Новое прочтение Маленького принца

      До выходных мне нужно было смотаться в Питер на бизнес-форум, встретиться с нужными людьми. Макса я взял с собой как секьюрити, многие приезжали со своими секретарями, так что это не вызвало бы подозрений, и мне хотелось показать ему Питер. Пока я сидел в конференц-зале, Макс вместе с другими секретарями ждал меня в холле. Те, другие, были немного постарше него, но это не сильно бросалось в глаза, когда хотел, Макс мог быть взрослее своих лет. Надо сказать, вёл он себя безукоризненно: ни с кем особо не общался, времени зря не терял, пока другие балбесы сплетничали или залипали в соцсетях, он читал или учил что-нибудь, он был очень прилежным. Здесь на форуме впервые материализовались мои страхи.       Пока меня не было рядом, к Максу стал подкатывать один товарищ лет 40 и аккуратно так издалека намекать. Сначала мой дурачок даже не понимал, что происходит, потом, когда дело дошло до нечаянных прикосновений, он прозрел. Тогда это ещё пугало его безмерно, и он сказал мне, как бы извиняясь и боясь меня рассердить. Я знал, что с этим делать, это было просто, потому что этот респектабельный господин бывал у Дена, не часто, может, пару раз, но этого было достаточно. Я подошёл к нему вместе с Максом и улыбаясь представил: - Это Максим Андреевич Герцен, мой племянник…       Господин радостно закивал. - Ему только семнадцать, он несовершеннолетний, как Вы понимаете, - продолжил я, намёк мой был более чем понятен,- я бы не хотел видеть Вас рядом с ним, никогда. Иначе о Ваших шалостях в одном доме развлечений узнают.       Он попытался сделать хорошую мину при плохой игре и изобразил непонимание. Тогда я шепнул ему некоторые подробности, чем очень его смутил. Он заверил меня и Макса, что у него и в мыслях не было ничего плохого, и, раз я настаиваю, он не будет больше общаться. - Вот и всё,- успокоил я Макса, когда мужик отвалил от нас, - ты можешь не бояться. Он благодарно кивнул. -Ты всё про всех знаешь? - восхищённо спросил он. - Ну, практически,- засмеялся я, - это залог безопасности.       Я показывал Максу Питер, он, как всегда, с распахнутыми глазами и сердцем принимал всё, чем я делился с ним. Будучи эмпатом, он легко считывал моё настроение и порой даже мысли. Однажды мы оказались в моём любимом японском ресторанчике. С ним у меня была связана своя история. Заправлял им настоящий японец Кио, которому я когда-то помог получить гражданство и избавиться от надоедливой «крыши»; но даже не за это он был благодарен мне «по гроб жизни», а за рыжеволосого Пашку, которого я ему подарил после себя когда-то давно. Они были вместе уже лет десять, Пашка из симпатичного рыженького мальчика вырос в степенного высокого молодого человека, который помогал Кио во всём и нежно любил его. Я хотел показать Максу хорошее продолжение отношений, похожих на наши. Вышло несколько наоборот. Кио и Пашка так желали нам угодить, что предложили остаться ночевать в специальной гостевой комнате с маленьким бассейном, в японском стиле. Я думал Максу понравится, там было красиво, уединённо и романтично, но кто-то из нас прокололся: то ли я что-то ляпнул, то ли Пашка смотрел на меня как-то не так, что Макс понял: когда-то я его трахал. К его чести, он не закатил мне истерики, но всё время был напряжён, даже во время секса, потом и вовсе загрустил. - Что не так, Макс? – спросил я. - У тебя много было таких Пашек до меня? – он спросил это без вызова, констатируя факт, поэтому я ответил честно: - Это не имеет значения, все они были до тебя. - Но он бы и сейчас не прочь …с тобой. - С чего ты взял такую глупость? – рассмеялся я. - У него есть Кио, они счастливы вместе. - Да, - кивнул Макс,- но он бы хотел быть с тобой, я это чувствую. - Тогда тебе стоит посочувствовать ему, потому что со мной ты, а не он. - Я когда-нибудь тоже могу тебе надоесть…- сказал Макс, но потом, когда я в растерянности не знал, как его успокоить, он сам сменил тему, всё замял и сделал вид, что всё хорошо.       Правда после этого Макс решил, что секса всё-таки будет мало, чтобы я его любил, и со всей страстью кинулся в учёбу, танцы и музыку. Он готовил мне массу сюрпризов. С Галиной Васильевной он договорился, что будет выступать на её благотворительном концерте. С Деном – что исполнит танец на аукционе, чтобы завести публику. Александр Григорьевич предложил ему участвовать в олимпиаде по физике, по литературе он с невероятным упорством осилил «Войну и Мир», не пропуская батальные сцены и философствования автора. Однажды во время завтрака он заговорил со мной на вполне сносном английском. Я знал обо всех его планах, но не хотел лишать его возможности сделать мне сюрприз, и молчал. Однажды Димка доложил мне, что Макс занял у него денег, я насторожился, но вечером мой мальчик пригласил меня на концерт органной музыки. Я был ошарашен, как он достал билеты, будучи под постоянным наблюдением, этот его манёвр я прозевал. Оказывается, он тайком попросил Галину Васильевну достать их ему, так как та проболталась, что «Андрюша любит орган». Я был очень тронут, я даже не скрывал этого, концерт был великолепный, Макс разделял мой восторг, он слушал как заворожённый. После концерта мы ещё долго гуляли по улицам, о чём-то разговаривали, нам было невероятно хорошо вместе.       За всем этим я видимо расслабился и не придал значения одному инциденту. Тот парень, которому Макс разбил нос у Киреевых, как-то подкараулил его после занятий у школы, он был не один, конечно. Ничего особо не произошло, Макс с Димкой их раскидали, и это забылось. Мы с Галиной Васильевной решили тоже сделать Максу сюрприз, я собирался выйти вместе с ним на сцену и подыграть ему на скрипке. Пришлось тайком потренироваться, на занятиях Максу играла Галина Васильевна. Когда наступил день концерта, Макс очень волновался, я как мог его подбадривал. Он играл отлично, он всё делал отлично, потому что отдавался этому целиком и полностью без тормозов. - А теперь я хочу пригласить на сцену нашего постоянного спонсора Герцена Андрея Александровича, - объявила Галина Васильевна, - но сегодня он выступит не только как спонсор…       Когда я поднялся на сцену со скрипкой в руках, Макс чуть ли не визжал от восторга (обожаю видеть его таким). Если до этого я злился на себя за то, что ввязался во всё это (ненавижу публичность), то теперь все сомнения рассеялись: я делаю это для него, и только для него. Он делал это для меня и немножко для всего мира в целом. Это немножко охватывало всё вокруг, потому что если Макс был счастлив, то все вокруг должны были быть счастливы тоже, по-другому он не умел.       С аукционом было сложнее. Максу пришлось раскрыть секрет, потому что у него не складывалось с танцем. Он придумал его сам, в конце он хотел подпрыгнуть в поперечном шпагате более 180 градусов, притом с места. У него не получалось набрать нужную высоту, необходимо было, чтобы кто-нибудь немного его подбросил. Он просил Гену, но тот с ужасом отказался: прикосновение к Максу было табу, просил Димку, но тот тоже ни в какую. Макс психовал. Я сам предложил ему помощь. - О-о, - сказал он, как всегда, когда удивлялся чему-либо.       Кроме того, необходимо было обеспечит безопасность во время выступления. Танец был обалденный, Макс вытворял со своим телом просто чудеса. Его природная гибкость производила взрывоопасное впечатление, я боялся, что его стащат со сцены и разорвут на кусочки. Ещё нужны были несколько репетиций у Дена, чтобы почувствовать сцену. «Боже, за что мне всё это», - думал я, но безропотно всё делал, даже с удовольствием. Во время репетиций Макс увидел у Дена мальчишку, чуть помладше себя, новенького. Нет, их было двое: один цыганёнок Жорик лет 12 (цыгане сами продали его Дену), другой 15-летний Кирилл. Жорику в принципе было пофиг (во всяком случае так казалось), он отчаянно сверкал чёрными хитрыми глазами и белоснежными зубами. Кирилл же чувствовал себя очень плохо, он совсем недавно потерял родителей, и Ден забрал его «тёпленького» из детского дома. Он уже понял, что на мальчиков вырос спрос. Макс заявил Дену, что ему нужны партнёры в танце и велел поставить этих пацанов. Мы с Деном слегка обалдели, но было интересно, как Макс заставит их танцевать, особенно Кирилла, и мы предоставили ему свободу действий. Если бы мы знали, как далеко он зайдёт. Они танцевали. Жорик получше, у него были хорошие природные данные, Кирилл еле-еле, но всё равно это подняло бы его цену на аукционе. Ден был доволен. До того момента, как Макс выдвинул нам свои условия: - Жорика мы отдадим Гене, он ему очень нравится, а Кирилла нужно пристроить куда-нибудь в семью, он не сможет работать у Дена, это не для него.       Макс заявил это настолько категорично и амбициозно, что в первое мгновение мы просто оторопело смотрели на него, почти открыв рты. Когда мы собрались было уже ответить, он подвёл итог: - А иначе я не буду танцевать.       И вышел со словами: - Ну, вы пока подумайте, а я пойду репетировать.       Он понимал, что сейчас ему лучше быстренько исчезнуть, пока мы не пришли в себя. - Что это было? – спросил меня Ден. И мы оба принялись ржать, восхищаясь наглостью Макса, потому что мы сами были такими, и мой мальчик так быстро научился ставить условия. Кроме того, я понимал, почему Макс это делает и был согласен с ним. Ден же ничего не терял в этой ситуации, и ему хотелось, чтобы Макс танцевал. Я поговорил с Геной, он со слезами на глазах клялся, что ни на что такое он Макс не подбивал. Он признался, что Жорик ему действительно нравится, но если Ден задерёт цену, то он не сможет его взять. Когда мы ехали домой, я всё же спросил Макса, как ему пришло в голову так разговаривать с Деном. - Ну, там же был ты, ты не позволишь ему ничего мне сделать, - обезоруживающе заявил он, и, улёгшись головой мне на колени, уснул. На самом деле он очень уставал с таким темпом жизни и переполнявшими его эмоциями. Мы пошли у него на поводу в этот раз, я готов был занять Гене денег, Ден подыскал для Кирилла какой-то семейный детский дом приличный. Мы только проебали Макса…       Когда Макс танцевал, зал, казалось, был наэлектризован до предела. Несомненно, он был великолепен, этот его шпагат заставил всех подскочить со своих мест, кто-то орал, свистел, хлопал. Это была какая-то вакханалия. Я быстро увёл Макса и Кирилла со сцены, мои люди и люди Дена едва сдерживали толпу. Но оставался ещё Жорик, которого я должен был купить для Гены и завести аукцион. После ухода Макса, пацанёнок, видя эту беснующуюся публику, совсем испугался и ревел. Я закрыл Макса с Кириллом в одной из комнат и ушёл в зал. На этом аукционе присутствовал тот парень, которого Макс отдубасил два раза. Отец привёл его, решил сделать подарок в честь совершеннолетия. И я просчитался, я недооценил их беспредельную тупость. Они не часто бывали у Дена и не знали, насколько серьёзно моё отношение к Максу, зато они узнали, что я когда-то так же купил его с аукциона. В пьяном идитотизме сынок потребовал у папаши Макса. - Хочу отомстить ему, мы его просто попугаем.       К слову сказать, папаша не прочь был и трахнуть Макса, настолько он всех завёл своим танцем. Два этих кретина проследили, где я закрыл мальчишек. Если бы не Кирилл, Макс бы отбился, но эти двое накинулись сначала на Кирилла, это дезориентировало Макса, и тогда они откинули Кирилла в угол и навалились на Макса. Всё-таки они оба были здоровыми мужиками. Мой мальчик сопротивлялся изо всех сил, даже когда они привязали его к кровати, он готов был вывернуть себе руки и ноги. К огромному счастью, эти кретины забыли про Кирилла, и парень додумался выскочить за дверь и прибежать ко мне. Когда я увидел его окровавленного, счёт пошёл на секунды, никаких лишних слов. Когда я влетел в комнату, они ещё ничего не успели сделать, просто глумились над его беспомощным положением и обещали опустить его. Макс рычал и матерился. Пары минут мне хватило, чтобы вырубить этих сволочей. Я отвязал Макса, посадил его в кресло, на него я тоже был зол. Вызвал Димку и Костю. Предупредил Дена. Привязал сынка на место Макса, папашу усадил на стул и тоже привязал. Никто не мог меня остановить, я собирался убить их. Тут правда вмешался Ден: - Все знают, что они были здесь, мне будет трудно замять это.       Я понял, я не должен подставлять его и себя (у меня теперь Макс), операция не была продумана, действительно будет непросто замять. Но я никогда никому не позволю безнаказанно брать моё. Я привёл обоих в чувство и обратился к папаше. - Либо я вас сейчас здесь обоих убью, либо ты сейчас берёшь ножку от стула (Димка с готовностью выломал ножку) и ебёшь ею своего грёбанного сыночка (я бы не стал на его месте, лучше бы умер).       Он тоже отказывался, тогда я сказал, что сделаю это сам сначала с сыном, потом с ним, а потом убью их. Я умею убеждать. - Дима, снимай на камеру, а ты, ублюдок, будешь кричать, что тебе хорошо и ты хочешь ещё, - велел я младшему. Зрелище было ещё то. Я совсем забыл про Макса в своём бешенстве. Всё это время он молча сидел, вжавшись в кресло, но, когда «процесс пошёл», он закричал, потом его вырвало, потом он потерял сознание. Я подхватил его, закутал в одеяло. Пригрозил папаше, что если увижу его или его придурка около Макса, если они где-то что-то начнут пиздеть, то я выложу видео в Интернет. Напоследок я ещё врезал одному и другому и повёз Макса к Стасу в клинику. Ден разберётся дальше, скорее всего его психолог убедит их поехать на лечение за границу и как можно дольше не возвращаться. Стасу я, конечно, не стал ничего рассказывать, сказал, что у Макса нервный срыв, что в общем-то было правдой. Мы умыли его, переодели, он очнулся. Я боялся, что он закатит истерику, и Бог знает, что он мог наговорить при Стасе, я попросил Стаса выйти. Я не знал, что скажу Максу, боялся увидеть ужас в его глазах, но он только прошептал: - Прости, я не выдержал, это было жёстко… - Никто никогда тебя не тронет.       Макс кинулся ко мне, прижался всем телом, я крепко обнял его. Мне так хотелось защитить его ото всего мира. - Я пытался защищаться… - Я знаю. - Они ничего не успели со мной сделать, только били…       Тут только я понял, что он пытается мне сказать, что он остался нетронутым, что он только для меня. «Господи, о чём ты думаешь,» - вздохнул я про себя. - Всё хорошо, Макс, я знаю, всё хорошо. - Поедем домой…