Вспомнить о любви

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы, когда Таня резко распахнула глаза. Сон как рукой сняло — причиной стал настойчивый, громкий стук в деревянную дверь. По тяжелому, строгому звуку она моментально узнала отца. Сердце девушки на долю секунды буквально замерло, пропустив удар, а затем забилось с бешеной, оглушительной скоростью, отдавая в самые виски. В следующую же секунду до неё дошло всё безрассудство их положения. Она лежала в одной постели в обнимку с полуголым Ромой, который безмятежно сопел и, судя по глубокому дыханию, даже не думал просыпаться. Таня прекрасно знала крутой нрав своего отца. Если папа сейчас решит войти и увидит их в таком двусмысленном виде, то Пятифанов будет лететь со второго этажа через закрытое окно быстрее собственного визга. — Тань, ты чего изнутри закрылась-то? — глухо донеслось с той стороны коридора. — Открывай давай, мы уже уезжаем. Она рывком села на кровати, едва не запутавшись в простынях. Не теряя драгоценных секунд, Таня мертвой хваткой уцепилась за край тяжелого одеяла и одним резким движением набросила его сверху, буквально зарыв заспанного Рому с головой, как вещь в сундук. — Эй, ну ты чего... — недовольно, глухо пробормотал парень из-под плотной ткани. Он завозился, вслепую пытаясь высвободить руки и вылезти на свежий воздух. — Тихо ты! Лежи и не отсвечивай! — яростно прошипела Таня, навалившись сверху и изо всей силы придерживая его ладонью через одеяло, чтобы он не шевелился. — Таня? Ты с кем там разговариваешь? — голос отца за дверью прозвучал уже подозрительно и напряженно. Послышался отчетливый щелчок дернувшейся дверной ручки. Девушка кубарем скатилась с кровати. Торопливо подбежав к самой двери, она сделала глубокий вдох, судорожно расправила домашнюю одежду и постаралась, чтобы её голос звучал максимально уверенно и сонно: — Что такое, пап? Я тут. — Ты почему закрылась на замок, спрашиваю? — строго повторил отец, не отпуская ручку. — Это... ну, мои личные границы! — Таня тут же скривилась от собственной нелепой отговорки, прекрасно понимая, как глупо и натянуто это звучит в родительском доме. — Личные границы? — в голосе отца теперь явно читалось глухое недоумение пополам с раздражением. — В своем доме? — Ну да! — быстро нашлась она, судорожно соображая на ходу и выкладывая последний козырь. — Тем более я сейчас... ну, голая вообще-то! Переодеваюсь я! За дверью моментально повисла тяжелая, звенящая и ужасно напряженная тишина. Таня затаила дыхание и буквально прижалась лбом к прохладному дереву, мысленно молясь всем богам, чтобы у отца не включился режим излишней подозрительности и он не вздумал проверить её слова на прочность. — Ладно... — наконец раздался тяжелый, недовольный мужской вздох. — Мы с мамой уезжаем. Но вернемся уже вечером, планы поменялись, так что к ночи будем дома. Закроешь потом за нами входную дверь на засов. — Ага, хорошо, пап! Счастливого пути! — поспешно выдала Таня, едва сдерживая победный крик. Она замерла, терпеливо дождавшись тяжелого звука удаляющихся по коридору шагов, а затем и хлопка входной двери на первом этаже. Только тогда девушка резко развернулась, шумно выдыхая скопившийся в груди воздух от колоссального облегчения. Правда, расслабиться ей не дали. Стоило повернуться, как она тут же столкнулась взглядом с Ромой. Тот уже успел по-пластунски скинуть одеяло с головы и теперь сидел на матрасе, подперев подбородок рукой. На его лице блуждала самая хитрая, наглая и довольная улыбка из всех возможных. — Знал бы я, Танюх, что мне тут придется в собственной шкуре партизанские маневры изучать и от твоих предков под одеялом прятаться, может, ночью и мимо твоего окна прошел бы, — с наигранной, шутливой обидой протянул Пятифанов, забавно подвигав бровями. Таня весело хмыкнула. Вся её напускная строгость окончательно испарилась. Не задумываясь ни на миг, она с разбегу прыгнула обратно на мягкую кровать, с размаху приземлившись прямо рядом с ним. Устроившись поудобнее, она подложила согнутую руку под голову, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как Рома лениво, по-кошачьи потягивается всем телом. Но парень не дал ей долго просто смотреть: одним мощным, отточенным движением он легко перехватил её за талию, прижал к себе и с легкостью перевернул хрупкую девушку на спину, снова оказываясь над ней. — Фу, Рома! — притворно возмутилась Таня, чувствуя, как его горячее, сочное утреннее дыхание обжигает чувствительную кожу на её шее. — Ну что опять не так-то, Князева? — хрипло, с явной ухмылкой пробормотал он, даже не думая отстраняться. — Жарко же! — застонала она, упираясь ладонями в его плечи и тщетно пытаясь отпихнуть от себя эту тяжелую тушу. — И вообще, прекрати, ты мне всю футболку уже обслюнявил, чудовище! Рома в ответ только низко, утробно рассмеялся, еще глубже уткнувшись носом в изгиб её шеи. Таня, хоть и продолжала недовольно ворчать для вида, всё же не выдержала и сладко улыбнулась, спрятав лицо в его широком, надежном плече. Чуть позже они всё-таки перебрались на кухню, но спокойной жизни Тане это не принесло. Девушка тяжело вздохнула, в очередной раз упираясь ладонями в крепкую грудь Ромы. Парень, словно настырный лесной плющ, намертво обвился вокруг неё со спины, мешая сделать даже элементарный шаг в сторону плиты. — Рома, ну блин, отстань! — возмутилась она, предпринимая очередную тщетную попытку высвободиться из его захвата. Но Пятифанов только сильнее прижал её хрупкую фигуру к своему торсу, снова зарылся носом куда-то в район ушка и довольно, со свистом вдохнул родной запах её волос. — Не хочу, — лениво и капризно пробормотал он прямо ей в затылок. — Да ты мешаешь мне! — Таня, вытянувшись в струнку, попыталась дотянуться до грязной тарелки, стоявшей в раковине, но его сильные руки железным замком держали её за талию. — Я просто очень сильно соскучился... — вкрадчиво протянул он, и в его голосе сквозила самая наглая, сытая улыбка. — Соскучился он, ага! Рассказывай сказки! После целой-то ночи, проведенной в одной постели! — фыркнула брюнетка, с трудом поворачивая к нему голову и встречаясь с ним взглядом. — И что? Имею право. Мне всё равно мало. — Ты вообще взрослый, брутальный мужик, а ведешь себя сейчас как... как... — Как кто? Ну-ка, удиви меня, — Рома забавно приподнял бровь. Таня картинно закатила глаза, шумно выдыхая воздух. — Как липучка китайская! Отдельно не оторвать! Рома только весело усмехнулся на это сравнение и, назло ей, еще крепче сжал ладони на её боках. — Ой, всё, Пятифанов. Лучше бы помог мне посуду помыть, раз ты у нас такой заботливый и любящий попался, — буркнула она, кивая на забитую раковину. — Эээ, не, Танюх, — тут же замотал он головой, моментально разорвав их интимный кокон. Он ловко разжал руки и начал быстро, комично пятиться назад, подальше от мокрой зоны. — Я, понимаешь, так сильно тебя люблю и ценю, что готов безвозмездно доверить это важное, ответственное дело твоим золотым ручкам. — Я тебе сейчас как тресну этой сковородкой по наглой рыжей морде! — пригрозила Таня, хватаясь за чугунную ручку. Но Рома её угроз уже не слушал — он молниеносно скрылся за дверью ванной комнаты. Таня лишь раздраженно, но беззлобно фыркнула, когда до её ушей долетел отчетливый звук захлопнувшейся двери и шум включившейся воды. — Зараза упрямая... Ворча под нос, она повернулась к раковине, быстро и ловко перемыла оставшиеся чашки и тарелки. Стоило ей выключить кран, как по всему дому разнесся резкий, заливистый звонок в общую входную дверь. Брюнетка нахмурилась. Она медленно вытерла мокрые руки о кухонное полотенце, лихорадочно соображая. Родители уехали на весь день к бабушке, это точно. Младший Пашка еще пару часов назад радостно свалил на улицу к своим друзьям... Кто это мог быть? Неужели Давид пришел мстить? Или Илья? Таня настороженно направилась в прихожую. Когда она потянула на себя тяжелую дверь и распахнула её, у неё едва земля из-под ног не ушла от дикого, неописуемого удивления. На пороге стоял Андрей. В одной руке он робко, но крепко держал огромный, роскошный букет ярко-красных роз, от которых шел сильный сладкий аромат, а в другой — большую глянцевую коробку дорогих шоколадных конфет. Он смотрел на Таню со странным, волнующим ожиданием в глазах. А ведь в ванной комнате, буквально в пяти метрах от них, в этот самый момент ничего не подозревающий Рома вовсю напевал себе под нос, умываясь после бурной ночи... — Привет, Танюша... — с трудом выдавил Андрей, и на его лице застыла натянутая, неестественная улыбка. Таня лишь часто заморгала, все еще отказываясь верить собственным глазам и лихорадочно соображая, как развернуть его обратно на улицу. — Ты что вообще здесь забыл? — в лоб спросила она, не скрывая враждебности. Андрей неловко переступил с ноги на ногу, его уверенность заметно таяла, и он начал явно нервничать под её ледяным взглядом. — Я... Тань, я пришел, потому что хотел поговорить. Серьезно поговорить. — Нам с тобой абсолютно не о чем разговаривать, — тут же жестко отрезала Князева, предпринимая попытку прикрыть тяжелую дубовую дверь. Но парень и не думал так легко сдаваться. Он выставил ногу вперед, не позволяя закрыть проем. — Таня, ну пожалуйста, выслушай меня! — Андрей тяжело вздохнул и свободной рукой нервно провел по своим светлым волосам. — Я знаю, что вел себя как полный идиот. Я совершил кучу ошибок, но сейчас я всё осознал. Я понял, что просто не могу без тебя... Таня уже набрала в легкие побольше воздуха и открыла рот, чтобы прямым текстом послать незваного гостя ко всем чертям, но в этот самый момент из глубины коридора раздался отчетливый, леденящий душу звук открывающейся двери ванной комнаты. Время словно замедлилось. По прихожей разнеслось ленивое, затяжное мужское зевание, а уже через секунду перед ними во всей красе предстал Рома. Он был классически растрепан, слегка заспан и одет в одни лишь свободные серые спортивки, которые низко сидели на его бедрах, полностью оголяя широкий рельефный торс. И, что хуже всего для Андрея, на его лице блуждала абсолютно сытая, довольная и по-хозяйски уверенная рожа. Стоило Пятифанову сфокусировать взгляд и увидеть застывшего на пороге Андрея с цветами, как в его потемневших глазах моментально заплясали опасные огоньки дикого спортивного азарта. — О-о, какие люди! А я-то думал, ты уже где-нибудь в Америке чартерным рейсом летаешь, — лениво протянул Рома с подчеркнуто притворным, театральным удивлением, проходя вглубь прихожей. Андрей смотрел на него бледнея, словно посреди бела дня увидел перед собой восставшего из могилы призрака. Но гораздо хуже внезапного появления соперника было то, как они с Таней выглядели в этот момент со стороны. Картинка складывалась однозначная: Таня стояла в коридоре в чересчур просторной, явно мужской футболке Ромы, прикрывающей бедра, с влажными, слегка взъерошенными волосами. И Рома — сонный, полураздетый, абсолютно расслабленный, явно только что вылезший из её теплой постели. Андрею не нужно было ничего объяснять. Он всё моментально понял. — Значит, вот оно как теперь... — глухо, едва слышно пробормотал блондин, и его челюсть злобно, до хруста сжалась, а желваки заходили ходуном. Но Пятифанов даже бровью не повел на этот немой манифест злости. Напротив, он лишь хитро, издевательски ухмыльнулся, сделав шаг вплотную к Тане и собственнически закинув руку ей на плечо. — Так что, получается, на коленях к нашей Танечке приполз? — с явным, неприкрытым стёбом в голосе поинтересовался Рома, глядя на Андрея сверху вниз. — Я... — Андрей подавился собственными словами и замолчал, окончательно понимая, что любые его пафосные речи и оправдания в этой прихожей теперь выглядят просто жалко. Рома демонстративно вздохнул, сокрушенно покачав головой, и, не долго думая, одним резким, ловким движением просто выхватил из ослабевших пальцев блондина роскошный букет роз. — Красивые веники, кстати. Пожалуй, себе их оставлю, в комнате поставлю, — бросил он с самым невозмутимым видом. Таня от такой наглости своего парня аж подавилась коротким смешком, прикрыв рот ладонью. — Пятифанов, блять! Дай мне нормально с Таней поговорить! — в ярости крикнул блондин, теряя остатки самообладания и пытаясь заглянуть за плечо Ромы. — Всё, свободен. Концерт окончен, артисты устали, — жестко оборвал его Ромка. И прежде чем Андрей успел вставить хотя бы еще одно слово или сделать шаг вперед, Рома с силой рванул дверную ручку на себя и с оглушительным грохотом захлопнул массивную дверь прямо перед его носом, повернув замок на два оборота. В прихожей мгновенно наступила звенящая, почти осязаемая тишина. Рома повернулся к Тане, по-прежнему сжимая в одной руке букет алых роз, а в другой — коробку конфет, которую он успел прихватить следом. Таня стояла посреди прихожей, переводя взгляд с захлопнувшейся двери на невозмутимого парня, и смотрела на него с широко распахнутыми от изумления глазами. — Рома, что это сейчас вообще было? — наконец выдохнула она. Пятифанов лишь театрально пожал плечами, даже не поведя бровью. — Да ничего особенного. Твой бедолага пришел прощения просить, приполз на коленях. — И ты его вот так просто взял и прогнал?! — Ну а кто еще? Не тебе же с этим нытиком нянчиться и сопли ему вытирать, — хмыкнул он. Таня фыркнула, но внутри у неё разлилось такое глухое, приятное тепло, что скрывать эмоции стало невозможно. Прежде чем Рома успел среагировать, она резко подалась вперед и прыгнула на него, крепко обхватив руками за шею и утыкаясь носом в его плечо. — Слушай, ты просто прекрасен, — прошептала она ему на ухо. Рома довольно усмехнулся, его широкие ладони тут же привычно легли ей на спину, обнимая в ответ. — Я знаю, Князева. Можешь не повторять. Таня чуть отстранилась и прикусила губу, всё еще глядя на Рому с теплой улыбкой и легким недоумением. — Но ты серьезно просто взял и захлопнул перед ним дверь? Прямо перед носом? Рома снова невозмутимо пожал плечами, проходя мимо неё к столу с трофеями. — А что мне было делать, по-твоему? Устроить ему тут чайную церемонию, достать мамины праздничные чашки и часами обсуждать с ним его несчастное разбитое сердечко? Обойдется. Таня подавила очередной смешок, но тут же попыталась вернуть себе строгий вид и скрестила руки на груди. — Ну ты и хам, Пятифанов... Настоящий танк. — Хам? — он приподнял брови, вальяжно подходя к ней обратно и сокращая расстояние между ними до минимума. — А по-моему, я просто избавил тебя от абсолютно ненужного, тупого разговора. Он наклонился к ней ниже, изучающе и очень пристально вглядываясь в её лицо, словно пытаясь прочесть её потаенные мысли. — Ты ведь не собиралась давать ему какой-то там второй шанс? Скажи честно. — Конечно нет! Зачем мне этот изменщик хренов нужен, я что, сумасшедшая? — девушка раздраженно закатила глаза, вспомнив прошлые обиды. — Ну вот, тогда в чем вообще проблема? — Рома собственнически обнял её за талию, легко подтягивая хрупкое тело ближе к себе. — Ты же не злишься на меня за самодеятельность? Она посмотрела на него, забавно прищурившись, будто оценивала его поведение и взвешивала все «за» и «против». — Хм, ну не знаю... — медленно, дразняще протянула она. — А я должна злиться? Рома тихо усмехнулся, победно глядя на неё, и мягко притянул её к своему обнаженному торсу, инстинктивно касаясь горячими губами чувствительной кожи на её шее. — Думаю, ты просто ищешь очередной удобный повод, чтобы на меня пообижаться и покрутить носом... Таня шумно фыркнула от его проницательности, но отстраняться от его приятных губ даже не подумала. — Не за что мне на тебя обижаться, успокойся. — Вот и я так думаю, — довольно резюмировал он. Рома лениво, неторопливо провел кончиком носа по её гладкой щеке, вдыхая её запах, а потом вдруг резко, словно от сильного толчка, отстранился и звонко хлопнул себя ладонью по лбу. — Ах да, блин! Я же вообще-то в душ хотел сходить, пока твои предки не вернулись! Из головы совсем вылетело. — Да блин, Рома! — звонко засмеялась Таня, искренне улыбаясь его внезапной рассеянности. — Ну а что? Я всё равно молодец, оперативно сработал, — ухмыльнулся парень и уже развернулся, чтобы уйти в глубь коридора, но девушка неожиданно перехватила его за локоть, останавливая. — Я тоже хочу... с тобой, — смущенно выдохнула она, резко отведя взгляд в сторону и чувствуя, как её щеки моментально обдает лавиной густого румянца. Рома замер на месте, обернулся и, громко рассмеявшись на весь дом, ласково, но увесисто шлепнул её ладонью по бедру. — Маленькая еще со взрослыми дядями купаться, подрасти сначала! — весело отбрил он и, круто развернувшись, стремительным шагом направился в ванную комнату. Таня проводила его удаляющуюся спину возмущенным и крайне недовольным взглядом. Затем она повернулась, посмотрела на роскошный букет алых роз, который Ромка без малейшего сожаления и абсолютно небрежно, как веник, сунул в ближайшую напольную вазу, и лишь сокрушенно покачала головой. — Вот ведь идиот... Мой любимый идиот.