Сквозь дым и тени

Выходя из здания ГИБДД абсолютно не удивленной, но донельзя счастливой, Лара Гессен посмотрела на небо. Чуть затянуто дымкой, но такое голубое. Таким она и видела этот день в своих мечтаниях — мягким, теплым, солнечным и умиротворенным. День, когда ее мечта наконец-то сбылась. Девушка опустила глаза, посмотрела на левую руку, в которой так сильно сжимала свое водительское удостоверение, словно боялась, что отнимут. Такое красивое, блестящее, новехонькое. Нужно будет заказать для него чехол. Кончиками пальцев провела по своей фотографии, потом — по имени. Гессен Лара Вернеровна, получившая категорию В, в этот момент ощущала тихое счастье и переполняющую нутро гордость. Она смогла! Сама, с первого раза, без единого промаха! Настоящая немецкая точность и аккуратность — так сказал отец, когда она, смеясь и плача, позвонила родителям сразу после экзамена. Все у нее получилось. Все она смогла. Ей все по силам. Какое счастье, что ей удалось получить удостоверение в этот же день! Лара думала, что на это уйдет не меньше недели; Герман и Настя, двумя месяцами ранее тоже сдавшие экзамен с первого раза, получили заветные корочки только через два дня. Но ей несказанно повезло — сегодня была среда, нарушителей и лишенных прав было мало, так что уже в час пополудни ей с ободряющей улыбкой и наставлениями выдали документы. До дома было совсем рукой подать. Щурясь от солнечного света, с мягкой улыбкой на лице и желанием как можно скорее запрыгнуть в машину уже на правах водителя, Лара танцующей походкой отправилась к дому. Она знала, что дед с бабушкой будут дома ближе к шести. Герман на смене, Настя уехала в Тверь к сестре. Сашка приедет только послезавтра. Значит, на запланированную встречу с Борисом времени предостаточно, больше трех часов. Как хорошо, что сегодня она специально встала пораньше, чтобы успеть сделать укладку, макияж и красиво одеться! Вообще, какой же это хороший день! Она еле сдерживала счастливый смех. Добежав до машины, стоявшей возле дома, девушка трясущимися от нетерпения руками открыла дверь. Села. Вдохнула восхитительный фруктовый запах, источавшийся от ароматизатора, потом бережным, аккуратным движением коснулась руля. Чувство было примерно такое же, как если бы она в эту секунду касалась любимого человека. Ее ласточка — целиком и безраздельно принадлежащая ей, Ларе Гессен, своим трудом и упорством получившей, наконец, то, о чем она так долго мечтала и к чему шла. Прикрыв глаза, девушка прислонилась лбом к прохладному рулю и посидела так несколько минут. Выпрямившись, бережно смахнула непрошеные слезы, быстро глянула в зеркало, чтобы убедиться, что макияж не поплыл, и завела мотор. Немного повозилась с подаренной дедом магнитолой, чтобы включить «Enter the Sandman». Встреча с Романовым должна была состояться в ресторане «Оникс» через полчаса, пора бы уже выезжать. Дорога заняла не так много времени, куда больше она потратила на то, чтобы найти парковочное место. Донельзя пафосными жестами закрывая дверь и ставя машину на сигнализацию, Лара чувствовала себя крутой, как никогда. Зал встретил ее прохладой, а стоявший возле стойки Борис — улыбкой. Он не знал о результате экзамена, так что, подходя и улыбаясь ему в ответ, Гессен достала из сумочки удостоверение и показала ему. Из мягкой его улыбка мгновенно стала радостной и гордой, и Романов кивнул: — Иного и быть не могло. Как ощущения? — О, невероятные. Я приехала на своей ласточке, так что вполне могу тебя подвезти до гостиницы. — Даже так? — И снова эта мягкая улыбка. — Как первая поездка? — Просто замечательно. Я сбила четверых пешеходов. — А почему не пять? — фыркнул Романов. Еле сдерживаясь от смеха, Лара пожала плечами: — Остальные шустрее были, а я спешила. Если честно, я ужасно голодна. Ничего не ела со вчерашнего дня. Борис жестом указал направление и повел девушку за собой, к столику, возле которого уже суетился официант с подносом. — Я хотел заказать для тебя что-то заранее, чтобы тебе не пришлось ждать, но не успел. Думал, ты приедешь позже. Но есть и приятный момент: нам уже принесли напитки. На улице была ужасная жара. Запотевший от холодного коктейля стакан едва не вызвал у девушки блаженный стон, но она вовремя сдержалась. Лара благодарно улыбнулась спутнику и села на отодвинутый для нее стул. — Ничего. Коктейль безалкогольный? — Разумеется. Сев напротив, Борис подозвал официанта. Лара, мельком глянув меню, заказала «Цезарь» и карбонару. Провожая официанта взглядом, Лара вдруг подумала: «А если он сейчас выпадет в осадок с того, что я много ем? Хотя, нет, глупости, тут же порции ниочемные. Главное — делать это аккуратно и по возможности красиво». — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась она, взглянув ему в лицо. Он, оказывается, рассматривал ее. Столкнувшись с ней взглядом, Борис не смутился, только наметил улыбку. — Я в порядке, спасибо. Проспал всю ночь, принял холодный душ с утра и словно заново родился. Хотел бы еще раз извиниться за вчерашнее… — О, да брось ты… — …и сделать тебе небольшой подарок. Борис придвинул к ней небольшую коробочку. Лара в растерянности взглянула сначала на него, затем на презент, затем опять на него. — Но… — Прими это, пожалуйста. Внутри лежала изумрудно-зеленая косметичка, изумительно красиво расшитая золотом. Конечно. Он же был в музее золотошвей. Она коснулась бархатной поверхности, провела подушечками пальцем по шитью. Да, отличная работа. У нее такое никогда бы не получилось, даже если бы не забросила это ремесло, предпочтя его шахматам. — Увидел ее и подумал о тебе. Это твой цвет. — Как красиво… мне очень приятно, спасибо. Девушка подняла взгляд на него. Он смотрел на нее, прямо в глаза, и уголки губ у него чуть подрагивали, а в краях глаз появились еле заметные морщинки. — Тогда я рад. — Он чуть склонил голову. — Тебе идет смущение. Становишься еще красивее. — Я выгляжу смущенной? — Да, есть немного. Расскажешь подробнее, как все прошло? Ощущая прилив гордости, Лара принялась рассказывать во всех подробностях о событиях этого дня, не став упоминать про то, как едва не перепутала газ со сцеплением и чуть не опоздала на экзамен, потому что слишком долго не могла нарисовать одинаковые стрелки. Борис, уперев подбородок на сложенные руки, вроде бы слушал ее внимательно, временами посмеиваясь и задавая уточняющие вопросы, но в его глазах Гессен видела странную задумчивость, словно он про себя взвешивал какое-то важное решение. Поначалу озадаченная, она решила все же не заострять на этом внимание — наверняка ей просто показалось. Вскоре принесли еду. Мысленно поставив заведению плюсик за то, что вместе с вилкой и ножом принесли еще и ложку, чтобы удобнее было есть пасту, Лара откинула волосы назад, за спину, и с превеликим аппетитом и страхом оплошать приступила сначала к любимой карбонаре. Накручивая пасту на вилку, она как бы невзначай задала вопрос, которым задалась еще вчера: — Когда уезжаешь? Борис пожал плечами: — Это под вопросом. Возможно, я вообще останусь здесь. Ого. — Видишь ли, — продолжал он, — мне давно уже не восемнадцать, пора бы браться за ум и перестать скитаться по стране. — А сколько тебе лет? Я не помню, чтобы ты говорил. — Не говорил, ты права. В конце декабря мне исполнится двадцать пять. — Согласна, возраст солидный, — усмехнулась Гессен. — Но почему именно Торжок? — В Сибирь возвращаться я не желаю, да и так уж в нашей стране сложилось, что для комфортной жизни наиболее пригоден Центральный федеральный округ. Я бывал в больших городах, бывал в мегаполисах, и ни те, ни другие мне не понравились. Мне больше по душе маленькие, уютные города вроде этого. Торжок город древний, красивый, очень удобно расположен. Кроме того, — его губы тронула лукавая улыбка, — не хочу хвастаться, но мое финансовое положение позволяет мне пробовать и не бояться. Если решу, что мне здесь больше не нравится — уеду. «Довольно-таки странно, — подумала Лара. — Или у нынешней богатенькой молодежи сейчас модно переезжать в провинции? Впрочем, это не мое дело». — Как дела на работе? — тем временем заговорил Борис. — Ты говорила, что хочешь уволиться. Почему? «Так, — задумалась Лара, придвинув к себе тарелку с салатом, — стоит ли при нем есть салат, учитывая, что капусту эти дураки порезали крупно, и кушать как истинная леди будет очень трудно? С другой стороны, я могу ее вообще не есть» — Мне кажется, по мне все было видно и понятно, когда мы впервые встретились, — сдержанно проговорила она. Он опустил голову, явно пряча улыбку. — Я тебя понял. И куда бы ты хотела устроиться? — Ну, в общепит я больше ни ногой, это точно. Пока не знаю, куда пойду, но хочу попробовать себя в офисной работе. — Позволь спросить, какое у тебя образование? — Заочное лингвистическое, плюсом очно закончила местный педагогический колледж. — Так ты не только лингвист, но и педагог? — с улыбкой спросил Борис. Лара усмехнулась. — Да, есть в моей биографии парочка темных моментов, и наличие педагогического образования — один из них. — Не хочешь работать в школе? Это звучало скорее как утверждение, нежели вопрос, и Лара кивнула головой. — Жалею, что вообще решила поступать в педагогический. Мне кажется, эти четыре года были абсолютно бездарно потрачены впустую. — Но ты все же решила остаться и получила диплом. Почему? Лара отодвинула от себя тарелку и, глядя вдаль, стала задумчиво теребить кулон на шее, не замечая направленного на ее руки взгляда собеседника. — Я поняла, что не смогу стать хорошим педагогом, ближе к концу третьего курса. Хотела сразу уйти, но дед с бабушкой отговорили. Мол, остался всего год, лучше все-таки получить диплом. Наверное, они были правы, не знаю. — Ну, насколько я знаю, педколледж здесь довольно-таки сильный. А как так сложилось, что ты решила стать педагогом? — Моя мама работает учителем. Я видела, как она любит свою работу, как она вдохновлена идеей сеять разумное, доброе, вечное. В пятнадцать лет мозгов у меня было не очень-то много, поэтому я решила, что тоже потяну все это. Первые два года все было хорошо, потом случилась практика. Это было… отрезвляюще. Я задумалась. Потом вникла в документацию, систему, менталитет. И поняла, что не могу так. Я с очень многими положениями и принципами не согласна, очень многое казалось и кажется мне неправильным. Закончив третий курс, я подала заявление в ТвГУ, решила получить диплом лингвиста. Благодаря родне с отцовской стороны я хорошо знала немецкий, а мама подтягивала меня по английскому языку. — Получается, на четвертом курсе ты проходила преддипломную практику, готовилась к защите диплома и параллельно заочно училась на лингвиста? — Да. Романов явно был удивлен и, что приятно, восхищен. — Как же ты с этим справлялась? Это огромная нагрузка. Лара отвела глаза, вспоминая события того года. Борису явно не стоило знать, что всю эту ношу она взвалила на себя с единственной целью — забыться, закопаться в учебе, только бы не помнить и думать о том, что сделали с ней, ее любовью и ее ребенком, которому не суждено было родиться. Изначально Гессен планировала получить педагогический диплом и потом уже поступать на лингвиста, но в тот год она поймала жениха на измене со своей же лучшей подругой, затем случился выкидыш. Потрясенная, разбитая произошедшим, ненавидящая и в кратчайшие сроки потерявшая в весе, Лара не придумала ничего лучше, чем с головой уйти в учебу. Дед помог попасть в универ, хотя сроки приема тогда уже прошли, и девушка стала топить горе в учебниках и конспектах, махнув рукой на моральное и физическое состояние. Как попало спала и поначалу почти не ела, затем начала заедать стресс фастфудом. В конечном итоге, она резко располнела, еще больше погрязла в депрессии и стала голодать, чтобы сбросить лишний вес. Здоровье спасибо не сказало, зато врачи годом после сказали что-то вроде «бедная девочка». Лара до сих пор не могла точно сказать, что оказалось для нее большим шоком — предательство близких людей, окончившаяся выкидышем трехмесячная беременность, о которой она не знала, или диагноз, за который не могла себя простить. Прикусив щеку изнутри, девушка постаралась придать голосу непринужденность. — Ну, я тогда была более энергичная, нежели сейчас. Вполне могла позволить себе спать по четыре часа в сутки. В целом, это было не так уж и сложно, — соврала она, мило улыбаясь. — Результат того стоил. Мне очень нравится понимать, что у меня два хороших диплома, полученных не абы где и не ради корочки. Романов не улыбнулся ей в ответ, только пристально взглянул в глаза. Он какое-то время внимательно рассматривал ее лицо, потом осторожно проговорил: — Знаешь, мне очень нравится, когда ты улыбаешься. Ты действительно делаешь это потрясающе красиво. Но сейчас я вижу, что глаза у тебя холодные, а улыбка натужная. Ты чем-то расстроена? — Какой ты внимательный, — пробурчала девушка, взяв салфетку и начав ее складывать. — Благодарю, не без этого. Что-то не так? — Я… кхм, я просто вспомнила не лучший момент в своей жизни. Все нормально. Просто я не люблю это вспоминать, а тут пришлось. В его взгляде сквозило сочувствие. — Это случилось в тот период, о котором ты рассказывала? — Да, — коротко ответила Лара. — Из-за этого момента я и загрузила себя учебой. Давай не будем об этом. Расскажи, какое у тебя образование? Чем ты увлекаешься? Все так же держа спину прямой, Борис слегка откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу, скрестил руки на груди. Помолчал немного, потом выдал: — Я дипломированный юрист, который очень любит лозоплетение. Подумать только — корзины плетет. Странный он. — Неожиданно, если честно. Как ты к этому пришел? — Когда я был ребенком, у нас работал сторож Сергей. Он подрабатывал, плетя из лозы вещи на заказ. Мне было интересно, что это такое он делает, и я сначала бегал к нему смотреть, то есть путаться под ногами. Потом стал учиться, и до отъезда из дома я частенько выкраивал время, чтобы что-нибудь сплести. Когда он говорил о доме и детских воспоминаниях, лицо у него было расслабленное, а взгляд мягкий, добрый, но вместе с тем словно бы отсутствующий, словно мысленно он перенесся туда, в далекий сибирский городок. Лара слегка прищурилась, изучая: его тщательно выученную мимику и отточенные жесты как ветром сдуло, сейчас он был не Борисом Романовым, а просто Борей — молодым парнем, который скучает по родным и любимому дому. Интересно, что такого произошло там, в Сибири, раз он решил покинуть отчий дом и скитаться по стране? Явно же скучает и хотел бы вернуться, но почему не может? Борис, тепло улыбаясь, рассказал ей еще пару историй из детства. Так, Лара узнала, что в десять лет у него появилась ужасная аллергия на цитрусы, и его близкие узнали об этом совершенно случайно, когда в канун Нового года он объелся мандаринов и едва не умер. А еще он, оказывается, обожает охоту и прекрасно стреляет. Когда он попросил ее рассказать что-нибудь аналогичное, Лара слегка растерялась: не признаваться же ему, что однажды ее брата едва не украли цыгане, пока она курила с друзьями за углом? С другой стороны, а почему бы и нет? Кто в детстве не чудил? — Ну-у, когда мне было лет двенадцать, моего брата пытались украсть цыгане. — Серьезно? — Абсолютно. Он был очень красивый и поэтому приглянулся цыганке из проезжего табора. Как-то раз мы пошли гулять, но я встретила друзей, и так случилось, что я отошла за угол, а Сашка остался играться в песочнице. Меня не было буквально пару минут, а когда я вернулась, его же уводили под руку. Я закричала, побежала за ними, друзья — за мной. Отобрали мелкого, но цыганка обиделась и прокляла меня. Мама потом на всякий случай сводила меня к бабке, так что все хорошо, жить буду. Крестный Саши был так задет этой историей, что спустя несколько дней поджег табор. — Какой ранимый, — фыркнул Романов. — Они хотя бы извинились? — Кто? — Цыгане, Лара. Смысл шутки доходил до нее долго, пару секунд, но, поняв, девушка едва не подавилась коктейлем. — Я вижу, ты что-то понимаешь в черном юморе. Это не может не радовать, хоть и неожиданно. — Она взглянула на часы. — Половина третьего. Может, сменим обстановку? Не хочешь прокатиться на моей ласточке? Борис кивнул и улыбнулся, жестом подзывая официанта: — Идея мне нравится. Куда поедем? — Можем прокатиться по городу, пока не настал час пик. Да и машину бы надо заправить. Да, кстати, ты взял с собой ноутбук? Указав рукой на сумку, поставленную им на третий стул, Борис кивнул и достал кошелек. То, что Борис полностью оплатил счет, было, конечно, приятно, однако Лара, будучи пуганой вороной, ощутила укол смущения и беспокойства. Укол стал еще ощутимее, когда они уже подъезжали к заправке, и Романов заявил о своем желании оплатить еще и бензин. Отказа он не принимал, и они чуть не поругались. Съехав на обочину и остановив машину, Лара насупилась и стала нервно барабанить пальцами по рулю, пытаясь правильно подобрать слова для отказа. Теперь дело было не в смущении, это была уже настоящая тревога. За всю жизнь в плане долгих отношений у Лары было всего двое мужчин, и оба, когда-то сделав столь широкие жесты, при случае напоминали об этом, причем напоминание если не было упреком, то уж точно скользило по тонкой грани с ним же. При всем понимании, что не все мужчины настолько мелочны и глупы, Гессен каждый раз, когда за ней пытались ухаживать подобным образом, ощущала страх, что однажды с нее за это спросят, причем самым неприятным способом. Борис, спокойно глядя то на ее помрачневшее лицо, то на пальцы, вежливо поинтересовался: — Намекаешь, что надо бы мне высадиться? Она помотала головой. — Подбираю слова, чтобы как можно вежливее отказать. — Не подбирай, говори как есть. Вобрав побольше воздуха в легкие, Лара заговорила, избегая его взгляда и глядя то в лобовое, то в боковое стекло: — Меня тревожит такая щедрость. Обычно за нее что-то требуют взамен. Она не могла видеть его лица, но была больше чем уверена, что он начинает злиться. Однако, когда Романов ответил, его голос звучал по-прежнему спокойно, размеренно и даже мягко. — Я разве давал тебе повод так обо мне думать? — Нет. Ни в коем случае. Это просто… — она развела руками, — страх из прошлого. — Что же у тебя было за прошлое, раз подобные знаки внимания с моей стороны так тебя настораживают? — Я не думаю, что готова сейчас об этом рассказывать. — Я понимаю и не настаиваю. У тебя есть, конечно, право относиться ко мне с опаской, все-таки ты меня почти не знаешь, да и я, как бы сказать правильно… очень скоро стал проявлять к тебе знаки внимания. Наверное, в твоем понимании это выглядит странно. Извини, если я тебя этим смущаю. — Я закурю, ты не против? — О чем речь. Присоединюсь? Вообще, Лара не горела желанием «прокуривать» салон, но свой подик она забыла, а коли уж она закурила сама, то отказывать собеседнику казалось невежливым. — Конечно. В бардачке есть маленькая баночка с крышкой, окурок бросишь в нее. Достав искомое и прикурив, Борис выпустил струю дыма в окно, призадумался, потом спросил: — У тебя есть идеи, почему мой ноутбук чудит? Лара взглянула на него с удивлением: — Не знаю. Но проблема, скорее всего, в софте, не в железе. — Прости? — Иначе говоря, мозгам плохо, а не суставам. Но это неточно. Мне нужно сначала осмотреть. А что? Борис мягко улыбнулся. — Давай будем считать оплаченный бензин авансом за твою работу. — А если я посмотрю и пойму, что это уже вне моей компетенции? Я ведь не специалист, а доморощенный умелец. — Ты так или иначе потратишь на это свое время, а время — деньги, как мы знаем. — У меня бак полон только на треть. Тебе придется выложить почти две тысячи. Судя по том, как он глянул на нее с легким недоумением, он явно не понимал, в чем вообще дело. — Так, и? — В смысле? Это много. — Ужас какой, — зевнул он. — Это непременно меня разорит и поставит на колени. Не знаю, как и на что буду жить. Едем? Косо глянув на него, девушка с делано равнодушным видом стала заводить машину. «Свалился на голову, щедряк, блин, — подумала она. — Ладно, посмотрим, что будет дальше. В любом случае, если обидит, дед прострелит ему колени, а бабуся сковородкой добавит».