Новое прочтение Маленького принца

      Макс часто переживал, что я много трачу на него. То, что мне казалось естественным: качественная одежда, хорошие продукты, техника, посещение ресторанов, концертов, обучение, - для него было расточительством, он всё боялся, что я разорюсь из-за него. И мне в голову пришла очередная бредовая идея. Я предложил ему стать фотомоделью. Только фото, я не собирался пускать его в богемный мир. На самом деле мне просто хотелось видеть его на фото, какая-то профессиональная интуиция подсказывала мне, что это будет успешный проект. Я, правда, никогда не занимался рекламным бизнесом, пришлось изучить этот рынок, подводные камни, пообщаться со специалистами. В первую очередь мне нужен был фотограф. Это должен был быть очень хороший, но никому неизвестный фотограф, профессионал и креативщик, а ещё, чтобы он принял мои жёсткие условия: никаких интервью, фото первым просматриваю я (и вообще может быть только я), никакой активности в медийной среде, полная конфиденциальность, возможно даже отказ от других клиентов. Я нашёл Светлану случайно, в Интернете, мне понравились её работы, они были необычны. Мы встретились, она была симпатичная и независимая, спокойная и немного дерзкая, она меня не боялась, и мои условия её не смущали. Я объяснил ей, чего хочу, для начала я хотел «шикарное профессиональное портфолио». - Это будет дорого, - улыбнулась она. - Это и должно быть дорого,- парировал я. - Костюмы, визажист, аренда фотостудии, возможно, аренда павильонов на киностудии, если нужны костюмированные съёмки… - Вы не упомянули Вашу зарплату, - отметил я. - Она указана в портфолио. - Для той работы, которую я хочу видеть, она слишком мала. - Тогда увеличите, её, когда будет результат. Кого мы будем снимать? Вас?       Её предположение рассмешило меня, я помотал головой. - Вы зря смеётесь, из Вас бы получилась отличная модель, Вы красивы, мужественны, харизматичны, - она так просто говорила мне комплименты, с ней было легко. - Хорошо, не Вы, тогда кто? Мне нужно увидеть типаж, чтобы прикинуть фон, локации.       Я показал фотографию Макса в телефоне. Она бросила на меня вопросительный взгляд, ожидала увидеть девушку, которую решил побаловать богатенький папик. - Это мой племянник Максим. Хочу сделать из него фотомодель. Хочу заработать на нём хорошие бабки, пока он молод и красив, - легко пояснил я. - Этот бизнес на самом деле пресыщен молодыми красавчиками и красавицами. - Ваша задача – портфолио. Остальное - моя.       Она согласилась, я тоже. На следующий день я привёз Макса в студию (арендовал ту, что указала Светлана, «там хороший свет»). Визажиста я взял у Дена, другого чужого я бы не подпустил к Максу. Первые фото Светлана начала щёлкать прямо «с порога». - Мне нужно посмотреть, как он получается естественно, - объяснила мне она. - Работайте, Светлана, это Ваш мир, делайте, как Вам нужно, - я развалился в кресле. - Вы могли бы пока заняться своими делами, - заметила она, видимо, моё присутствие её всё-таки стесняло. - На данный момент у меня нет дел важнее, чем это, я буду присутствовать при съёмках, это тоже моё условие.       Она только кивнула. Что касается Макса, от него пока особо ничего не требовалось. Светлана попросила его быть естественным и не напрягаться. А он и не собирался. Он, казалось, попал в свою стихию. Выполнял все её указания легко и без капризов. Влияло и моё присутствие, но главное, он работал, он искренне верил в то, что я сказал «это принесёт нам хорошие деньги и позволит тебе не думать о моих расходах». Возможность заработать для меня приводила его в восторг. Визажист лишь чуть-чуть подчеркнул его глаза и губы для первого раза, немного уложил волосы, этого хватило, чтобы не только я, но и Светлана поняла: фото могут получиться великолепными. Её охватил азарт художника, Макса тоже. Они хорошо ладили между собой, но однажды Макс заметил мне: - Она в тебя влюблена.       Странно, что в его голосе не звучало ревности, только сочувствие. - С чего ты взял, дурачок? - потрепал я его по волосам, успокаивая. - Когда ты не видишь, она смотрит на тебя почти как я.       Он был искренен со мной, и я ответил ему тем же: - Мне никто не нужен кроме тебя.       Он на секунду замер, пристально глядя мне в глаза, радостно всхлипнул и, крепко обняв, прижался ко мне. Я понял, что нам друг от друга нужен не только секс, что-то большее связывало нас.       Мы снимались долго, целую неделю, приходилось выкраивать время между занятиями Макса, даже на выходных. Присутствие Светланы сдерживало нашу страсть, Макс ловил кураж от съёмок. Он был красив во всех образах: грустный, весёлый, романтичный, брутальный – он мог быть разным. После работы я водил их со Светланой в ресторан, один раз мы даже устроили пикник на природе. Макс был счастлив. Только однажды я рассердился, когда во время съёмок в городе Макс вскочил на перила моста (они, на мой взгляд, были узкие) и сел на шпагат. Светлана была в восторге, фото вышло великолепное. Моя реакция – неадекватной. В одно мгновение я схватил Макса за ремень брюк и сдёрнул с перил, прижав, видимо ему яйца. Я был очень зол, это было опасно. Только присутствие Светланы и её недоумённый взгляд спасли Макса от неминуемой взбучки.       Как и Макс я не мог не понимать, что Светлана смотрит на меня как на мужчину. Мне было жаль, я хотел, чтобы мы были друзьями, у неё был талант, она была замечательным фотографом. Я решил объясниться с ней, чтобы чувства её не переросли в обиду, чтобы не оставлять ей надежду. В один из вечеров я отвёл Макса в машину и велел ждать меня там с Димкой, вернулся к Светлане в студию. К тому времени я уже приобрёл собственную студию, оборудовал её по всем требованиям и вручил Светлане. Мы назвали её МахiGеrc. Она не удивилась моему возвращению. - Вы что-то хотели обсудить, Андрей? - Да, давайте присядем. Вы меня очень устраиваете в качестве фотографа, мне бы хотелось продолжать с Вами работать. Обещаю, я заключу миллионные контракты на рекламу Макса. Как только будет готово портфолио, я поеду во Францию, Англию и Китай. Мы будем работать с крупнейшими фирмами напрямую. Притом я поставлю условия, что снимать Макса будете только Вы.       Она засмеялась: - Они не примут такое условие. - Я умею убеждать.       Она чувствовала, что это вступление к какому-то другому разговору и тревожилась. - Есть какое-то «но», судя по Вашему тону? - Вы должны знать одну вещь, оттого, как Вы к ней отнесётесь, будет зависеть наше дальнейшее сотрудничество.       Она ждала. - Макс не племянник мне. И отношения между нами совсем не такие, как между опекуном и несовершеннолетним.       Её это не шокировало, уже хорошо. - Я уже поняла, - немного грустно сказала она. - И что Вы на это скажите, это не претит Вам? - Вы хорошо смотритесь вместе, я бы хотела снимать вас вдвоём. - Этого не будет, я не медийная фигура, - твёрдо, но с улыбкой ответил я. - Я никому не скажу, и мы будем продолжать работать. Обещаю Вам, портфолио будет великолепным, и с Вашей деловой хваткой Макс скоро будет на обложках самых модных журналов. Она была большой умницей. - Я очень ценю твой профессионализм, а ещё такт и понимание.       Мы были взрослые люди, нам было просто договориться и понять без лишних объяснений. Но не Максу, пока он сидел в машине, он весь извёлся и напридумывал себе невесть что. - Потрахались? – спросил он ехидно, когда я сел в машину рядом с ним. Я всегда садился с ним на заднее сидение, обычно он разувался, укладывался головой мне на колени и спал, стоило погладить его по спине, так он расслаблялся и отдыхал. Я не собирался спускать ему наглость и хамство и поэтому ответил «да». Он-то ожидал совсем другого ответа, да и знал он, в принципе, что ничего у нас со Светланой быть не могло, но он завёлся, от моего ответа его совсем понесло. - Вот ты похотливый козёл! – заорал он и кинулся на меня с кулаками. Я, конечно, быстро скрутил его, связал его же ремнём руки и, уложив на сидение, пересел вперёд. Димка с ужасом и восторгом наблюдал эту сцену. Никто до сих пор так не смел со мной разговаривать. - Вы же не убьёте его, Андрей Александрович? - осторожно спросил он. На что я ответил, что подумаю. Так как Макс продолжал выкрикивать ругательства в мой адрес, Дима предложил для его же безопасности заткнуть ему рот. Я разрешил.       По приезду домой я велел телохранителю отвести этого балбеса в комнату и закрыть там. Я ещё контролировал себя, и мы с Димкой понимали, что для Макса это самое безопасное решение нашей сегодняшней ссоры. Ему бы посидеть тихонько, почитать, поспать, я бы вскоре нашёл даже смешной всю эту ситуацию, меня веселило, что он ревновал. Но это было не для него, остановиться – это было не для Макса, тем более что он понимал, что он не прав. Моё пренебрежение вызвало в нём теперь уже отчаяние, ему нужно было объясниться, извиниться, но так как никто ему этой возможности не давал, сначала он стучал и требовал открыть дверь, потом притих. Потом я увидел его за окном своей спальни, он прошёл по карнизу от своего окна к моему и стоял теперь там довольный своей ловкостью и хитростью. Я видел только одно: как его босые ноги в шлёпках соскальзывают с карниза, и он летит вниз с высоты третьего этажа. Я так ясно представил себе эту картину, что у меня потемнело в глазах, будь я постарше, я бы заработал инсульт в эту минуту. «Так, спокойно, сначала нужно открыть окно и снять его оттуда», - уговаривал я себя. Я, как мог, улыбнулся ему, открыл окно и впустил его в комнату, закрыл окно. Он что-то лепетал о том, что нам надо поговорить, что он, возможно был не прав… - Возможно?- спросил я холодно, повернувшись к нему и вытягивая из брюк ремень. И тут Макс понял, что разговора не получится, ремень ощутимо хлестнул его по ягодицам. Это я ещё старался не попасть по чему-нибудь важному, не нанести ему травму. Он попытался сбежать через дверь, но я не дал ему этого шанса, тогда он опять рассвирепел и полез драться, инстинкт самосохранения у него отсутствовал напрочь. Я скрутил его, уложил на кровать, стянул штаны и несколько раз прошёлся ремнём по его чудесной заднице. Сердце моё обливалось кровью при виде красных полос на ней. Макс орал и пытался выкрутиться. Этого мне показалось мало, я взял его жёстко, без прелюдий, без смазки. Он потерял сознание. Я перевернул его на спину, ужасаясь тому, что я сделал, он заметался и забормотал, что любит меня, что не сможет жить без меня. Я потрогал лоб, у него явно был жар, он бредил. Я позвонил Дену и попросил прислать своего врача. Тот приехал довольно быстро. Ему я всё рассказал, он и не такое видел у Дена. Доктор осмотрел Макса, сказал, что никаких серьёзных повреждений я ему не нанёс, вставил ему обезболивающую свечку, но беспокойство не оставляло меня, у Макса была температура 37,8, и он кривился от боли. - Скажи мне, что у тебя болит, покажи мне, где тебе больно, - просил я, но он упрямо мотал головой и улыбался. Хорошо, что доктор был всё-таки спец и заметил, что Макс бережёт правый бок и поджимает ноги, он стал прощупывать его, Макс вскрикнул. - Везите его в больницу, Андрей, я подозреваю аппендицит, притом острый.       Я почти не помню, как мы оказались в больнице у Стаса. Это был мой давний друг, его частная клиника, на мой взгляд, была лучшей в городе, и сам он был врачом «от Бога».Его скорее испугало моё состояние, нежели состояние Макса, потому что он меня таким никогда не видел, растрёпанным, как попало одетым, почти в истерике. Макс к этому времени притих и с любопытством осматривался вокруг, свеча подействовала, притупив боль и от апендицита. Но когда его положили на каталку, чтобы отвезти на обследование, он запаниковал. Он плакал и просил меня не оставлять его, он клялся, что у него ничего не болит, он умолял: «Поедем домой, я клянусь, я буду хорошим». Я тоже был невменяемым, я целовал его мокрый от испарины лоб, я просил его потерпеть, я говорил ему, что люблю его. Мне было насрать, как ошалело смотрит на меня Стас. Слава Богу, вопреки нашей истерике, они провели обследование, и Стас отдал распоряжение готовить операционную. Макс вдруг притянул меня к себе и прошептал: - Что, если они заметят следы от ремня и… Меня заберут у тебя? Я скажу, что это не ты, давай договоримся, что мы будем врать.       Его слова привели меня в себя. Нет, не потому что я боялся, что кто-то узнает и меня посадят. Меня потрясло, что в эту минуту Макс думает об этом, думает о том, как прикрыть то, что я натворил с ним. - Не беспокойся, мы поговорим об этом позже… - А вдруг я позже не смогу? – без страха, как-то очень просто сказал он. Вероятно, в этот момент у меня должен был бы быть второй инсульт. - Я буду с ним на операции, - категорически заявил я, но Стас был тем единственным, кто мог мне противостоять. - Нет. Он будет спать, под наркозом, ты ему там не нужен, а мне ты будешь мешать. Ты ведь хочешь, чтобы я сделал всё правильно и не ошибся?       Тут не с чем было спорить. - Так пойди в мой кабинет, налей себе виски и подожди, - велел Стас. Я налил себе виски, но сидеть в кабинете не мог. Вышел на улицу, Димка стоял около машины и курил. - Что там, Андрей Александрович? – он тоже беспокоился. Все, кто был в доме, уже успели привязаться к этому мальчишке. - Его оперируют, аппендицит. Дай сигарету, - потребовал я. - Вы же не курите. - Он мне все нервы вымотал, я скоро стану таким же истеричным, как и он. Может, это заразно? - Отправьте его обратно к Дену, - хитро подмигнул Димка. - Я тебя отправлю.       Мы стояли и молча курили, ночь была какая-то очень тихая вокруг. Мне следовало подумать, что я скажу Стасу. Он скорее всего заметит всё. Я мог бы ему соврать про племянника, но мне нужно было кое-что у него спросить, иначе я не смогу дальше быть с Максом. Мне нужно знать степень моей вины в случившемся. Стас был нормальным, не просто нормальным, правильным мужиком, у него семья, двое детей. Вероятно, после этого мы перестанем общаться, правда, я был уверен, что он хотя бы не напишет заявление в полицию. Я спонсировал его клинику, но даже не это, между нами был другой долг…       Стас вышел ко мне на улицу: - Всё в порядке, ты вовремя его привёз, ещё бы немного, пришлось промывать все внутренности, лопнул бы. Почему раньше не привёз? - В смысле: раньше? У него ничего не болело. - Болело, где-то со вчерашнего вечера. - Вот же сучонок! – вырвалось у меня. - Ты можешь поехать домой, он очнётся только к утру. - Ты дежуришь сегодня? - Да, я останусь. - Я съезжу переоденусь, возьму кое-что и приеду. Что ему можно есть? - У меня в больнице хорошо кормят, - усмехнулся Стас. - Я знаю, но он капризный, и Роза не успокоится. - Тогда что-нибудь лёгкое, кашу на воде жиденькую, йогурт, в обед можно бульон.       Я кивнул и сел в машину, Стас склонился к окну, он хотел меня спросить. - Я вернусь и всё тебе расскажу, - пообещал я. Может быть, мне не надо возвращаться, может быть, попросить Стаса куда-нибудь устроить Макса, в кадетское училище что ли? Оставить его, уйти из его жизни? Но тут же я нарисовал себе картину, как в этом училище моего красивого мальчика трахают все подряд, и отказался от этой идеи.       Когда я приехал, то был уже спокоен и готов к разговору. Макс ещё спал. Я только посмотрел на него, он был немножко бледен, я погладил его по щеке и пошёл к Стасу. Смена его закончилась, хотя у владельца и заведующего клиникой она никогда не заканчивалась. Он похлопал меня дружески по плечу, и это вселяло надежду, что наш разговор пройдёт хотя бы ровно. Я молчал. Стас налил нам кофе и начал первый. - Шрама не будет, мы сделали лапароскопию. У него хорошая регенерация тканей, всё быстро заживёт.       Я посмотрел на него с благодарностью. - Кто же этот мальчик? Как мне его оформить?       Я достал паспорт Макса. - У него твоя фамилия и отчество, но он взрословат для твоего сына, - засмеялся Стас. - Официально он мой племянник, я его опекун. - О как! А неофициально? - Неофициально, я с ним сплю, - наконец-то я бросил это Стасу в лицо, - как ты, наверное, заметил. - Да, я заметил, но я также заметил, что мальчик очень привязан к тебе, он постоянно твердил твое имя, и что ты ни в чём не виноват. - Я сейчас прослезюсь, - решил я немного разрядить обстановку. На самом деле, я был очень тронут. «Мой бедный малыш» - Стас, я не знаю, как тебе это объяснить, и ты вправе после этого не подавать мне руки, но поделать с этим ничего не могу. - Хорошо, давай пока оставим это…- он давал нам шанс, он, видимо, сам ещё тоже не понимал для себя, как он к этому относится. Мне нужно было ещё спросить его: - Стас, скажи мне, это из-за меня случилось? - Ты хочешь сказать, из-за того, что ты его грубо поимел? – он всё-таки был циником, как все медики. - Так вот, друг мой, Андрей, ты полный профан в биологии. Где задница, а где аппендикс? Они не рядом, мой дорогой. Воспалительный процесс начался раньше, обычно он ни с чем не связан, ну может, питание или стресс, что угодно. Конечно, ты увеличил боль, но так мы хотя бы узнали об аппендиците раньше, чем он лопнул.       Я выдохнул. - Почему он не сказал тебе раньше? – опять удивился Стас. - Я собираюсь об этом спросить у него. И ещё, Стас, поставь, пожалуйста, в его палату ещё одну кровать, я собираюсь оставаться с ним. - Он большой мальчик, разве он не сможет побыть один? - Ты не знаешь Макса,- вздохнул я. Я-то знал, что без меня он и минуты не пробудет здесь. Когда мы вошли в палату, он уже сидел на кровати, и только отсутствие одежды удерживало его от того, чтобы чего-нибудь натворить. - А ну-ка, молодой человек, немедленно укладывайтесь в постель, - строго сказал Стас, Вам ещё рано вставать, ближе к вечеру помаленьку можете подниматься.       Макс послушно улёгся под моим строгим взглядом. - Давайте-ка я осмотрю Вас. - Не надо, у меня всё хорошо, ничего не болит. - А должно болеть. Задница от уколов, например, горло от трубки, голова от температуры, тошнить должно от наркоза. - Нет, со мной всё в порядке, - упрямо заявил Макс. – Я хочу домой. Ты заберёшь меня домой? – обратился он ко мне. Он боялся, боялся, что я не смогу его забрать, что меня лишат опеки над ним. - Конечно заберёт, но не сегодня, - Стас, казалось, всё понимал. - Успокойся, всё в порядке, я буду с тобой,- наконец-то сказал я ему, и он немного расслабился. - Ладно, я домой, распоряжения я оставил на посту медсестры, кровать тебе поставят, мой кабинет в твоём распоряжении, там есть кофе и виски, - сказал Стас, осмотрев Макса, и мой мальчик расцвёл в улыбке. Он понял, что Стас мой друг и мне ничего не угрожает.- А Вы, молодой человек, в следующий раз, когда у Вас что-то будет болеть, не терпите до последнего, это может плохо кончиться. - Почему ты не сказал мне? – спросил я Макса, когда Стас вышел. - Ну, у меня болел бок немного, ну, не то чтобы сильно, а потом было не до этого. Ты не сердишься на меня за то…? - За что? - За то, что я приревновал тебя к Светлане. - Ты кретин, Макс. Я сержусь на тебя за то, что ты пришёл ко мне через окно и за то, что ты не сказал, что тебе больно. - Хорошо, я больше не буду ходить к тебе через окно, только ты дверь не закрывай, - он уже понял, что я всё ему простил. - Ты можешь прилечь со мной? – попросил он вдруг.       Он опять боялся, что может быть не нужен мне. Я рассмеялся. - Как ты себе это представляешь, Макс? Что подумает медсестра, если войдёт? - А мы заблокируем дверь стулом. - Нет, мы не будем беспредельничать, мы будем вести себя хорошо, и для начала ты оденешься и что-нибудь поешь. - Я не хочу есть, я хочу тебя, - начал капризничать Макс. - Но ты же должен понимать, что мы в больнице, что тебе нельзя пока… - У меня ничего не болит, - канючил Макс. - Послушай, если ты сейчас не прекратишь, я уеду домой. -Нет, пожалуйста. - Тогда давай договоримся, что ты будешь хорошим. – «Ну хоть немного, пожалуйста, Макс, я так устал», - подумал я. Он прочитал мои мысли. - Хорошо, тогда я посплю ещё немного, ладно? - Спи, я буду рядом.       Бедный мой мальчик, конечно, у него всё болело, конечно, он ещё совсем не хорошо себя чувствовал, но он бодрился, чтобы не подвести меня. Я одел на него пижаму, сел в изголовье кровати, положив его голову на своё бедро, он тут же мирно уснул. Мы пробыли в клинике пять дней. За это время мы сблизились со Стасом. Как ни странно, и я, и Макс. Каждый по-своему. Мы были с ним друзьями давно, мы вместе воевали во 2-ой Чеченской: я, Стас и Дима (которому я отдал Оксанку). После наши пути как-то разошлись, мы редко встречались, раз в год. Отмечали наш общий второй день рождения, мы были повязаны кровью, в том последнем бою мы все попрощались с жизнью, но выжили благодаря друг другу. Что я делал на той войне, материалист до мозга костей? Сначала мне нужно было скрыться, потом отомстить за всё то, что я там увидел и пережил. В общем, речь не о том. Как я сказал, мы редко встречались, вспоминать мы не любили, жизнь у каждого была своя, разговаривать особо было не о чем. Теперь оказалось – есть о чём, я говорил о Максе. Стас был на пару лет старше меня, у него был сын, у него был другой жизненный опыт в общении с людьми. На Макса он действовал отрезвляюще, при нём он почти не выёживался, с ним у него тоже были свои разговоры, скорее всего, обо мне. Больше всего Стас поразил меня, когда сказал, что хотел бы, чтобы мы с Максом приехали к нему в гости как-нибудь. Он хотел познакомить нас со своей семьёй. Я так офигел, что спросил его напрямую: - У тебя сыну двенадцать лет. Ты не боишься нашего дурного влияния?       Стас посмотрел на меня сердито: - Никакого дурного влияния не будет.       Он принимал нас. Я был счастлив, он принимал меня и моего Макса такими, какими мы были. Теперь почему-то это было для меня важно. - Я очень ценю твоё приглашение, но у меня есть другая идея. Макс давно не видел Оксану, давайте соберёмся, так сказать, семьями у Димы, пожарим шашлыки. Ты давно вывозил своих на природу? - Я вообще не помню, когда у меня был выходной, - засмеялся Стас, и дело было решено.       Я не люблю компании, даже друзей. Зачем я это предложил? Мне нужно было подстраховаться, мне нужно было, чтобы у Макса, кроме мня, были другие взрослые люди, на которых он мог положиться.