Часть 31
20 февраля 2025 г., 23:49
Как только мы поднялись на борт, я устроилась в кресле напротив Сатору и почти сразу провалилась в сон. Усталость взяла своё, и я даже не заметила, как время в полёте пролетело незаметно.
Очнулась я уже в движении. Тёплый, знакомый мускусный аромат тут же подсказал мне, в чьих руках я оказалась. Чуть шевельнувшись, почувствовала, как крепкие руки лишь сильнее сжали меня, удерживая в надёжной хватке.
— Шшш, не просыпайся, — донёсся до меня низкий голос, полный едва уловимой усмешки.
Я могла бы и дальше притворяться спящей, но ощущение сильных рук, легко удерживающих меня, заставило сердце биться быстрее. Я чуть приоткрыла глаза, но тут же снова закрыла их, осознавая, что он всё ещё спускался по трапу, неся меня, будто я ничего не весила.
— Ты слишком удобно устроилась, — усмехнулся Тоджи, чувствуя, что я уже проснулась.
— А ты, похоже, не против, — пробормотала я, не открывая глаз.
Он лишь хмыкнул, но крепче сжал меня, не собираясь отпускать. Вдалеке послышался голос Сатору:
— Эй, вы там поосторожнее, а то Адель ещё решит, что её всю поездку на руках носить будут!
Я скосила глаза на него, лениво поднимая голову.
— Неплохая идея, кстати, — усмехнулась я, глядя на Тоджи.
— Не борзей, — коротко ответил он, но даже не подумал поставить меня на землю.
Сатору и Чосо уже шли впереди, явно наслаждаясь ночным Парижем. Город огнями сиял вдалеке, а вокруг слышался приглушённый шум аэропорта.
У выхода из аэропорта нас уже ждал чёрный автомобиль, а рядом — водитель в строгом костюме. Он
вежливо поприветствовал нас, открыл двери, и мы по очереди сели внутрь.
Тоджи сел рядом со мной, напротив расположились Чосо и Сатору.
— Ну, теперь официально — добро пожаловать в Париж, — протянул Годжо, лениво раскинувшись на сиденье.
Я лишь молча смотрела в окно, наблюдая, как машина плавно вливается в ночной поток. Город сиял тысячами огней, создавая особую атмосферу.
— Я надеюсь, ты выбрала хороший отель, — Тоджи бросил на меня ленивый взгляд.
— Пятизвёздочный, как и просил Сатору, — пожала я плечами. — По его словам, он бы не заселился, если бы звёзд было меньше.
— Избалованный, — хмыкнул Чосо, усмехаясь.
— Простите, что привык к лучшему, — Годжо широко улыбнулся, раскинув руки на спинке сиденья. — Не виноват, что у меня хороший вкус.
Я только закатила глаза, а машина тем временем плавно свернула к подъезду отеля.
Автомобиль плавно остановился у входа в отель. Высокое здание с роскошной подсветкой сразу выдавало статусность — в таком месте точно не останавливаются случайные люди.
Водитель быстро вышел и открыл двери. Первым выбрался Тоджи, за ним Чосо, потом я. Сатору задержался в машине, что-то проверяя в телефоне, но через несколько секунд тоже появился рядом.
— Неплохо, — оценил он, оглядывая фасад отеля.
Тоджи ничего не сказал, просто направился внутрь, а мы молча последовали за ним. В холле нас встретил администратор — мужчина в идеально сидящем костюме с безупречной улыбкой.
— Добро пожаловать. Ваши номера уже готовы. Позвольте вас проводить.
Он жестом пригласил нас следовать за ним. Мы шли по роскошным коридорам, мимо картин, статуэток и мягких ковров, которые заглушали звук шагов.
— Ваши номера находятся на верхнем этаже, — сообщил администратор, не прекращая своего безупречного обслуживания.
Мы подошли к лифтам. Мужчина нажал кнопку вызова, и лифт сразу открылся. Мы зашли внутрь, и, пока двери закрывались, я почувствовала взгляд Сатору, который, похоже, не спешил оставлять свой телефон. Он снова погрузился в экран, хотя и не выглядел довольным от того, что ему нужно оторваться от устройства.
— Чисто ради интереса, сколько в этом месте стоит ночь в люксе? — спросила я, когда мы начали подниматься.
Чосо посмотрел на меня, а затем усмехнулся.
— Столько, что даже для таких, как мы, это не мелочь.
Тоджи пожал плечами, облокотившись на стену лифта, его взгляд оставался таким же неподвижным, как и обычно.
— Я уже оставался здесь, — сказал он, его голос был равнодушным. — Обычный отель.
Я немного остановилась, обдумывая его слова, и не смогла сдержать усмешку.
— Так вот почему ты не удивился, — произнесла я, присматриваясь к его реакции.
Тоджи повернулся ко мне, чуть приподняв бровь, и его лицо озарила тихая усмешка.
— Ты думала, что пятизвездочный отель может меня удивить?
Я усмехнулась, качая головой, не зная, что ответить. Лифт остановился, и двери с лёгким звуком открылись.
Мы вышли из лифта и направились к своим номерам. В коридоре царила тишина, нарушаемая лишь нашими шагами и тихим шорохом одежды.
Для Тоджи, Чосо и Сатору я взяла люксовые номера, подходящие для их статуса, а себе оставила обычный. Слишком много роскоши мне не нужно, да и сама не привыкла к излишней демонстративности. Когда мы подошли к дверям, я коснулась ключа, вставляя его в замок, а затем повернула ручку, открывая дверь.
— Хорошо отдохните, — сказала я, бросив взгляд на Тоджи, который уже спокойно обходил свой номер.
Сатору, который только что вошёл в свой люкс, остановился и, не поворачиваясь к остальным, бросил взгляд на меня.
— Обычный номер? — его голос был тихим, но в нём звучала лёгкая насмешка.
Я повернулась к нему, чувствуя, как он оценивающе смотрит на меня. Не думаю, что ему нужно было что-то объяснять, но всё же…
— Да, — ответила я, с улыбкой. — Мне так комфортнее.
Он всё равно не сразу ответил, но, похоже, что-то понял. Сатору пару секунд молча смотрел на меня, потом пожал плечами и снова вошёл в свой номер, не задавая больше вопросов.
Чосо, услышав разговор, вышел из своего номера, с лёгким шагом направляясь ко мне. Его взгляд был напряжённым, но всё равно оставался в какой-то степени мягким.
— Ты серьёзно? — спросил он, остановившись передо мной. — Обычный номер для себя? Может, тебе стоит поменяться. Я могу взять этот.
Я подняла брови, удивлённая его предложением. Чосо, конечно, всегда был сдержанным и не любил лишних разговоров, но в этом что-то было. Может, его тоже удивил мой выбор.
— Мне нормально, — ответила я, несмотря на его настойчивость. — Это моё решение.
— Ладно, — он пожал плечами.
Я усмехнулась про себя, наблюдая за тем, как они пытаются заставить меня поменяться номерами. Похоже, они думали, что раз они не могут жить в обычных условиях, значит, и я не смогу. Это было забавно, потому что они все привыкли к роскоши и не представляли, что для меня это вовсе не проблема.
•••
После долгой поездки я приняла душ и почувствовала, как усталость уходит, оставляя лёгкость. Сатору сказал, что мы все вместе поужинаем в ресторане, так что нужно было подготовиться. Я выбрала белое платье с открытыми плечами и длинными рукавами. Его мягкая текстура и облегающий силуэт подчёркивают фигуру. Волосы я выпрямила и собрала в гладкий низкий пучок, оставив несколько тонких прядей у лица. Макияж освежил образ, сияющая кожа, лёгкий румянец и мягкие коричневые тени. Я последний раз посмотрела на себя в зеркале, убедившись, что всё выглядит безупречно. Лёгкий аромат духов завершил образ. С лёгкой улыбкой я взяла сумочку и уверенно вышла, готовая к вечеру. Выйдя из номера, я столкнулась с Сатору, который тоже выходил. Он выглядел так, словно только что вышел из модного журнала. Свободные белые брюки, чёрная рубашка, небрежно расстёгнутая у воротника, и чёрные кожаные лоферы с массивными деталями. Белоснежные волосы были уложены так, будто он и не старался, но выглядело это безупречно. На запястье блеснули дорогие часы. Увидев меня, он присвистнул, оценивающе оглядев с головы до ног. — Ты сегодня явно решила убить наповал, — протянул он, хищно усмехнувшись. Я усмехнулась, проходя мимо него. — А ты, кажется, решил покорять город в образе с обложки, — бросила я через плечо, ощущая на себе его пристальный взгляд. — Ну, надо же соответствовать тебе, — с притворной небрежностью отозвался он. Чосо и Тоджи ещё не вышли, поэтому мы остановились в коридоре, ожидая их. Сатору лениво прислонился к стене, скрестив руки на груди, а я просто стояла рядом, проверяя телефон. — Чосо надолго в ванной, уж поверь мне, — вдруг усмехнулся он, качая головой. Я оторвалась от экрана и вопросительно взглянула на него. — Почему? — Потому, что этот парень проводит в ванной больше времени, чем кто-либо из нас. — Ну а Тоджи? Он тоже долго собирается? Сатору хохотнул. — Тоджи? Он бы мог выйти в чём угодно. Но, скорее всего, он просто спит. Я покачала головой, едва заметно улыбаясь. — Отлично, похоже, нам ещё долго придётся стоять здесь. Сатору оттолкнулся от стены и картинно вздохнул. — Может, пойдём без них? Всё равно они догонят. Я скептически взглянула на него. — И оставить их тут? Чосо явно не оценит, если поймёт, что мы ушли, а Тоджи… ну, с Тоджи вообще лучше не шутить. Сатору усмехнулся. — О, так ты уже боишься его реакции? — Нет, просто не хочу разбираться с его недовольством, — я скрестила руки. Он покачал головой, закатив глаза. — Ладно-ладно, подождём. Чосо и Тоджи, наконец, вышли, и я оглядела обоих. Чосо был в чёрной рубашке, поверх которой он накинул чёрный костюм, идеально подобранный к брюкам того же цвета. Волосы он собрал в два небольших хвоста, которые, похоже, ещё не успели высохнуть. Тоджи же был в чёрной рубашке с закатанными рукавами, но вместо классических брюк выбрал чёрные джинсы. Его чёрные волосы были аккуратно зачесаны. — Выглядите хорошо, — сказала я, стараясь отвести взгляд. Чосо кивнул, а Тоджи, заметив мою реакцию, слегка улыбнулся. — Спасибо, — сказал он, и его голос был слегка ироничным. — Ты тоже не так уж плоха. — Правда? — ответила я, пытаясь сохранить лёгкую улыбку. — Это ведь не твой стиль, Тоджи, делать комплименты. Он лишь снова слегка улыбнулся, не спеша продолжать разговор. — Поехали уже, — сказал Тоджи. Я кивнула, стараясь отвести взгляд от него, чтобы скрыть неловкость. Чосо уже направился к лифту, и я поспешила за ним. Когда мы вышли из отеля, водитель уже ждал нас у машины. Я заметила, что автомобиль был довольно большой, что предсказуемо создавало небольшие трудности, особенно учитывая, что я была на высоких каблуках. Я немного замедлила шаг, не решаясь самостоятельно забраться в джип. Тоджи заметил это первым. Он слегка ухмыльнулся, подошёл и, не задавая лишних вопросов, протянул руку, помогая мне. Я благодарно приняла его помощь, чувствуя, как каблук скользит по неровной поверхности. — Осторожнее, — сказал он смеясь. Это была просто его привычка — быть всегда рядом, когда что-то шло не так. Мы все сели в машину, водитель аккуратно включил двигатель, и машина плавно тронулась. Тоджи заметил мой взгляд и, не торопясь, произнёс: — Тебе некомфортно? Если что, скажи, — его голос был мягким, но в нем было что-то всё равно сухое. Я улыбнулась, стараясь не показать, как неловко мне было рядом с ним. — Нет, всё нормально, — ответила я, отворачиваясь в окно, чтобы скрыть лёгкое беспокойство. Чосо, сидя напротив, молча наблюдал за нами.•••
Когда мы наконец доехали до ресторана, который выбрал Сатору, водитель плавно затормозил у входа. Я потянулась к ручке двери, но прежде чем успела что-то сделать, Тоджи уже открыл её снаружи. Он снова протянул мне руку, и я на секунду замешкалась, но всё же приняла помощь. Выйти из высокой машины в таких каблуках было бы не самой лёгкой задачей. — Начинаю думать, что тебе нравится быть галантным, — поддразнила я, ловко ступая на асфальт. Тоджи лишь слегка усмехнулся, не убирая руку сразу, словно проверяя, стою ли я уверенно. — Не обольщайся, — ответил он лениво. — Просто не хочу, чтобы ты растянулась перед входом. Я фыркнула, но спорить не стала. Мы направились ко входу в ресторан. Сатору, конечно же, выбрал заведение с дорогим фасадом, мягким освещением и толпой хорошо одетых людей у входа. Я шла между Тоджи и Чосо, и со стороны могло показаться, что они оба — мои телохранители. Оба высокие, одетые в чёрное, с невозмутимыми выражениями лиц. Контраст между ними и мной был слишком очевидным. Сатору же уверенно шёл впереди, будто так и должно быть, первым подходя к хостес. Он был полной противоположностью — светлый, шумный и привлекающий внимание без особых усилий. — Бронь на Годжо, — лениво бросил он, слегка улыбаясь. Девушка хостес тут же закивала, словно услышав знакомое имя, и повела нас внутрь. Я чувствовала, как взгляды окружающих скользят по нам, и не могла решить, кто привлекал их больше — Сатору со своей харизмой или Тоджи с Чосо, похожие на тех, с кем лучше не спорить. Сатору уверенно направился к столику у окна, уже заранее выбранному им. — Ну наконец-то, — протянул он, разваливаясь на стуле. Тоджи молча сел напротив него, а чосо занял место рядом. Я села между ними, скользнув взглядом по залу, прежде чем перевести внимание на меню. — Так что берёте? — спросил Тоджи, откинувшись на спинку стула и мельком взглянув на меня. — Что-нибудь вкусное, — лениво ответил Сатору, закрывая меню, будто уже знал, что хочет. Чосо спокойно листал страницы, не спеша с выбором. Я тоже задержалась, обдумывая, что лучше заказать. — Может, вино? — предложил Сатору, поднимая бровь. — Может, сразу покрепче? — бросил Чосо, не отрываясь от меню. — Нет, у нас завтра встреча, так что все должны быть в здравом уме, — напомнила я, бросив на него предупреждающий взгляд. Чосо лишь хмыкнул, не особенно расстроенный отказом. Тоджи же, наоборот, удовлетворённо кивнул, явно поддерживая моё решение. — Ну вот, а вечер только начинался, — с притворной печалью вздохнул Сатору. Официант терпеливо ждал, пока мы определимся, а я, подавив улыбку, наконец выбрала своё блюдо. Мы начали делать заказ, и, когда очередь дошла до Тоджи, он, не глядя в меню, спокойно сказал: — То же самое, что и у неё. Я удивлённо взглянула на него, но он лишь пожал плечами, будто это не имело значения. — Серьёзно? — спросила я, приподняв бровь. Он лишь пожал плечами, будто это было совершенно неважно. — Ты долго выбирала, значит, точно стоящее, — пояснил он, явно не придавая этому значения. — Или просто лень думать, — добавил Сатору с ухмылкой. Официант закончил с заказами, и, как только он ушёл, Чосо вдруг посмотрел на меня с интересом. — Как твои отношения с Сукуной? — спросил он, не скрывая любопытства. Я застыла на мгновение, не ожидая такого вопроса. Я бросила взгляд на Сатору, но тот выглядел полностью невозмутимым, как будто этот вопрос был обычным делом. — Нормально, почему спрашиваешь? — ответила я, пытаясь не выдать своего удивления. Чосо на мгновение задумался, а потом, не отрывая взгляда, произнёс: — Мне просто интересно, если вдруг мы перестанем сотрудничать с ним, что тогда будет? Я немного прищурилась, пытаясь понять его мотивацию. Сатору наблюдал за нами с легким интересом, но не вмешивался. — Ты что, проверяешь, как я отреагирую? — спросила я, глядя на него. Чосо молчал, его взгляд не выдавал никаких эмоций, а воздух в ресторане как будто стал чуть тяжелее. — Я просто пытаюсь понять, на кого ты можешь рассчитывать, если что-то изменится, — наконец сказал он, не меняя интонации. Я почувствовала, как в груди сжимается что-то неприятное, но постаралась не поддаваться эмоциям. Сатору, заметив напряжение, усмехнулся и добавил: — Не переживай, Чосо просто любит всё продумывать наперёд. Чосо бросил быстрый взгляд на Сатору, но не сказал ничего. Что меня тревожило больше всего, так это то, что Тоджи сидел молча, внимательно слушая, но не вставлял ни слова. Его лицо оставалось абсолютно неподвижным, ни один мускул не дрогнул. Внешне он был спокойным, как всегда, но именно его молчание казалось странным. Он не вмешивался в разговор, не высказывал мнения, а это, как ни странно, вызывало у меня чувство дискомфорта. Я знала, что за этим молчанием могут скрываться гораздо более глубокие мысли, чем если бы он сразу выразил своё мнение. — Адель, я не хочу давить, но мне действительно любопытно, — сказал Чосо, его взгляд оставался настойчивым. — Сукуна вряд ли оставит тебя здесь с нами. Я слегка выгнула бровь, зная, что это не просто вопрос, а попытка проверить меня. — Я работаю на Тоджи. И если он решит, что я останусь, то так и будет. А Сукуна не имеет права распоряжаться моим выбором. Взглянув на Тоджи, я поняла, что именно такие слова он ожидал от меня. Его взгляд оставался спокойным, но я уловила лёгкое одобрение в его глазах. Чосо, услышав мой ответ, тихо хмыкнул, но не стал углубляться в тему. Мы продолжили ужинать в тишине, каждый был поглощён своими мыслями.•••
С сытым животом я еле добралась до номера, чувствуя, как ноги стали тяжелыми после всего этого ужина. Каждый шаг давался с трудом, и я проклинала свои каблуки, которые, казалось, решили сыграть против меня в самый неподходящий момент. Сатору шёл рядом, держал меня за запястье, поддерживая, чтобы я не упала. Он не говорил ничего, просто сдержанно следил за моими передвижениями. — Тупые каблуки, — пробормотала я сквозь зубы, чувствуя, как чуть не теряю равновесие. Когда мы подошли к двери номера, я почувствовала облегчение, но ноги всё равно отказывались работать, как надо. Сатору тихо открыл дверь и шагнул внутрь, подталкивая меня, чтобы я вошла первой. — Ты не собираешься снимать эти каблуки? — усмехнулся он, наблюдая, как я с трудом переступила порог. Я выдохнула, снимая обувь и стоя на ногах, которые будто бы сдали в этот момент. — Ну и выбор, — пробормотала я, снимая один каблук за другим. — Надо было сразу на плоской подошве идти. Сатору не ответил сразу, лишь наблюдал за моими действиями. Я, наконец, подошла к кровати и рухнула на неё, полностью выдохнувшись. — Ты собираешься отдохнуть или всё-таки хочешь поговорить? — спросил он. Я бросила на него взгляд, всё ещё пытаясь прийти в себя после дня. — Наверное, отдых. Сатору кивнул и затем направился к мини-бару. Звук открывающейся бутылки с напитком наполнил комнату, и я почувствовала, как расслабление постепенно охватывает меня. — Ты точно уверена, что тебе не нужно что-то более крепкое? — его голос прозвучал из-за спины, когда он наливал себе бокал. Я покачала головой, закрывая глаза, пытаясь избавиться от последнего напряжения, которое не отпускало меня с ужина. — Нет, я предпочитаю обойтись без этого сегодня, — ответила я, всё ещё лежа, наслаждаясь тишиной. Сатору усмехнулся и сел на диван, поднося бокал к губам. Он молчал какое-то время, наблюдая за мной, а я, в свою очередь, не спешила нарушать тишину. Нарушив тишину, я тихо пробормотала: — Чосо задал хороший вопрос. Что я буду делать, если вы решите прекратить сотрудничество с Сукуной? Я так понимаю, вы уже на этом пороге? — Мы всегда находимся на грани, — ответил он наконец, не меняя интонации. — Но это не значит, что решение уже принято. Я приподнялась на локте, не отрывая глаз от него. — То есть ещё не решили? — уточнила я, пытаясь понять, на каком этапе они находятся. Сатору слегка покачал головой, его лицо оставалось спокойным. — Нет, ещё нет. Просто готовимся ко всему, — сказал он, и его слова оставили за собой лёгкое, но настойчивое чувство неопределенности. Вопрос оставался висеть между нами, а ответ Сатору не развеял моих сомнений. — Ты не переживай, — продолжил он, увидев, как я немного задумалась. — Пока что всё под контролем. Я выдохнула, но в какой-то момент не смогла сдержать любопытства. — Ты уверен? — спросила я, приподнимаясь с кровати и внимательно смотря на него. — Потому что мне кажется, что если всё действительно так под контролем, ты бы не скрывал столько. — Иногда лучше держать карты при себе, чем показывать их всем. Это был ответ, который я ожидала, но он не утешил меня. — О, Сатору, я так устала, — выдохнула я, опуская голову на подушку. Мои плечи были напряжены, и усталость после долгого дня наконец-то взяла своё. Он взглянул на меня, его лицо оставалось спокойным, но в глазах было что-то, что я не могла точно понять. — Тебе нужно немного отдохнуть, — сказал он тихо, будто чувствуя, как сильно я вымотана. — Я просто не могу больше… — я приподнялась немного, встречая его взгляд, — столько всего в голове. Он ничего не ответил, только подвинулся немного ближе, как будто ожидая, что я скажу что-то ещё. Я повернулась к нему, и, не в силах больше терпеть тяжесть платья, тихо произнесла: — Сатору, помоги мне снять это платье, пожалуйста. — Конечно, — сказал он, подойдя ближе. С его помощью я медленно встала, ощущая, как ткань платья стягивает мои плечи. Он аккуратно поднял края, и я почувствовала, как лёгкая прохлада охватывает моё тело, когда платье медленно скользнуло вниз. Когда его холодные руки касались моих бедер, я невольно вздрогнула. Он заметил мою реакцию, но не сказал ничего, продолжая свою работу. Его прикосновения были неожиданно нежными, и это немного сбивало меня с толку. Я старалась не зацикливаться на этом, но ощущение его пальцев на моей коже не отпускало. Как только платье было снято, я встала перед ним в нижнем белье, и, заметив, как его взгляд задержался на мне, я поспешила отвлечься, пытаясь скрыть свою неловкость. — Уже не стесняешься? — с усмешкой спросил он. Я только закатила глаза и пожала плечами. — Ты видел меня голой, — напомнила я, поднимая платье с кресла и аккуратно перекидывая его через спинку. Он снова посмотрел на меня, и я невольно задержала взгляд на его лице, а затем на губах. В груди что-то дрогнуло, сердце замерло на мгновение, а потом вдруг забилось быстрее. Я сама не заметила, как рука потянулась к его воротнику, пальцы коснулись теплой ткани рубашки. В следующий момент я уже притянула его ближе и, поддавшись порыву, поцеловала. Сатору не двинулся сразу, будто давая мне возможность передумать, но, почувствовав мою настойчивость, ответил на поцелуй. Его ладони скользнули по моей талии, а я крепче сжала ткань его рубашки, словно боялась, что он отступит. Я чуть сильнее сжала его воротник, углубляя поцелуй, и услышала, как он тихо выдохнул мне в губы. Всё происходило будто само собой — я не думала, не анализировала, просто позволяла себе ощущать его рядом. Сатору слегка отстранился, глядя на меня с той самой лукавой усмешкой, от которой внутри всё сжималось. — Ты уверена? — спросил он, не убирая рук с моей талии. Я прикусила губу, чувствуя, как внутри все горит от его взгляда. В груди пульсировало странное волнение — смесь нетерпения и вызова. Уверена ли я? В этот момент это не имело значения. Я не думала — я жаждала, полностью отдаваясь этому чувству. — А ты? — вместо ответа прошептала я, чуть сильнее сжимая ткань его рубашки. Он усмехнулся, проводя большим пальцем по моему боку, словно дразня, но не торопясь переходить границу. — Мне не привыкать рисковать, — его голос звучал чуть ниже, чем обычно, и от этого мурашки пробежали по коже. Я подняла голову, снова встречаясь с его взглядом, и в этот момент поняла — пути назад уже нет. Он притянул меня ближе, но на этот раз его движения стали более уверенными, словно он больше не сомневался, стоит ли продолжать. Его язык уверенно скользнул внутрь моего рта, требовательно сплетаясь с моим. Руки скользили по моему телу, будто изучая каждую линию, а пальцы мягко сжали мои бёдра. Я не осталась в долгу — мои руки забрались под его брюки. Он прижал меня к себе ещё крепче, а его губы переместились к моей шее, оставляя тёплые поцелуи. Я закинула голову назад, позволяя ему делать всё, что он хочет, ощущая, как внутри разгорается сладкое нетерпение. Он опустил голову, и тёплое прикосновение его губ к моему соску заставило меня тихо выдохнуть. Он втянул его в себя, сначала нежно, затем чуть сильнее, обжигая кожу дыханием. Лёгкий укол удовольствия пронзил меня, когда он задел чувствительную плоть зубами, а затем, почти касаясь губами, прошептал что-то, от чего у меня перехватило дыхание. Я прикусила губу, пытаясь сдержать тихий стон, но Годжо явно почувствовал мою реакцию. — Не сдерживайся, — выдохнул он у самого уха, его голос звучал низко и чуть хрипло. Он снова накрыл мои губы поцелуем, более требовательным, насыщенным. Я слегка провела пальцами по его члену, и он застонал мне в губы. Его рука скользнула вниз, отодвигая ткань трусиков, и пальцы нежно коснулись клитора, вызывая у меня тихий стон. Затем опустился ниже, толкая в меня два пальца, и я выгнулась навстречу. Я застонала ему в губы, когда его пальцы медленно скользили внутрь и наружу, каждый раз задевая мой клитор. Оргазм захлестнул меня, но я жадно прижалась к его губам, давая понять, что мне этого недостаточно. Он резко поднял меня, и я обвила его талию ногами, ощущая, как его руки крепко сжимают мою задницу. Он приподнял меня, и я чувствовала, как его член медленно входит в меня, растягивая, заставляя задержать дыхание. Он остановился, позволяя мне привыкнуть, а затем прижал спиной к стене. Мои бедра подстроились под его ритм, а клитору стало нестерпимо горячо от трения о его тело. Волны удовольствия накатывали одна за другой, пока я не почувствовала, как всё внутри сжимается. — Блядь… — прошептал он, когда мои стенки сжали его член, а я закусила губу, заглушая стон. Он ускорился, входя глубже, заставляя меня тереться клитором о его тело. Я обвила его талию ногами, чувствуя, как он наполняет меня до конца. — Давай, кончи для меня, — прохрипел он, резко входя в последний раз, и меня накрыло волной, заставляя выгнуться, захватить его глубже, сильнее. Я задрожала в его руках, не сдержав приглушённого крика, и вжалась лицом в его плечо. Тело сжалось вокруг него, почти теряя силы, пока мы неслись в этом жарком переплетении. Его губы были совсем рядом, горячее дыхание обжигало кожу, а пальцы неторопливо скользили по моей талии. Но внезапно внутри что-то оборвалось. Осознание накрыло меня резким, ледяным всплеском, словно кто-то вылил ведро холодной воды на разгоряченное тело. Я изменила ему. Мысль пронзила сознание, оставляя после себя неприятный, тянущий осадок. Что, черт возьми, это было? Что на меня нашло? Откуда этот порыв, это безрассудство? Мелкие капли слёз стекали по щекам, но я не плакала. Я чувствовала, как его рука нежно скользит по моей спине, пытаясь успокоить, но ничто не могло остановить этот внутренний шторм. — Не плачь, — сказал он, прижимая меня к себе крепче. — Но я… я предала его, — всхлипнула я, не в силах удержаться. — Я не могу этого простить. Сатору вздохнул, его рука замерла на моей спине, как будто он пытался найти нужные слова. — Ты не предала никого, — прошептал он. Он аккуратно переложил меня на кровать, и, несмотря на моё неловкое сопротивление, укрыл меня одеялом. Я почувствовала, как его руки нежно коснулись моей кожи, словно он пытался защитить меня от самой себя. Одеяло мягко легло на меня, но я всё равно чувствовала холод — холод внутри себя и в его молчаливом присутствии. Он сел рядом. Я подняла голову, встречая его взгляд, глаза были полны понимания, но и в них был свет боли. Сатору не смотрел на меня, его взгляд был направлен в сторону, но я чувствовала, как его напряжение передавалось через каждое его движение. — А ты, Сатору… ты не злишься на меня? — Я едва удерживалась от нового потока слёз. Он немного усмехнулся, но это была улыбка, полная грусти. — Я не могу злиться на тебя, — ответил он тихо. — Ты не виновата в том, что чувствуешь. Я почувствовала, как в груди что-то сжалось, и очередная волна слёз подступила. Его слова не утешали, а лишь усиливали ощущение вины. Я хотела кричать, объяснить, что не могла контролировать всё, что произошло, но что-то внутри меня не позволяло найти правильные слова. — Ты не понимаешь, — выдавила я, и голос снова дрожал. — Я всё разрушила, я… Он покачал головой, прерывая меня, и тихо, почти шёпотом, сказал: — Ты не разрушила. Ты просто сделала то, что чувствовала. Это не делает тебя плохой. Я не могла поверить в его слова. Как можно не быть виноватой, когда ты изменила? Сатору медленно вздохнул и повернулся ко мне, его взгляд всё ещё был мягким, но в нём была какая-то скрытая боль. — Ты не должна извиняться за свои чувства, — продолжил он. — Мы все делаем ошибки, и ты не исключение. Но ты должна понять, что… что не всё можно исправить. Я закрыла глаза, пытаясь скрыть слёзы, но не могла остановиться.•••
Пролежав на кровати всё это время, ощущая, как слёзы постепенно высыхают, но боль остаётся. Всё вокруг казалось слишком тихим, как будто мир замер, давая мне время на осознание того, что я сделала. Тело было тяжёлым от слёз и бессилия, а мысли — переполнены тревогой и виной. Я протянула руку к тумбочке, нащупала упаковку таблеток и вытащила её. Взгляд скользнул по знакомому блистеру — противозачаточные. Без лишних раздумий выдавила одну капсулу и запила её водой, ощущая, как гладкая оболочка скользит по горлу. Когда дверь тихо скрипнула, я подняла голову, удивлённо взглянув на Сатору, который снова стоял в дверях. Он стоял немного, наблюдая за мной, прежде чем медленно подойти и остановиться у кровати. — Тебе нужно поесть и принять душ, — сказал он тихо, голос был ровным, но в нём звучала некоторая мягкость. Я ничего не ответила, просто молча встала с кровати, чувствуя, как мои ноги подламываются. Это было тяжело — так много мыслей, и ни одной, что могла бы успокоить. Сатору молча направился к ванной, оставив меня немного подумать. Я медленно дошла до ванной, чувствуя, как тело ломит от усталости. Сатору уже включил воду, пар поднимался от тёплой струи, заполняя небольшое пространство ванной. Я замерла у двери, не зная, что сказать. Он повернулся ко мне, оценивая мой вид — опухшие глаза, покрасневшие губы, дрожащие пальцы, что сжимали край одеяла. — Иди сюда, — тихо сказал он, и это не было приказом. Просто констатация того, что должно было произойти. Я сделала шаг, и он протянул руку, помогая мне переступить порог. Одеяло соскользнуло с моих плеч, и я невольно обхватила себя руками, словно пытаясь скрыться. Сатору мягко взял меня за запястья и осторожно убрал мои руки. — Не нужно, — его голос был тёплым, но в нём чувствовалась твёрдость. Он помог мне залезть в ванну, вода приятно окутала кожу, смывая напряжение, но внутри всё ещё была тяжесть. Я закрыла глаза, когда почувствовала, как его руки осторожно провели по моим плечам, заливая водой. Он не торопился, не делал лишних движений — просто помогал мне очиститься. Пена скользила по телу, а его пальцы осторожно намыливали мою спину, потом плечи. Я ощущала тепло его рук, его дыхание где-то рядом, но между нами не было страсти. — Всё хорошо, — пробормотал он, наклоняясь ближе, чтобы смыть с меня пену. Я хотела поверить. Правда. Открыв глаза я посмотрела на него. Вода стекала по его рукам, капли преломляли свет, но я не могла разглядеть в его взгляде ничего, кроме сосредоточенности. — Почему ты это делаешь? — мой голос прозвучал хрипло, как будто я не говорила целую вечность. Сатору на секунду замер, его пальцы всё ещё касались моего плеча. — Потому что ты нужна мне, — ответил он просто, но в этих словах скрывалось нечто большее. Я не знала, что сказать. Он продолжил смывать пену с моих рук, двигаясь так аккуратно, будто я могла сломаться. Но я уже была сломана. — Я всё испортила, — прошептала я, не в силах сдержать этой мысли. Сатору резко поднял голову и посмотрел прямо в мои глаза. — Ты правда думаешь, что это только твоя вина? — в его голосе не было ни злости, ни упрёка, только усталость. Я сглотнула, отворачиваясь. Он вздохнул, взял в руки флакон с шампунем и мягко провёл пальцами по моим волосам. Я чувствовала, как его движения расслабляют меня, и ненавидела себя за это. Мне не должно быть спокойно рядом с ним. Но всё, что я могла сделать, — это закрыть глаза и позволить ему продолжать. Я закрыла глаза, пытаясь не думать, но мысли всё равно возвращались. Я предала Сукуну. Я позволила себе быть с другим. А теперь Сатору смывал с меня следы этой ночи, но я знала — никакая вода не способна смыть вину. — Извини, Годжо… — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но достаточно громко, чтобы он услышал. Он замер. Его руки, только что аккуратно смывавшие пену с моих волос, застыли. Медленно, почти нерешительно, он поднял взгляд, его глаза цвета океана расширились. Тишина между нами стала осязаемой, как будто воздух стал гуще. Его губы чуть приоткрылись, но он не сказал ни слова. — Перестань, — его голос прозвучал тихо, но твёрдо. Я моргнула, не ожидая такой реакции. — Что? — Не называй меня так, — его взгляд был пристальным, требовательным. Я не ответила. Он медленно встал и схватил полотенце. — Вытрись, — бросил он, даже не глядя на меня. Я смотрела, как он выходит из ванной, не оглядываясь. Дверь закрылась за ним, и только тогда я поняла, что сжимаю край ванны так сильно, что пальцы побелели. Я осталась одна. Где-то за дверью послышались его шаги, но вскоре всё стихло. Только приглушённый шум воды напоминал о том, что он был здесь всего минуту назад. Я опустила голову, закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Грудь всё равно сдавливало, внутри всё было перевёрнуто, но, кажется, хуже уже не становилось. Медленно вылезла из ванны, взяла полотенце и машинально начала вытираться, но движения были пустыми, бездумными. Когда я наконец вышла из ванной, в комнате было темно. Он сидел в кресле, спиной ко мне, не подавая ни звука. Я сделала пару шагов вперёд, но он не пошевелился. — Ты злишься, что я назвала тебя Годжо? — наконец вырвалось из меня. — Нет, я не злюсь. Я… скорее, удивлён. Мои пальцы непроизвольно начали теребить край полотенца. — Почему? — я не могла понять, что он хочет этим сказать. — Ты отдаляешься. — Я просто… — я запнулась, не зная, как объяснить. — Я не хочу усложнять. Он тихо засмеялся, но этот смех был безрадостным. В полумраке его глаза казались ещё ярче, но в них не было той искры, что была раньше. — Ложись спать, — сказал он ровно. — Завтра тяжелый день. Его голос был таким же, как всегда, но мне от этого стало только хуже.•••
Утро следующего дня встретило меня мрачной погодой. Сегодня небо было затянуто серыми облаками, и свет не проникал в номер. Комната осталась в полумраке, а воздух был немного холодным, будто весь мир замер в ожидании. Я сидела на краю кровати, прислушиваясь к тишине, что царила вокруг. Ни звука, ни движения, только удары моего сердца, которые казались слишком громкими в этом молчании. Прошедшая ночь всё ещё была на губах, в мыслях. Я не могла избавиться от ощущения, что что-то было разрушено. Я встала с кровати и подошла к окну, приподняв штору. Взгляд упёрся в серое небо и капли дождя, стекающие по стеклу. Как дальше? Что теперь? Неожиданно, шаги из коридора заставили меня вздрогнуть. Постучали в дверь, и я встала, быстро поправив пижаму, но не особо беспокоясь о своём виде. Открыла, и передо мной стоял Чосо, его лицо было серьезным, а за ним виднелся Сатору. — Завтрак внизу, — сказал Чосо, немного наклонив голову. — Мы начали пару минут назад, ты должна спуститься. Я почувствовала, как внутри меня сразу появляется странная пустота. Сатору не сказал ни слова, его глаза немного устали, и я заметила, как он старательно не смотрит на меня, как будто это было легче. — Я… — начала я, но не знала, что сказать. Чосо посмотрел на меня нетерпеливо. — Мы ждём, — добавил он, и я поняла, что не стоит затягивать. Я коротко кивнула, чувствуя, как неловкость становится всё больше. — Хорошо, — сказала я, и попыталась найти в себе силы выйти из номера. Я закрыла дверь, быстро отошла от неё и, не в силах больше оставаться в пижаме, направилась в ванную. Нужно было привести себя в порядок, хоть бы немного, чтобы выглядеть нормально перед ними, перед этим утренним напряжением, которое я чувствовала. Я умылась, стараясь привести свои мысли в порядок, и, стоя перед зеркалом, попыталась успокоиться. Я понимала, что не могу оставаться в таком состоянии, что нужно как-то восстановить нормальность, хотя бы внешне. Вытерев лицо и снова глядя в зеркало, я вздохнула и перешла к шкафу. Я быстро оделась по-зимнему, выбрав тёплый свитер, джинсы и удобные ботинки. Я направилась в ресторан, где уже были Чосо, Сатору и Тоджи. Чосо сидел за столом, уже начиная завтракать, его лицо было всё таким же невозмутимым. Сатору, немного отстранился, но его присутствие было ощутимым. А Тоджи, сидящий рядом, выглядел более расслабленно, даже с небольшим намёком на улыбку. Когда я подошла к столу, все трое посмотрели на меня. Я почувствовала, как неловкость накрывает меня, но постаралась держать себя в руках. — Садись, — сказал Чосо, не обратив особого внимания на моё состояние. Я кивнула и села на свободное место, стараясь не думать о том, что происходило ночью. Я вздохнула и сделала несколько глотков сока. — Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросил Тоджи, его голос был мягким, не пытающимся заставить меня чувствовать себя неуютно. Я пожала плечами, не зная, как ответить. — Нормально, — тихо произнесла я, хотя сама не была уверена в своих словах. Сатору поднял глаза на меня, но сразу же отвёл взгляд, продолжая есть, как будто не хотел продолжать разговор. Чосо, заметив молчание, слегка покачал головой, но ничего не сказал. Тоджи, заметив молчание, неожиданно перевёл разговор на более нейтральную тему. Он рассказывал о предстоящей встрече с потенциальными партнерами, подробно объясняя, какие шаги нужно предпринять, какие моменты важно учесть. Но я едва воспринимала его слова. Мне хотелось поговорить с ним. Наедине. Рассказать всё, что накопилось, всё, что душило меня изнутри. Я знала, что он не был бы мягким, не утешал бы меня словами, но, возможно, именно этого мне и не хватало. Его прямолинейности, его грубоватой, но честной поддержки. Хотелось просто выговориться, чтобы он услышал, чтобы хоть кто-то понял, что творится у меня в голове. Я почти не притронулась к еде, только машинально перемешивала кусочки на тарелке, пока мысли продолжали заполнять голову. Украдкой снова посмотрела на Тоджи. Он ел спокойно, будто ни о чём не беспокоясь. Сжав пальцы под столом, я глубоко вдохнула и тихо отодвинула стул, заставляя себя встать. Почувствовала, как на меня мельком взглянули Сатору и Чосо, но я проигнорировала это. Я подошла к Тоджи и, наклонившись к нему, тихо сказала: — Нам нужно поговорить. Он медленно поднял на меня взгляд, прищурившись, оценивая мой тон и выражение лица. — Сейчас? — прозвучало ровно, но с оттенком лёгкого недоумения. Я кивнула, ощущая, как сердце начало биться быстрее. Он молча отложил приборы, и поднялся из-за стола, не спрашивая ничего лишнего. Мне не нужно было объяснять, что это важно. Тоджи сразу понял. Я развернулась и направилась к выходу из ресторана, ощущая, как Тоджи идёт за мной. Спина напряглась от осознания, что Сатору и Чосо наблюдают за нами, но я не обернулась. Мне сейчас было важно только одно — поговорить. Я быстро дошла до пустого коридора неподалёку от лифтов. Остановившись, повернулась к Тоджи, чувствуя, как внутри всё сжимается от нервозности. Он встал напротив, сложив руки на груди и внимательно глядя на меня. — Ну? — произнёс он, чуть наклонив голову, словно ожидая, что я вот-вот взорвусь. Я прикусила губу, собираясь с мыслями. Мне хотелось выложить всё сразу, но слова застревали в горле. — Я… — начала я, но тут же запнулась, резко отвела взгляд в сторону, сжав пальцы в кулак. — Чёрт, я не знаю, с чего начать. Я глубоко вздохнула и подняла на него взгляд. — Мне просто нужно выговориться. Ты можешь меня выслушать? Он чуть наклонил голову, словно обдумывая мою просьбу, а потом усмехнулся — не насмешливо, скорее понимая. — Говори, — просто сказал он, и от этого лёгкого разрешения мне стало чуть легче. — Я не знаю, что со мной, — выдохнула я, чувствуя, как голос чуть дрожит. — Всё это… всё, что произошло… я не могу это просто игнорировать, но и не знаю, как с этим жить. Тоджи слушал молча, его взгляд оставался неизменным, как будто он уже знал, о чём я скажу. — Я не знаю, правильно ли это. Не знаю, что теперь делать. Я чувствую себя… ужасно. Слова лились одно за другим, я даже не пыталась их фильтровать. Мне просто нужно было выплеснуть всё, что копилось внутри. — Я изменила ему, Тоджи, — наконец сорвалось с моих губ. — И это убивает меня. После этих слов повисла напряжённая тишина. Я тяжело дышала, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Тоджи немного наклонил голову, наблюдая за мной, а потом медленно заговорил: — И что ты хочешь от меня? Чтобы я тебя пожалел? Или чтобы сказал, что ты сделала правильно? Я крепче сжала руки, чувствуя, как подкатывает раздражение. — Я не знаю, — честно призналась я. Тоджи вздохнул, покачав головой. — Тогда скажу прямо. Если ты хотела услышать, что это неважно, то не от меня. Если тебе плохо — значит, есть причина. Разбирайся с этим, а не ной. Я стиснула зубы, чувствуя, как его слова хлещут по мне, словно пощёчина. Но, чёрт возьми, именно этого мне и нужно было. Не пустых утешений, не жалостливых взглядов, а жестокой, отрезвляющей правды. Тоджи смотрел на меня спокойно, будто ждал, когда я перестану ныть и начну хоть что-то делать. — Если тебе так хуёво, — продолжил он, скрестив руки на груди, — то разберись в себе. А не ходи, не вываливай своё дерьмо и не жди, что кто-то скажет тебе, что ты всё сделала правильно. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Его слова врезались прямо в больное место, но я не могла сказать, что он не прав. Чёрт, он был прав, и от этого хотелось либо заорать на него, либо ещё глубже провалиться в своё дерьмо. — Думаешь, я этого хотела? Тоджи чуть приподнял бровь, уголок его губ дёрнулся в усмешке, но в глазах не было ни капли веселья. — Мне похрен, чего ты хотела, — ответил он спокойно, но в его голосе было что-то, что пробирало до костей. — Факт в том, что ты это сделала. Его равнодушие било сильнее, чем если бы он кричал на меня. Я сжала кулаки, зная, что не могу ни оправдаться, ни переиграть произошедшее. — Так что, по-твоему, мне теперь делать? — спросила я, чувствуя, как голос предательски дрогнул. Тоджи чуть наклонил голову, снова внимательно меня изучая. — Жить с этим, — бросил он, как будто это был самый очевидный ответ. — Или признаться ему. Вариантов у тебя немного. Я прикусила губу, отворачиваясь. Признаться? Как будто это вообще возможно. Как будто после этого что-то ещё останется. — А если я не могу? — выдохнула я, больше себе, чем ему. Тоджи усмехнулся, оттолкнувшись от стены и приблизившись ко мне. — Тогда перестань жалеть себя, — сказал он тихо, но в этом было больше жёсткости, чем в любом его крике. — Ты знала, что делаешь. Теперь либо держи это в себе и живи дальше, либо будь честной. Но не веди себя, как обиженная девочка, которая хочет, чтобы её пожалели. Его слова разозлили меня до чёртиков. Но, блядь, он был прав. Он, видимо, решил, что с этим разговором покончено, потому что резко перевёл тему. — Сегодняшняя встреча важна. Ты должна быть в здравом уме и думать только о деле, ясно? Я с трудом переключилась, но понимала, что он прав. Сейчас не время погружаться в свои эмоции и страдать — я должна взять себя в руки. Но пока он говорил, во мне вспыхнуло странное желание. Совершенно нелогичное, неожиданное. Мне вдруг захотелось обнять его. Я не знала, почему. Может, потому что он не жалел меня, не пытался утешить словами, а просто дал мне то, что мне нужно — холодную, жёсткую правду. Но я не сделала этого. Просто глубоко вдохнула, подавляя это чувство, и кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза. Тоджи ещё раз окинул меня оценивающим взглядом, словно проверяя, действительно ли я его услышала. Затем кивнул, видимо, удовлетворённый тем, что я не собиралась больше скатываться в жалость к себе. — Встретимся через два часа в холле, — бросил он. — Будь готова. Он развернулся, собираясь уйти, но я осталась стоять на месте, наблюдая за его широкой спиной. Желание коснуться его, почувствовать его тепло не исчезло, наоборот — стало сильнее. Но я просто смотрела, как он уходит, и даже не пыталась сделать что-то, чтобы остановить его. Я провела ладонью по лицу, стараясь выбросить все ненужные мысли из головы. Через два часа встреча. Работа. Только работа. Я развернулась и направилась в номер, заставляя себя сосредоточиться на том, что действительно важно.
