Разовая акция или как ситуация выходит из-под контроля

Они с Джейсом продолжали трудиться над новой модификацией хекстека. Ну, как продолжали. Продолжал Виктор, пока Джейс восторженно топал за спиной и периодически вбрасывал какое-нибудь, на первый взгляд, абсурдное предложение. Вся их работа изначально казалась абсурдной, и то, что она выстрелила, став основой прогресса, было прямым доказательством существования Бога. В Бога Виктор не верил. Возможно, он верил в Джейса, в его светлую голову и свои золотые руки. Возможно. Вот и сейчас в голову Талиса взбрела очередная гениальная идея, с которой Виктор должен был «обязательно помочь, Вик, мы же товарищи!» И, да, он был должен. После всего, что Джейс сделал для него… Не так давно. После того, как залез ради него в задницу… Чёрт. Должен. Именно поэтому Виктор сейчас сидел в лаборатории и перечерчивал схему очередного механизма. Шахтёрские перчатки с хекстеком? Да, Джейс, это хорошо. Винтовка? Нет, мы не создаём оружие, но — щенячий взгляд и «Виктор, это прорыв!» — и, да, Джейс, хорошо звучит. Когда Виктора…прорвало, Джейс помог. И он должен был помочь в ответ. Работа не ладилась. Чертить под бубнёж Джейса было привычно, но не менее тяжело. Мысли скакали одна к другой, туманя разум и вынуждая вновь и вновь прерываться. Прерываться в ходе работы Виктор не любил, но глоток отвратительно горького чая — когда Скай разучилась заваривать? — возвращал голову на место и позволял хотя бы на шаг приблизиться к желаемому результату. На языке расцветал вкус подгнивших трав. В голове гудела тишина, прерываемая скрипом стула, проседающего под задницей. По пояснице разлилось неприятное онемение — было бы славно размяться, но на распластавшемся перед ним листе что-то снова не сходилось в стройный чертёж. Виктор не любил откладывать на потом. Видимо, конструирование винтовок было создано не для него. Он не был создан для оружия: от одной мысли о том, что из вдоль и поперёк просчитанного им ствола может вылететь чья-то последняя пуля, бросало в дрожь. Виктор зажмурился, отведя взгляд от запрыгавших перед лицом тонких сплетений линий, и отпрянул, когда собственная ладонь коснулась напряжённо сморщившегося лба. По пальцам, от фаланги к фаланге, расползались уродливые тёмно-красные пятна. — Вик, — позвал Джейс из-за спины. Виктор, в ужасе таращащийся на свою руку, промолчал. — Вик. — Виктор! — Эй, Вик! Карандаш в руке хрустнул, грифель отскочил от бумаги и отлетел в угол стола. Чёрт. Виктор тряхнул головой, прогоняя заставшее врасплох наваждение. — Ты смотри, что получается! Джейс размахивал руками из стороны в сторону, периодически постукивая несчастную металлическую пластину. В шахтерских перчатках. В светящихся голубым шахтёрских перчатках, плотно обхватывающих его крепкие кулаки. Виктор помнил плавное движение сухожилий, набухшие вены и укрощённую силу, с которой Джейс пару недель назад сжимал его член. Член Джейса Виктор помнил тоже. Несколько дней помнил слишком хорошо, чтобы нормально сидеть. Проклятые гормоны. Проклятые часики, тикающие над ухом до оглушения. Рукава рубашки, обычно плотно обтягивающие руки Джейса, сейчас были закатаны до локтей. Виктор гипнотически смотрел на поигрывающие в каждом движении мускулы — так долго, что на лбу выступила испарина. Он схватился за трость и зашагал к окну: форточка лениво впустила в помещение лаборатории свежий воздух. Дышать в мгновение стало легче. — И, — протянул Талис. Краем глаза Виктор заметил размашистое движение. Крепкая рука взметнулась в воздух, на мгновение замерла и… — Раз! Джейс насквозь пробил здоровенный металлический лист. Изогнутый металл выстелился резным цветочком и, разгорячённый, склонился к полу. Виктор склонился бы тоже, если бы не прижавшая его к месту трость. Потрясающе. Они создали совершенство. Поразительно, как два человека в столь короткий промежуток времени могут создать что-то настолько… Невероятное. Волшебное. Виктор шагнул вперёд и, как только здоровая нога коснулась земли, почувствовал резкую боль внизу живота. Она длилась всего мгновение: грубый «тычок», — ещё более грубый, чем нокаутирующий удар Джейса, — растворившийся так же быстро, как эйфория Талиса. Тот заинтересованно крутил рукой перед своим лицом и многозначительно хмурился. — Вик. Мы делаем страшные вещи. — Например? Например, не спим ночами. Иногда трахаемся. Едим раз в день, если принесёт Скай. Набиваем желудки, если сами приготовим подвернувшиеся под руку помои. — Хекстек. И, да, хекстек, конечно. Сняв, наконец, эти уродливые перчатки, Джейс со всей сосредоточенностью, которая могла поместиться в его внушительном теле, взглянул в чертёж Виктора. Глаза забегали от чёрточки к чёрточке, а между бровями пролегла глубокая складка. Джейс многозначительно промычал и вскоре, улыбнувшись, закивал головой. Он размашисто похлопал Виктора по плечу: по спине то ли от неожиданного удара, то ли от того, насколько горячей была коснувшаяся его ладонь, пробежали бодрящие мурашки. — Я предлагаю отметить, — довольно говорит Джейс, отхлебнув из кружки со вчерашним чаем. Ярко-оранжевая аура, на мгновение окружившая лабораторию, рассеялась с подозрительным треском. И снова зеленоватые стены, пыльные столы и лижущий кожу прохладный ветер. Виктор укусил себя за губу, слизнув выступившую на ней солоноватую каплю. — Ты хотел сказать «нажраться»? — Нет, Вик, но- — Как тогда? — Когда? — Когда ты заблевал мне рубашку. — Я отравился, — фыркнул Джейс, повертев кружку на свету. — Если Скай зайдёт, скажи, что это твоё и попроси вымыть. Виктор посмотрел вопросительно. — Хотя нет, не надо, — передумал Джейс. Кружка шумно вернулась на место, обозначенное тёмным кругом в слоях серо-жёлтой пыли. — Твои кружки она наверняка моет языком. — Джейс. — Вик, она вылизала бы твои ботинки, если бы ты позволил. — А ты? — А я тебя с ног до головы. — Ты мерзкий, — ответил Виктор. Насмехаться над чувствами Скай было неправильно. Но Джейс не насмехался, скорее… Злорадствовал. Виктор малодушно закрывал на это глаза. — Так это, — напомнил Джейс, — отметим? — Всё сразу. — Но винтовка ещё не закончена. И моя идея с… — Джейс, я не буду высчитывать баланс в хекстековом мастурбаторе. И пить по отдельности за перчатки, винтовку и мастурбатор тоже. — Не будь букой, это же для народа! — Бухать вместо работы? — Я про мастурбатор. — Никто не будет засовывать член в штуку, которая, ну, — Виктор многозначительно покосился на пробитый металлический лист, — может вот так. — Ты говоришь это в мире, где существует боллбастинг*. Виктор поморщился, ощутив внизу живота фантомную боль. — Я приглашу Мел, — сам себе мечтательно кивнул Джейс. — Закажу ей какой-нибудь коктейль, и она не будет на меня дуться. — Ты безнадёжно плох в уговорах, — вздохнул Виктор, возвращаясь к чертежу. Виктор делил Джейса с Мел Медардой, советницей и одной из красивейших — на его необразцовый вкус — женщин Пилтовера. Вернее, это Мел делила Джейса с ним. Делила бы, если бы знала об этой нелепой связи. Мел Медарда была второй причиной, по которой Виктор корил себя за не-дружескую близость с Джейсом. Чужие взаимоотношения не его головная боль, но Джейс после всего, что связывало их в стенах лаборатории, не был чужим. Чужой была Мел Медарда, но хотя бы из солидарности, Виктору, наверное, не стоило лезть в постель к её романтическому интересу. К её, вообще-то, почти партнёру. — Мне нужно подарить ей цветы? — Не знаю, — сухо ответил Виктор. — Ты бы хотел? — Чтобы ты подарил мне цветы? — Ну не обязательно я, какой-нибудь другой альфа, — лицо Джейса ненадолго потемнело, а между густыми бровями пролегла грузная складка. — Но допустим, да, чтобы я подарил тебе цветы. — Откуда я знаю. Виктору никогда не дарили цветы. — Женщины и омеги любят ушами и цветами. Я говорил Мел, что она красивая. И умная. Ей даже нравилось, — Джейс поник, подопнув ботинком лежащую на полу шестерёнку. — С таким же самодовольным лицом? — Это моё обычное лицо, Вик. — Именно. — Я не знаю, что было не так, — Джейс уставился на свои колени и не поднимал взгляда. Виктор понял, что должен вмешаться в его диалог со своим «я». Стук трости раскатами лился по лаборатории, вклиниваясь в гудение механизмов и аппаратов. Откуда-то резко запахло жареной курицей — Виктор сглотнул густую слюну, вообразив перед собой румяную корочку. Перед ним был Джейс. Поникший. Рядом с поникшим Джейсом лежали шахтёрские перчатки. — Ты её любишь? Виктор боялся услышать «нет». Виктор хотел услышать «нет». Джейс замялся. Виктор мог физически ощутить, как он перекатывал на языке правдивый ответ и не решался сказать. — Она мне, — Джейс откашлялся, — нравится. И я точно не хотел её обижать. Виктору показалось, что в его горле что-то странно булькнуло. Конечно, Мел нравилась Джейсу. Почему-то на сердце вдруг стало легче. — Попробуй в следующий раз не уходить из её постели сразу после секса, — Виктор положил руку на крепкое плечо. Прикосновение вышло не таким сильным и не таким обнадёживающим. Под пальцами шевелились живые мышцы, и он сжал их, стараясь глубже почувствовать момент. — Если будет следующий. — А ты меня сам гонишь сразу после- — Потому что у нас… «Разовая акция», — крутилось в голове Виктора. —…меценатство. Благотворительность. А это чувства. Благотворитель, по-хорошему, должен делать доброе дело тихо и исчезать. А хороший любовник просыпаться вместе с возлюбленной. — А когда-нибудь я проснусь с тобой? — шутливо начал Джейс, подняв голову и уставившись на Виктора через плечо. — Я не хочу близких отношений, — на всякий случай, уточнил Виктор. Джейс, очевидно, шутил, но Виктору не нравились недомолвки — им не было место в дружеских отношениях. Виктору правда хотелось считать Джейса своим другом, он устраивал его той хрупкостью, что была между ними. Нарушать её казалось чем-то неправильным и противоестественным. Опасным. — Значит, цветы, да? Розы, — резюмировал Джейс. — Ранункулюсы, — поправил Виктор. — Кто? — Цветы. Мне нравятся. — Вик, — Джейс улыбнулся почти не понуро, — мне с тобой так повезло. Виктор махнул рукой, мол, ерунда, не стоит благодарности. Всего лишь случайный совет — мелочь даже в масштабах их первой лаборатории. Возможно, он и не отказался бы от небольшого букетика ранункулюсов в качестве поощрения. Но будет гораздо лучше, если Джейс подарит их Мел, хотя бы в качестве его, Виктора, личного извинения.