Поговори со мной

Иво пристально вглядывался в серые глаза девушки, надеясь увидеть в них удивление, злобу, что угодно, свидетельствующее о том, что она не знала. Но его догадка оказалась верной, Лу призналась сразу. И в тот же момент Мартен почувствовал, как его душу обожгла обида. Как она могла? Почему не сказала ему? В конце концов, это была ее рабочая обязанность! Иво не хотел видеть, слышать Лу. Один ее вид напоминал о предательстве. О том, что она намеренно скрыла важную информацию, которая могла стоить несколько десятков человеческих жизней. Иво хотел сказать ей это, когда Лу в очередной раз пыталась поговорить с ним, но, видимо, выражение его лица само отвадило псионичку от разговора, та вышла из кабинета сама. Иво злился. Он был обижен, разгневан, расстроен, но больше всего он скучал. Скучал по Лу, по их отношениям. Часть Иво, желающая выслушать, помириться, простить Лу, отчаянно боролась с той, которая была ей недовольна. И каждый раз, когда девушка входила в его кабинет, эта борьба возобновлялась. Но хуже всего было в апартаментах. Всё там пахло Лу. Лу была везде, в каждой комнате, Иво не мог отделаться от ощущения, что псионичка где-то рядом, или же мужчина сам отчаянно желал найти ее? Пустые, холодные ночи, которые не спасала даже виолончель. Притупить боль от которых не мог даже виски, но Мартен продолжал его пить, как будто себе на зло. Вот он, Приор Инквизиции, упивается до головной боли, чтобы потом, днем, продлить эту боль работой. То, что нужно. Иво видел, что Лу было плохо. Осунувшаяся, бледная, она еще и умудрилась простыть, всю неделю ходила, как приведение. Иво видел, но отказывался замечать. Велел себе не обращать внимания. Велел себе запретить чувствовать, но каждый раз, едва взгляд падал на девушку, нарушал собственный запрет. — С Рид все в порядке? — осторожно спросил его Марк после совещания. Ришар, записывающий что-то в блокноте, прервался. Все взгляды устремились в Иво. — А что с ней? — ни один мускул на лице Приора не дрогнул. — Выглядит паршиво. Не зацепили ли в Термитнике или на Площади? Там же мясорубка была. — пояснил Жонсьер. — Ничего серьезного. Скорее всего, что-то личное. — отчеканил каждое слово Иво. Жонсьер кивнул, отвернулся, а вот Ришар… Ришар более внимательно уставился в Иво, но промолчал. Выпивая очередной стакан виски, Мартен открыл записи с камер видеонаблюдения, отмотал на неделю назад. Да, тогда Лу ночевала в комнате. После их последней попытки разговора. Когда он услышал плач, то хотел бросить все и приползти к Лу на коленях, чтобы извиниться. Когда услышал слова, продирающиеся сквозь рыдания, то захотел сам себя пристрелить. Он причинил ей боль. Вот наглядная иллюстрация. Мартен мог злиться на девушку сколько угодно, но делать больно не имел права, чтобы она не сделала. После этого Иво пытался вести себя мягче, добрее по отношению к Лу. С сожалением отметил, что ей до сих пор не здоровилось. Иво начал беспокоиться, а вдруг это что-то серьезное? — Иво. — снова повторил Ришар, буравя Приора взглядом. — Анри? — Мартен приподнял бровь. — Что с тобой? — спокойно, нарушая все рамки субординации, прямо спросил друг. — Это из-за Рид? Иво усмехнулся, на секунду прикрыл глаза. Если Ришар решился спросить, значит, он не так хорошо скрывает свою боль, как думал. Что ж. — Мадемуазель Рид совершила серьезный дисциплинарный проступок, который можно трактовать как измену… — Мартен рассказал про связь Ирмы Бэр с Манифестом, про то, что Лу утаила от него. — Лу это как-то аргументировала? — Бессмысленно выслушивать оправдания измены. — Стоп-стоп. — обычно очень спокойный Ришар оживился. — Какая измена, какое предательство… — Лу намеренно скрыла от меня критически важную информацию. Пособничество… — Иво, ты себя слышишь? Девушка-псионик узнала, что ее лучшая подруга, ее семья, связана с Манифестом крови, что приравнивается к казни, поэтому не сообщила об этом. Она боялась, была напугана… — Она сотрудник КС! Мой личный телохранитель! — голос Мартена звенел от злости. — После всего, что было между нами… — Так наказывай посвященную Рид, а не свою женщину. — спокойно продолжил Ришар. — Или ты злишься за то, что Лу выбрала не тебя? Что она не смогла довериться… — Вы забываетесь, месье Ришар. — ледяным тоном пресек инквизитора Приор. — А вы предвзято судите, месье Приор. — хмыкнул Ришар, поднимаясь с места. — Иво, она одна, зная все риски, пошла встречать толпу в Термитнике. Чуть не сгорела, когда те поджигали мост. Она прорвалась к тебе на Площадь, где ее едва не пристрелили. Пособничество Манифесту? Измена? Ты даже не выслушал ее… Разговор с Ришаром вывел Мартена на новую тропу размышлений и самобичеваний. Анри был прав. Иво поддался, отвлекся на лишние и совершенно ненужные эмоции. Он должен поговорить с Лу. Нормально. Взвешенно. Уважительно. Он вел себя некорректно и должен это исправить. — Месье Мартен. — Баретти зашел с толстой папкой. — Гектор. — настроение у Мартена заметно улучшилось. Он поговорит с Лу, они все обсудят. Они помирятся. Он все исправит. — Что-то случилось? — Гхм. Мадемуазель Рид. Она просит об увольнении. — виновато произнес Гектор. Сердце Иво упало. Никак не показывая своего замешательства, Мартен спросил: — Мадемуазель назвала причину? — Проблемы со здоровьем. — Иво задержал дыхание. Все-таки, что-то случилось. — Психологические. Рид заявила, что более некомпетентна выполнять обязанности телохранителя и просит ее отпустить. — Какие прогнозы? Есть медицинское заключение? — Мартен уже не скрывал волнение в голосе. С Лу что-то случилось, а он отвернулся от нее. Бросил. Девушка же хотела с ним поговорить, обсудить что-то, а он лишь отмахивался, чуть ли не выгонял ее. После всего, что она пережила в Термитнике. После всего, что она сделала для него, Мартен решил повести себя как полный козел, отвернулся от нуждающейся в его поддержке девушки. Его любимого человека. — Медицинское обследование будет только на следующей неделе. Мадемуазель Рид сама… все решила. — Гектор, необходимо провести полное обследование, если нужно, задействуй психологов инквизиции… — Лу отказалась. — сдержанно, но печально заявил Гектор. — Месье Мартен, если позволите. Мадемуазель Рид проходит через что-то серьезное, это заметно. Я пытался убедить ее взять длительный отпуск, но нет. Она намерена уйти. Следующие два дня Иво пытался подобрать слова, начать разговор, но девушка каждый раз куда-то сбегала, иногда даже не удостаивала его взглядом. Мартену удалось заполучить ее внимание лишь на подписании увольнения. — Лу, мы можем поговорить? Вещи между нами остались… — Нам не о чем говорить, месье Мартен. — ледяным тоном отрезала Лу. — Всего доброго. Иво смотрел в холодные, гордые серые глаза, в которых явно читалась обида. Обида на него. — Иво, — Лу замерла у порога, посмотрела на него. — если бы можно было что-то изменить, я бы тебе рассказала. Иво хотел подбежать к ней, обнять, прижать к себе, уговорить остаться, но не успел даже встать: девушка выскочила за дверь, оставляя его наедине со своей тупой гордостью. Он искал ее, отправлял цветы, письма, но Лу как будто исчезла: девушка сдала в аренду блок, около недели прожила у матери в Ле Лож, но потом, кажется, вернулась в Нью-Пари. Энн Рид открыла в Центре магазин вязанных вещей, несколько раз там видели Лу. На связь девушка не выходила, все его сообщения оставляла без ответа. Иво хотел было попросить Даниэль или Кея узнать, как она, но решил не вмешивать их в свои проблемы. Иво никогда в жизни не ощущал одиночество так явственно, а точнее, жизнь без Лу была пронизана, опутана им; от него нельзя было сбежать, спрятаться, лишь ненадолго оттянуть момент встречи работой, в которую закапывался Мартен. Холодный, переходящий в ледяной, душ не мог успокоить разъедающее душу пламя внутри мужчины. Наконец, Иво перестал испытывать собственное здоровье, вышел. В очередной раз убедился, что в спальне пусто, его никто не ждет. И не будет ждать. Не в силах смотреть на ее половину кровати, Мартен зашел в соседнюю комнату, взял в руки виолончель. Смычок начал скользить по струнам, но мелодия не задавалась, Иво не старался — играть-то не для кого. — Идиот! — Мартен с яростью выкинул смычок в угол комнаты, раздался треск. — Глупый, невежественный дурак! Она любила тебя! Психологический щит, возведенный за все время службы в Инквизиции, посыпался. Каждая подавляемая, сдерживаемая, контролируемая эмоция вырвалась наружу, и теперь Мартен задыхался от боли. Отчаяние и ненависть к себе душили его, мешали сердцу биться, но все равно оставляли в живых. Мужчина сорвал с инструмента струны, отчего его ладони покрылись длинными тонкими царапинами. Он не успокоился, пока не вытащил их все, но физическая боль все равно не перебивала эмоциональную. Лу его любила. Именно его, Иво Мартена. Она была искренней, настоящей, такой сильной и невероятной, но при этом его. Она не испугалась и прыгнула за ним в этот чертов омут, попутно умудрилась спасти человечество. И после всего этого, когда девушка, на которую и без того свалилось чрезмерно много, окончательно во всем запуталась и совершила оплошность, просчет, что Иво сделал? Был ли он понимающим мужчиной? Был ли он заботливым партнером? Был ли справедливым Приором Инквизиции? Нет. Он был жестоким, отвратительным палачом. — Ты даже ее не выслушал! Просто заставил молчать и вел себя, как обезумевший от власти тиран! — крик мужчины перебил громкий треск ломающегося пополам инструмента. Прошло два месяца с момента увольнения Лу. Кей мог с полной уверенностью сказать — это были, и есть, худшие моменты жизни не только Мартена, но и всей команды. Эмпатик буквально кожей ощущал, как начальник истязает себя, мучается, переживает и беспокоится. Кей удивлялся, почему Мартен не колет себе успокоительные, ему сейчас они точно были необходимы. Мартен понимал, что совершил серьезную ошибку, возможно, самую страшную в его жизни, но никак не мог ее исправить. Кей периодически списывался с Лу, пару раз упомянул состояние Мартена, но девушка каждый раз меняла тему разговора. Совсем недавно Кей и Лу встретились, ненадолго, Лу передала ему вязаный свитер. — Вау. Очень красиво. И мягко. Спасибо. — Кей искренне улыбнулся. Лу довольно кивнула. Она сидела в похожем свитере, только ее был гораздо свободнее, смотрелся как мешок. Если девушке и стало лучше, то не сильно: усталый, такой же печальный взгляд, но синяки под глазами исчезли, и лицо уже не было таким осунувшимся — Кею даже показалось, что Лу слегка поправилась, но ей определенно шло. Это не тот призрак, который ушел из Инквизиции пару месяцев назад. — Ты помогаешь маме? — продолжил Кей. — Я скорее мешаю. — хмыкнула псионичка. — Разбираюсь с документами, поставщиками, иногда развожу товары. Одна она с таким объемом не справляется. Вот я и на подхвате. — Нравится? — Не знаю. — честно призналась Лу. — Но деньги зарабатывать нужно, поэтому я не жалуюсь. — Проблемы? — тут же напрягся эмпатик. — Нет, Кей, все нормально. Просто… –девушка замялась. — Я планирую большие траты, поэтому сейчас нужно поднакопить. Сам потом увидишь. — хмыкнула Лу. — Лу, если что… — Я знаю, Кей. Все в порядке. — они помолчали с минуту. — Как он? — Проживает свой собственный ад. — Кей задумался. — Лу, я не знаю, что между вами произошло, и не хочу лезть. Но Мартен очень сожалеет. Весь офис это чувствует. Он скучает. — Я тоже, Кей. — грустно улыбнулась Лу, поглаживая себя по животу. — Я тоже… Кей пристально смотрел на Даниэль. Наконец, Вейсс не выдержала, посмотрела на него, слегка поджала губы. — Кей, я не знаю, как лучше поступить. Я бы сказала. — Даниэль поежилась. — Я никогда не видела Мартена таким разбитым и потерянным. Я переживаю. За них обоих. Эмпатик кивнул, спустя пять минут, зашел в кабинет. Выждал, пока очередной посетитель уйдет, прокашлялся. — Месье Мартен. — Приор оторвал взгляд от бумаг, посмотрел на псионика. — Я виделся с Лу вчера. Она… спрашивала о вас. Кей заметил, как сильно сжались пальцы Мартена, как заблестели его глаза. — Как она? — очень тихо спросил Иво. — Лучше, чем после переворота. Но все еще… разбитая. — осторожно подбирал слова Кей. — Понимаю. — Мартен вернул своему лицу привычный безэмоциональный вид. — Что-то еще? — Она скучает по вам. Скулы Мартена дрогнули, он сломал карандаш пополам. На секунду прикрыл глаза. — Спасибо, Кей. Спасибо.

***

Иво не понимал, что ему делать. Не знал, как поговорить с Лу. Как вернуть ее. Девушка избегает и не хочет его видеть, это очевидно. Конечно, Мартен мог отследить ее местоположение, приехать лично, но это было бы очень грубо. Это нарушение ее границ. Рассказ Кея дал ему надежду. Надежду, что когда-нибудь рана, нанесенная им, затянется, и Лу сможет его видеть. Ради этого момента Иво готов был ждать вечность. Лишь бы Лу его простила. Лишь бы Лу к нему вернулась. Очередной виток работы поглотил Мартена, не оставляя ему времени на размышления и самокопания. Дни перетекали в недели, Лу так и не отвечала, так и не выходила на связь. — Видел ее недавно. Около магазина Энн. — услышал Иво голос Гектора в прихожей. — Не знаю, как там психика, но аппетит точно вернулся — ест за двоих. — Месье Баретти! — пристыдила его Даниэль. — Что? Мадемуазель Рид это только на пользу, покрепче стала. Но оно плохо видно, постоянно в этих балахонах… Что за мода… Иво устало потер переносицу, переваривая информацию. Что-то зацепило внимание мужчины, закралось едва ощутимым подозрением внутрь, но Мартен не мог осознать, что. Он посмотрел на календарь: с момента переворота прошло почти пять месяцев. Пять месяцев, как он без Лу. Вздохнув, мужчина снова погрузился в работу. Очередные совещания, очередные «важные» посетители, очередная череда дней, когда в кресле напротив нет девушки, в которой он нашел покой. Уют. Дом. В которой было всё. — Месье Мартен, к вам пришел месье Ришар… — голос Даниэль вырвал Иво из задумчивости. Приор нахмурился: Ришар должен был только вернуться из поездки в Сан-Энре, где разбирал дело о незаконном обороте лекарств. Мартен ждал его только завтра. — Говорит, это срочно. — Впускай. В кабинет буквально ворвался запыхавшийся, с перебинтованной рукой и большим пластырем на щеке Ришар. — Анри, все в порядке? — чуть более неформально, обеспокоенно, спросил Иво. — Тебе нужно что-нибудь? — Воды. — Ришар рухнул в кресло напротив, благодарно кивнул, сделал глоток воды. — Сан-Энре и Ле Лож находятся в одном муниципалитете, обслуживаются одним госпиталем, одни и те же врачи. — Иво чуть приподнял бровь, он не понимал, к чему ведет Ришар. — Пока меня зашивали, врачи обсуждали премии. Один, месье Треф, хвастался тем, что точно свою получит от Инквизиции, потому что у него на учете беременная девушка-псионик, мол, будет первый зарегистрированный случай рождения ребенка от женщины-псионика и чистого мужчины. — серые глаза Ришара встретились с чернеющими глазами Иво. — Месье Треф закреплен за фельдшерским пунктом в Ле Лож. Единственная проживающая в Ле Лож женщина-псионик на данный момент — Лу Рид. Тишину в кабинете можно было есть ложками. Ришар слышал, как бешено колотится сердце Мартена. Иво немигающим взглядом смотрел на календарь, слово за словом прокручивая все, что сообщил ему Анри, все, что он услышал от Кея и Гектора. Сопоставил сказанное. Нажал кнопку селектора. — Даниэль, мне необходимо получить доступ к медицинской базе фельдшерского пункта Ле Лож. Без лишнего шума и как можно скорее. — твердым голосом распорядился он. Спустя минут шесть Мартен уже листал отчеты врачей и личные дела пациентов. Лу Рид. Наблюдающий врач — В. Треф. Дата последнего визита — позавчера. Причина — плановый скрининг при беременности. Иво шумно выдохнул, откинулся на спинку кресла. Он чувствовал, что в легких не хватает кислорода, дрожащими пальцами ослабил воротник. Лу беременна. Лу носит его ребенка под сердцем. И Лу все это время одна. Предоставлена сама себе, без его поддержки. Как материальной, так и моральной. И он еще злился, что она ему не доверилась, не открыла правду про Ирму Бэр? Как можно было вообще довериться такому отвратительному человеку, палачу, который бросил собственную женщину и нерожденного ребенка на произвол судьбы? Какой из него партнер? А отец? Иво попытался встать, но в глазах плыло, он слышал, как бешено бьется его сердце. — Иво, осторожно. — спокойный голос Ришара накрыл его, как волной. Друг положил руку ему на плечо, довел до дивана. — Виски? Иво не ответил, но Анри это было и не нужно, он по-хозяйски открыл стеклянный шкаф, где Приор хранил виски, достал два бокала, налил себе побольше. Протянул напиток Иво. — Лу хотела поговорить со мной после переворота. Обсудить наш … разрыв. — Мартен сорвался на шепот. — Я даже слушать ее не хотел. Давил, чтобы она не поднимала эту тему. Предлагал уйти. — в черных глазах искрилась ненависть. Полное презрение к самому себе. — Я воспользовался своим положением и унизил свою женщину, которая все это время вынашивала моего ребенка. Я два месяца игнорировал, не замечал Лу, вынудил уйти. Бросить все, лишь бы оказаться подальше от меня. — несмотря на ураган эмоций внутри, голос мужчины не дрожал, был убийственно-ровным. — Чудовище. — Еще не все потеряно. Не все так плохо. — Ришар постучал его по плечу. — Не все так плохо?! — Иво резко поднялся с дивана, бокал с виски разбился о пол. Оглушительный грохот аккомпанировал бушующим эмоциям Мартена. — Я ответственен за боль, которую испытывает Лу! Я ответственен за ребенка, которого она носит в своем чреве! Это все из-за меня. — Так будь рядом. — Ришар сделал глоток виски. — Приедь к ней. Поговори. — Она не захочет меня видеть. — Мадемуазель Рид бросилась ради тебя под пули. Уж несколько минут разговора сможет перенести. — хмыкнул Ришар. Черная машина Инквизиции въехала в Ле Лож, удивляя зевак и прохожих. Здесь-то в магазине не всегда хлеб приличный можно купить, что в Ле Лож забыли такие важные лица? К кому едут? Машина остановилась у нужного дома, из нее вышел высокий мужчина, весь в черном, с длинными черными волосами. Он подошел к двери, на секунду задумался, затем, словно решившись, уверено постучался. — Я знала, что ты когда-нибудь узнаешь. — вместо приветствия произнесла Лу Рид, открывая двери. Девушка стояла в просторных домашних штанах и старой майке, которая подчеркивала уже начавший округляться, слегка выступающий вперед живот и заметно увеличившуюся грудь. Иво так и застыл на пороге. Вся заготовленная речь вылетела у него из головы, как только он увидел Лу.