Новое прочтение Маленького принца

- А я порвал портфолио, - грустно признался мой мальчик. - Ну, придётся вычесть из твоей зарплаты и распечатать новое, - засмеялся я. – Ты лучше скажи мне, зачем тебе нужно было то видео? - Мне нужно было кое в чём убедиться… - В чём? – не собирался отставать я. - Мне нужно было посмотреть: ты, действительно на меня тогда ТАК смотрел, или мне показалось, - тихо признался Макс. - Ну, посмотрел? – если честно, я боялся приговора, кто его знает, что он там хотел и что мог увидеть на моём лице. - Да, - просиял Макс, - всё так и было.       Я не совсем понял, что он имел в виду, но раз всё его устраивало, то и ладно, решил я. Не очень-то он хотел объяснять, а устраивать допрос с пристрастием я не хотел, хотел совсем другого, чем мы и занялись сразу после завтрака.       После обеда мы договорились встретиться со Светланой. Мне хотелось поделиться с ней успешными сделками, уж она-то оценила их по достоинству, в отличие от Макса. Глаза её загорелись идеями, и это было хорошо. Макс вёл себя замечательно, только слегка нервничал, как будто что-то хотел сказать и не решался. Он не успел, Григорий Александрович позвонил мне сам и спросил, знаю ли я, что у Максима завтра олимпиада по физике, региональный этап, школьный и муниципальный он, оказывается уже прошёл. - Конечно, он будет участвовать, я привезу его, не переживайте, - ответил я и уставился на Макса. – Когда я должен был об этом узнать? - Ну, я хотел сказать, но потом подумал, что там у меня, наверное, не будет хороший результат, Григорий Александрович преувеличивает мои способности, - смущённо заявил Макс. Он никогда не считал себя особенным: ни особенно красивым, ни особенно умным, ни ещё много «особенно», что в нём было. - Всё равно надо пробовать. - Я тебя очень разочарую, если не получится? - Макс, разочаровать меня может только то, что на данный момент ты плохо ешь и спишь.       На что он радостно ответил: - Ну, ты приехал, теперь я буду есть и спать, - вот и всё, как будто так и надо.       Он стал призёром регионального этапа, про себя я думал, что если бы он не страдал эти пять дней без меня, а готовился, то стал бы победителем. Григорий Александрович был счастлив беспредельно, его балбесы из гимназии не проходили даже школьный этап. Я тоже гордился моим мальчиком. Но нарисовалась новая проблема: его пригласили в «Сириус» на смену физиков и математиков. Надо было видеть полные ужаса глаза Макса. - Я никуда не поеду без тебя, - он уже готовился к истерике. Мне ничего не оставалось как сказать: -Я поеду с тобой.       Я не хотел лишать его этой возможности, да и Григорий Александрович нас бы не понял. Пришлось предложить себя организационному комитету в качестве лектора по математике и экономике. Григорий Александрович в полном восторге охарактеризовал меня как «выдающегося математика», плюс солидная спонсорская помощь, и дело было решено.       Мы договорились, что будем вести себя прилично. Это было не то место, где можно было показывать наши отношения. Это стало для Макса настоящим испытанием. Противоречивые чувства бушевали в нём. С одной стороны, он безмерно гордился мной: лекции мои пользовались успехом, я был привлекателен, обаятелен, с другой, - ребята подходили, задавали вопросы, и Макс ревновал. Мы почти не бывали наедине и не трахались. Это изводило его. Мы жили в разных зданиях: он в детском, я в преподавательском, заниматься сексом было невозможно ни в одном из них. Один раз Макс затащил меня в туалет, требуя, чтобы я «хоть немножко его трахнул». Мне пришлось с максимальным терпением уговаривать его, и дело закончилось почти слезами. Тогда я снял маленький охотничий домик за городом и на выходные увёз туда «племянника» «немного проветриться». Домик был бревенчатый, с камином, около которого лежала какая-то белая мягкая шкура. Макс её сразу облюбовал и всё время нашего нахождения там мы провели на этой шкуре, предаваясь любви. Он был открыт и доступен, изголодавшись, он ничего не смущался и с готовностью воплощал в жизнь все мои фантазии. После этого мы почти сносно прожили оставшиеся до окончания курса дни. Макс по-прежнему ел только со мной за столиком, а не со всеми ребятами, не сводил с меня восторженных глаз, но хотя бы не егозил своей прекрасной задницей. Иногда ночью он прибегал ко мне «чисто поспать», укладывался под бок и мирно сопел. Один раз мне пришлось уехать, дела требовали моего присутствия в Москве. Очень боялся оставлять Макса, но понимал, что как-то надо научить его оставаться без меня, было что-то нездоровое в его такой привязанности ко мне. Я оставил Максу деньги и разрешил покупать булочки и пирожки, обычно я не позволял ему есть всухомятку. Я дал денег его соседу по комнате, чтобы он покупал и подсовывал что-нибудь Максу и вообще присматривал за ним. Да, мы были ненормальными, оба, помешанными друг на друге. К слову сказать, Макс вполне благополучно пережил эти два дня, правда, как обычно, не ел и не спал почти. В принципе, этот наш эксперимент нахождения вне дома прошёл успешно, и я задумал повезти Макса в Китай, фирма очень настаивала на том, чтобы хоть одни съёмки провести в Китае, ну и мне хотелось показать Максу мир. Мы запланировали поездку на весну.       Вернувшись из «Сириуса», мы окунулись в учёбу и работу, нужно было выполнять контракты. К счастью, Света и даже сам Макс были переполнены идеями, съёмки шли очень легко. Кроме того, Макс не отказывался танцевать на аукционах у Дена, он полюбил танцы, это была часть его самовыражения и самоощущения, и ему нужна была публика. Хотя к славе он был равнодушен: когда в журналах и на билбордах появились его первые рекламные фото, мы со Светланой испытывали больший экстаз, нежели он. Макс же радовался просто тому, что сумел сделать для меня что-то хорошее.Однажды во время аукциона к нам за столик подсел один человек. У Макса была хорошая память на лица, и он сразу вспомнил, что именно этот мужчина был на фотографии со мной. Конечно, он вызывал у него интерес. Мы общались ровно, он не пугал Макса. Сергей Викторович умел быть обаятельным, к тому же он рассыпался в комплиментах в мой адрес, чем не мог не расположить к себе Макса. Я же, напротив, насторожился, мы не общались много лет, мы давно закрыли двери друг для друга, что теперь ему понадобилось от меня? Я слишком хорошо его знал, это был мой отец. Мягко говоря, не слишком хорошие отношения связывали нас, повторюсь: я всего добился сам, ничем не был ему обязан. Теперь я был богаче и круче, чем он, но даже это уже не играло никакой роли, я уже не хотел ему ничего доказывать, он не интересовал меня совершенно. Но он был откровенно навязчив, он ходил не только на аукционы, стал появляться на благотворительных концертах Галины Васильевны, жертвовал солидные суммы, втёрся в доверие пожилой учительницы, у них даже завязались романтические отношения. Он приезжал в танцевальную студию и смотрел, как Макс танцует, осыпая его похвалой, однажды пригласил нас в ресторан. Я не хотел пугать Макса, не хотел напрягать его своим прошлым и терпел присутствие этого человека. Если бы я тогда догадался, насколько далеко он может зайти в своём желании «поставить меня раком», я бы убил его. В тот вечер в ресторане он как бы между делом сказал Максу, что он мой отец. Для Макса, который чуть не подавился от удивления, это было очень важно. «Андрюша давно уже настолько самостоятелен, что скрывает наше родство». Мой дурачок растаял, ведь это был мой отец, всё, что связано со мной – это же святое, а тут о т е ц. Макс чувствовал, что я не хочу говорить об этом и терпеливо молчал, Сергей Викторович был для него «хорошим». В своей неуёмной жажде сделать, чтобы все были счастливы он, наверное, даже строил планы, как нас помирить и сделать ближе. Натянутость отношений между нами он тоже чувствовал. Я опасался, я знал, что не желание сблизиться движет этим человеком. Я вынужден был сказать Максу, чтобы он был осторожен с ним, я не готов был что-то объяснять и рассказывать, просто сказал, что Сергей Викторович не тот человек, которому можно доверять. Я решил предупредить события, сыграть на опережение, я задницей чувствовал, что он что-то задумал. Мои люди следили за ним постоянно. Однажды Макс приехал на занятия к Галине Васильевне, Костя ждал его как обычно в машине. У Галины Васильевны Макс застал Сергея Викторовича, через маячок я тоже его увидел, и через несколько минут мы с Димкой были около подъезда. Я пытался просчитать его ходы, я чувствовал, что сегодня он что-то сделает и выдаст себя. Но первым всё-таки почувствовал Макс, его интуиция тогда впервые показала себя, он умудрился увидеть, как Сергей Викторович подсыпал что-то в чай учительнице, её он предупредить не успел, но хотя бы не стал пить свой и вызвал меня. Мы не успели взять его, Макс был обеспокоен потерявшей сознание Галиной Васильевной, и пока мы поднимались по лестнице, этот негодяй ушёл через чердак, я потом выяснил, что у него была снята квартира в этом подъезде. Мы отправили бедную женщину в больницу, слава Богу, это было просто снотворное, но Галина Васильевна была до глубины души потрясена вероломством ловеласа, очень переживала, что подвела Макса и меня, так что мы решили перестраховаться и отправили её к Стасу, а позже отдыхать в санаторий. Максим был не дурак, но на сей раз пазлы у него не складывались. - Я не понимаю, зачем я ему, я же видел, он ходок по девочкам. Я думал, он хочет наладить отношения с тобой через меня, - недоумевал он. - Он хочет меня унизить через тебя, Макс, он нашёл моё уязвимое место, - признался я ему. - Зачем ему унижать тебя? - Потому что когда-то я восстал против него, потому что я не подчинился ему, потому что он чувствует во мне угрозу, - это всё, что я пока мог объяснить. - Значит, ты какое-то время общался с ним? - Да, я даже жил у него, но совсем недолго… - я дал понять, что не хочу об этом говорить, только попросил Макса быть осторожнее. Меня напрягало, что Сергей ушёл, что я не могу его найти, меня это очень напрягало. У него в собственности был пентхаус и особняк в Москве, но он не появился ни в одном из этих мест. Он был умён, не удивительно, что и я не дурак. Сбылись мои худшие кошмары. Во время аукциона я не успел перехватить Макса, когда он ушёл за кулисы со сцены и какой-то пацан со слезами на глазах и мольбой о помощи увёл его с собой к запасному выходу. Ден, скотина, соблюдая правила пожарной безопасности, не закрывал их во время массовых мероприятий. Мой сердобольный мальчик готов был помочь каждому встречному. (Господи, как мне сделать, чтобы он не был таким идиотом?!) Макс пропал. Папаша мой предусмотрительно снял с него часы и мой перстень, сообразив, что на мальчике маячок, Макса же он просто усыпил хлороформом.       Я всё равно нашёл его. Я сказал, что спущу с Дена шкуру живьём и выполню всё то, чем обычно он пугал своих подопечных. Он мне поверил, у него не было повода не верить мне, я всегда выполняю обещанное. Ден подключил все свои связи и нашёл мне какой-то старый дом, который мой отец снял через подставных лиц.       «Как далеко он собирается зайти в своём желании уничтожить меня? - с ужасом задавал я себе вопрос. – Может он просто будет меня шантажировать, отожмёт все мои бабки, сделает меня нищим? Это был бы лучший вариант, - надеялся я. Но я кое-что знал про него, и то, что я знал, заставляло меня обливаться холодным потом, пока мы ехали к этому дому.       Он не ожидал, что мы найдём его так быстро, самовлюблённый кретин, он растягивал удовольствие. Макс лежал на кровати голый, привязанный по рукам и ногам. Какая знакомая сцена! Он пришёл в себя, но не сопротивлялся. В комнате работала камера, я видел потом запись, этот кретин хотел мне её послать. - Видишь ли, малыш, - разглагольствовал он, - ты такой лапочка, что Андрею следует поделиться со мной, может быть, я даже приглашу его поучаствовать. Разве не весело было бы заняться этим втроём? Ты ведь не будешь против?       Он трогал его, скотина, трогал его волосы, спину, ягодицы! Макс почему-то не сопротивлялся, когда камера показала его лицо, я понял, у него теперь была только одна цель: как только этот идиот ослабил бы бдительность, Макс что-нибудь сделал бы с собой, он не собирался жить после этого, такое решение требовало быть спокойным и искать возможность для осуществления задуманного. Он точно не собирался быть ни предметом шантажа, ни возвращаться ко мне после случившегося.       За считанные секунды мы обезвредили охрану, их было немного. Дальше я действовал как заведённая машина для убийств: никаких слов, эмоций, рассуждений. Я отвязал Макса, приказал унести его. Но он вдруг сказал: - Я хочу остаться… - Я собираюсь убить его, тебе это будет неприятно… Он только кивнул: - Я хочу видеть, как ты его убьёшь…       Я велел ему одеться, его одежда была здесь же. Привязал отца на место Макса голого, он орал что-то, но я не слышал, под него мы положили того пацана, что вызвал Макса. Я накажу всех, кто осмелится сделать ему плохо. Я ввёл Сергею наркотик, он должен был умирать не быстро. Мальчишка под ним орал благим матом, пока тот корчился сверху в агонии. Напоследок я сказал так называемому отцу: - Утром газеты напишут, что известный бизнесмен оказался педофилом и наркоманом и сдох от передоза прямо на предмете своих желаний, достойный конец для тебя.       Я просчитал всё: никто, кроме Дена и моих людей, не знал о моём участии в этом деле, мы предварительно надели перчатки и накладки на обувь, всё, что могли касаться пальцы Макса, мы тщательно протёрли и благополучно уехали. Никто даже не знал, что он был моим отцом, мы никогда не афишировали это. Я не носил ни его фамилии, ни отчества, никогда. Когда мать умерла, я пришёл к нему и потребовал, чтобы он взял опеку надо мной, иначе я всем расскажу, что он изнасиловал мою мать, когда ей не было и 15-ти, я был живым доказательством этого. Он выполнил мои требования (хотя ему лучше было просто убить меня), даже поселил меня у себя, но не собирался прощать мне мою наглость. Сначала он изобразил заботливого папашу, а когда я, дурак, поверил, он жестоко опустил меня с небес на землю. Очень даже буквально опустил. Те моджахеды были не первыми, кто меня насиловал, первым был мой отец. Не столько физический акт доставлял ему удовольствие, сколько возможность втоптать в грязь, размазать этого щенка, который посмел его шантажировать. - Ты ни на что, кроме этого, не годен, сын пьяной шлюхи, возомнил себя моим сыном, ублюдок, - приговаривал он, вбивая в меня свой член, - я научу тебя…       Он, правда, научил, благодаря ему я добился всего, что имел на данный момент. Желание доказать ему, что я не «чмо подзаборное», было очень хорошим мотиватором для меня. Но сначала я сбежал на войну, приписав себе пару лишних годов в документах. Мне нужно было скрыться от него и научиться убивать. Где как не на войне это лучше всего сделать? Вот и настал тот миг, когда я отомстил. Странно, что мстил я не за себя, за моего Макса, за то, что он собирался с ним сделать, за то, что мой Маленький принц опять собирался покинуть меня и улететь на свою неведомую планету. Мне ещё предстояло удержать его на Земле. Я обнял Макса, уложил к себе на колени, сам вытащил из брюк рубашку, он послушно прильнул губами к шраму и отключился. Когда мы приехали домой, он был тих и спокоен. Это вселяло в меня ужас, лучше бы он истерил. - Макс…- остановил я его, когда он собирался подняться к себе в комнату, - ты же не собираешься сделать ничего плохого? Отдай мне, пожалуйста, таблетки, которые тебя дал Герман Львович. - О-о, - только и сказал Макс, удивлённый моей осведомлённостью.       Я усадил его рядом с собой на диван. Он льнул ко мне и заглядывал в глаза как-то проникновенно, будто в душу смотрел. - Макс, дорогой, послушай, всё хорошо, ничего страшного не случилось с тобой, он ведь ничего не успел, - начал я торопливо. - Я думал, ты меня не найдёшь, он оставил твои часы и перстень там у Дена… - Я всегда везде тебя найду, у тебя в заднице маячок, - решил я немного пошутить, чтобы разрядить обстановку. - Правда? – удивлённо спросил Макс и даже потрогал свою задницу. Я рассмеялся и не стал его разубеждать. - Я хочу, чтобы ты понял: мы убили его, потому что нельзя оставлять тех, кто тебе угрожает, он бы и дальше был для нас угрозой… - Да, хорошо, - закивал мальчик, - он сказал мне, что он с тобой это сделал, - выдохнул Макс с ужасом и ненавистью, - поэтому его нужно было убить, - безапелляционно заявил он. Так вот почему он хотел видеть, как я его убью! Я смутился. - Я люблю тебя, ты самый крутой мужик в мире, - заявил вдруг Макс.       Мне хотелось сказать его: «О-о?» - Ничего, что он меня трогал и видел голым? – спросил он виновато. - Совершенно ничего. Даже если бы что-то случилось, мне было бы всё равно, Макс, я бы справился с этим. - А я бы нет… «Господи, помоги мне…» - подумал я и решил давить на реальность: - Но ведь ничего не случилось, мы дома, мы вместе, я по-прежнему люблю тебя. - По-прежнему? – заглядывал он мне в глаза. - Даже больше, - честно сказал я, хотя больше-то уже невозможно было. Он стал для меня смыслом жизни, в тот день я понял, что не смогу без него уже никогда.