Сквозь дым и тени

На следующий день, после обеда еще раз перебрав вещи и убедившись в отсутствии очков, Борис спустился в холл. Поздоровавшись с администратором, мужчина прошел мимо, к выходу на улицу, и отправился на набережную. Сегодня погода была намного лучше: ласково грело солнце, дул легкий ветерок, чуть тревожа водную гладь. Его надежды были оправданы — это место не утратило своего изящества и очарования. Он видел в некоем смысле идиллическую картинку: ряд старомодных красивых домов у самого берега, часовня и скверик на другом берегу реки. Торговые ряды в начале моста, а на том берегу — столовая, аптека и книжный магазин; что примечательно, вывески были стилизованы под дореволюционные. Это было мило, даже красиво… но особого восторга, на который надеялся, Борис не испытал, хотя красоту пейзажа оценил. Гармонично, величественно и уютно, как и подобает историческому центру древнего города. Ни больше, ни меньше. Пожалуй, это было немного обидно. Он оперся о перила и стал смотреть в воду. Что дальше? В очередной раз погуляет по городу, почитает о местных достопримечательностях, поговорит со священниками. Потом съедет из гостиницы. Отправится в Лихославль. А дальше? — А вот и вы. Добрый день, Борис. Он резко обернулся. Сначала он вообще не понял, кто стоит перед ним, настолько Лара не была похожа на ту уставшую девушку, которую он встретил вчера. Золотисто-каштановые волосы были распущены и мягкими волнами спускались почти до талии, темные круги под глазами замаскированы косметикой, а красоту глаз подчеркивали изящные тонкие стрелки. Темно-зеленое ситцевое платье шло ей изумительно, ее глаза приобрели совсем изумрудный оттенок. Да, определенно, вчера он был более чем прав: она и в самом деле прехорошенькая. — Добрый день, Лара. Я как раз хотел зайти к вам. — За своей потерей? Не нужно. — Девушка полезла в сумочку. — Вот. Уже собиралась отнести на ресепшн в отеле. — Вы разве знаете, где я живу? — Я слышала, как вы вчера бронировали номер в «Атмосфере». Сложно было не догадаться. Он наметил улыбку, принимая от нее очки. — Благодарю вас, Лара. — Да ну, бросьте вы. Я ведь тоже ношу очки, сделанные на заказ. Мне было бы очень грустно, умудрись я их потерять. — Вы очень добры. Ветер слегка потревожил ее волосы; нетерпеливым жестом убрав прядку с лица, Лара чуть прищурилась и склонила голову набок. Борис проводил это движение взглядом и почти автоматически отметил про себя его изящность. — Да я вообще божий агнец, — фыркнула девушка. — Как вам город? — Пока что доволен. Вы сегодня не на смене? — Сегодня выходной. Решила прогуляться. Он надел очки, и мир стал четче. Лара вновь заправила прядь за ухо и откинула волосы за спину. Теперь, когда он видел лучше, Борис подметил про себя, что на солнце ее волосы искрят золотом. — Раз уж вы все равно гуляете, — сказал он, — могу я угостить вас кофе? В знак благодарности. Девушка вновь улыбнулась, и вновь на ее щеке заиграла ямочка. — Мне нравится эта идея. Только, прошу, давайте пойдем не в мою кофейню. Я уже видеть ее не могу. — Я, к сожалению, только ее и знаю. У вас есть на примете другое место? Призадумавшись, Лара кивнула и указала рукой в направлении Красной Горы. — Придется прогуляться. Вы не против? — Более чем за. Еще и в такой прекрасной компании. Они направились вверх по горе и уже миновали ту самую кофейню, когда Лара, бросив на него быстрый взгляд, спросила: — Я вижу, вы далеко не местный. Откуда, если не секрет, прибыли? «Из ада, милашка, — со вздохом подумал Борис. — Из ада». — Из Сибири. А вы, Лара? — Почти. Я росла в другом городе, потом переехала сюда. — Да? И как вам здесь? Девушка внезапно перестала улыбаться, но ответила спокойно: — Лучше, чем там. А вы откуда именно? Сибирь ведь большая. Кажется, он не единственный спасался бегством. — Из Иркутской области. — Вот как. Байкал видели? — Разумеется. Вообще, природа там просто потрясающая. Я бы рекомендовал вам посетить Сибирь. Мысленно он заклинал ее никогда не посещать крошечный захолустный городок, в котором даже дыхание жителей отдавало кровью. — Ну, нет. Я не любитель путешествовать. — Я вас понимаю. Сам провел в дороге несколько месяцев. Устал. — А куда ехали, если не секрет? — Сначала — куда глаза глядят. Потом решил, что нужно где-нибудь осесть. Думаю остаться в пределах области. Мне нравятся маленькие города вроде этого. Девушка закурила, и на Бориса повеяло вишней и табаком. С наслаждением затянувшись, Лара усмехнулась: — Ну и вкус у вас. Определенно, ему нравилось то, как она с ним разговаривает — без подобострастия, не свысока, не заигрывая, а на равных. Улыбнувшись, Борис принял эту игру. — Я бы сказал, что вы просто завидуете моему вкусу, но это было бы слишком самонадеянно. — Ни в коем случае. Мы пришли. Кофейня называлась «Мельница» — небольшое заведение с деревянными балками под потолком и запахом свежей выпечки. Они заняли столик у окна, и Лара, не глядя в меню, заказала капучино с корицей. — А вы, я полагаю, будете американо? — спросила она, прищурившись. — Вы запомнили? — Это моя работа — запоминать заказы. Особенно если за них хорошо платят. Борис не смог сдержать улыбку. Он сделал заказ, и официантка удалилась. За окном медленно плыли облака, и солнце то пряталось за них, то выглядывало снова; когда солнечные полосы на столе и полу становились особенно яркими, Лара слегка прикрывала глаза. — А что вы слушаете, кроме «U2»? — спросила Лара, откидываясь на спинку стула. — Я должна знать, с кем имею дело. — Боюсь, мой плейлист покажется вам старомодным. — А вы рискните. — Я очень люблю Рахманинова и «Queen». Она подняла бровь: — Неожиданно. — Почему? — Сочетание интересное. — А что слушаете вы? — Хм. На самом деле, я люблю тяжелую музыку. Чаще и охотнее всего слушаю немецкий индастриал. — «Rammstein»? — «Rammstein». Вы удивлены? — Скорее заинтригован. С вашей внешностью такой вкус слабо вяжется. — Главное, что он есть. — Она бросила взгляд на его руки. — Почему Рахманинов? Проще сыграть? — Напротив. Рахманинов — это вызов. Его музыка требует не только техники, но и эмоциональной отдачи. Я люблю сложности. — Я заметила. — Она чуть склонила голову, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. — Значит, Рахманинов. А на чем играете? — На фортепиано. И немного на виолончели. — Немного — это как? — Достаточно, чтобы не позориться. Лара усмехнулась и откинулась на спинку стула. Солнце снова выглянуло из-за облаков, и на мгновение ее лицо осветилось так, что веснушки на переносице стали видны лучше обычного. Борис поймал себя на том, что смотрит на нее дольше, чем следовало бы. — А вы? — спросил он, отводя взгляд. — Вы играете? — Да, на гитаре. В виолончель тоже пробовала, но не хватило нервов. Знаете ли, сложновато учиться, когда твоя учительница считает, что похвала только портит ученика. Им принесли кофе. — Понимаю, — кивнул Романов, поблагодарив официанта. — Мой учитель бил указкой по рукам, если брал не ту ноту. — Какой ужас. — Зато помогло. — Я бы не подпускала вас к детям. — Я бы и сам не подошел. Синхронно фыркнув, молодые люди отпили немного кофе. Затем Лара с ехидным огоньком в глазах спросила: — Вы, значит, музыкант. Тонкая натура? Борис, до этой секунды рассматривавший здания напротив, перевел на нее взгляд и понял, что девушка явно входит во вкус. Ему это понравилось еще больше, так что, вновь пригубив чашку, он небрежно ответил: — Только когда слушаю Рахманинова. В остальном — сухарь сухарем. Лара тихо рассмеялась. — Сухарь, значит. Запомню. Она отпила кофе, но глаза ее все еще улыбались. Борис поймал себя на мысли, что ему нравится быть причиной этого смеха. — Значит, гитара, — сказал он, возвращаясь к теме. — Давно играете? — Лет с пятнадцати. Самоучка, так что не ждите виртуозности. — Почему-то я сомневаюсь. — Зря. Я вообще человек скромный. — Скромный? Вы вчера вымогали у меня чаевые. — Это была необходимость. — Это было вымогательство. — Ни в коем случае. Я просто создала условия, при которых ваша щедрость могла проявиться наиболее полно. С учетом его состояния, подумал Борис, слова «наиболее полно» в отношении тысячи рублей звучали чуть ли не унизительно. Но он решил не упоминать об этом, только слегка приподнял брови и поинтересовался: — И часто вы так делаете? — А зачем спрашиваете? В долю не возьму. Самой еле хватает. Борис поймал себя на мысли, что за последние полчаса улыбался чаще, чем за весь предыдущий месяц. Он театрально вздохнул. — Жаль. А я уже рассчитывал на стабильный доход. — Ничем не могу помочь. — Она сделала последний глоток и поставила чашку на стол. — Спасибо за кофе, Борис. Мне пора, нужно готовиться к экзамену. Была очень рада с вами поговорить. Борис поднялся следом за ней. Чуть запрокинув голову, девушка смотрела на него с легкой теплой улыбкой, и в зеленых глазах все еще плескался смех. — Взаимно, Лара. Могу я попросить ваш номер? Смех исчез из ее глаз, сменившись на задумчивость. Девушка чуть прищурилась, помолчала, но все же кивнула: — Записывайте. Закончив диктовать, она закинула сумочку на плечо и протянула ему руку. — Завтра я снова на смене. Приходите, если будете в настроении. Замешкавшись, Борис решил не перебарщивать с галантностью в этот раз и просто пожал ее ладонь. — Приду. Колокольчик над дверью звякнул, когда она вышла, и печально затих. Борис опустился обратно на стул и заказал еще кофе. Солнце вновь скрылось за тучами, и ломота в пальцах подсказывала: быть дождю. Но он смотрел на пустую чашку напротив, вдыхал легкий шлейф вишневого парфюма, и ощущал что-то странное: впервые за долгое время общение с другим человеком вызывало в нем не скуку и смуту в душе, а покой и интерес.