Невеста жемчужного змея

      На обратном пути их чуть было не поймали слуги, почему-то патрулировавшие сад поздней ночью. Не смотря на традиционализм, господин Тогути не пренебрегал удобством технического прогресса. А потому и работники в его поместье были оснащены не керосиновыми лампами, а электрическими фонарями. Прежде Яна не замечала ничего подобного, а значит объяснение могло быть только одно: кто- то заметил, что вратами воспользовались и пытался поймать нарушителей, посмевших пересечь границу миров.       Все эти мысли вихрем проносились в голове девушки, пока она пыталась заставить оцепеневшее тело двигаться. Она не успевала убраться с пути луча света и лишь вмешательство Акиры спасло их от обнаружения. В последний момент йокай схватил её и метнулся с в тень ближайшего дерева. Девушка даже не успела ничего понять. Лишь ощутила холодное прикосновение гладкой кожи и смещение воздушных слоёв вокруг. Всё расплылось и через секунду она обнаружила себя в темноте, в объятьях Жемчужного Змея.       Адреналин бурлил в крови, заставляя сердце бу́хать как после забега на стометровку. Страх быть пойманной боролся с желанием раскрыть всё и не мучиться сложной дилеммой, разрывавшей её на части. Но даже если бы малодушие победило, она все равно бы вряд ли смогла что-то сделать — тонкие, но на удивление сильные руки парня прижимали её к нему, обвивая стан словно стальные тросы из песни Полины Гагариной. Ну или парочка крупных змей. Вырваться из объятий не представлялось возможным, а сопротивляться им было нереально. Да и не хотелось, если честно. Яна просто замерла, окружённая им словно в первую встречу.       Внезапность объятий была почти столь же неожиданной, но если в прошлый раз она была напугана и сомневалась в собственной адекватности, то теперь млела, ощущая мужскую силу. Чувство влюбленности, пусть уже и знакомое ей, но стократ более сильное чем всё, что она когда-либо испытывала прежде, нахлынуло на Яну, оставив её обессиленной, но не беспомощной. Ждать инициативы от Акиры не приходилось — змей был полностью сосредоточен на том, чтобы их не поймали, и бдительно оглядывался по сторонам, компенсируя природную глуховатость, острым ночным зрением. Он не чувствовал момента и явно не понимал, что ему следует делать.       Во всяком случае до тех пор, пока Яна не взяла его лицо ладонями и не развернула к себе. Лишь на миг удивление промелькнуло в его обычно идеальных чертах, но его почти сразу сменила улыбка. Торжествующая и настолько самодовольная, что девушка с трудом удержалась, чтобы не влепить ему пощечину. Да и то лишь потому, что понимала — ещё один удар, которого йокай, к тому же, вероятнее всего ещё и не почувствует из-за более прочной, чем у человека, кожи — не сотрёт это выражение с его лица.       Однако же в запасе у неё было оружие помощнее чем банальная зуботычина. Поэтому, схватив Акиру за ворот рубашки Яна поцеловала его. Спонтанно. Под влиянием эмоции. Это должно было стать лёгким, поддразнивающим прикосновением, заставляющим партнёра желать большего. Но не получив от чешуйчатого даже намёка на отклик, она решила продлить поцелуй. Зажечь его. Да куда там. Блондин оставался холодным и безучастным. Словно бы высеченное во мраморе изваяние. И лишь когда она подумала отстраниться, положил руку на её затылок. Удержал, проникнув ей в рот раздвоенным языком. Длинный и мокрый, он достал до горла, заставив девушку поперхнуться. Она забилась в объятьях йокая, отталкивая его, но тот не отпускал, насилуя её рот языком.       — Дурак! — хлёстки звук пощёчины, всё-таки прописанной змею, разнёсся по саду, привлекая внимание слуг, но девушке было уже всё равно. Она решительно вышла из-за кустов и пошла к дому, игнорируя вопросительные взгляды. Никто не остановил её.       Однако же тот поцелуй изменил всё. И не для плевавшего на условности Акиры, который лишь провёл пальцами по выгнутым в улыбке губам, собирая капельки её слюны и слизывая и с подушечек пальцев. Она и раньше нравилась ему, чего змей в общем-то, и не скрывал, флиртуя с ней под прикрытием дружеской пикировки, но теперь Яна осознала, что и он тоже нравился ей.       Нравился, иначе бы вела себя более сдержанно и не вторгалась бы в его личное пространство, проводя пальцами по лицу или запуская их в волосы. Да, изначально флирт был частью её плана отвлечения, или скорее перетягивания внимания Акиры на себя. Чтобы он поменьше вспоминал об Ацуко. Однако же Сосновская заигралась и не заметила, как средство стало целью, а сама она превратилась из соблазнительницы в соблазнённую. Чувства к Акире, стали для Яны неожиданностью. И серьёзной проблемой.       Осознав их после спонтанного поцелуя, который они разделили по завершении призрачной прогулки, она провела остаток ночи без сна, пытаясь разобраться в себе. Изначально Сосновская ввязалась во всю эту змеиную историю чтобы помочь подруге избежать нежеланного брака. Спасти её будущее и не дать древним суевериям разрушить жизнь. Однако теперь её мотивы уже не были такими бескорыстными, как вначале. Теперь Яна не просто спасала Ацуко, она хотела забрать её место. Отбивала жениха! Именно так со стороны это и выглядело. И то, что Тогути не хотела выходить за Акиру не отменяло корыстных мотивов самой Сосновской.       «Можно ли получать выгоду от бескорыстного поступка? И если да, то не перестанет ли он после этого быть бескорыстным?» — спрашивала себя рыжая, уставившись в затканный темнотой потолок, и сама же себе отвечала. — «Нет, наверное. Но с другой стороны, а кому я делаю плохо? Ацуко меня ещё и поблагодарит за то что я не только её от нежеланного брака избавила, но и жениха утешила. Акира тоже явно не против, иначе не целовался бы со мной. Или для йокая этот поцелуй ничего не значит?»       Здесь плавное течение её мыслей разбилось о подводный камень внезапного подозрение, что в его глазах их «роман» может, и скорее всего окажется всего лишь интрижкой. Ведь помолвку с Ацуко он так и не разорвал. Мысль о том, что йокаю скорое придётся жениться, причинила боль и Яна заплакала, уткнувшись в подушку и колотя по ней сжатыми в кулак пальцами. Она считала себя самой умной. Думала, что может приехать в чужую страну со своими порядками и всё поменять, как захочется. Легко, без усилий.       Не получилось. А теперь ей предстояло ещё поплатиться за свою наглость и нахрапистость. Это было горько. И обидно — до слёз. Лежа в темноте Яна плакала пока не уснула от усталости и нервного истощения. А продрав глаза поутру, решила во всём разобраться и пригласила Акиру к себе в комнату. Под более или менее благовидным предлогом — помочь ей выбрать кимоно для его свадьбы.       Чтобы всё выглядело правдоподобно она вытряхнула на пол свои украшения и косметику — как будто и правда искала то самое, что подошло бы для церемонии. Затем пришла очередь вещей. Яна знала, что ближайшие пару лет будет жить на попечении семьи, поддерживающей традиции, а потому было бы странно, если бы у неё в шкафу не нашлось бы чего-то истинно-японского. Достав всю традиционную одежду, какую только смогла найти, Яна кинула её на футон и замерла, делая вид что оглядывает варианты.       — Так, белое сразу отпадает, цвет невесты. Сиреневое, наверное не к месту будет. Вот, нашла! — воскликнула она, выудив из недр красное кимоно с золотыми цветами и поясом. Красный в Японии считался символом благополучия и был уместен на праздниках.       — Что нашла? — спросил Акира, нагло всунув голову в комнату. Тело его оставалось снаружи так что формально он нарушал правил, балансируя на грани фолла. Яна подскочила, резко отодвинув дверцу и затянула йокая внутрь. Чтобы не дай бог не увидели.       — Одежду я для твоей свадьбы нашла. Помоги мне вон лучше с ней, — просьба была вполне искренней. Иностранка никогда не практиковалась в ношении традиционной японской одежды, и если с таби и дзюбаном она ещё могла справиться, то вот с самим кимоно начинались трудности. Перекрутить и расположить его она конечно могла, но ремень кошихимо отчаянно не поддавался.       — Ну не зна-а-аю, не зна-а-аю, можно ли мне видеть тебя… неготовой, — растягивая слова пропел Акира, видимо решив, что она предстанет перед ним голой. При этом в его тоне не было и намёка на смущение, хотя его невеста находилась поблизости. Вот гад!        Подавив раздражение, девушка начертила пальцем круг в воздухе, призывая Акиру отвернуться, после чего ушла за ширму.       — Я не на это рассчитывал, — разочарование в голосе чешуйчатого доставило рыжеволосой неподдельное удовольствие.       — Я знаю, — хихикнула она, снимая футболку и джинсы, в которых ходила по дому и небрежно, в шваркая их на пол. То, что йокай хотел увидеть ей без покровов, уже радовало Сосновскую, но ещё приятнее было лишить его столь желанного зрелища.       — Тогда почему нет? — в отличие от тактичных японцев, пришедший с другой стороны, как всегда был настойчив. И нахален.       — Если ты хочешь узнать, не стыдно ли мне, то я тебя опережу и скажу, что ни капли? — честно призналась Яна. Ей в кайф было дразнить Акиру. Распалять его воображение, которое наверняка сейчас демонстрировало ему очень соблазнительные образы. Провоцировать, чётко понимая, что между ними ничего нет и не будет. Игра, отдающая самоистязанием. Такая горькая сладость.       Помня, что он стоит сейчас там — по ту сторону ширмы, и представляет её, Яна начала сложный и на удивление возбуждающий процесс облачения. Шелест тяжёлого шёлка был хрустящим, почти потрескивающим, когда она встряхнула кимоно. Ткань была яркого, кораллового оттенка, переливающегося золотыми и розовыми нитями, проходящими через неё. Алый фон был вышит лотосами, хризантемами и цветущей вишней. Сложный узор танцевал и переливался на свету, а Яна покачнулась, ошеломленная его красотой. Она думала, что держит в руках цветастую тряпку, но приглядевшись, увидела самое настоящее сокровище.       Внутри подкладка тоже оказалась украшена крошечными золотисто-жёлтыми цветами, вытканными по всей длине. Не в силах отвести взгляд от вещи, превзошедшей все её ожидания, она скользнула рукой по одному из рукавов, наслаждаясь гладкостью.       — Хм… — парень издал мурлыкающий звук, не имевший ничего общего с его змеиной природой. Это было простое выражение довольства. — Не стесняешься, значит? Ты, очень необычна. Я не могу разгадать секрет твоей личности. Но мне это нравится.       «Он пытался понять меня! Я для него не просто экзотическая кукла, с которой можно весело провести время» — сердце Яны возликовало от радости, но разум не позволил распахнуться крыльям мечты, напомнив о так и не отменённой свадьбе с Ацуки.       — Вопрос в том, почему ты не стесняешься? — проворчала Яна, собираясь с мыслями. — Все парни в Японии такие скромные.       Подцепив традиционные сандалии на платформе, она попробовала пройтись, отмечая, что это будет ох как не просто. Затем пришла очередь кимоно. Надевая его, девушка даже закрыла глаза, усиливая тактильные ощущения. Вес мягкой ткани лёг на неё и она почувствовала себя как под любовником. Пленённой, но не пойманной в ловушку. Сдержанной, но не ограниченной. Идеально.       Присутствие Акиры странным образом меняло её восприятие, заставляя воспринимать простой процесс одевания с чувственной стороны. Её сердце колотилось, а пальцы дрожали, запахивая полы кимоно. Подсознательно девушка понимала, что если он увидит её в этом одеянии, то шёлковая вещица каким-то образом свяжет их навечно. Яна хотела и, одновременно, боялась этого. Боялась предстать перед понравившемся парнем в одежде его страны. Словно это каким-то мистическим образом могло сделать её его.       — Не забывай, что я не человек и вырос среди существ не склонных к смущению. Ты же помнишь, что в моём мире некоторые и вовсе голыми ходили в своей истинной форме? — бёбу не позволяла им видеть друг друга, но Яна легко могла представить, как йокай разводит руками. — Я так и вовсе большую жизни змеёй был, пока не пришла пора переселяться сюда. Быть человеком сложно.       — Чего? Ты змеёй был? — обалдев от удивления, девушка даже из-за ширмы высунулась, во все глаза глядя на беловолосого. Она поверить не могла, что разумное существо может всю жизнь ползать, пресмыкаясь на брюхе, и не пользоваться преимуществом человеческого тела. Прямохождением, руками на худой конец. Неужели йокаи настолько психологически отличались от людей?       — Ну конечно, — Акира остался совершенно невозмутим и отвечал так, словно это само собой разумелось. — До сих пор не привыкнуть ходить на этих ваших… костяных ходулях. Разве можно так перемещать свой вес? Ужасно неудобно! Одежда ещё хуже.       — Согласна, — нехотя призналась рыжая. Нет, ей нравилось носить традиционный японский наряд. Чувствовать шёлк на своей коже и то, как он обволакивает её тело, но… передвигаться стало заметно труднее. И даже не из-за обуви, а длинного кимоно, которое хотелось расслабить. Только вот выхаживать с частично расслабленной и спущенной тканью было бы крайне неприлично. Для местных жителей. Она-то с радостью бы себе это позволила. А ещё нужно было что-то сделать с не поддававшимся поясом.       — Кстати о ней. Помоги-ка мне, — всё ещё слишком потрясённая услышанным, Сосновская хотела собраться с мыслями, а потому предоставила парню возможность помочь ей с облачением. Всё равно он понимал в этом больше неё, хотя ему вряд ли доводилось носить женское кимоно. В любом случае Акира справился. Повязал кошихимо, прикрывая им излишки ткани, и закрыл его датэ-жиме, который оборачивался вокруг талии поверх. Чтобы завязать его Акире пришлось преклонить перед ней колено. Как рыцарю.       — Знаешь, а ты первая девушка, которой я помогаю одеться, — поделился он подняв голову и коротко взглянув на неё.       — И, что ещё вероятнее, первая девушка перед которой ты на колено встаёшь. А ещё, кажется, первая девушка с которой ты обнимался при первом удобном случае. Хм, я упустила что-то ещё? — поправив пламенные волны волос, Яна хитро улыбнулась.       Она затеяла всё это, чтобы предъявить Акире за его поведение, но сейчас снова наслаждалась его компанией, как дурочка.       — А с другой стороны, сложно тебе разве? — рассмеявшись, она провела рукой по белоснежным волосам парня, поглаживая.       — Хочешь сказать, что ты у меня во всём первая? Пожалуй… я точно ни перед кем не вставал на колено уже хотя бы потому, что у меня раньше и коленей то не было, — в словах йокая как всегда крылся подтекст, но в этот раз девушка проигнорировала его.       Вместо того, чтобы накинуться на него, припоминая вчерашний поцелуй с языком, она отошла к отошла к зеркалу, рассматривая результат их совместных трудов. Выбранное кимоно сидело идеально, оставляя подружку невесты в полной боевой готовности. Змея увиденное, похоже тоже устроило. Осталось решить, что делать с волосами. Сейчас уже и во время праздников можно было встретить японок просто с красивой укладкой и втрадиционной одежде. Однако Сосновская не знала, сойдёт ли такое для йокайской свадьбы?       Решив попробовать, она нашла гребень и разложила все имевшиеся украшения для волос, прикидывая что использовать.       — А ты знаешь, что наблюдать, как любимая расчёсывает волосы поутру является одним из наиболее изысканных удовольствий в жизни любого мужчины, — признался Акира не без фривольных ноток в голосе. — Так что я не против посмотреть. Или помочь.       Сказанное, фактически, было завуалированным признанием в любви. И оно не осталось незамеченным. Что-то сладко заныло в груди, но это чувство почти сразу оказалось разбавлено холодной и острой болью от мыслей о свадьбе. А ещё Яна вспомнила о том, как возмущается и ругается поутру, если волосы легли не так, как надо, и поняла что Акира вряд ли хотел бы наблюдать за её попытками снять запутавшуюся резинку. Однако же она кивнула, в знак согласия, по ходу пытаясь успокоить мятущееся сердце.       — Расчешешь меня, говоришь? — она прищурилась, глядя на йокая в зеркало. — Такого, я полагаю, раньше ты тоже не делал.       — Не расчёсывался? — прикинувшись, что размышляет, он подошёл к ней, поглядел на свои вечно растрёпанные волосы, и бесцеремонно захватил её рыжую прядь. Пропустил между пальцами, оценивая непривычное ощущение гладкости. — Пожалуй нет. И не видел как это делают другие. Большинство женщин-йокаев носят волосы распущенными, подчеркивая свободолюбивый нрав. Сложные причёски делают в основном благородные. Можешь сделать пучок и скрепить его шпилькой. Заодно и оружие будет.       Йокай стоял слишком близко, чтобы вникать в сказанное, поэтому Яна ответила ему не словами, но языком тела. А попросту, в наглую облокотилась на Акиру, прижимаясь неприлично тесно. Её дыхание щекотало его кожу, от чего на ней волнами проявлялась перламутровая чешуя. Прохладная и твёрдая она защищала его от наверняка непривычных ощущений. Яна не знала, должно ли тело йокая реагировать так на телесную близость, но подозревала что он просто не может сохранять контроль, находясь рядом с ней.       Впрочем, равно как и она. Стоило рыжей ощутить прохладу его тела сквозь слои разделявших их тканей, как ей захотелось обнять его. Порывисто обернувшись, Сосновская замерла, неуверенная, будет ли это считаться домогательством с её стороны. Прежде подобное не беспокоило её. Но прежде это ничего и не значило — так игра в соблазнение. Сейчас же всё изменилось.       Понимая, что ей стоит прямо сейчас решится и поцеловать его или отступить и спросить о чувствах, Яна выбрала второй вариант.       — Как? — обречённо спросила она, подняв взгляд на Акиру. — Как парень вроде тебя может заставлять девушку выйти за него?       — Заставлять? — Акира оскорбился. Лишённый мимики в своей естественной форме он обычно выглядел бесстрастным и лишь сильные эмоции отражались на бледном лице. Сейчас же вопрос Яны поверг его в шок. Блондин выглядел… потерянным.       — А по-твоему заявляться к девушке и требовать от выйти за тебя замуж во исполнении древнего Договора это добровольно?       Обычаи и нормы поведения у людей и йокаев явно разнились, но общие принципы вроде добровольности должны были быть!       — Не более, чем отлавливать маленького змеёныша, сажать в мешок и говорить, что никогда больше не выпустишь его, если он не согласиться на замужество с твоей дочерью! — прошипев это Акира направился было к двери, но Сосновская успела нагнать его.       — Подожди, что? Господин Тогути сделал это с тобой? Почему? — плечо парня дрожало под её рукой, словно он хотел сбросить её но не находил сил. Кажется, её прикосновения обладали не меньшей властью над ним, чем его над ней. Взаимозависимость.       — Потому что я Жемчужный Змей, — когда он обернулся, его лицо больше не напоминало человеческое. Это была вытянутая, безносая морда, всё ещё покрытая сверху путаницей белых волос. — Цвет моей чешуи знак благословения богов. Он с рождения определял мою судьбу, делая тем, кому завидуют и от кого много ждут. Но посредником между мирами меня сделал Тогути-сама.       — Зачем? — это всё, что девушка смогла выдавить из себя. Она действительно искренне не понимала мотивов главы семейства. Он казался ей строгим, возможно даже суровым, но не жестоким. Да и к ней он всегда относился с приязнью. Заявлял, будто видит что-то особенной в ней — девушке из-за океана. Трудно было поверить, что тот же самый человек запугивал маленького Акиру.       — Он хотел повысить статус своего клана. А Жемчужный Змей приносит удачу, — раздвоенный язык затрепетал в воздухе. — Не я хотел этой свадьбы. Будь у меня выбор, я… я предпочёл бы тебя, ног Тогути-сама не успокоится, пока не получит желаемое.       — Пожертвовав твоей свободой и счастьем родной дочери? — закончила за него Яна, и получив кивок, добавила. — Я убью его.       На мгновение гнев затмил её разум и девушка, убрав йокая с пути, бросилась к выходу. Она действительно собиралась пойти к господину Тогути и всё ему высказать. Обвинить в жестокости, может быть даже ударить. Ведь всё это время она думала, что именно Акира был инициатором помолвки. На деле же он оказался ещё одной жертвой жестокого человека, обладающего властью. Человека, полагающего что деньги и статус дают ему право распоряжаться чужими жизнями. И получать желаемое за счёт страданий других.       В число которых рыжая включала теперь и себя. Ведь действие главы клана разлучали её с возлюбленным, который признался, что выбрал бы её, если бы у него не отняли само право на выбор. Поэтому она была ранена дважды — за Ацуко и за себя.       — Стой, — всегда и всё понимавший буквально Акира, удержал девушку, не позволив той отодвинуть в сторону створку-сёдзи. — Я, конечно, пока не очень понимаю местные законы, но, разве если ты убьешь Тогути-сама тебя не посадят в тюрьму пожизненно?       — А я труп в саду под сакурой прикопаю. Как раз присмотрела одну, — Сосновская хищно ухмыльнулась, пытаясь открыть дверь.       — У неё же листья покраснеют, изобличив тебя. А может ещё и онрё появится, — продолжил увещевать девушку блондин.       — Ацуко не хочет выходить за тебя, — поняв, что не справится с ним, та нехотя повернулась и продолжила. — У неё есть парень.       — Подожди я поставил условие, что сердце моей суженной должно быть свободно, а её решение вступить в брак добровольно.       Услышав это, Яна всхлипнула, осознав как несправедливо думала об Акире. Он не просто не был похитителем и насильником, но ещё и обладал высоким духом. Потому что даже будучи посаженным в мешок и запуганным, позаботился о девушке, которую не знал.       — Она не сказала об этом ни отцу не матери. Она собирается сбежать со своим парнем, а мы… мы с тобой поможем им в этом!       В голове девушки начал созревать план. Рискованные, может быть даже немого дикий. Прежде она не решилась бы предложить его Ацуко, не будучи абсолютно уверенной в том, что Акира не станет преследовать их. Сбежать от человека, пусть и могущественного, это одно, но сбежать от йокая, всех способностей которого не можешь даже вообразить уже совершенно другое.       Однако теперь, с Жемчужным Змеем на их стороне, появился шанс. Правда спаситель, на которого она надеялась, колебался.       — Ты уверена, что это хорошая идея? — спросил Акира так, словно начал подозревать, что она втравливает его в очередное опасное предприятие. Значит, когда она реально его подставляла, он ни о чём не догадывался, а когда реально попросила помочь, заподозрил! Это было похоже на закон подлости в действии. Ну или, как сказали бы местные буддисты, последствие плохой Кармы.       — А ты что, боишься своего тестя, — по инерции поддела друга (хотя теперь уже скорее любимого) не терпевшая проволочек Яна. Секундой позже до неё дошло, что так и есть. Глава семьи был единственным, кому Акира никогда не дерзил и кого слушался.       — И ничего я и не боюсь, — ответил беловолосый таким тоном, что моментально выдал свои истинные чувства. — Я уже слишком большой, чтобы бояться людей. Да и за себя могу постоять. Просто… неспокойно мне. Думаю… а вдруг у него ещё один мешок есть?       Яне пришлось приложить немалые усилия, чтобы не улыбнуться. Ну или точнее не заржать в голос. Йокай, способный превращаться в огромного змея, яд которого наверняка был смертелен, а объятья запросто сокрушили бы кости даже самого крепкого человека боялся… мешков! Нет, она понимала — детская травма и всё такое, но оставаться серьёзной оказалось непросто.       — Не бойся. Я твоя девушка и не дам посадить тебя в мешок, — заверила она Акиру, успокоительно кладя руку ему на плечо.       — Что? — опешил тот, мигом забыв о страхе перед заключением, которым грозил ему когда-то Тогути-сама. — Ты моя девушка?       — Ну конееечно, — подражая его издевательскому тону девушка обвила руками шею парня и, приблизившись к уху, шепнула.       В этот раз Акира первым поцеловал Яну и когда его неестественно-длинный язык раздвинул её губы, напористо проскальзывая внутрь, она не оттолкнула его владельца. Только прижалась к нему, тихонечко застонав. Этот поцелуй уже не был неожиданным.       Но вышел куда более сладким, потому что двое наконец-то разобрались в своих чувствах и решили бороться за любовь.