Реальная сказка — 3. Хозяйка Мордора

      В один из вечеров уставшие после кузниц орки развели костры и наслаждались трескотнёй дров. Хоббиты подали крынки с холодным молоком и ломти хлеба. Пахло печёными яблоками.       Шотар задумчиво смотрел то на пламя, то на Лому, играющую с пружиной. Кира слушала Сэма, который рассказывал про тайны кулинарии. Фродо теребил веткой угли в костре. Кролики улеглись под деревом. Чёрный ворон сделал круг над поляной и опустился перед Кирой. На шее висел маленький свиток. Вокруг всё стихло. Даже костёр будто стал тише. Кролики как по команде прижали уши. Килион приоткрыл один глаз и тут же спрыгнул с дерева.       — Это ответ Гондора! — тихо сказала Кира, снимая послание.       — Давай, читай, — хоббиты с любопытством взглянули на эльфийку, которая медленно развернула смотанную полосу.       — Элендар согласен встретиться и всё обсудить лично.       — Где встретиться? — сгорая от любопытства, Сэм подсел ближе к Кире.       — «Гонд Реммат», — произнесла на эльфийском. — Тебе что-то говорит? — она взглянула на хоббита и слегка улыбнулась.       — Это между Эмин Арен и Бурыми Равнинами, — продолжил за неё Леголас. — Пустошь, где когда-то располагались сторожевые башни. Теперь остались развалины. После Саурона земля никому не принадлежит.       — Это очень далеко? — не выдержал Шотар.       — Они выбрали нейтральное место, — ответила Кира.       — Может, хотят напомнить о прошлом, — подумал вслух Леголас. — Что-то мне это не нравится.       — Но поговорить придётся!       На следующее утро возле башни собрались орки, хоббиты, энты, Алатар — мрачный, как буря. Килион и кролики.       — Гондор ответил на моё предложение поговорить лично и ими выбран Гонд Реммат.       — Не стоит доверять людям, — кто-то выкрикнул из толпы.       — Нам нужна свобода и мир, — продолжила Кирибриан.       — Что, Шрук вернулся? Они его отпустили? — прошёлся шёпот. — Кто видел его?       — Нет! Но он жив, — ответила Кира. — Я собираюсь на встречу с королём Гондора, определить границы Мордора. Надеюсь на благоразумие людей.       — Нельзя с ними договариваться. Мы урук-хаи! — заревели несколько орков, словно клич к бою.       Рхог до этого молчал, взвешивая все за и против: — И ты собираешься к ним одна?       Кира не отвела взгляда: — Если есть хотя бы один шанс не начинать войну, я должна попробовать.       Алатар сжал посох: — Тогда пойдём вместе. Чтобы мудрость осталась рядом.       — И защита, — сказал Рхог. — Я пойду.       Шотар встал рядом с Рхогом: — И я.       — Мы тоже идём, — Сэм опустил руку на плечо Фродо. — Вам же нужны толковые ребята.       Килион усмехнулся: — А я просто не доверяю никому. Придётся и мне идти.       В ответ Кира с благодарностью улыбнулась. К ногам подскочил Пух. Она присела и коснулась его головы: — Пух, вы с Мартой останетесь и присмотрите за хозяйством. — Кролик, понимая, моргнул.       На Мордор опустилась ночь. Башня спала, но звёзды бодрствовали. Кира стояла на балконе и смотрела на созвездие дракона. Она думала о Лукасе. Ветер тронул край накидки и капюшон слетел с головы.       — Ты уже всё решила, — тихо подойдя, сказал Леголас. — Я всё слышал.       — Значит, слух у эльфов всё такой же отменный.       Он улыбнулся, но в глазах не было веселья: — Я чувствую, как ты переживаешь. В нём и твоя кровь.       — Мы когда-то стояли бок о бок с людьми, — она повернулась и взглянула в голубые глаза эльфа, которые так напоминали Трандуила. И сердце слегка сжалось в груди. — Как я смогу поднять меч на человека.       — Я слышу, как трещит твоя душа, — ответил он. — Решение всегда трудно принимать.       — А я слышу — как трещит земля, — Кира коснулась его руки, и кольцо на пальце будто запело. — Мы уйдём на рассвете, — сказала она. — Через восточные врата. Без про́водов. Пусть думают, что мы всё ещё дома.       Он кивнул: — Как в былые дни. Как когда-то. Только теперь ты — проводник. А мы — те, кто идёт за тобой.       — Жаль с нами нет Гимли.       Шотар застёгивал на груди ремни, на поясе уже висел нож, бронза поблёскивала в первых лучах света. Лома стояла в проёме двери мастерской, сжимая руки в кулаки. В тени от печки Хан прижимал уши, чуя, что происходит что-то неправильное.       — Я не понимаю, зачем ты должен идти, — выдохнула она наконец.       — Потому что я не могу оставить её одну.       — Она не одна, с ней волшебник и мой отец. А если это ловушка?       — Тем более. — Он посмотрел прямо на неё. — Мы не можем прятаться, Лома. Мы уже живём в мире, где нас не боятся. Но стоит только шагнуть назад — и всё рухнет.       — Я пойду с тобой!       — Ты должна остаться дома, — он подошёл и коснулся её плеча.       — Ты вернёшься? — спросила почти шёпотом. Губы дрожали. — Только честно.       Шотар посмотрел в тёмные глаза и взял её ладонь, провёл по линии запястья: — Не знаю. Но я хочу вернуться. Вернуться к тебе.       Лома вскинула голову — и вдруг резко обняла его, уткнулась лбом в плечо. Он прижал крепко к себе.       — У меня есть для тебя кое-что, — пробормотала она, быстро отстранившись. Достала из кармана странный маленький предмет — сверкающий, с крошечной пружинкой.       — Что это? — брови урука взлетели верх.       — Это… «щёлк». Если что — нажми. Он громко щёлкнет. Очень громко. — Он смотрел на предмет как на игрушку для забавы и это было очень странно. Где орки и где забава. Но Лома продолжила: — Если нажмёшь дважды — я услышу. Услышу, что ты жив. Где бы ты ни был.       Шотар кивнул. Сжал подарок, потом руку: — Я щёлкну. Обязательно, — и вновь прижал её к себе.       Дорога пролегла через бывшие врата Мордора — мрачные и разрушенные. Острыми обломками они отсвечивали на фоне голубых вершин. Путников было девять. Два урук-хая, два хоббита, два эльфа, один кот, один волшебник и Кира.       Пыль лениво клубилась под копытами, Дорога обещала быть долгой, но уже не казалась безысходной. Впереди, чуть приподнявшись в седле, ехала Кира на Аноре. Рядом — Леголас и Тауриэль, легко и непринуждённо делившие одну лошадь, будто танцуя в седле. Анатар сдерживал свою белую кобылу, поглядывая то вперёд, то вверх, как будто чувствовал нечто большее, чем просто дорогу.       Позади плелась тележка, скрипевшая сердито на поворотах. Её тащила ослица по имени Буся — мудрая, упрямая и абсолютно невозмутимая. Рядом с мешками с припасами, сидели два хоббита и кот. Сэм управлял повозкой, Фродо грыз яблоко. Килион болтал хвостом и рассказывал истории о Лихолесье.       Замыкали отряд Рхог и Шотар, верхом на мохнатых зверях чем-то похожих на яков: с длинной шерстью, изогнутыми рогами и тяжёлым дыханием. Они переступали размеренно, как бродяги, повидавшие горы.       — Мне это что-то напоминает, — отозвался Леголас.       Кира лишь улыбнулась: — Только ты теперь не один, эльф, — добавила она.— И путь наш не в Мордор, а из…       — А вместо Боромира — урук-хаи, — добавил лесной принц.       Неприятное чувство скользнуло в её груди. Смерть гондорца всплыла из памяти. Кира мельком взглянула на Шотара, за спиной которого покоился колчан со стрелами и лук. — «Лучник», — подумала она.       — А Килион вместо кого? — через плечо шепнула Тауриэль.       — Вместо Гимли, — улыбаясь, ответил Леголас.       — Я, между прочим, всё слышу, — возмутился Килион. — Я майа, а не гном.       — А я вот хотел спросить: а что это за звери такие? — Фродо выглянул из тележки. — Не кони, не коровы…       — И не варги, слава всем силам, — зевая, буркнул Килион.       — Варги? — переспросил Фродо.       — Огромные ужасные зверюги, кстати, Бильбо с одним таким сражался. Плоть разрывают на раз.       — А ты откуда знаешь? — с любопытством спросил Сэм.       — Из его книги, где он описал путишествие. Да и вообще в Лихолесье их было полно.       — И где эта книга? — добавил Фродо.       — Где-где! В лесном доме осталась.       — Значит, это не варги? — в один голос спросили хоббиты.       — Мы зовём их — гарги, — отозвался низким голосом Рхог. — Раньше такие звери жили высоко в скалах, где тьма была холодной, а не горячей. Они чувствительны к запаху орков.       — А теперь? — усмехнулся Леголас, оглядываясь. — Принюхались?       Рхог кивнул: — Не то чтобы. Теперь они нас не боятся.       — Это философия или изменение? — уточнил Килион.       — И то и другое. Трава заставила спуститься их в долину. И мы поняли, что их можно не только есть.       — А, вы их приручили? — вставил Сэм. — Мудро!       — Нет, — покачал головой Рхог. — Вот этого, — он похолопал по мощной шее гарга, на котором сидел верхом, — я нашёл маленького, видимо, кто-то из наших убил его мать. Он быстро привязался и ходил за мной хвостом, словно щенок варга.       — А почему ты не съел его? — прищурив глаза, спросил Фродо.       — Слишком мал был. Я привёл его домой для детей.       В подтверждение слов гарг ударил копытом. Шерсть блестела в свете рассвета — цветом тумана и земли.       — Мудрые звери, — негромко сказал Анатар. — Они помнят то, что мы боимся вспомнить.       День клонился к вечеру. Там, где кончалась старая дорога, начинались болота. Земля дрожала, покрытая мутной водой, в которой отражалось только серое небо. Тростник шептал что-то на непонятном языке, и воздух был густым, как забвение. Топи у Врат Мордора тянулись далеко, и каждый шаг отзывался чавканьем. Гарги нервничали, Буся упрямо отказывалась идти дальше.       — Тут когда-то была дорога, — сказал Рхог, вглядываясь в марево. — Но теперь всё потонуло.       — Здесь лежат те, кто принимал участие в битве Последнего Союза. — Кира закрыла глаза. Земля заговорила в ней — как когда-то в пещере Алатара. Кольцо вспоминало путь. — Сюда, — сказала она, открывая глаза. — Остались следы. Их не видно, но они есть.       — Ты уверена? — напряглись хоббиты.       — Это дорога памяти, — отозвалась Кира. — И кольцо помнит.       — Это… нехорошее место, — пробормотал Сэм и вцепился в край тележки, и даже Буся настороженно фыркнула.       — Здесь мертвецы глядят из воды, — добавил Фродо. — Я слышал такие сказки.       — Мёртвые топи, — проговорил Леголас, глядя вдаль. — Здесь гибли армии. Троп нет. Только туман и глубина.       Кира молчала. Она чувствовала — кольцо на руке стало тяжёлым, как будто вспомнило слишком многое. Она коснулась его и в тот же миг ощутила тепло. Это был свет глубокой древней тихой памяти. Она навеки осталась лежать в этих болотах.       После этих мыслей мир вокруг словно отпрянул. Ветер стих. Лёгкий пульс кольца совпал с сердцебиением, и Кира увидела: под водой, под грязью и илом, под тенью времени — древний каменный путь. Проложенный не людьми и не орками, а кем-то старым. Старше тьмы.       — Он ведёт к Гонд Реммат, — прошептала она.       — Кто ведёт? — не понял Килион.       Кира спешилась. Подошла к краю воды и сделала шаг. Под сапогом вода отошла. Лужа затихла, тростник и камень, покрытый прочным мхом, замолчали.       — Путь, — сказала она. — Его не видно, но он здесь.       — Это магия? — спросила Тауриэль, всматриваясь в тусклый пейзаж.       — Это прошлое, — ответил Анатар.       Они передвигались следом, один за другим. Ослица ступала неуверенно, но шла, таща за собой повозку с хоббитами. Гарги мотали головами, но слушались Рхога. Лошади тревожились, но шли за Анором. Над болотами стояла тишина, а за тишиной — шёпот камня. Он говорил только с кольцом. И только Кира могла его понять. Они продвигались медленно. Камни под водой были скользкими, тропа — узкой, и каждый шаг был как дыхание мира, вернувшееся из глубины.       — Не нравится мне это, — бурчал Фродо, вцепившись в край тележки.       — Нравится, не нравится, сами вызвались в поход! — шептал Килион, тревожно наблюдая за всеми. — Ты, наверное, думал, мы в огород за морковью собрались.       — Ничего я не думал, — надулся хоббит.       — У меня ноги затекли, — возмутился Сэм. — Болото оно и есть болото. Я не могу всё время сидеть!       В этот момент с ужасным скрипом колесо соскользнуло с тропы и повозка накренилась. Кира обернулась, но было уже поздно. Сэм не удержался и упал в жижу. Болото вздохнуло. Вода разошлась кругами. Что-то втянуло его вниз, будто затаившееся воспоминание о былом.       — Сэм! — вскрикнул Фродо.       — Не шевелись! — твёрдо и ясно приказала Кира.       Она спешилась и шагнула с тропы — и кольцо засияло изнутри мягким лунным светом. Под ногами поднимался камень — точно сам мир поддерживал её. Она протянула руку. Сэм вынырнул, захлёбываясь, хватаясь за невидимое. Он не звал, но глаза его были полны страха.       — Держись, — тихо сказала она. — Не бойся, я с тобой.       Он ухватился за её руку — и в тот миг кольцо вспыхнуло ярче. Болото будто отпустило. Вода неохотно втянулась обратно. Сэм оказался на тропе, весь в грязи, дрожащий, но живой.       — Я… я просто хотел посмотреть, что это за огоньки, — прошептал он. — Там… лица. Смотрят снизу, — признался он.       — Не стоит этого делать. Этот огонь не для живых, — сказала Кира. Орки в это время вытянули повозку.       Фродо строго добавил, когда Сэм грязный сел рядом: — Если ещё раз так сделаешь, я привяжу тебя к ослу. Клянусь.       Шотар и Рхог переглянулись, но промолчали. Даже гарги шли теперь осторожнее, будто запомнили, что тропа не прощает ошибок.       Они вышли из болот, когда солнце уже клонилось к закату. Земля под ногами снова стала сухой, и первые жёсткие травы пробивались между трещинами. Здесь ещё не было жизни — но уже не было и смерти.       — Самое время сделать привал, — предложил Рхог, осматривая скалу, нависающую над прогретым склоном.       — Я пойду за ветками, — отозвалась Тауриэль.       — А я осмотрюсь, — буркнул Килион и скрылся за колючим кустом.       — Духам тоже нужно уединение? — хихикая, спросил Фродо.       — Я всё слышу, — ответил Килион.       Тележка скрипнула, Буся зарылась мордой в сухую траву. Гарги легли, тяжело дыша, под невысокое дерево с редкой листвой. Леголас расседлал лошадей. Кира села чуть поодаль, прислонившись к камню. Её ладони касались земли. Кольцо молчало, но она всё ещё ощущала его пульсацию.       — Кира-а-а, — послышался тихий голос.       Она обернулась. Это был Сэм. Он уже переоделся в сухое и держал в руках кружку травяного чая, который ему налил Анатар. Щёки у него были красные от холода, но взгляд — серьёзный.       — Можно сесть?       — Конечно.       Он устроился рядом. Помолчал. Ветер шелестел в траве. Костёр потрескивал, где-то далеко отозвался крик птицы.       — Знаешь, когда я упал в болото… я кое-что увидел, — сказал он. — Там, в глубине, были лица. Одно — совсем близко. Женское. Волосы длинные, светлые и глаза как у тебя. Она не тонула. Она просто смотрела.       — Она что-то сказала? — тихо спросила Кира.       — Я думаю, может быть, та женщина — была ты? Нет, она не звала, только глядела.       Кира медленно кивнула: — В этих болотах осталась память — слишком глубокая, чтобы исчезнуть. Но не страшная. Они просто помнят.       Сэм протянул ей кружку: — Остыл уже. Но, вроде, ничего.       — Спасибо, — улыбнулась она. — Иногда именно такие вещи греют лучше всего.       Ночь была тёплой, но сон не шёл. Костёр давно догорел, путники спали: кто на траве, кто под одеялами, свернувшись, как улитки, в своих заботах. Лишь Кира не спала. Она лежала, глядя в небо. Кольцо пульсировало слабо, как тихий глубинный пульс земли. И вдруг она поняла: оно шепчет — звуками, образами. Сначала — шум прибоя. Потом — хрип меча, скользнувшего по железу, и голос, едва слышный, на квенья: «Nai elenya na cenneltya…»       Она закрыла глаза — и мир исчез. Сон пришёл, как погружение в воду. Без перехода. Она стояла среди переливающихся волн, как будто небо опустилось на землю. Всё было светлым, и в этом свете появился он. Высокий эльф, в доспехах, искалеченных временем. Его волосы отливали золотом, но в них виднелся прах. Благородное лицо, но печальное. А в глазах — звёзды и пепел. За спиной — тени павших.       — Кто ты? — прошептала Кира.       — Я был тем, кто стоял под знаменем Валар, когда последний раз земля пела под их шагами, — ответил он. — Мою плоть смыло волной, но душа осталась в памяти. И ты открыла её.       — Почему ты пришёл?       — Ты идёшь к башне. Но тебя уже ждут. Не те, кто зовут себя врагами. А те, кто считают себя правыми.       Кончики пальцев похолодели: — Люди?       — Потомки королей, — ответил эльф. — Жадные до новой земли. Они говорят: «Мир наш», но в сердце у них — страх перед теми, кто не похож.       — И что мне делать?       — Не сражайся первой. Но и не доверяй тем, кто не прошёл дорогой памяти.       Он шагнул ближе: — Помни: кольцо — не сила. Это ключ. Но не к власти — а к правде.       Кира опустила голову: — Я боюсь, что всё повторится.       — Так и будет, — ответил он. — Пока кто-то не скажет: «Довольно».       Он коснулся в области своего сердца: — Ты несёшь свет, потому что умеешь идти в темноте. И не забывай: даже память может быть ловушкой… если поверить, что она — истина.       Кира проснулась медленно. Над ней мерцали звёзды. Кольцо было холодным. И где-то далеко, за холмами, голосом предвестия кричала сова.       Утро несло тишину, ту, что приходит после глубокого сна, в котором было больше правды, чем в словах наяву. Кира ехала молча. Леголас и Тауриэль — по её правую руку. Анатар не спешил, его лошадь ступала осторожно, будто знала, что земля здесь помнит кровь.       Хоббиты в тележке спорили, как всегда — о втором завтраке и раннем обеде. Даже Буся не упрямилась — словно чувствовала перемену. Гарги шли без фырканья, а орки смотрели по сторонам, не отвлекаясь на разговоры.       — Здесь пахнет свежим дымом, — негромко сказал Леголас.       — И железом, — добавила Тауриэль.       Кира прищурилась. Ландшафт стал меняться. Скалы стали выше, трава — жёстче, почва — красноватой. Вдали, где линия холмов пересекалась с горизонтом, уже виднелись Гонд Реммат — Скалы Памяти. Они стояли, как каменные ворота, ведущие в другое время. Именно там должен был ждать Элендар.