The Promised Queen

      Сквозь высокие, узкие окна обширного тронного зала Красного замка заходящее солнце заливало пол, отбрасывая алые полосы на стены, украшенные драконьими головами. Барристан сопровождал короля к огромному сиденью из шипов, зазубренных краёв и гротескно вывернутого металла, размышляя, пораниться ли Эйрис в очередной раз. Зал был заполнен наполовину: члены малого совета и их свита только что вернулись с порученного им дела. Слева от Железного Трона стояли лорд Тайвин Ланнистер, лорд Люцерис Веларион, лорд Саймонд Стонтон, лорд Кварлтон Челстед и старый Оуэн Мерривезер.       По другую сторону, у самого подножия трона, в тени, стоял принц Рейгар – молчаливый, задумчивый, словно отрешённый от происходящего.       — Ваше Величество, шайка разбойников уничтожены, – объявил сир Эртур, выводя пленника вперёд и подводя его к королю. – Саймон Тойн мёртв, остальные преступники казнены, а Ульмер из Королевского леса захвачен живым.       Братство была шайкой разбойников, скрывавшихся в Королевском лесу, нападавших на знатных путников и торговцев, пересекавших Королевский тракт. Племянник лорда Лютера, сир Виктор Тирелл, был убит Улыбающимся Рыцарем. Клятвенный брат Барристана, сир Герольд Хайтауэр, Лорд-командующий Королевской гвардии, получил ранение в руку от пленённого ныне Ульмера во время одного из налётов. Флетчер Дик, один из разбойников, обучавший Ульмера, считается одним из лучших лучников в истории.       Король Эйрис, наконец, отправил отряд под предводительством сира Эртура, чтобы покончить с разбойниками, которые годами досаждали королевству. Изначально задание собирались поручить Барристану, но монарх в последний момент передумал. Напряжение при дворе нарастало, раскол между сторонниками короля и сторонниками принца становился всё более явным. Хотя Эртур и присягал на верность Эйрису, все знали о его дружбе с принцем Рейгаром. Возможно, отправив Меч Зари подальше от столицы, Эйрис хотел предостеречь сына от «сомнительных» поступков.       Но действия короля не ограничились этим. После турнира в Штормовом Пределе наступил краткий период затишья между Эйрисом и Рейгаром – король остался доволен «эффектом» своего наказания. Однако, когда всё больше слуг, лордов, а затем и советников начали проявлять симпатию к наследнику, Эйрис уловил перемены. Он чувствовал их в воздухе.       — Моему сыну не хватает немного покорности, – заявил король полгода назад. С тех пор каждый день он вызывал принца к себе в покои – так же, как делал это сразу после возвращения из Сумеречного Дола. Барристан обычно стоял на страже у дверей и не знал, что происходило внутри; король предпочитал полную уединенность. Но синяки и свежие раны на теле принца говорили сами за себя. В течение месяца король заставлял сына играть для него на арфе каждую ночь в час волка, несмотря на израненные, кровоточащие пальцы. Песни были прекрасны, но Барристан больше не мог ею наслаждаться. Принц Рейгар, казалось, притупился ко всему происходящему – он оставался спокойным и невозмутимым, выходя из покоев отца, будто боль уже давно перестала его трогать.       Такая необычная покорность могла быть способом Рейгара ослабить бдительность отца. Барристан не был слеп – он видел, как старую стражу Красного замка постепенно сменяли новые люди и как они приветствовали принца.       И именно это спокойствие пугало ещё больше. Два года назад, когда король велел Рейгару преклонить колени перед Железным троном, в его глазах читались подавленная ярость и отчаяние. Теперь же в его поведении была лишь тихая покорность, как будто он знал, что всё это скоро закончится.       — Доблесть наших людей должна быть вознаграждена, – голос короля вырвал Барристана из раздумий. – Сир Эртур, я слышал, что в битве отличился один молодой рыцарь? – в тоне Эйриса зазвучала ядовитая нотка.       — Да, Ваше Величество, – осторожно ответил Эртур. – Я произвёл в рыцари Джейме Ланнистера за его выдающееся мастерство в столь юном возрасте. Он спас жизнь лорду Крейкхоллу, отразив нападение Пузатого Бена.       Наследник Тайвина Ланнистера вскинул голову, не скрывая волнения. Барристан взглянул на юношу с золотыми волосами и тихо вздохнул. В былые времена внимание короля считалось признаком его благосклонности, но теперь всё изменилось. Джейме, безусловно, был прирожденным рыцарем, хотя было трудно поверить, что у такого человека, как у лорда Тайвина мог родиться сын с такими ясными глазами.       Эйрис поднялся с трона и медленно начал спускаться по изуродованным ступеням, пока не оказался прямо перед Джейме Ланнистером. Как и следовало ожидать, он вновь поранился. Губы юноши при упоминании его имени приоткрылись от восторга, но когда к нему приблизился король – неопрятный, дурно пахнущий, уже две недели отказывающийся сменить свои одежды – Джейме невольно съёжился.       — Твой сын куда более рыцарственен, чем ты, Тайвин, – произнёс король, поднимая подбородок Джейме длинными, острыми ногтями, отчего тот вздрогнул. – Рыцарь в четырнадцать лет – молодец. Ты куда более живой, чем сир Харлан. Он уже стар и сонлив, с трудом исполняет свои обязанности в Королевской гвардии.       Эти слова мигом напрягли лорда Тайвина. Обычно невозмутимое лицо Десницы впервые дало трещину: в нём мелькнула тревога, а челюсть напряглась так сильно, что под кожей перекатывались мышцы.       — Ваше Величество, – вмешался Тайвин, голос его был низким и вежливым, но под тонкой оболочкой слышалось скрытый рык, – хотя доблесть моего сына действительно достойна похвалы, он ещё молод и ему многому предстоит научиться. Его место – рядом со мной, чтобы постигать тонкости правления и управления нашими землями. Белый плащ – высшая честь, но Джейме нужен в Западных землях. В распоряжении короны есть множество опытных рыцарей, которые с радостью станут на службу.       Лорд Тайвин сделал шаг вперёд, но король проигнорировал его слова.       — Твой отец никогда не был хорошим рыцарем, все это знают ещё со времен Войны Девятигрошовых королей. Не говоря уже о том, как он расправился с Рейнами… – Эйрис тяжело вздохнул. – У него нет духа, а вот у тебя он есть. Скажи мне, сир Джейме, – король произнёс это так легко, будто просто поздравлял юношу с успехом, – хочешь ли ты занять место сира Харлана Грандисона? Белый плащ – высшая честь для любого рыцаря.       — У твоего отца всё ещё есть второй сын, так что для него это будет не столь великой потерей, – небрежно добавил король, пожимая плечами.

***

      Дождь с шумом барабанил по древним каменным стенам Драконьего Камня, и каждый капельный удар отзывался эхом в узких коридорах замка. Воздух был насыщен сыростью, и каждый вдох казался тяжёлым от влаги. Барристан поправил плащ; ткань неприятно прилипал к коже, насквозь промокший от непрекращающегося дождя. Струйки воды стекали по стенам, собираясь в углублениях между камнями и медленно утекая прочь. В воздухе смешались запах мокрого камня, солоноватый привкус моря и тягучий аромат размытой земли.       Стражники молча пропустили их в замок. Пламя факелов трепетало и потрескивало, отчаянно борясь с влагой, которая проникала в каждую щель.       Прошло много времени с тех пор, как Барристан в последний раз ступал на Драконий Камень. Королеву сослали сюда спустя полгода после возвращения короля Эйриса. Поначалу среди молодых лордов в Красном замке ходили слухи, что король подумывает о новой королеве, особенно когда он начал открыто брать себе любовниц. Однако после жутких смертей этих женщин никто больше не осмеливался упоминать об этом вслух.       Эйрис больше не доверял своей сестре-жене, но и не собирался отрекаться от неё. Теперь она была просто забыта. Четыре года назад к ней был отправлен сир Левин Мартелл для охраны, с условием возвращаться в Королевскую Гавань каждые полгода и докладывать о её состоянии. Барристан сомневался, что это решение было связано с недоверием короля к дорнийцам; скорее, таким образом он убивал двух зайцев одним клином.       Четырёхлетний принц Визерис рос крепким и здоровым в Красном замке, но встречи с матерью ему были запрещены. Со временем мальчик и вовсе, казалось, забыл о её существовании. Единственными родными, которых он знал, были сам король и его брат Рейгар, который был достаточно взрослым, чтобы быть ему отцом. В отличие от тихого и замкнутого Рейгара, мальчик был шумным, нетерпеливым, чем-то напоминая Барристану юного Эйриса.       Рейгар первым вошёл в солнечную комнату королевы. Барристан последовал за ним, обменявшись взглядом с Эртуром. Наследный принц крайне редко навещал свою мать, опасаясь напоминать королю о её существовании. В безумии Эйриса лучше было оставаться забытым.       Король становился всё более непредсказуемее. После недавнего происшествия в тронном зале, когда он пригрозил лорду Тайвину отобрать у него наследника, Эйрис, к удивлению Барристана, пребывал в радости и даже позволил Рейгару навестить мать.       Эйрис покинул зал, смеясь, когда юный Ланнистер онемел и не мог вымолвить ни слова в ответ. Никто не знал, была ли это злой шуткой или реальным решением. Слава матери, сир Харлан ещё жив, – подумал Барристан. – Это оттягивает серьёзную проблему.       Джейме Ланнистер был обручен с единственной дочерью лорда Рикарда Старка. Барристан сам когда-то отказался от претензий на Урожайный, позволив кузену жениться на леди, предназначенный ему, но случай Джейме был куда серьёзнее. Следующим в очереди на Утёс Кастерли был Тирион Ланнистер. Лорд Рикард вряд-ли обрадовался бы, если бы его дочь выдали за уродливого карлика. Оставалось надеяться, что король вскоре забудет свои слова, как это часто с ним бывало.       В камине горел огонь, разгоняя сырость. Среди богатых алых гобеленов на мягком кресле сидела королева Рейлла, занятая вышивкой. Её волосы цвета серебра с золотым отливом были аккуратно уложены в пучок и украшены обручем с рубинами, сверкающими при свете огня. Когда королева встала, чтобы поприветствовать сына, Барристан не смог скрыть своего удивления и мысленно возблагодарил Семерых за её изгнание.       Рейлла выглядела здоровой: щёки её налились румянцем, лицо округлилось – разительный контраст с её измождённым видом в годы жизни в Красном замке. На ней было платье из слоновой кости и пурпурный бархатный сюрко, открывавший шею. Все следы синяков, нанесённых ей мужем в былые времена, исчезли. При мягком свете свечей королева казалась даже ослепительной, и по её виду никто бы не поверил, что она находится в изгнании. Скорее уж сам король выглядел теперь изгнанником, подумал Барристан, заступив на пост у дверей вместе с Эртуром.       — Мальчик мой… – пробормотала королева, прижимая Рейгара к себе. Принц быстро обнял её в ответ, но тут же отстранился. На лице Рейллы промелькнула тень разочарования, но она позволила ему отстраниться.       — Почему ты носишь перчатки? Ты ранен? – с тревогой спросила она, схватив сына за руки. Рейгар мягко отстранился.       — Это из-за тренировок, – ответил он, сделав шаг назад и усевшись в кресло. Желание королевы сблизиться с давно не видевшимся сыном было очевидным, почти отчаянным, но Рейгар никогда не был близок с матерью. Единственный ребёнок, с которым Рейллу связывали тёплые чувства, была её воспитанница – дочь, о которой она всегда мечтала, но так и не родила. Сейчас эта девушка жила на севере, и, вероятно, ещё не скоро увидит свою тётю. Пока король оставался у власти, Баратеоны не вступят в Красный замок.       — Я рад видеть вас в добром здравии, матушка, – сказал Рейгар, снимая плащ. – Это благословение для нас всех. Визерис здоров. Мейстеры уже начали обучать его грамоте. Он умный мальчик.       — Умнее тебя? – засмеялась королева. – Помню, как в его возрасте ты просил меня читать тебе перед сном. Всё своё время ты проводил в библиотеке, когда следовало бы играть с другими детьми, – вздохнула Рейлла, затем, стараясь скрыть нетерпение, осторожно спросила: – А твой отец подобрал ему товарищей для игр?       — Полагаю нет. Отец беспокоится о его безопасности и подпускает к нему только самых проверенных людей, – ответил Рейгар, положив перчатку на предплечье.       — Но ему нужны ровесники для игр и учёбы, как когда-то были у тебя, – тихо заметила Рейлла. – У него нет больше братьев и сестёр.       Рейгар медленно повернулся к очагу, сжимая руку так сильно, что пальцы впились в кожу предплечья. После долгого молчания он вновь взглянул на мать.       — Дорн будет хорошим местом для него. Принцесса Арианна – наследница Солнечного Копья и ровесница Визериса. Он мог бы стать её супругом, – ровно произнёс он.       Его слова встревожили королеву. Она поднялась и села рядом с сыном, мягко поглаживая его по спине.       — Прошло уже четыре года, – осторожно начала она. – Я знаю, ты скучаешь по ней. Но пора отпустить. Рослин, возможно, не вернётся, но она счастлива там, куда решила отправиться.       Ответ Рейгара последовал незамедлительно:       — Она вернётся. Я приказал сохранять её покои в чистоте, чтобы всё осталось так, как было, когда она вернётся.       Королева оцепенела, долго вглядываясь в сына, но он больше ничего не добавил.       И не только королева была ошеломлена. Барристан обменялся взглядом с Эртуром – младший рыцарь выглядел столь же озадаченным. Это было безумием, подумал Барристан. Она точно не вернётся. На самом деле леди Рослин, возможно, уже стала женой наследника Старков, если дело было поспешно устроено. Однако принц Рейгар всё ещё отказывался принять, что его бывшая невеста обручена с другим мужчиной.       — Мне нужно сказать вам ещё кое-что, матушка, – сказал Рейгар, меняя тему так, словно предыдущего разговора не было вовсе. – Нынешней стражи на Драконьем Камне недостаточно, чтобы защитить королеву. Я нашёл верных людей, которые будут служить здесь. Через две недели сюда прибудут сир Рицард Лонмут, сир Майлз Мутон, сир Арлан Дондаррион и сир Бонифер Хасти.       За исключением сира Майлза, все они были рыцарями Штормовых земель, и последнее имя заставило Барристана слегка нахмуриться. Сир Бонифер когда-то увенчал Рейллу как свою королеву любви и красоты на турнире, когда она ещё была принцессой. Он был достойным рыцарем – не высокородным, но благородным духом. Последний раз Барристан слышал о нём, когда Бонифер служил лорду Оуэну Мерривезеру. Внутренне он усомнился в выборе принца, но вслух возразить не мог. Эйрис, вероятно, и не вспомнил бы этого рыцаря, как почти забыл о существовании собственной жены. И самое главное – Барристан сомневался, что Рейгар вообще собирался ставить короля в известность об этом решении.       — О, благодарю тебя, – выдохнула Рейлла, лицо её разгладилось, словно странное поведение сына осталось в прошлом. – Это был долгий путь, Рейгар. Останься здесь, отдохни. Твоя комната готова.       Принц поднялся и кивнул матери:       — Я не задержусь надолго, матушка. Через год ты вернёшься в Красный замок без всяких преград. И Рослин будет с тобой. Я обещаю.       Его слова повисли в воздухе неловкой тишиной, прежде чем он молча покинул покои. Королева тяжело вздохнула и не стала ничего говорить, полагая, вероятно, что её сын всё ещё пребывает в иллюзиях. Барристан, много лет служивший Таргариенам, всегда мечтал видеть на троне рассудительного государя, а не мечтателя. Но сейчас он предпочёл бы, чтобы принц Рейгар оказался всего лишь заблудшим в мечтах юношей – нежели здраво мыслящим мужчиной, который скрывает за спокойствием нечто иное.       Он просто устал, он ослышался, сказал себе Барристан, качая головой. Иначе даже боги не смогли бы объяснить то, что он только что услышал.

***

      Нед вошёл в богорощу, стремясь вдохнуть свежего воздуха после утомительных дел дня. Его отправили в Орлиное Гнездо в возрасте восьми лет, и домой он возвращался лишь раз в два года. Теперь же его пребывание было самым долгим: он вернулся с Штормового Предела вместе со свитой Рослин.       Отец доверил Рослин обязанности, которые раньше исполняла его мать, и она прекрасно с ними справлялась. С помощью своей септы она привела в порядок учетные книги, которые, вероятно, не открывались с самой смерти леди Лиарры, и выявила виновных в коррупции. Нед присоединился ей и Лианне разбирать кипы записей, проводя утра и вечера в солнечной комнате Рослин, наполненной запахом пергамента и чернил. Его пальцы правой руки потемнели от частого соприкосновения со свежими чернилами.       Брандон несколько месяцев назад вернулся в Барроутон, где находился на воспитании. Хотя Нед считал, что брату следовало бы помогать будущей жене, он не питал особых надежд: Брандон мало интересовался бумагами, предпочитая мечи и копья ведомостям и счетам.       Тем не менее их усилие принесли плоды; несостыковки в кухонных отчетах вскрыли давний сговор между поваром Борром и управляющим Брайеном Карстарком. Это открытие глубоко разочаровало Эддарда. Брайен Карстарк, кузен лорда Карстарка, должен был быть надёжным человеком, однако он предал доверие их семьи.       После решительного доклада Рослин лорд Рикард немедленно занялся расследованием. Повар признался во всём, но Брайен яростно отрицал обвинения, называя их «клеветой южанки». Однако лорд Рикард лично сверил записи в учетных книгах и доказал его вину, не оставив Брайену ни малейшего шанса на оправдания. Учитывая родственные связи Брайена с Карстарками, лорд Рикард позволил ему сохранить достойнство и добровольно покинуть Винтерфелл, предварительно конфисковав украденные средства. Впредь его семье было запрещено служить дому Старков.       Несмотря на недоброжелателей, которых коснулось её расследование, Рослин сумела очаровать большинство лордов и леди своей природной грацией. Она была высокой и разговорчивой, резко контрастируя с привычным представлением о южной леди. Её умение пить наравне с мужчинами снискало ей расположение молодых лордов вроде Большого Джона Амбера, который уступил ей лишь после четвёртого кубка вина.       Рослин часто устраивала охоты и соколиные выезды вместе с несколькими леди. Мейдж Мормонт поначалу принимала участие из вежливости, но вскоре, убедившись в умении Рослин охотиться, прониклась к ней уважением. Щедрость, с которой Рослин одаривала своих спутниц, лишь упрочила её быстро растущую славу.       За год она доказала свою состоятельность на новом месте. Отец был доволен, Лианна – счастлива, а Брандон спокойно оставил все заботы в её надёжных руках.       — Я доверяю вам справиться со всем, миледи, – сказал он перед отъездом в Барроутон.       Но Нед видел цену, которую Рослин платила за расположение северных лордов: её рвало после чрезмерного количества вина на пиршествах, она в спешке осваивала стрельбу из лука, чтобы заслужить уважение дам, и хотя она вновь была окружена людьми, как когда-то в южных краях, усталость и одиночество всё больше одолевали её. Брандон не был рядом, а Лианна ещё слишком юна, чтобы понять всё. Однажды, прогуливаясь по богороще, Нед заметил Рослин, отдыхавшую под дубом с закрытыми глазами.       — Миледи, я не знал, что вы обратились к древним богам, – попытался пошутить он. Рослин выглядела уставшей, но, открыв глаза, сразу натянула привычную оживлённую улыбку.       — Я просто наслаждаюсь тишиной и спокойствием богорощи, – ответила она мягко. – Если не считать ужасного сердце-древа, конечно. Я выросла в Красном замке, где сердцем рощи был большой бурый дуб без лица. – Она вздохнула, её взгляд сделался далёким и мечтательным. – Я проводила там много времени. Лето в Королевской Гавани было жарким и душным, а в тени того дерева всегда было прохладно… Это были хорошие дни. Я скучаю по тем моментам, когда после уроков лежала у его корней.       Лицо Рослин, казалось, осунулось от невысказанной печали. Её голос смягчился, наполнившись тоской по прошлому. Нед почувствовал скрытую в ней тоску.       Но теперь она была на севере, далеко от дома своего детства. Здесь не было жары, лишь нескончаемые заботы, от которых она спасалась в тени деревьев.       Я нужен Винтерфеллу, подумал он, взяв на себя обязанности управляющего вместо Брайена. Брандон был не так искусен в решении подобных вопросов, как их отец, а Лианна через два года должна была уехать в Утёс Кастерли. Как второй сын, он понимал, что ему лучше служить родовому дому, чем бросить семью ради Стены. Его жизненные планы менялись раз за разом – сначала кастелян, потом белый плащ, потом брат Ночного Дозора, и вот теперь он снова был там, где начинал – в Винтерфелле.       Теперь, стоя под густой кроной богорощи, среди утоптанной земли, перегноя и мха, Нед мог приветствовать Рослин проще. Она сидела на своём обычном месте и махнула ему рукой с улыбкой.       — Я позволила себе минуту отдыха от списка гостей и свадебных блюд, – рассмеялась она и жестом пригласила его присесть рядом. – Свадьба пройдёт одновременно с праздником урожая, так что блюд должно быть больше. Кухня должна начать приготовления заранее. У нас шесть месяцев, но это не так уж много, если учесть весь объём работ.       — Значит, через месяц после турнира в Харренхолле, – заметил Нед. Лорд Уэнт объявил о проведении турнира в честь именин своей дочери, и предполагаемые им награды были куда щедрее, чем в Ланниспорте. Похоже, лорд Уэнт желал продемонстрировать своё богатство, огромный замок и прекрасных сыновей.       — Да, так что времени у нас в обрез, – Рослин прикусила губу. – Всё должно быть готово до нашего отъезда на турнир. Дел ещё очень много.       — Я постараюсь помочь вам, миледи, – сказал Нед, чувствуя раздражение из-за отсутствия Брандона. Тот должен быть здесь и готовиться к собственной свадьбе, но всё ещё не вернулся. Нед не мог не задаться вопросом, не вернётся ли его брат как раз перед их отъездом на турнир.       — Твоя помощь бесценна. Я рада, что хоть один Старк умеет обращаться с числами, – улыбнулась она. – Твои записи куда лучше моих. Но не волнуйся: как только мы закончим, нас ждёт великолепный турнир! – её голос зазвучал с радостной ноткой. – В девять лет я мечтала о турнире на собственной свадьбе, но на севере турниры не проводятся, – вздохнула она. – Здесь не так много рыцарей, которые могли бы состязаться.       Рослин явно с нетерпением ожидала турнир в Харренхолле. Подобные празднества были редкостью на Севере. Нед часто замечал, как ей наскучивала жизнь в Винтерфелле, поэтому она и хотела после свадьбы собрать вокруг себя небольшой двор, как когда-то сделала Лиарра Старк.       — Может, устроим побоище? – неуверенно предложил Нед. – Северянам больше по душе настоящие сражения.       — Это отличная идея, – оживилась Рослин, вставая и отряхивая юбку. – Пойдём, Нед, за работу. Сегодня нужно составить меню. Лианна и Бенджен уже высказались, теперь твоя очередь. А Брандон может съесть всё, что мы выберем без него!       Нед последовал за ней, снова вздохнув. Хотя она прекрасно справлялась без него, он чувствовал её недовольство его отсутствием.

***

      Через две недели Брандон вернулся из Барроутона. Едва Нед успел почувствовать облегчение от того, что брат наконец решил взяться за свои обязанности, как тот отвёл его в сторону в большом зале, с серьёзным выражением лица.       — Зайди ко мне сегодня вечером, Нед, – сказал Брандон оглядываясь по сторонам и понижая голос. – Мне нужно кое-что тебе рассказать.       Нед кивнул в недоумении, но к вечеру постучал в двери брата. Брандон молча указал ему на стул, сам же сел на кровать.       И только теперь Нед заметил, насколько потрясённым выглядел его брат. Под глазами залегли тёмные круги, уверенное обычно выражение лица сменилось глубоким беспокойством. Губы были сухими и потрескавшимися, будто он их постоянно прикусывал от тревоги. У Неда внутри закралось дурное предчувствие, но он промолчал и стал ждать.       Брандон глубоко вдохнул, встретившись с ним взглядом.       — Барбри беременна, – выпалил он. – Она не могла пить лунный чай, потому что мейстер с Родника сказал, что это сделает её бесплодной.       Нед остолбенел от откровения, он застыл, не в силах пошевелиться. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы обрести дар речи.       — Это твой ребёнок? – выдавил он, нахмурившись, охваченный замешательством и тревогой.       — Не знаю, – признался Брандон, начав расхаживать по комнате. Его пальцы нервно переплетались, а обычно живой взгляд был затуманен страхом и сомнением.       — Как ты можешь не знать? – Нед вскочил, почти взбешённый, зарычал: – Ты должен знать, спал ты с ней до свадьбы или нет! – Его лицо вспыхнуло от гнева, взгляд стал колючим и тяжёлым.       — Я был пьян, так что не уверен, – слабо пробормотал Брандон. – Я…       — Значит, ты спал с ней, – Нед вновь сел, сокрушённо опустив плечи. – Брандон, каким же дураком надо быть, чтобы переспать с Барбри Рисвелл, когда ты… – он осёкся, слова застряли в горле. Стиснув челюсть, он отвернулся, с трудом сдерживая гнев. – Отец знает об этом? – спросил он.       — Нет, и лучше бы ему не знать. Всё ещё есть шанс, что ребёнок не мой, – пожал плечами Брандон, пытаясь казаться равнодушным, но его голос выдавал тревогу. – Знаешь, она вполне могла спать с кем-то ещё.       Если раньше Нед был просто в ярости, то теперь его охватило сокрушительное разочарование. Как мог Брандон быть таким безответственным, подвести сразу двух женщин? Он предал свою будущую жену, которая управляла замком в его отсутствие, и отказался признать бастарда, которого, возможно, сам зачал, тем самым разрушив брачные перспективы леди Барбри. Нед бессильно закрыл глаза и снова опустился в кресло. Да, у некоторых лордов были бастарды, и им это сходило с рук. Но почему именно сейчас, перед самой свадьбой, да ещё и с леди?       — Как ты собираешься решить это? – спросил он, пристально глядя на брата.       — Лорд Родрик хочет, чтобы я признал ребёнка, и я сказал ему подождать до родов, – ответил Брандон. – Не смотри на меня так, Нед. Это всего лишь маленькая ошибка. Пока ты не скажешь об этом Рослин, Лианне и Бенджену, ничто не сорвёт свадьбу. Отцу, вероятно, это не понравится, но к тому времени всё уже уладится.       Нед даже не помнил, как покинул комнату брата. Брандону предстояло жениться на такой хорошей женщине, а он не чувствовал ни малейшего желания её ценить. Барбри была хороша собой, да, но Рослин была куда прекрасней. И, как горько подумал Нед, красота женщины – не оправдание, чтобы изменять ей. А «лучшим решением», что предложил Брандон – скрыть всё до свадьбы. Но как отреагирует Рослин? Она была горда и преданна долгу настолько, что уже получила признание на Севере, – а Брандон вознаградил её бастардом. Если она узнает об этом оскорблении, она вполне могла написать лорду Стеффону и расторгнуть помолвку. Задумывался ли Брандон о последствиях? Его невеста была не дочерью отцовских знаменосцев, а леди из другого великого дома.       Ноги сами привели Неда в богорощу, где он просидел всю ночь.