Невеста жемчужного змея

      Дважды просить чешуйчатого не пришлось. Взяв жену под руку он подвёл её к створкам входной двери и, распахнув их, поднял на руки, перенося через порог. Оказавшись в объятьях любимого, Яна снова почувствовала с таким трудом успокоенное волнение. Её кожа покраснела, дыхание участилось, а сердцебиение стало самым громким звуком в комнате. Когда же Акира поставил её на пол рядом с футоном, она едва не потеряла равновесие, да и то лишь благодаря тому, что вовремя схватила его за, плечо беловолосого.       — Что, не терпится начать? — тот как всегда по своему истолковал её жест и улыбнулся обнажая длинные, изогнутые клыки.       Он тоже нервничал. До определённой степени. Или, по крайней мере, чувствовал торжественность момента. Иначе не потерял контроль над превращением, проявив змеиные черты в виде раздвоенного языка и пятен чешуи вокруг пылающих страстью глаз.       «Если я сейчас дам слабину и покажу ему, что волнуюсь, он накинется на меня и… сделает всё, что вздумается» — со сладким ужасом подумала головокружительная и дезориентированная Яна. Эта мысль испугала, но одновременно и воспламенила её изнутри. С одной стороны она, как и большинство девушек, не имела ничего против потери контроля в такой ситуации. С другой перспектива оказаться в чьей-то безраздельной власти не могла не тревожить. Потому что испытывала её доверие к Акире. Инстинктивно, рыжая решила не проявлять слабости и цепляться за те остатки контроля, что у неё ещё оставались. Как любая современная женщина.       — Угадал. А теперь снимай эти тряпки, — приказала она, глядя на йокая как на сочный кусок мяса, который собралась съесть.       — Ты первая, — в тон ей отозвался йокай, скидывая хаори. — Давай, дорогая, ослабь оби́, чтобы я мог видеть твои плечи.       Девушка замерла, сбитая с толку этой внезапной жесткостью. Йокай мог быть бесцеремонным, нахальным и даже пошлым, но не имел привычки командовать. Это была скорее её черта. Подобная перемена выбивала из колеи, но она подчинилась, сделав как ей сказали. И была вознаграждена вздохом Акиры, который буквально потерял дар речи, когда алая ткань кимоно соскользнула вниз, обнажив плечи в обрамлении рыжих волос. Где ещё можно был разжечь страсть мужчины, показав так мало, как не в Японии?       А она была готова и к большему. По традиции новобрачным, вроде как полагалось снимать одежды друг с друга, слой за слоем. Но Яна не собиралась следовать дурацким правилам и разделась сама. Было всё ещё немного неловко делать это при свете, но она справлялась с неуверенностью, глядя мужу в глаза и тем самым, отвлекая от неуверенных движений пальцев, полностью распустивших небесно-голубой пояс. Услышав зов гравитации, тяжёлый шёлк соскользнув на пол, оставив девушку обнажённой. Никаких нижних покровов под кимоно, рыжая, конечно же, надевать не стала. На хрена лишние тряпки в брачную ночь-то?       Акира не был разочарован увиденным. Наоборот — уставился на неё с вожделением, заставившим его горло двигаться неестественным для человека образом. Его взгляд был таким интенсивным, что Тогути кожей чувствовала на себе его раскалённую тяжесть. Прежде ей уже приходилось стоят голой под взором любимого, но этот раз глубоко волновал её. Свадьба как будто ещё больше сблизила их, сделав этот момент по настоящему интимным. Яна чувствовала, как тепло разливается по телу. Зажигает кожу на щеках, и концентрируется внизу живота, пробуждая желание ощутить там его пальцы, язык или ещё что-нибудь такое же приятное.       — Нравится то, что ты видишь? — спросила она с вызовом. Его восхищение придало ей уверенности, взвинтив гордость до максимума. Она больше не смущалась, а наоборот подбоченилась, выставив согнутую в колене ногу в перёд и картинно подняв руки.       — Очень нравится, — змеиный язык скользнул по пересохшим, растрескавшимся губам парня. — В том кимоно ты была похожа на дикий цветок хиганбана, который так и хотелось сорвать. Но без него твоя красота ослепляет. Про таких говорят «скороспелая».       — Ой, да иди ты! — отмахнулась рыжая, подавляя желание прикрыться руками. Только она обрела уверенность, как непонятный комплимент всё разрушил, отправив её обратно, в мрачную лощину сомнений в себе. — А лучше: раздевайся. Оголяй свою задницу. Ничуть не смущённый её словами Акира избавился от кимоно, щегольнув сияющим мраморной белизной, подтянутым торсом.       — Готова сделать это официально, как муж и жена? — хмыкнул он, пододвигаясь к Яне. — Лучше, чем по лав-отелям мыкаться.       — Заткнись и поцелуй меня, анната, — вспомнив правильно обращение девушка распустила пояс хакама, обнаружив под ними… змеиный хвост вместо ног! Толстый, как человеческое туловище, он был покрыт пластинами чешуи, каждая из которых обладала красивой продолговатой формой и сверкали в лучах солнца подобно жемчужинам. Кольца брюшка бы ли молочно-белого цвета, совсем как кожа на верхней части туловища. Это «украшение» совсем не портило, Акиру но… такого она точно не ожидала.       Разумеется, они делали это и раньше. И не раз. Будучи современной девушкой, Яна не стала бы выходить замуж, не будучи абсолютно уверенной в том, что её будущий супруг способен выполнить свою работу в постели и… позаботиться о ней. Поэтому действовала по завету небезызвестной в определённых кругах Лены Берковой, гласившему: «Никакой свадьбы до секса». А попросту говоря соблазнила йокая и, диагностировав у того отсутствие опыта. Оказалось, что он никогда не делал этого с человеческими девушками и в человеческом облике. Только как змея с другими представительницами своего рода. Поэтому она решила как следует потренировать его. Ведь в отличие от жемчужного Ацуко уже прилично не была девственницей и нисколько не жалела об этом.       Однако, они всегда делали это как люди, а тут было уже что-то новенькое. В первый момент Яна даже растерялась, не зная как реагировать, и лишь оторопело глядя на замершего посреди комнаты змеечеловека. Тот же раскинул руки в стороны и приподнялся на хвосте, достав макушкой чуть ли не до самого потолка. Его лицо сияло улыбкой. Он явно наслаждался произведённым эффектом.       — Ну же, не робей. Я знаю, что тебя возбуждают подтянутые мужские торсы, торчащие из змеиных жоп, — в этой фразе был весь Акира. Сам того не понимая он любую ситуацию мог не превратить в фарс. Легко и естественно. Не напрягаясь. Его неспособность понять человеческие нормы поведения неоднократно заставляла Сосновскую краснеть, сбивчиво извиняясь перед окружающими.       — Только ты мог так сказать такое, дурак, — сквозь зубы пробормотала Яна, чувствуя как разливается по лицу жар от смущения.       Ситуация вызывала жгучее чувство кринжа и мысленно девушка в очередной раз прокляла тот день, когда рассказала будущему супругу об увлечении мангой в жанре любовного фэнтези, и своей любви к змеелюдам. На страницах её любимых произведений эти существа были такими мужественными и так крепко обнимали своих избранниц кольцами своих изгибистых тел, что встретив одно из них в действительности, Яна не смогла не поделиться с ним своей страстью. Себе на беду. Узнав о её увлечении уже освоивший к тому времени смартфон Акира принялся закидывать девушку сообщения, прикрепляя к ним картинки на интересующую её тематику.       Начиналось всё безобидно — с романтических артов, на которых мускулистые юноши со змеиными хвостами обнимали льнувших к ним дев. Но по мере погружения Акиры в глобальную сеть, их тон быстро начал меняться, сменившись сначала эротикой, а затем и откровенной порнографией. Яна и оглянуться не успела, как её память её телефона заполнилась изображения змей, которые сношали орущих шлюх в позах разной степени развратности. И всё бы ничего, если бы одна из однокурсниц Яны, с которой они вместе смотрели видео в телефоне, случайно не прочла одно из сообщений йокая, вылезшее на главный экран. И не рассмотрела картинку.       На ней была изображён анатомически неправдоподобный любовный акт между прекрасной рыжеволосой женщиной и белым змеем. Цвет её волос и его чешуи явно был изменён в графическом редакторе, чтобы сделать героев более похожими на них. Вот гад! В тот раз Сосновская чуть со стыда не сгорела, пытаясь объяснить подруге, что это непотребство прислал ей друг-извращенец.       По возвращению в поместье у них состоялся удивительно бесплодный разговор. Акира как будто не понимали (или, скорее всего, не хотел понять), в сколь неловкую ситуацию поставил девушку, и ни её крики, ни даже попытки избить его, ни к чему не привели. Каждую её пощёчину, каждый удар йокай с неизменной улыбкой. Яне так и не удалось отучить его присылать ей неприличные изображение. Он успокоился, лишь перелопатив весь интернет и достав контент с самого дна (во всех смыслах) этого айсберга.       Теперь же он вознамерился повторить увиденное на артах, воплотив в жизнь её мечту. Что вызывало крайне противоречивые чувства. С одной стороны Яна была благодарна Акире за заботу, с другой хотела врезать ему. Страх перед непривычным опытом конфронтировал с любопытством и жаждой новых ощущений. Так и не склонившись к какому-либо из вариантов, она произнесла:       — Спустись ко мне. Я хочу изучить тебя в новом образе и понять, смогу ли сделать это когда ты такой, — из всех вариантов этот казался самым разумным. Рассмотреть поближе, потрогать и разобраться — в своих ощущениях. Понять — захочется ли продолжить?       — Как пожелаешь, дорогая, — подражая движениям танцующей кобры Акира сполз вниз, оказавшись с Яной на одном уровне.       Не теряя времени девушка положила руки на его грудь, оценив твёрдость мышц, проступающих под жемчужной кожей. Тело йокая, по крайней мере верхняя его часть, было прохладным и приятным на ощупь. Девушке нравилось ощущать его почти мраморную гладкость под своими ладонями. Изучать рельеф, постепенно смещая ладони вниз к подтянутому животу и… чешуйчатым кольцам?       — А где? — возмутилась Яна, не обнаружив искомого. Как и любая девушка, считающая себя приличной, она избегала опускать взгляд ниже пояса даже когда йокай сбросил с себя кимоно. А потому почувствовала себя обманутой, нащупав там лишь чешую.       — А? Что? Я что-то забыл? — то ли взаправду, то ли наиграно удивился он, вертясь на хвосте и рассматривая себя и так и этак. — Да нет, вроде всё на месте. Две руки, две ноги, короткое туловище и смешная круглая голова. Да, всё точно в порядке. Я уверен.       — Да? Чем меня ебать будешь? — Яна специально подобрала максимально грубое слово надеясь достучаться до чешуйчатого.       — Ах это, — деланно беззаботно отмахнулся тот, но взгляд его оставался хитрым. — Ему ещё нужно взойти, если ты понимаешь.       — У вас парней всегда так. Вечно раскачивать надо, — не скрывая недовольства, Яна провела ладонью по тому месте змеиного брюха, где по её мнению должен был находиться член. Её бесила рептилейная холодность Акиры. В то время, как ей самой достаточно было просто оказаться в его объятьях, чтобы ощутить жар страсти, ему требовалось время на подготовку. Которой почему-то приходилось заниматься ей. Нащупав выпуклость под кожистой складкой, она принялась тереть её, постепенно наращивая темп.       — Вот так, — Акира запрокинул голову к потолку. Его лицо выражало блаженство, по телу пробежала волна напряжения. Он застонал и из образовавшейся щели выскользнуло то, с чем девушка так желала повзаимодействовать… правда в двойном объёме!       — Не поняла, — округлила глаза рыжая, уставившись на два придатка, торчавших из открывшегося в чешуе разреза самым пошлым и непристойным образом. Расположенные друг над другом они обладали характерно-фаллической формой и походили на человеческие члены. Но лишь условно. Вдоль стволов шёл ряд выпуклых гребней, заканчивавшихся к головок, истекавших полупрозрачной жидкостью. Тот, что наверху, выглядел уменьшенной копией нижнего. При этом оба уже были тверды и стояли, желая занять положенные им места в её беззащитном теле. Акира явно был возбуждён. И хотел трахаться на две дырки. Её дырки, мать их.       — О да, детка, — сально ухмыльнулся йокай, проводя пальцами по её волосам. Контраст жемчужной белизны и солнечной рыжины в иное время не остался бы незамеченным, но сейчас всё внимание Сосновской было приковано к направленным на неё змеиным членам. Без кимоно, так легкомысленно отброшенного в самом начале утра, она вдруг почувствовала себя крайне неуютно под пристальным взглядом Акиры. Обычно она кричала на него и дубасила, воспринимая просто как ещё одного парня, но сейчас ей бы и в голову не пришло сделать что-то подобное. Продемонстрировав нечеловеческую природу он словно обрёл власть над ней.       — Я… мы… мы так не договаривались… я… я пожалуй пойду, — Яна правда начала пяти ться, не вполне понимая, что будет делать если и вправду доберётся до двери. Бежать, позоря себя и мужа было не лучшей идей. Вот если бы она взяла вместо складного веера кайкэн и спрятала его в рукаве кимоно, может и получилось бы отбиться от домогательств невесть что удумавшего змея, а так…       Додумать мысль возможности её так и не представилось. Йокай оказался проворнее. Там, где она успела сделать всего пару шагов, переступая босыми ногами по полированным доскам, он с лёгкостью обогнал и перегнал её. Выброшенный вперёд хвост обвился вокруг талии девушки, словно чешуйчатое лассо и без видимых усилий поднял над полом, оторвав от надёжной опоры.       — К чему так спешить? У нас весь день впереди, — Акира больше не выглядел беззаботным. Привычные добродушие и апатичность сменились почти пугающей целеустремлённостью. Улыбка сползла с лица, а взгляд красных глаз сделался решительным.       — Это что ещё за акт мужского доминирования? — заставляя свой голос звучать недовольно и сварливо (как и полагалось стервозной жене), Яна параллельно попробовала освободиться. Согнув ноги в коленях, она оттолкнулась от толстого хвоста, обвивавшего её живот, однако Жемчужный Змей был готов к этому. Стоило пленнице проявить непокорность, как она почувствовала скользящее движение остальной части тела, следовавшего вдоль её спины. Тонкий кончик обвился вокруг её бока и скользнул к рукам, быстро и эффективно обвиваясь вокруг запястий. Притягивая их друг к другу. Рыжеволосая не успела опомниться, как оказалась подвешенной посреди комнаты с поднятыми над головой. В большей ловушке, чем когда-либо. И это так… возбуждало.       — Да ладно, Яна, ты же из тех девушек, которым нравится быть подавляемый мужчиной, — раздвоенный язык выскользнул изо рта Акиры, слабо мерцая на солнце. Поколебался в воздухе, смакуя запах девичьего тела, и прошёлся между голых грудей, поднятых и поддерживаемых хвостом змея, будто в подношении ему. Изысканная щекотка наэлектризовала нервные окончания Сосновской.       Поганец! Он точно и конкретно знал, что возбуждало её больше всего, хотя она яростно отрицала все это, когда не находилась в этом возбужденном и нуждающемся состоянии. Сейчас же змеёныш поставил её перед фактом, заставив принять это.       — И когда ты это понял? — морщась и улыбаясь одновременно, она склонила голову на бок, зажимая нахальный орган между щекой и плечом, но добилась лишь того, что парные лепестки пощекотали участок кожи за ухом, вызвав волну горячих мурашек.       — Довольно давно, на самом деле, — развёл руками змей, подвешивая её на уровне глаз. — А если быть совсем точным то во момент нашего знакомства. Когда я обратился и обвил тебя ты не закричала. Страх, безусловно, присутствовал, но я ощутил в тебе так же и покорность. В ту секунду я понял, что ты способна принять меня таким, какой есть. И поклялся, что сделаю своей женой.       — Как романтично, — Яна фыркнула, ощущая холод слюны, высыхающей на её коже. — Не будь я связана, может и оценила бы.       — К тому же, если во время поцелуя запустить пальцы в твои волосы, и сжать их на затылке в кулак, то у тебя аж глазки закатываются, — всё вышеописанное было тут же продемонстрировано Яне и проделано с ней. Жилистая рука йокая скользнула ей за спину, тонкие пальцы зарылись в шелковистый огонь её длинных волос, пока что нежно проскальзывая между прядями, а губы прижались к губам. В этот раз поцелуй Акиры был агрессивным и напористым. Он снова заставил её подавиться, достав до горла.       Когда пальцы Акиры собрались в кулак, стягивая волосы на затылке, Яна действительно зажмурилась, но от внезапной и резкой боли, а не от мазохистского удовольствия, в котором пытался улучить её змей. Только разубеждать последнего было бессмысленно.       — Вот видишь, дорогая, — он ослабил хватку, не отпуская локонов. — Тебя прёт боль. Не отрицай. Просто прими и смирись.       — А если нет? — Сосновская никогда не была кроткой овечкой, а потому даже будучи сдержанной продолжала огрызаться.       — Чтобы доказать свою точку зрения я сожму вот здесь… — Акира потянулся свободной рукой к груди. Охватил её, чуть сжимая и пробуя на вес. Массируя именно так, как ей нравилось. При этом большой и указательный палец смещались к вершинке во время каждого сжатия, пока в конце концов не захватили её. Девушка понимала, что должно произойти и истерически запротестовала:       — Нет! Это больно! — разумеется, йокай не послушался и всё равно прищемил сосок, сдавив его между подушечками большого и указательного пальца. Волна боли пронзила скованное чешуйчатыми путами тело, заставив рыжую пинаться и сучить ножками.       — Больно, но ведь тебя это так возбуждает, — пропел Акира, отползая к футону и откидываясь спиной на неё. Теперь он лежал, раскинув руки на покрывале, пока его хвост тянулся по полу и поднимался в воздух, удерживая спелёнутое его витками тело.       — Потом, может ещё и шибари с тобой опробуем, — словно забыв о ней, он теперь размышлял вслух, обращаясь к самому себе.       — Ага, шибари, как же, — даже оставаясь подавленной физически, Яна не теряла огонь своего духа, жар которого в своё время растопил даже холод змеиного сердца. Поэтому не давала забыть о себе. — С тобой? Ой, я тебя умоляю. Ты своими лапками только два года назад как научился пользоваться. До этого всё в змеиной форме жил. Ты вон даже шнурки только завязывать научился.       — Правда? — ничуть не расстроенный Акира приподнял голову, одарив Яну истинно змеиной улыбкой. — Зато я умею трахать.       — Ну да. Благодаря мне. Я тебя обучила, — торжество в голосе Яны быстро угасло и она мрачно добавила. — На свою голову.       — Скорее на другую часть тела, — изогнувшись так, чтобы её промежность нависла над его лицом, йокай скользнул языком по краю половой щели, чётко давая понять — какую именно часть он имел ввиду. И что собирается ввести в неё в ближайшее время.       Фокус его внимания сместился вниз, к её болтающимся в воздухе, слегка разведённым ногам. Запоздало сжав бёдра, Яна начала извиваться, безуспешно пытаясь извернуться так, чтобы голова змея оказалась подальше от её уязвимого тела. Акира лишь посмеялся над её попытками. Его раздвоенный кончик его языка показался из-за приоткрытых губ и дразняще затрепетал в воздухе. Рыжая часто выводила альбиноса таким способом и сейчас он явно пытался подражать ей. Но всё равно походил на змею, пробовавшую воздух своим языком. Запах! Он учуял её возбуждение. Покраснев от стыда, как свёкла, Яна поспешно сжала ноги.       И тут же оказалась наказана за это. Язык Акиры мелькнул по открытой плоскости её живота, пробуя на вкус солёную от пота кожу. Девушка вздрогнула от прикосновения обонятельного и вкусового органа йокая, оказавшегося гладким и прохладным на разгорячённом теле. Даже это краткое, скользящем прикосновение оказалось невероятно чувствительным. И воспламенило желания Яны. Её дико возбуждали продолжительные сессии такого облизывания, во время которых язык змея проходился по всем её эрогенным зонам, не пропуская ни клочка обнажённой кожи. Она так привыкла промокать, пока её с ног до головы покрывают слюной, что не сумела справиться с собой даже сейчас. Гнев постепенно сменился возбуждением, возраставшим с каждой секундой.       Отрицая очевидное и борясь с неизбежным, Яна по прежнему держала ноги плотно сомкнутыми, отражая один натиск за другим. Поняв, что принуждением он ничего не добьётся, йокай скользнул взглядом от недоступной для его ласк промежности вверх по телу. Гибкий язык с готовностью повторил путь его взгляда, заставив рыжую стонать в удовольствии нежного облизывания. Хвост змея, при этом продолжал слегка смещаться, меняя захват. То лаская нижнюю часть её грудей, то задевая непристойно выпяченную задницу.       Акира держал её крепко, но объятья колец были скорее успокаивающими, чем душившими. Яна чувствовала себя связанной им, и эта беспомощность усиливала её похоть. Не имея возможности двигаться, она была освобождена от ответственности. Будучи связанной, она была свободна наслаждаться липким языком змея, щекочущим её во всех местах, кроме того самого — сокровенного.       Языком и массажем всего тела. Йокай нежно обвивал девушку, и пусть у него не было собственного тепла, лучи утреннего солнца неплохо нагрели его. Теперь он с готовностью делился этим с Яной. Руки его оставались свободны, но блондин предпочитал не использовать их и просто закинул за голову. В дело были пущены только витки его тела. Обвиваясь вокруг живота Яны они медленно поднимались вверх. До тех пор, пока не достигали нижней стороны груди, касаясь её бугристыми чешуйками. Ощущение были такие, словно по коже одновременно двигались сотни крошечных гладких пальцев, трогавших везде и всюду. Как же она любила его чешую!       И всё это в сочетании с языком, не прекращавшим телесное исследование девушки. Когда он прошёлся по чувствительному месту, в котором шея соединялась с плечом, рыжая импульсивно выгнула спину, подставив грудь йокаю. Подпрыгивание налитых холмиков не осталось незамеченным — Акира слегка приподнялся и провёл языком по краю левой груди. Яна прикусила губу, приглушая стон. Она и так уже была в возбуждении из-за брачной ночи, а тут ещё и эта тёплая и мокрая штука заскользила по её вздымавшейся груди. Когда язык впервые коснулся соска, пленница даже не пыталась сдерживаться, издав громкое и протяжное:       — Ннннн-н-н, — полный желания стон сорвался с её алых губ, звеня в утренней тишине. Воодушевлённый её едва сдерживаемой реакцией на его служение, Акира сосредоточил всё своё внимание на паре грудей, покачивавшихся над его лицом подобно спелым плодам. Вырывавшийся из его рта мясной щуп щедро одаривал её пики пристальным, влажным вниманием. В один момент он нежно дразнил их, едва мелькая по поверхности отвердевших столбиков, а в следующий уже соблазнительно обвивался вокруг них. Закручивался спиральками, упруго сжимая. С каждым разом его ухищрения заставляли рыжую содрогаться и стонать всё громче.       Вскоре она не выдержала и сжала бёдра, двигая ими друг относительно друга, безуспешно пытаясь стимулировать себя. В отчаянии девушка даже проверила схваченные за спиной запястья, но кончик хвоста лишь оттянул её руки назад, словно насмехаясь над её попытками совладать с ним и освободиться. Чётко давая понять, что она бессильна остановить это, или хотя бы кончить.       — Ааах, — только и смогла задохнуться Яна, когда Акира оставил в покое её грудь и щёлкнул языком по уху как мягким кнутом.       Приятная волна мурашек, разлившихся по телу колючей волной, лишила рыжую воли к сопротивлению. Покорно вздохнув, она расслабила уже порядком уставшие бёдра, позволив змеиным виткам спустить её вниз. Проведя в подвешенном состоянии несколько долгих минут Сосновская с облегчением ощутила под коленями упругую поверхность футона, расположив их по бокам от лица Акиры. Теперь бо́льшая часть нагрузки приходилась на ноги. Остатки же её девушка снимала руками, освобождёнными от связывания змеиным хвостом. Видимо интуитивно йокай понял, что удерживать жену и далее нет смысла. Теперь кончик его тела гладил её шею и плечи под волосами, в то время как их владелица, могла придерживаться руками за обвившееся поперёк тела чешуйчатое кольцо.       Нависать над парнем одновременно оставаясь в его плену было странно и Яна заглянула в узкие зрачки Акиры, плавающие в яркой красноте его глаз. Некоторые могли бы счесть их пугающими, но она видела в них доброту. И желание, а потому кивнула, приглашая любимого сделать то, что он так хотел. Дважды просить того, конечно, же не пришлось. Сквозь растянувшую губы улыбку змей выстрелил языком ей в живот, коснувшись пупка, и скользнул вниз по гладкой кожей — к выбритому перед свадьбой лобку.       Даже простое прикосновение дыхания к скрывавшим ноющую внутренность складкам, заставило Яну неконтролируемо дрожать от потребности. Она хотела его внутри себя — немедленно, но он лишь, но он лишь скользил по внутренней сторону её бёдер. Слизывал влагу, размазанную по их поверхности после отчаянных зажиманий, мучительно сводя с ума. Расслабленная неспешность Акиры бесила, одновременно заставляя задаваться вопросом, как долго он будет держать её здесь, полностью во власти своей милости?       Видимо это была его маленькая месть за отказать отдать ему всё и сразу, но понимание не делало положение пленницы легче. Она задыхалась в отрицании, по мере того как прохладный и влажный язык приближался к её лону. Медленно… так мучительно медленно. И даже тихие, чмокающие звуки его прикосновений на коже были страданием, вызывая в памяти Яны образы грубого секса, когда я заполняли и брали без намёка на жалость. Когда же мясной хлыст коснулся мокрых губ, Сосновская тяжело застонала.       От недостатка стимуляции. Это было слишком мало. Ей необходимо было ещё, и в этот раз Акира уступил её желанию, раздвинув створки любовных ворот, чтобы лингвально проникнуть внутрь. Крик её удовольствия, вызвав у него довольный смешок. Её язык с энтузиазмом погрузился в её беззащитное лоно, скользя по каждому дюйму влагалища искусными, разворачивающими движениями. Слизывая соки со всё возрастающими усилием. Яна чувствовала, как как её узкое отверстие уступает его раздвоенному придатку.       В прошлом девушка частенько наслаждалась таким вниманием, ставя возлюбленного на колени и заставляя служить своему удовольствию. Правда сама она в тем моменты удобно раскидывалась на кровати, выстанывая под опекой умелого языка, а не болталась над ней, подвешенная на змеином хвосте. Это «небольшое» отличие сбивало настрой. Равно как и отсутствие права голоса в интимном вопросе. Яна помнила уговор и понимала, что не может приказать Акире остановиться. Или изменить темп, если ей станет не комфортно от чрезмерной стимуляции. То есть сказать всё это она, конечно могла — рот ей, пока что, ещё никто не затыкал, вот только змей точно не стал бы слушать её. Решительный взгляд его красных глаз вполне красноречиво свидетельствовал об этом.       А между тем язык, щекотавший нежные стенки, прокладывал себе путь тревожно-глубоко во влагалище. Так, что примерно представлявшая его длину Яна не могла не задаваться вопросом как далеко он может достать? До шейки матки? Или попытается проникнуть внутрь? Воображение сразу же заработало, лихорадочно вырисовывая эротические кошмары, в которых йокай вылизывал её там, исследуя языком внутреннюю поверхность чрева. Ледяная волна страха в животе, отозвалась разливом тепла между ног.       Не в силах сопротивляться удовольствию, рыжая предоставила змею полный доступ. Позволив его языку погружаться в себя: ритмично и с не ослабевающим энтузиазмом. Он будто трахал её им, работая с чувствительными нервами её уступчивого отверстия, снова и снова вылизывая его со всех сторон. Отчаянная потребность в оргазме заставила, Яну извиваться и дёргать бёдрами в попытке потереться клитором о язык. Но к большому её разочарованию нежнейший участочек тела так и не получил щедрости от коварной рептилии. Это был совершенно новый вид сладкой пытки, перед которым пленница оказалась абсолютно беспомощной.       Акира видел это, и его действия ну никак нельзя было списать на неопытность. Красные глаза блестели чувством превосходства и доминирования. Он знал, что она не попросит пощады, поэтому довольствовался выражением страстной нужды, которое Яна не могла скрыть даже при всём желании. А насладившись, щёлкнул языком там, где она и хотела — по клитору. Тем самым завершив дело.       Боль от удара заставила Яну напрячься. Все мышцы в её теле разом сократились и… это случилось. Она кончила. Громко и бурно, агонизируя в судорогах блаженства и крича в голос о своём удовольствии. Её внутренние стенки спазматически сжимались, пленяя змеиный язык. Запирая его внутри и обильно поливая соками, который йокай с видимым удовольствием выпивал. Его красные глаза аж закатились внутрь черепа, а по горлу пошла рябь глотательных движений. Змеиная анатомия позволяла Акире не беспокоиться о дыхании, поэтому он наслаждался вкусом любимой безо всяких помех, отвлечений и усилий с собственной стороны. Всё, что ему нужно было сделать — это удерживать обмякшую в хватке его колец девушку на весу, позволяя её сокам самим стекать ему в рот.       Когда же её влагалище обмелело и иссякло альбинос вылизал его самым тщательным образом. Он не останавливался до тех пор, пока не убедился, что на стенках не осталось ни капли интересующей его жидкости, после чего принялся чистить Яну снаружи. Внешние складки подверглись тщательнейшему облизыванию. Разветвлённый язык порхал по ним, собирая излишки выплеснувшейся наружу влаги. Пару раз он даже игриво задел клитор, наконец-то получивший свою порцию внимания, но слишком чувствительный, чтобы наслаждаться им. Каждое прикосновение к маленькому бугорочку ощущалось остро-сладким, Яна морщилась вздрагивая ослабленным телом даже после легчайшего мазка, но сделать что-то с этим оказалось ей не под силу. Хвост змея держал надёжно.       Оргазм полностью лишил девушку сил. Она не могла даже стоять на разъезжавшихся коленях и полностью положилась на петлю змеиного тела, перехватывавшую её торс под покрытыми высыхающей слюной сиськами. Её голова безвольно поникла, а пальцы скребли по контурам перламутровой чешуи ища опору, когда змей встряхнул её. Грубо, как капризный ребёнок надоевшую игрушку.       — Ай-йиии! — взвизгнула Яна, когда его тонкие, но сильные пальцы вновь сдавили сосок. На этот раз уже на правой груди. Видимо Аакира понял, что не сможет привести её в чувства простым потряхиванием и использовал надёжный и проверенный метод.       — Больно же, дурак! — отрицая отрезвляющее воздействие боли, рыжая принялась молотить руками по его хвосту. — Дурак!       — Дурак? — усмешка блондинка была недоброй. — Нет. Дурак остался в прошлом. Как ты теперь должна обращаться ко мне?       Новая порция боли в выкрученной вершинке напомнила рыжей, что она вообще-то больше не Сосновская, а Тогути. И должна будет следовать японскому этикету. Хотя бы минимально. Если, конечно, не хочет нарваться на эротические наказания вроде этого.       — Дорогой муж, — нехотя исправилась она, не желая чтобы её сосок и дальше выкручивали. — А теперь отпусти, кому сказала!       — Никогда больше этого не забывай, — Акира подчинился, но тут же щипнул за вторую грудь, заставив Яну болезненно взвыть.       — Ай! Урод, — её реакция была такой непосредственной и искренней, что он даже не стал злиться на неё. Лишь хмыкнул, сказав:       — Нет, я красавчик, поэтому ты и вышла за меня. А теперь, дорогая, держи свои ножки врозь. Я собираюсь кое-что попробовать.