, глядя в пустоту, как будто сквозь стены, на бой, которого они не видели. - Мы тоже должны участвовать в этой битве. - И пойти против воли нашего короля? - осторожно спросила Кири, не отводя взгляда от Фили. Принц взглянул на неё жёстко, даже не моргнув. - Я скорее совершу измену… чем буду трусливо прятаться за стенами. Фили перевёл взгляд на всех четверых - Двалина, Балина, Рейю, Кири - и на нескольких солдат снаружи, включая тех, кто служил в роте. Его голос прозвучал твёрдо, почти обвиняюще: - Они больны. Это не их вина. Но что бы они сейчас ни решили - это нездоровый выбор. И абсолютно не разумный. Там идёт война. Война за нашу гору. Вы бы правда стали сидеть и ждать, пока орки протащат свою грязь в самое сердце Эребора? В ответ раздался ропот одобрения, сперва глухой, затем громче - будто сквозь толщу сомнений пробивалась волна решимости. И в этот момент Фили понял, что его слова были приняты другими гномами. Двалин, Балин, Рейя и Кири ошеломленно смотрели на Фили. - Они все вместе пришли к согласию, парень, - тихо сказал Балин, - у них в руках власть. Фили выпрямился, качая головой. - Торин всегда учил меня одному - народ на первом месте, все остальные - на втором. Как его наследник, я, может, и не имею права командовать армией Эребора, но у меня есть поддержка нашей Компании, ведь так? Оставшиеся в строю члены Компании, встали, выпрямившись, каждый с оружием наготове. Фили окинул их взглядом, заметив утвердительные кивки. - Вы все последовали за Торином Дубощитом, чтобы вернуть наш дом, нашу гору, но теперь я прошу вас последовать за мной, в битву. Вы пойдете со мной? Одобрительных возгласов не последовало, но кивков и тихих шёпотов было достаточно. Фили повернулся к Двалину и Балину и спросил, чуть приглушённым голосом: - Вы пойдете со мной в бой? Двалин проворчал, поднимая свой топор: - Конечно, пойдем. Не могу поверить, что ты тот самый мальчишка, который когда-то сбежал с тренировки, потому что топоры были слишком тяжёлыми. - Или тот, кто убежал ловить лягушек, - тихо добавил Балин с улыбкой. Фили закатил глаза, но Балин лишь усмехнулся и продолжил: - Подготовь оружие, и нам нужно составить план. С Торином я разберусь. - А что насчет остальных? - спросил Фили. Голос Кири вывел Компанию из задумчивости. Она выпрямилась во весь рост, окидывая присутствующих пристальным взглядом. - Теперь ты часть Горы, - сказала женщина, глядя прямо на Фили. - Ты больше не можешь решать, действовать ли в одиночку, парень. - Значит, ты поддерживаешь решение не вступать в бой? - спросил Кили. - Он мой Король. - Это не имеет значения, - жёстко отрезал Фили, а затем повернулся к Дрейе. - Мы пытались, не так ли? Рейя согласна с нами, мы уже говорили об этом. Она и Ворин уже заручаются поддержкой солдат по другую сторону горы. Мы не двинемся с места без твоего согласия — но ты же понимаешь, насколько всё это неправильно. Дрейя долгое время молчала. Время будто застыло, и даже шум шагов и приглушённые голоса словно затихли на некоторое время. Кири с беспокойством взглянула на неё, и вскоре все взгляды были прикованы к Дрейе, будто именно от её слов зависела судьба их народа. - Я не предам своего короля, - произнесла она наконец, медленно и сдержанно. - Но он не дал мне никакой власти. Я буду на его стороне. Но не могу отвечать за то, что будут делать другие. Кири недоверчиво фыркнула. - Ты же не серьезно? Дрея посмотрела на подругу без улыбки на лице. - Я абсолютно серьезна, Кири.

***

Никем не замеченный, Траин увел Торина и Фрерина из тронного зала в свои покои. Торин не сопротивлялся - он позволил вести себя, погруженный с свои мысли. А Фрерин, не умолкая ни на миг, разговорил - вслух, сам с собой, ведя счёт слиткам золота и подсчитывая, сколько ещё можно сохранить. Как только они оказались в безопасности внутри комнаты, Траин запер дверь на засов, с беспокойством оглядываясь по сторонам. - Здесь безопасно, - пробормотал он. - Потайные ходы... Они спрятаны глубоко под землёй. Орки не доберутся сюда, верно? - Большинство туннелей обрушены, - небрежно ответил Фрерин, мысленно продолжая пересчёт сокровищ. Он и не подумал упомянуть о новых ходах, прорытых между Дейлом и Эребором. Траин кивнул, не подозревая, что старые карты больше не отражают реальное положение туннелей под горой. Торин по-прежнему молчал. В то время как Фрерин встал, производя мысленные расчеты. - Нам нужно расставить стражу вокруг сокровищ, - сказал он, - спрятать их в самой глубокой части горы. Не в шахтах - орки могут прорваться туда. Нужно найти место, куда они точно не доберутся. - В надёжном укрытии, - согласился Траин. - Где можно спрятаться всем… Возможно, в кузницах. - Старая деревня тоже подойдет. Дома пустуют. Мы можем отправить солдат, чтобы спрятали золото там. Это место находится прямо в центре горы. Траин снова кивнул, теперь с выражением удовлетворённости на лице, будто увидел в этом плане их истинное спасение. - Мы займем один дом. Просто останемся там, пока всё не закончится. Рано или поздно это должно закончиться, верно? - Да, конечно, - кивнул Фрерин. - Нам нужно будет выйти, чтобы дать указания солдатам... - Нет! - резко перебил Траин, с неожиданной силой толкнув сына обратно на кровать. - Нельзя! Пусть другие разберутся со всем этим! Вы оба должны оставаться в безопасности. Молчите! Ни слова! Никто отсюда не выйдет! Фрерин нахмурился, качая головой. - Но как же золото, Adad?! Мы должны сберечь наши драгоценности! Что, если кто-то заберет их? Я должен быть там! - Орки доберутся до тебя! - прошипел Траин. - Нет! Ни в коем случае! - Но мы с Торином должны сберечь золото! - снова заговорил Фрерин. - Оно дороже всего остального. Можно потерять жизни, но это сокровище... оно наше. Мы не можем допустить, чтобы оно было потеряно. Торин, ты согласен? Торин стоял спиной к отцу и брату. Его силуэт казался высеченным из камня, и всё же в его позе было что-то хрупкое, почти надломленное. Траин скрестил руки на груди, нахмурившись: - Нет, мой мальчик. Ты никуда не пойдёшь. Я запрещаю! - Мы превратились в него. Слова гнома были тихими, почти неслышными, и всё же в них прозвучала такая боль, что воздух в комнате как будто резко стал тяжелее. Фрерин застыл. Траин оторопело уставился на спину сына, который глубоко вдохнул, а потом медленно выдохнул. - О чем ты, inudoy?

***

- Разве вы не видите? - прошептал Торин, и костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился в край комода. - Мы превращаемся в Трора. Золотая инкрустация на комоде словно издевалась над ним. В ней отражался дракон - не зверь из плоти, но созданный из света и золота; он извивался в гравировке, будто купался в сокровищнице Эребора. Он полз по рукам Торина, обвив их, как виноградная лоза. Торин попытался отдёрнуть руки, но металл словно держал его в плену. Тяжесть золотой болезни сковывала не только тело, но и разум. - Adad? - насмешливо спросил Траин. - Он был великим королем. Он принес процветание Эребору. Торин невесело усмехнулся, и в его глазах отразилось нечто тревожное, когда он поднял взгляд на затемнённое зеркало. Там, в глубине тусклого стекла, промелькнул знакомый силуэт. Тень Трора. Она обернулась, как будто заметила его. Преследовала его… как всегда. Безумные глаза короля вглядывались в него сквозь время. - Он навлёк на нас беду, - сказал Торин, медленно поворачиваясь к отцу и брату. - Он привёл Смауга в наш дом. Он обрёк нас на страдания. И всё это время… всё, что было для него важно, - это золото. Только золото. Фрерин растерянно моргнул. - Дедушка? А что было с ним? - Ты был слишком молод, - вздохнул Торин. - Ты никогда не задумывался, почему Смауг пришел в наше королевство, а не в какое-нибудь другое? - Потому что мы процветали, а это чудовище было жадным до золота. - Не было никого жаднее Трора, - усмехнулся Торин, глядя на свои руки. - Махал, во что мы превратились? Нет. Нет, я отказываюсь быть призраком, который преследовал меня всю мою жизнь. Я не мой дед. Я не он. И вы тоже. Траин раздраженно фыркнул. - Конечно, мы не такие, как он. Adad был Adad, а мы - это мы. Какое это сейчас имеет значение? - Это важно, - резко сказал он, сбрасывая с плеч плащ, который когда-то носил с гордостью. Теперь это было всего лишь напоминание. Напоминание о прошлом, о начале самого страшного периода его жизни. - Нет. Я отказываюсь ценить золото больше, чем жизни нашего народа. Я отказываюсь… , - голос дрогнул, - отказываюсь ценить какой-то камень выше моего ghivashel. И никак иначе. - Твоего ghivashel? - усмехнулся Фрерин. - Ты имеешь в виду того полурослика? Того, кто обокрал тебя? Торин повернулся к брату. Его глаза пылали яростью, и даже Золотой Король, как показалось, на мгновение сжался под этим суровым взглядом. - Его зовут Бильбо, - прорычал Торин. - И ты будешь относиться к нему с уважением. - Он предал тебя! - воскликнул Траин. Торин покачал головой. - Нет, если он это сделал, значит, у него была на то причина. Я... мне нужно поговорить с ним. Мне нужно поговорить с Бильбо. Прямо сейчас. - Но его нет в горе, - напомнил Фрерин, - он сбежал, как трус, если ты помнишь. - Бильбо Бэггинс кто угодно, но только не ТРУС! И Траин, и Фрерин отступили на шаг. Торин сжал пальцы в кулаки и покачал головой. - Следи за своими словами. Если ты не желаешь проявлять к нему уважения, то не смей смешивать его имя с грязью. Оба гнома смотрели на Торина с удивлением, а тот лишь покачал головой, словно сбрасывая невидимое бремя с плеч. - Если он где-то там, сражается в битве, я не оставлю его одного. - Нет! В комнате раздался голос Траина. Он подошел к Торину, будучи ростом ниже своего сына, но в его взгляде было больше ярости и страха, чем раньше. - Я запрещаю тебе! Ты никуда не пойдешь, Торин! - Ты не сможешь меня остановить, Adad, - ответил Торин спокойно, но твёрдо. Фыркнув, Траин ответил: - Именно это я и сделаю! Я запрещаю тебе выходить из этой комнаты! Я Король Эребора или нет?! На мгновение воцарилась тишина. Торин и Траин встретились взглядами. Фрерин молча смотрел на двух гномов перед собой. - Прости меня за мою дерзость, Adad, но ты не мой Король. Траин выглядел так, словно ему дали пощечину. Торин же повернулся лицо к Фрерину и добавил: - И ты тоже, nadad. Я обязан хранить верность народу, которым правил, и тем, кто осмелился последовать за мной в этот опасный поход. Не оглядываясь больше ни на кого, Торин повернулся и вышел из комнаты, оставив позади своего отца и брата. У него была другая семья - и он должен был убедиться, что с ними всё в порядке.

***

Рейя и Фили собрали тех, кто осмелился восстать против короля. Их было немного - в основном молодые, едва ли помнившие нападение Смауга на их королевство, или те немногие, кто действительно мог думать самостоятельно. Но этого было достаточно. - Ворин, должно быть, пошёл по туннелю, ведущему в Дейл, - сказала Рейя, указывая на официальную карту подземных ходов. - Вот ещё несколько выходов. - По словам Бомбура, орки окружают армии со всех сторон, - добавил Фили. - Если мы сможем добраться до окраин, возможно, нам удастся сдержать их. - Даже тогда их слишком много, - заметила Рейя. - Наша сила - в неожиданности. - Действительно, - раздался внезапно низкий и суровый голос. Фили и Рейя одновременно подняли головы, и в шоке посмотрели на вход в комнату, через который в данный момент входил Торин, а за ним шли Балин и Двалин. Фили мгновенно взял себя в руки и встал прямо перед Торином. - Ты не остановишь нас, Idad. Торин взглянул на племянника, и его глубокие синие глаза проникли прямо в душу Фили. На нём не было его изящных королевских доспехов - лишь простая солдатская одежда. Когда Торин положил руки ему на плечи, Фили слегка вздрогнул, но искренняя улыбка его дяди сразу же развеяла все сомнения. - Я совершил серьёзную ошибку, - начал Торин, пронзая Фили взглядом, прежде чем повернуться к всей Компании. - Я не вправе просить вас об этом, но пойдёте ли вы за мной? В последний раз. Ответа не последовало, но все члены Компании единодушно подняли оружие. Фили улыбнулся с благодарностью. Торин улыбнулся в ответ и коснулся лбом лба своего племянника. Когда они отступали, внезапно из толпы на Торина налетел Кили, лишивший его равновесия. Торин быстро пришёл в себя и с обожанием похлопал младшего племянника по плечу. Когда они отстранились друг от друга, Кили широко улыбался. - Я знал, что ты придешь в себя! Торин лишь улыбнулся в ответ, в то время как Фили тихо произнёс: - Торин, нам нужно поговорить о Бильбо. На лице Торина мелькнуло что-то похожее на вину и стыд. Он кивнул и отошел вместе с Фили в сторону, как вдруг дверь оружейной распахнулась, и внутрь ворвались Фрерин вместе с Дрейей и Кири. Рейя первая выбежала вперёд, встретившись взглядом с отцом. - Мы не будем здесь сидеть. - Я это уже понял. - Ты не сможешь нас остановить! - И не собирался. - Хорошо. С этими словами Рея развернулась и начала отдавать приказы. Кири распределяла новобранцев по частям, а Фрерин подошёл к Торину, Фили и Кили. - Я, - проведя рукой по своим косичкам, Фрерин продолжил, - не знал, что дедушка впал в безумие. Я не знал, что это... наследственное. Я даже не подозревал, что, прожив с этим недугом практически всю жизнь, от него все-таки можно избавиться. Торин встревоженно глянул на брата, но Фрерин продолжил, пристыженно оглядывая гномов перед собой: - Я и не подозревал, что пал в это так глубоко, пока ты не выбежал из комнаты. Торин, я... Прежде чем Фрерин смог закончить, а Торин ответить, в их разговор резко ворвался Балин. - Не то чтобы я не рад видеть всех вас в здравом уме, но прямо сейчас за воротами происходит битва. Фили, какой у нас план?

***

Внешний мир погрузился в хаос. Армии гномов, людей и эльфов объединились, сражаясь с орками, нападавшими со всех сторон. Гномы держали позиции на землях за пределами Эребора - на той же территории и на той же стороне, что и эльфы. Несколько отрядов эльфов и людей сражались среди руин Дейла. На одном из углов города, у лестницы, ведущей к башне, Гэндальф Серый сражался, ловко размахивая посохом и мечом. Он уверенно отражал атаки орков, но вот его партнер по бою пожилого волшебника совершенно не устраивал. - Бильбо Бэггинс, если ты сейчас же не уберешься отсюда, я убью тебя своими собственными руками! Бильбо нагло проигнорировал грозные слова Гэндальфа, отрубая голову очередному орку. - Я думал, вам понадобятся все силы, которые вы только сможете найти. - Я не имел в виду беременного хоббита, ты, глупец! Не обращая внимания на легкую боль в животе, Бильбо ответил: - Что ж, он у тебя есть. Смирись с этим! По пути он отыскал ещё один меч, и теперь сражался сразу двумя. Пусть у него было мало опыта в работе обеими руками, но с благодаря урокам хорошего учителя королевских кровей, хоббит знал, как использовать слабую руку наиболее эффективно. Однако Бильбо не был дураком. Он защищался от орков, не нападая первым ради собственной безопасности. Он мог пытаться сражаться наравне со всеми, но, как сказал Гэндальф, у него была другая жизнь, о которой нужно было позаботиться. Хотя Бильбо все еще не был готов окончательно принять этот факт. Огромный тролль сеял разрушение в городе - и находился слишком близко к Бильбо, чтобы тот чувствовал себя в безопасности. Приняв самое разумное решение в данной ситуации, хоббит пустился наутек, стремясь укрыться от орочьей рати и прочих тварей. И в этот самый миг над полем битвы разнесся громкий звук. Бильбо не смог опознать инструмент, но слишком хорошо знал, как звучит боевой зов. Он осторожно высунулся из укрытия, ровно настолько, чтобы разглядеть, что данный гул доносится из Эребора. - Торин, - прошептал он сам себе. На мгновение всё замерло. И внезапно огромный колокол врезался в импровизированную стену, разрушив преграду и открывая дорогу к полю битвы. Не прошло и минуты, как отряд Торина Дубощита выбежал из Эребора. Бильбо бросился к ближайшему открытому проходу и увидел, как Компания, собрав за собой армию Дэйна, ударили по оркам с передовых позиций. Из его груди вырвался смех - чистый, ликующий, и сердце наполнилось безумным счастьем. Гэндальф подошел к нему с другой стороны и посмотрел вниз. Бильбо посмотрел на волшебника в некотором замешательстве. - Как ты думаешь, где Фрерин? Словно в ответ на этот вопрос, у подножия Дейла раздался зов могучего рога. Бильбо посмотрел вниз и увидел, что армия гномов окружает город людей со всех возможных сторон, эффективно блокируя выходы из Дейла и оттесняя орков внутрь. На лице Гэндальфа появилась настоящая искренняя улыбка. - Гномы пошли в бой за своим королем. - За Траином? - Нет, Бильбо. За Торином. Когда в город вошли отряды гномов Даина, Гэндальф и Бильбо с высоты наблюдали, как Ворин и Рейя атаковали отряды орков. - И, похоже, за Фрерином тоже.