Коронованные грёзы

      Вызволять короля отправилась целая армия во главе с десницей и принцем Рейгаром. Впервые за несколько лун Алисента ощутила себя в безопасности и — королевой. Страх ее был там, за каменными стенами города и Сумеречного форта, в заключении вместе с Эйрисом, подальше от нее.       Королевский двор с Малым советом переселился сюда из Королевской Гавани, и придворные, затаив дыхание, следили за происходящим. Пока мужчины держали совет, женщины окружали королеву в ее просторном шатре, музыкант играл на лютне и пел для них. Вокруг сразу стало светлее, и Алисента вспомнила, почему она так хотела надеть корону. Все звали ее «ваша милость» и склоняли головы.       — Денис Дарклин грозится казнить короля, если мы начнем штурм города. — объявил лорд Тайвин, когда фрейлины королевы удалились, оставив их наедине.       — И что же нам делать? — спросила Алисента, с огорчением заметив, что без привычной музыки и разговоров ее дам вокруг ей стало тревожно.       — Мы блокировали Сумеречный Дол с суши и моря, так что во время осады городу придется непросто. Можно ожидать, что голод настроит горожан против Дарклина, и они откроют ворота.       Алисента оглядела шатер, устланный коврами и уставленный дорогой мебелью. Все померкло бы, появись здесь Эйрис, даже если бы слуги зажгли на сотню свечей больше.       — Разве это будет плохо?       — Что именно?       — Если ворота не откроют. — Она заметила приподнятые брови десницы. — Я уже ношу ребенка, так зачем… — «нам он?» — Алисента оглянулась по сторонам, боясь быть услышанной.       — Зачем? — повторил десница. — Потому что только воля короля, какой бы безумной она ни была, делает наследником Визериса. Сейчас же наследником считают того, кто должен им быть — старшего сына.       Алисента могла понять и восхищенных лордов, и влюбленных девиц. Казалось, принц Рейгар был выше всего земного, и мысленно он парил с драконами меж облаков, возвращаясь назад в веках. Эйрис тоже заметил, что сын начинает затмевать его, и запретил Рейгару жениться, чтобы завести собственного наследника.       — Наш план с самого начала был не очень-то осуществим, не так ли?       Лорд Тайвин заложил руки за спину и прошелся по шатру.       — Важно не то, что идеи короля идут вопреки всем законам. Если переубеждать его бесполезно, нужно играть по тем правилам, что он устанавливает. Король полон решимости воплотить свой план в жизнь, ему лишь нужна такая возможность.       — Поэтому он должен вернуться живым, — мрачно закончила Алисента. А она-то уже начала надеяться, что страх — как и муж — к ней не вернется.       — Это будет долгая осада, — пообещал десница. — Насладитесь спокойствием в кругу своих дам.       К тому моменту Алисента успела многое узнать про лорда Тайвина от своего мужа. И каждый рассказ был неизменно пропитан злобой, завистью, надеждой на превосходство. Было и то, чем Эйрис особенно гордился. Из-за чего королеве особенно хотелось протянуть руку деснице.       К тому же с Тайвином рядом она чувствовала, как еще одна стена отгораживает ее от Эйриса. И разве не было деснице приятно бесчестить своего бывшего друга так, как некогда Эйрис обесчестил его? Разве не было отрадно отомстить за все унижения? Не нужно ли было им обоим убедиться в том, что мстить порой легче, чем кажется? Пусть Эйрис никогда не узнает о том, что они разделили, это будут знать они. И их союз окажется скрепленным, чтобы впредь они шли к одной цели, пусть и по разным коридорам Красного замка, и путь Алисенты лежал к королю, а десницы — прочь от него.       — Я не думала, что все будет так, — признавалась Алисента, сидя на краю постели и распуская те косы, что не распустились сами по себе на подушках.       — После освобождения он станет более уязвимым. — Спокойный голос десницы наполнял ее такой надеждой, какую легкомысленно было бы ощущать рядом с безумным мужем. — Ты сможешь этим воспользоваться, сделать так, чтобы он слушал лишь тебя. Или богов, чью волю для него станешь толковать ты.       И все же, покуда луна сменяла другую, желанная принцесса росла в ее чреве, а королевские фрейлины все смелее танцевали и смеялись в ее шатре, Алисента начинала все более забывать прошлое и отгораживаться от предсказанного ей будущего.       Денис Дарклин уже несколько раз пытался начать переговоры, но десница требовал только немедленного освобождения короля. Многие видели в этой бескомпромиссности нежелание идти на уступки изменнику, Алисента же втайне жаждала, чтобы лорд Дарклин исполнил угрозу. В любом случае ему не жить.       — Барристан Селми вызвался в одиночку проникнуть в город, чтобы спасти короля.       — Это безумие. — Алисента сложила руки на верху живота. Впервые она пожалела, что королевские гвардейцы действительно верны королю.       — То же сказал и я, но запретить Селми я не мог, чтобы не вызвать подозрений. Я дал ему сутки. Если он не вернется с королем к рассвету следующего дня, штурм начнется.       Алисента прикрыла глаза и малодушно взмолилась, чтобы у рыцаря ничего не вышло. Только не теперь, когда она так близка.       — Алисента. — Ей пришлось встретить его взгляд, умеющий так безжалостно возвратить ее в реальность. — Еще неизвестно, в каком состоянии он вернется.       — Это и пугает.       — Тебя он не тронет. Ты единственная можешь быть уверена в этом, — почему-то добавил он прежде чем оставить ее одну.       Грязный, в лохмотьях, с отросшими волосами и бородой, король представлял собой жуткое зрелище. Тем хуже стало Алисенте, когда она ощутила на себе хватку его исхудавших рук. Он приник лицом к ее животу, бормоча что-то. Зловоние начало сводить ее с ума. Алисента пыталась высвободиться, но король держал ее крепко. Она планировала хотя бы изобразить радость, но испытала лишь панику, желая защититься самой и защитить ребенка, которого Эйрис, казалось, хотел прямо сейчас извлечь из нее. Алисента не знала, кто подхватил ее, когда она лишилась чувств.       Той же ночью королева родила дочь.       Король не отходил от родильного ложа, жадно следя за тем, чтобы ребенка не украли и не подменили. Он все еще был грязен, и один вид мужа воспроизводил в мыслях Алисенты самые страшные кошмары, но боль отвлекала, хотя и не давала позабыть о том, что ей предстоит явить на свет беззащитное существо, когда длинные бледные пальцы с грязными ногтями уже тянутся, готовые выхватить ребенка.       Советникам все же удалось уговорить короля уйти, поесть и помыться. Он сделал это только после того, как девочка издала первый крик. Позже Эйрис с восторгом рассказывал жене, что мысли о дочери, о принцессе, что была ему нужна, придавали ему сил там, взаперти. Увидев, что Алисента действительно родила дочь, невесту для Визериса, король еще более уверился в правильности своих решений.       Город сдался, когда стало очевидно, что защищать в своих глубинах ему теперь нечего и требовать даже крупиц независимости более бесполезно. Придворные возвратились в столицу, туда же вскорости были доставлены и Дарклины — в цепях и с мольбами о пощаде, которые не были услышаны королем. Все родственники лорда Дениса, от детей до стариков, были казнены. Тем, кто особенно запомнился королю, вернули услугу на дыбе в подземельях Красного замка.       Алисенте выпало счастье не лицезреть всего ужаса, который наполнил столицу с возвращением короля. На Эйриса подействовали доводы мейстера Пицеля, считавшего, что от волнений у королевы может пропасть или испортиться молоко.       Чтобы освободить путь для настоящего наследника, среди прочих изменников король казнил Рейгара, обвинив его в предательстве. Никто и слова не сказал, боясь быть сочтенными сообщниками изменника. Губы Серебряного принца сложились в легкую мечтательную улыбку, а глаза его обратились к небу, в которое вскоре поднялся пепел. Веселье и радость стерлись с лиц и жестов придворных, будто никогда там не появлялись.       Алисента была спасена от наблюдения за расправами, но никто не в силах был оградить ее от Эйриса после них. Всякий раз он приходил в ее покои и наблюдал, как королева кормит девочку, а взгляд его горел так, будто на глазах Эйриса вылуплялось драконье яйцо. Ни одна из кормилиц не коснулась принцессы Хелейны, а Алисента держала дочь на руках день и ночь. Если же малышка оказывалась в колыбели, Эйрис склонялся над ней как коршун, так что Алисенте было спокойнее прижимать дочь к своей груди, лишь бы вокруг Хелейны не обвились эти костлявые пальцы.       — Что, если он и со мной сделает то же самое? — она редко приходила в септу без мужа, но когда все же оказывалась одна, у одного из алтарей виднелась высокая фигура десницы.       — Успокойся. Ты не делаешь ничего плохого. Ты просто соглашаешься с ним, всегда. Ты всегда на его стороне. Его враги — твои враги, его друзья — твои друзья.       Однако друзей у короля оставалось все меньше, а прихлебателей — больше. И не нужно было делать ничего плохого, чтобы отправиться на костер. Королю всего лишь нужно было вообразить, что ты делаешь что-то плохое.       Вскоре принцессу и принца поженили по валирийскому обычаю. Это была самая странная церемония, что Алисенте пришлось лицезреть. Она держала на руках дочь, Эйрис, наверное, впервые, взял за руку Визериса, который едва научился ходить. За детей клятвы произносили родители, и Алисента пришла в ужас, когда кинжал коснулся плоти ее девочки. Хелейна плакала, плакал и Визерис, когда его заставили, тоже кровоточащего, прикасаться к окровавленной сестре. С того момента супруги действительно оказались связаны. Они даже спали в одной постели, пока больше похожей на колыбель для двоих. Алисента даже не попыталась воспротивиться. Она просто ждала, когда представится новый случай избавиться от мужа.