Новое прочтение Маленького принца

      Киреевы пригласили нас на празднование чего-то к себе, меня часто приглашали многие, я дарил дорогие подарки, обычно отказывался, но в этот раз согласился. Максу я сказал, что это нужно для моего бизнеса, он кивнул. Мой деловой мир был нечто святое для него, когда я работал в кабинете, он терпеливо ждал под дверью, не осмеливаясь войти.       Но до вечера у Киреевых я должен был повезти его к Дену на аукцион теперь уже не в качестве товара. Он нервничал, но ничего не говорил. Мне пришлось объяснить ему: - Макс, я должен всем показать, что ты мой, понимаешь? Это будет безопасно для тебя.       Я одел на его палец свой перстень, что тоже должно было засвидетельствовать мою собственность. Я думал, это оскорбит его, и заранее был немного груб. Но сработало совсем по-другому: он расслабился, отчего стал выглядеть развязнее и сексуальнее. Мы сели за мой столик, подходили знакомые, приветствовали, Макс демонстративно широко улыбался, кому-то махал рукой, он чувствовал себя здесь довольно свободно. Или хотел показать это. Подсел Ден. - О, привет, малыш, хорошо выглядишь, - обратился он к Максу. – Нет, просто шикарно выглядишь. Думаю, что кто-то сейчас умирает от вожделения и зависти, - он помахал Гиви и Кацо. «Ты должен это пережить, мой мальчик», - думал я про себя. - Не хочешь его вернуть? – продолжал провоцировать Ден. - Я бы заработал на нём хорошие бабки. После того аукциона все спрашивают, где же этот замечательный мальчик.       Я улыбался, потягивал виски. - Андрей, он действительно так хорош в постели, что ты не хочешь с ним расстаться?       Я видел, что Макс боится, ждёт моего ответа, ждёт подвоха. Вдруг я привёз его сюда, чтобы оставить. Я притягиваю его к себе и целую в губы, при всех, показывая, что он мой. Он очень напряжён. Я смеюсь, продолжая обнимать его. Когда Ден отходит, я шепчу Максу: - Расслабься, я не оставлю тебя здесь, ещё немного, и мы уедем.       В глазах его благодарность, почти обожание, он доверчиво льнёт ко мне.       Мы уходим, садимся в машину. Макс выдержал и это испытание. Но я почему-то зол и собираюсь выпустить эту злость на него, собираюсь попользовать его этой ночью по полной программе. Он чувствует моё настроение и молчит, знаю, он боится меня такого. Чёрт с ним, пусть боится, вожделение красной пеленой окутывает меня.       Я велю ему раздеваться чуть ли не с порога. Он раздевается. Приказываю сесть в кресло и закинуть ноги на подлокотники, он не может пересилить себя, я делаю это с ним сам. Он сидит передо мной беззащитный и доступный, испуганный, сгорающий от стыда. Я доведён до предела. Макс закрыл глаза, я беру его за подбородок, пальцами приоткрываю его губы, приказываю посмотреть на меня, в его черных бездонных глазах ужас. Я хочу, чтобы он сказал кодовое слово «медведь». Мы договорились, ещё когда увезли Оксанку, что в случае, если ему будет что-то невыносимо или больно, он скажет это слово и я остановлюсь. Почему «медведь»? В честь большого плюшевого медведя, которого я подарил ему, чтобы утешить, когда ещё ничего не было решено, он зарывается в него головой, когда ему плохо. Я жду, он молчит. Я просовываю пальцы ему в рот, он не сопротивляется, я шепчу ему на ухо: - Хочу, чтобы ты взял в руку свой член.       Он выполняет. - Дрочи, я хочу, чтобы он встал.       Макса бьёт дрожь. - Я не….       Он, видимо, хочет сказать, что не может, но я не даю ему, мои пальцы в его рту имитируют акт. Я больше не могу терпеть, снимаю штаны и подвожу член к его губам. До этого я только брал его член в рот, он нет, это первый раз. «Скажи же…» - прошу я про себя, но он берёт меня в рот осторожно, боясь сделать мне больно. В глазах его больше нет страха, они заволакиваются пеленой желания. Оказывается, ласкать меня для него более приемлемо, чем дрочить передо мной. Я иду до конца, кончаю ему в рот, внимательно смотрю, ожидая увидеть отвращение на его лице, может, даже рвотные позывы, он облизывает губы и улыбается. Я раскладываю его прямо на столе и ласкаю, пока он не начинает извиваться, я довожу его до экстаза, но не даю кончить. Он просит меня войти в него и дать ему разрядиться. «Не так быстро, дорогой, - шепчу я ему, - я могу ещё подождать». Когда я наконец вхожу в него и позволяю ему кончить вместе со мной, он почти теряет сознание, его сперма разливается по лакированной поверхности стола. Это смущает его, когда я несу его в спальню. Я небрежно бросаю: «Роза уберёт…» Его смущение опять заводит меня. В ду́ше я вхожу в него стоя, вода льётся по его телу, он кричит и хватает ртом струи, снова кончает. Если бы я не держал его, он бы упал, но я держу его крепко. Я обожаю его, он это видит и счастливый вырубается в моих объятьях. Я укладываю его в постель, вытираю, заворачиваю в одеяло, сгребаю в охапку моё сокровище и тоже счастливо засыпаю.Когда утром мы собираемся на пробежку, Макс смущённо мнётся у двери. - В чём дело? - Там Роза…- в ужасе шепчет он. - Ты её боишься? – смеюсь я, он меня забавляет. - Как я посмотрю на неё? Что она подумает? - Она подумает, что я трахал тебя на столе и кто-то из нас благополучно кончил, - мне очень весело. - О… - Пошли. Это мой дом, Роза ничего не скажет, где хочу, там и трахаюсь. - О…- только и может сказать он. Мне хочется поцеловать это его «О..», что я и делаю. Я очень благодарен ему за прошлую ночь, он этого не знает, но видя моё хорошее настроение, тоже радуется. Он проносится к выходу мимо Розы со скоростью света, я смеюсь ему вслед, догоняю его. - Нам ещё придётся завтракать за этим столом, - намеренно поддеваю его я. Он убегает от меня вперёд, я уверен, что он с этим справится. «У нас всё хорошо» как это называет Макс, это значит: во-первых, я не сержусь, во-вторых, у нас спокойный день по расписанию, он учится, я работаю, после уроков я жду его в машине, мне хочется сделать для него что-нибудь приятное, он ведь ещё совсем мальчишка, везу его на каток. Оказывается, он не умеет кататься на коньках, мы не раз падаем, хохочем, потом пьём горячий чай, купленный в забегаловке у катка. Макс жуёт пончики, он счастлив. Мне так нравится видеть его счастливым.       Кроме театра, мы посещали концерты симфонической музыки, сходили в Третьяковку, я как будто проверяю его. Он впитывает в себя всё, с детской искренностью делится впечатлениями. Я вижу и слышу теперь всё его глазами, вижу всё заново, вижу по-новому…       Мы едем в гости к Киреевым. Я немного напряжён, но не показываю этого, Максу и вовсе не хочется, но он тоже не показывает этого. Он как всегда очень красив, я любуюсь им, когда мы после официальных приветствий расходимся: он к молодёжи, я к старшим. «Как-то он справится с этой золотой молодёжью». В его часах прослушка, я привык всё контролировать. Мне нравится, как он держится: ровно, почти непринуждённо, он хорошо играет свою роль. «Нет, дядя не разрешает мне пить алкоголь,» - смеясь отнекивается он, когда девчонки уговаривают его, а они так и вьются вокруг него. Он не шарахается от них, но и ничего не позволяет, немного больше общается с Кристиной как с хозяйкой, да и потому что они уже знакомы. Он выделяется из всех своей грацией и, как это ни странно, независимостью. Парни недобро косятся на него, это нормально. Я не вижу, чтобы это его пугало. Один всё-таки общается с ним, видимо, из «шестёрок», рассказывает кто есть кто. Макс доброжелателен, он равнодушен к статусам и деньгам, с ним общаются по-хорошему, он отвечает так же. Лидер компании начинает его задевать, Макс не поддаётся на провокации. Я доволен его выдержкой, он не паникует, не смотрит на меня, справляется сам. Кто-то отвлекает меня и, оборачиваясь, я не вижу Макса. Что-то пошло не так, когда я нахожу его на улице, лидер-верзила уже лежит на земле, из носа идёт кровь, Макс с невозмутимым видом победителя отряхивает снег с брюк, телохранитель Димка довольно ржёт, глядя в телефон. - Что происходит?! – ору я.       Картинка меняется. Теперь Макс испуган, Димка суёт мне телефон, пытаясь что-то показать, побитый парень быстро ретируется. - В машину оба! – рявкаю я. Прощаюсь, иду к машине, мне надо успокоиться, чтобы не убить их всех. Димка, кажется, не видит, что я зол. Он очень доволен и всё пытается показать мне видео. Смотрю. На видео парни стоят друг против друга. Макс расслаблен, руки в карманах, тот другой что-то говорит, задирает его, Макс что-то отвечает с усмешкой. Верзила делает выпад, замахивается, не вынимая рук из карманов, каким-то едва уловимым оборотом Макс поднимает себя в воздух и носком туфли от Гуччи заряжает парню в нос, тот падает, выхожу я, конец фильма. Димка в восторге. Я в душе тоже. Макс понуро спрашивает: - Я сделал что-то не так? - Да, - холодно отвечаю я, - но не только ты. Почему ты позволил им драться? – обращаюсь я к Димке,- зачем ты вообще там был? - Я не успел, Макс так быстро с ним разделался. - То есть, снять ты успел, а предотвратить – нет?       Наконец-то Димка понимает, что я недоволен. - Андрей Александрович, но всё же хорошо закончилось, как Макс его уделал, а? – пытается он сгладить ситуацию. - У тебя будут неприятности из-за этого? – спрашивает Макс. - У меня – нет, но это опасно для тебя, это плохо, что в первый же день знакомства ты унизил их лидера. - Я защищался, что мне оставалось? - Тот кретин первый начал, - вступается Димка. Он ничего не может с собой поделать, он восхищён тем, как Макс ловко уделал этого парня, ведь это он его учил. Я тоже восхищён, восхищён тем, что Макс мужчина, что он может постоять за себя, что он так грациозен даже в драке. Макс разочарован, подзуживаемый Димкиным восторгом, он задирает нос, он хочет от меня похвалы, но не получает. Я молчу, он дуется, мы едем домой. Хочу врезать Димке по его довольной морде и затрахать Макса жёстко до потери сознания. Не делаю ни того, ни другого. Что бы я с ним ни делал во время секса, он не воспринимает это как наказание. Я отправляю его спать в его комнату, вот это наказание. Мой бедный малыш не понимает за что и, зарывшись головой в медведя, тихонько ревёт. Я должен показать ему, что он не имеет права рисковать, ни капли, ни мизерной доли риска. К сожалению, Макс никогда не усвоит этот урок. В критической ситуации он всегда будет думать о ком угодно (прежде всего обо мне), о чём угодно, только не о себе, не о своей безопасности.