Разовая акция или как ситуация выходит из-под контроля

С утра Виктор тридцать минут намывался новоприобретённым гелем и сквозь зубы материл весь белый свет. Настроение было донельзя паршивым: утренняя тошнота донимала до дрожи в ногах, а мысль об уродском вянущем кусте из лаборатории заставляла с небывалой остервенелостью втирать шампунь в отросшие волосы. Ещё и Скай со своими наработками… Нет, её вклад в их с Джейсом дело был неоспорим и, безусловно, весом, но куда большим грузом он лежал у Виктора на плечах. Почему всем — и этой проклятой тошноте, чёрт бы её побрал! — было что-то от него нужно? Почему он не мог прямо сейчас, на девятой неделе беременности, взять отпуск и засесть дома, никуда не выходя и не тратя время на размазывание по коже противно блестящей пены?! Выключив воду, он услышал, как на плите отчаянно свистел чайник. Кажется, день, начавшийся всего час назад, решил окончательно его добить. В лаборатории, вальяжно закинув ноги на стол, — на его, на минуточку, стол — сидел Джейс. Ничего себе, советник Талис правда почтил его своим присутствием и решил поработать? Виктор бегло прошёлся взглядом по помещению: облетевшие листья хекстекового куста валялись на полу, столах и чертежах, его кружка почему-то стояла под рукой у Джейса, и он — боги, ну что за свинство — периодически потягивал из неё неизвестную жидкость, а из ящиков торчали кипы исписанных бумаг. Вот тебе и «доброе утро». — Вик! — окликнул его Джейс. Чашка стояла на столе в опасной близости от края: ещё сантиметр, и вместо работы им придётся собирать с пола осколки. — У меня две новости: хорошая и плохая. — Отдай мою кружку. — А? — Джейс посмотрел на несчастную посудину и (не)виновато пожал плечами. — Ой. Хах, забавно получилось. Перепутал. — Вымой и отдай. Виктор шагнул ближе и почувствовал усиливающийся запах пряностей. В голове немного прояснилось, а злость мешала дышать чуть меньше. Но почему запах такой сильный? Неужели… — С хорошей или с плохой начать? — С мытья кружки. — Ну Вик, не будь ты таким занудой, — фыркнул Джейс, но кружку закинул в раковину, залив водой. — С хорошей. — Меня назначают Главой Совета, — Джейс лучезарно улыбнулся, схватил увесистую папку и вытянул из неё какой-то документ. — Вот. Сквозь расползшуюся перед глазами темноту Виктор пытался разглядеть расплывающийся текст. Буквы заскакали перед лицом, голова закружилась, а ноги едва не подкосились, когда он, оглушенный осознанием ситуации, вчитался в искусно выписанные строки. Этого не могло быть. Нет, этого не должно было быть, это вздор, случайная галлюцинация, да побочный эффект идиотского геля для душа, в конце-то концов! Приказ об избрании советника Талиса главой Совета Пилтовера. Дата собрания. Подписи всех членов совета, единогласно принявших это решение. Подпись Джейса, самая крупная, витиеватая и выразительная. Виктора вновь замутило. Его не покидало чувство, что он читал смертный приговор — приговор, который будет приведен в действие уже через несколько недель. Через несколько недель Джейс Талис будет официально мёртв как учёный. Виктор бегал глазами по строкам, ища хоть какую-то зацепку и хоть какую-то надежду на торжество здравого смысла, но всё приводило его к одной закорючке, ставящей крест на их совместной работе. На всём, что было и ещё могло быть пройдено. Джейс поставил его своей собственной рукой, рукой, которая сейчас мерно отмывала кружку Виктора от чайного налёта. — Ты принял это решение, я… — Виктор тяжело сглотнул, подавив в себе желание разорвать в клочья эту безумную бумажку и вернуть Джейса себе. — Я счастлив за тебя, Джейс. — Я постараюсь совмещать дела Совета и нашу работу, — Джейс вдруг обнял его, крепко прижав к груди. Виктор почувствовал, как за слоем ткани и твёрдостью рёбер стучит по-прежнему мягкое и доброе сердце. Стучит точно так же, как тогда, когда Джейс, млеющий от страсти, вдавливал его в кровать и шептал ему на ухо всякую несвязную чушь про хекстек, звёзды и то, какой он, Виктор, в общем-то, замечательный. Виктор обнял в ответ, скромно — почти незаметно — сомкнув руки вокруг крепкой спины и сжав пальцами выглаженную ткань рубашки. В груди у Джейса по-прежнему стучало его сердце, и это заставляло душу Виктора разбиваться на миллионы осколков. Джейс врал. «Их» работа перестанет существовать через две недели, когда документ и решение вступят в силу. Виктор едва не захлебнулся спёртым и пропахшим терпкими пряностями воздухом, осознав, что внутри него развивался их с Джейсом последний совместный проект. — Ты чего? — спросил Джейс, и Виктор вздрогнул, поняв, что его больше не обнимают. Теперь он один стоял, вцепившись в чужую одежду и прислонившись к чужой плавно вздымающейся груди. К ушам и щекам прилил жар — от стыда захотелось провалиться под землю. Виктор бы не возразил, если бы хекскор прямо сейчас решил превратить их обоих в обезличенный порошок. Он почти отпрыгнул от Джейса, а потом протянул ему оставленные Скай конспекты. Перспектива изучать их, сидя вплотную друг к другу, Виктора не прельщала, но раз за разом возвращаться мыслями к страдальческому лицу Скай было больнее. Поэтому уже спустя пару мгновений он пустым взглядом смотрел в листок, сжимаемый большими пальцами Джейса, и пытался не отвлекаться на… Посторонний визуальный шум. На щекочущий ноздри запах пряностей, в густом облаке которого он чувствовал себя таким… Защищённым? Расслабленным? Расслабленным настолько, что мысль никак не хотела формулироваться во что-то цельное, то и дело заедая на какой-нибудь глупости. Какие же у чертового Джейса красивые пальцы. Виктор тяжело выдохнул и ещё раз вчитался в рукописные строки. Кажется, в месте, где он остановился в прошлый раз, было что-то про руны. Вся работа Скай была про руны, Вик, соберись. Палец скользнул ниже, удобнее перехватывая листок. Виктор сглотнул и потёр шею. В помещении стало невыносимо жарко и душно, и ему захотелось сейчас же расстегнуть пару пуговиц на рубашке. Расстегнуть рубашку полностью, снять её и бросить на холодный пол, расстегнуть ремень и пуговицу на штанах Джейса и– Руны. Руны, руны, руны. Бедняжка Скай, ждущая его ответа. И эрекция. Тоже ждущая. Джейс нахмурился — конечно, Виктор невольно наблюдал за ним боковым зрением — и снова поднял взгляд. Он потёр переносицу, выдохнул вымученное «Пу-пу-пу» и, отложив лист, упал лбом на ладони. — Вик, прости, — прошептал он, продолжая натирать кожу лица. Ты же до морщин и прыщей дотрешься, дурень, — подумал Виктор, но промолчал. — Не могу сосредоточиться. У меня гон скоро, и… Тяжело. В этот раз совсем тяжело. Мысли путаются. Вторая голова думает за троих. А. Вот и плохая новость. — Я не знаю, что альфы делают с гоном. Виктор догадывался. — Но делай, что нужно. — Ну… Обычно мы трахаемся. Много и долго. И легче от вязки не становится. — Мгм, — Виктор кивнул, закинул ногу на ногу и придвинулся ближе к столу. — Посочувствовать тебе или Мел? На языке стало горько. — Мне очень стыдно, что я не могу нормально работать. Я обещал тебе, и- — Это временно, — пожал плечами Виктор, — вечно стоять не будет. Собственное возбуждение становилось болезненным. Вечно стоять не будет, да? Виктор вернулся к работе, стараясь остыть и больше не думать о Джейсе, о его руках, торсе, скрытом под слоями — лишней — одежды, о- Чёрт. Руны. Руны. Растения, находившиеся рядом с умершим цветком, росли в несколько раз быстрее? Виктор зажмурился и широко открыл глаза, ещё раз всматриваясь в строки. Скай… Нет, это правда было ценно. Важное открытие, которое не может не сказаться на дальнейших исследованиях, и об этом нужно как можно скорее сообщить... — Вик, я боюсь, — тихо-тихо, почти беззвучно, одними губами произнёс Джейс. Но Виктор услышал и рефлекторно повернулся на звук. Джейс сидел все в той же позе, понуро смотрел в стол, и перебирал пальцы. Покусанные губы с выступившей на них бусинкой крови на его идеальном лице выглядели чужеродно. Неуместно. Виктора скрутило, когда Джейс слизал алую каплю кончиком влажного языка. — Боюсь не справиться. Кажется, что эта ответственность больше, чем я могу выдержать. Виктор сдавленно выдохнул, а затем, будто невзначай, положил руку на напряженное плечо Джейса. Мышца под пальцами сжалась, превратившись в грубый конгломерат. — Ты это видел? — Что? — Это, — Виктор, слегка надавливая, провёл рукой от плеча к основанию шеи. Джейс прикрыл глаза, свёл лопатки и подался навстречу движению. — Вот это всё видел? — Сегодня утром, когда к тебе собирался. Ты собирался в лабораторию, умник, — подумал Виктор. — И ты думаешь, что есть что-то, чего эти плечи не выдержат? На лице Джейса отпечаталось пугающе ясное замешательство, и он с легко читаемой неловкостью тронул свою шею. Его тёплые пальцы столкнулись с пальцами Виктора, задержались на них считанное мгновение — погладили так же мягко, как собственные мышцы, — и скользнули ниже, к наверняка затёкшим в статичной позе рукам. — Ты бы доверил мне судьбу города? Виктор вновь уставился в чертежи. Сейчас сплетения линий говорили ему не больше, чем узоры, нарисованные на окне морозом. — Тебе недостаточно того, что я согласился проектировать оружие? ...и вынашивать твоего ребёнка, Талис. — Потому что доверяешь мне? — Нет, потому что через тебя заразился от Мел милитаризмом, — съязвил Виктор, поймав от Джейса уютный смешок. — То есть ты будешь гордиться тем, что работаешь с самим Главой Совета? — Джейс довольно заулыбался и вздёрнул точёный подбородок. — Ты не меняешься хоть отчисленным из Академии мальчишкой, хоть Главой Совета, — Виктор фыркнул, но не сдержал тронувшую уголок губ улыбку. Джейс не менялся, и это была его самая дорогая стабильность.