The Promised Queen

      Рослин рухнула в кресло – пересохшая, уставшая до изнеможения. За окном стремительно темнело, хоть на самом деле было ещё рано – зима подступала непредсказуемо. Даже спустя год она так и не привыкла к коротким дням Севера. Сейчас был поздний полдень, и где-нибудь в Королевской Гавани или Штормовом Пределе солнце всё ещё висело над горизонтом. В Винтерфелле же небо большую часть времени оставалось тускло-серым. Раньше ей казалось, что погода не влияет на её настроение – но теперь она понимала, что это потому, что выросла под лазурным небом юга, в тепле и среди ласковых дождей. Холодные ветра и долгие тёмные ночи Севера не были так страшны, когда она была счастлива, но в моменты уныния они только усиливали её душевную тяжесть.       Огонь в камине пылал ярко, но тепло его казалось каким-то чужим, неестественным. Нахмурившись, она потянулась к кувшину и наполнила чашу. Резкий запах заставил её сморщиться. Это было не сладкое арборское красное или белое вино, к которому она привыкла. Северяне предпочитали креплёные вина – как и лорд Рикард. А лёгкие фруктовые, ароматные вина были здесь в диковинку. На юге, в Королевской Гавани, красные вина из Лиса и Волантиса вовсе не считались роскошью: корабли из Вольных городов прибывали туда каждый день, и такие вины были там так же доступны, как арборское золотое и дорнийское красное. Но в Винтерфелле всё было иначе. Ближайший порт – Белая Гавань, а Лис и Волантис лежали по ту сторону континента. Перевозка вина оттуда обходилась в десятки раз дороже. Южной невесте не подобало заказывать такое дорогое вино только ради собственных прихотей.       Рослин было довольно крепких вин, подававшихся на пирах, – воспоминания о прошлых излишествах вызывали у неё отвращение. Каждый раз, когда она заставляла себя допить кубок, горло обжигало от горечи и пряности напитка. И всё же ей приходилось завоёвывать уважение лордов – иначе жить на Севере стало бы куда труднее.       Не все лорды были столь дружелюбны, как лорд Виман. Некоторые, вроде лорда Амбера или лорда Болтона, поддавались уговорам, если приложить усилия, но были и такие, что не желали идти навстречу вовсе.       — Должен признать, лорд Рикард, пир, который устроила ваша невестка, достоин королевы, – говорил лорд Виман на ежегодном пиру, когда все вассали собирались в Винтерфелле для подачи отчётов о налогах. Рослин неделю продумывала меню, стараясь уложиться в бюджет прошлых пиров и включить в него несколько южных блюд.       — Пир, достойный королевы, которой не суждено было ею стать, – ядовито усмехнулся лорд Рикард Карстарк.       Лорды Флинт и Родрик Рисвелл тут же расхохотались, их смех был слишком громким, чтобы остаться незамеченным. Рослин пригубила вино, и обжигающая горечь вновь обожгла горло. Она сделала вид, что всё в порядке, и тоже рассмеялась. Чем сильнее её злили, тем ярче становилась её улыбка. Прямой ответ лишь выставил бы её капризной и слабой. Она крепко сжала кубок, подавляя желание метнуть его в лицо Карстарку.       Суровый и мстительный лорд Кархолда ненавидел её – и не без причины. Она уличила его кузена в коррупции, и он воспринял это как оскорбление, особенно зная, что разоблачение пришло от южанки. Но что ей оставалось делать? Она не собиралась подвергать сомнению свою компетентность, лишь бы потешить гордость старика. Скоро она станет леди Винтерфелла и не позволит, чтобы её власть ставили под сомнение. Её слово должно весить больше, чем голос знаменосца, особенно в вопросах, касающихся управления замком. Кто вообще такой Рикард Карстарк, чтобы сомневаться в её решениях, когда это его родич погряз в воровстве?       — Тогда мне повезло больше всех – я достоин королевы, – сжал её руку Брандон. – Даже у принца нет такой хорошей жены.       Рослин глубоко вздохнула. Зал снова наполнился смехом и разговорами, напряжение развеялось благодаря вмешательству Брандона.       — Они были пьяны, – сказал он позже, когда пир завершился, его лицо было покрасневшим от вина. Он оттолкнулся от стены и подошёл ближе, осторожно коснувшись её руки – жест, словно призванный её утешить.       Рослин кивнула молча, удерживая всё в себе. Она стояла в холодном коридоре, и ветер касался её щёк, пока в голове царил хаос. Конечно, для Брандона это был сущий пустяк. Она всё чаще ловила себя на мысли, что вообще не знает, способна ли хоть одна вещь задеть его по-настоящему. Её будущий муж был готов прощать всех и вся – лишь бы не задели его самого.       Это могло быть даже преимуществом. Отсутствие Брандона дарило ей больше свободы, чем имели большинство леди. Он почти не задавал вопросов, перекладывал на неё все заботы, чтобы спокойно кататься верхом и пить с друзьями. Все приготовления к свадьбе легли на её плечи – и он лишь одобрительно кивал на каждое принятое ею решение.       Этого было достаточно для брака, чтобы он работал, думала она. Он не был чутким мужчиной, не умел замечать тонкие эмоции, но на людях всегда проявлял к ней уважение. Она и не ждала от него ни ласки, ни заботы, о которых мечтают юные девы. В остальном, Брандон был вполне хорошим выбором.       В ту ночь у неё болела голова от вина, и впервые с момента приезда на Север ей приснился кузен. Прошло почти четыре года с тех пор, как она покинула Красный замок, и уже год с тех пор, как отправила ему последнее письмо, ответа которого так и не получила.       Она прошла в Чертог Лампад Великой Септы Бейлора, проходя под цветными сводами из свинцового стекла. Свет, отражённый отполированным мраморным полом, слепил глаза. За внутренними дверями открывался просторный зал септы, где семь широких проходов сходились под куполом.       Между величественными позолоченными статуями Отца и Матери стояли Рейгар и девушка со светлыми волосами и кошачьими зелёными глазами. Лишь спустя миг Рослин узнала в ней Серсею Ланнистер. На ней было платье из шелка цвета слоновой кости, с кружевами на рукавах, который Рослин напоминали её собственный наряд, оставленный ею в старой комнате. Вглядываясь в ткань и узор, она поняла, что это и было то самое платье.       Странный сон, подумала она. Серсея едва ли ей до плеч доставала, когда они виделись в последний раз. Как могла ланнистерская девочка влезть в её платье? Тем более корона не настолько бедна, чтобы экономить на свадебных нарядах.       Рослин вдруг обнаружила себя сидящей среди гостей. Лица вокруг были размыты и незнакомы. Короля и королевы не было, но ей показалось, что она заметила лорда Тайвина.       — Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый, я – её, а она – моя, отныне и до конца дней моих, – произнёс Рейгар, глядя на невесту. Серсея повторила клятвы.       Слёзы текли по щекам многих гостей – и по её тоже. Сознание было затуманено, но боль чувствовалась отчётливо. Когда септон попросил жениха и невесту разделить поцелуй, она захотела встать и уйти, убежать прочь с этой свадьбы, но неведомая сила удерживала её на месте. Сколько бы она не старалась – не могла даже подняться.       — Этим поцелуем я клянусь в любви, – произнесли жених и невеста.       Сон оборвался резко. Рослин открыла глаза в темноте – с пульсирующей болью в голове от похмелья. Холодный пот пропитал заднюю часть её сорочки. В очаге пылал огонь, и воздух в комнате был душным, пересушенным. Она откинула покрывало, села на постели, а потом медленно легла обратно. Мех под пальцами напомнил ей, где она находится.       Ну хоть в том сне Рейгар пригласил её в качестве гостьи на свою свадьбу, подумала Рослин с горькой усмешкой, пытаясь найти хоть тень иронии в своей боли. Она всегда верила, что они были друзьями, пусть он, возможно, и не любил её так, как любит мужчина женщину. В последних письмах она умоляла, чтобы они хотя бы остались как родня – лишь бы знать, как он живёт в Королевской Гавани. Но, похоже, Рейгар желал избавиться от неё. Он сердился за то, что она уехала? Или просто был сыт ею по горло, терпел её всё это время? Или просто забыл? У Рослин не было точного ответа.       Сейчас не было смысла вновь всё это прокручивать в голове. Скоро ей предстояло выйти замуж – и ему тоже. Леди Серсее исполнялось пятнадцать, и вряд-ли Рейгар в действительности пришлёт ей приглашение. Отец замышлял что-то против короля, но точных деталей своего плана ей не раскрывал. Рейгар стал бы куда лучшим королём, чем его отец, и поддержка лорда Тайвина будет для него крайне важна.       Четыре года – слишком долгий срок, чтобы какие-либо чувства или обиды могли выжить в первозданном виде. Её грудь всё ещё сжималось, когда она вспоминала его улыбку, но это уже не причиняло такой боли, как раньше. Их общее будущее оборвалось в то холодное утро в Королевской Гавани. Сколько раз за эти годы она спрашивала себя, что было бы, останься она тогда. Но все эти мысли так и остались фантазиями. Она была юной и наивной, когда уехала вместе с отцом. Но даже если бы боги дали ей шанс вернуться назад – она бы сделала тот же выбор. Предать свою семью ради личных чувств, особенно после того, как король публично унизил их перед всем двором, – она бы никогда не пошла на это.       Выбор в реальности имеет значение. А сон – безобиден, сказала она себе.       Оставшуюся часть ночи она позволила себе утонуть в сладких грёзах о былых, добрых временах.       В королевском бальном зале музыканты разгуливали между столами, играя на флейтах, свирелях и скрипках. Она присоединилась к другим гостям, чтобы отпраздновать рождение принца Джейхейриса.       Столы были покрыты богатыми вышитыми скатертями, украшены живыми цветами и свечами. Слуги бесшумно скользили между гостями. Повсюду стояли кувшины с молоком, медовухой и лёгким сладким золотистым вином.       В воздухе витали ароматы цветущих роз и пряных благовоний. Король был не безумцем, а всё тем же обаятельным дядюшкой, каким она его помнила. Эйрис выглядел молодо – чисто выбритый, живой, в роскошном чёрном дублете с вышитым красным драконом.       — Моя любимая племянница станет лучшей танцовщицей после меня, – засмеялся король, кружась с ней в танце.       Шум гостей и свет бального зала исчезли. Она оказалась в саду Эйгона.       На круглом каменном столе подавали ароматный фруктовый чай и лимонные пирожные в форме цветов; королева Рейлла всегда баловала девочек, которые её окружали. Янна читала «Принцессу и королеву», делая глоток чая через каждые пару страниц.       Рейгар сидел неподалёку на траве, перебирая струны своей серебряной арфы. Когда солнце село и остальные ушли, он обхватил её лицо ладонями и поцеловал в лоб. Прикосновение его пальцев были такими мягкими, что она вздрогнула. Она погрузилась в это тепло и закрыла глаза.       Сцена снова сменилась. Она снова оказалась в бальном зале. Принцесса Элия в платье из оранжевого шелка и сир Бейлор улыбались друг другу, танцуя. Должно быть, это свадьба Хайтауэров, подумала она. На этот раз она сама потянула Рейгара в центр и танцевала с ним до самого конца.       Какой сладкий сон, сонно подумала Рослин. Голова тяжело лежала на подушке, тело ломило от глубокой, изматывающей усталости. Ей не хотелось просыпаться, даже когда утренний свет проник сквозь занавески, ярко заливая комнату. В висках пульсировала тупая боль, а в горло пересохло и першило.       Кто-то стучал в дверь, но Рослин не обращала внимания – звук доносился будто издалека, приглушённый и едва различимый сквозь туман похмелья. Если никто не станет её тревожить, хорошие дни не исчезнут, и тело не будет так болезненно напоминать о себе. Она цеплялась за ускальзающие образы сна, отчаянно пытаясь избежать неприятных ощущений.       Через какое-то время в опочивальню вошла её служанка Джейн и приложила ладонь ко лбу Рослин. Прикосновение было прохладным к её горячей коже, и она раздражённо отвернулась, почти проснувшись. Слова Джейн звучали слабо и отдалённо, словно из другого мира, пока веки Рослин дрожали, силясь закрыться.       Лишь когда в комнату зашёл мейстер Валис, она поняла, что у неё жар. Его опытные руки быстро оценили её состояние, и в полусне она уловила его голос, отдающий указания Джейн.       Огонь в очаге погас среди ночи, и она сбросила покрывало, оставив себя беззащитной перед пронизывающим до костей холодом. Позже в тот день её навестили Брандон и Лианна, принеся цветы из Стеклянного сада.       Лорд Рикард отправил Эддарда улаживать конфликт между Болтонами и Хорнвудами – дело хлопотное и затяжное, не меньше месяца займёт. Без его помощи управляться с делами Винтерфелла стало куда труднее.       — Тебе нужен хороший отдых, – сказала ей Лианна. – Эти счета и раньше годами пылились, подождут ещё немного.       Рослин вздохнула, отвлекаясь от воспоминаний.       Она устало уставилась в потолок своей солнечной, потом закрыла глаза. Шея и спина ныли от напряжения, как и поясница. Писать за столом, пожалуй, было труднее, чем скакать верхом или охотиться. Её тело было вымотано после целого дня, проведённого за составлением приглашений на скорую свадьбу.       После месяцев усилий они наконец утвердили все блюда для свадебного пира, и в кухню уже отправили распоряжение начать приготовления. Часть угощений она сделала по южному обычаю. Пусть говорят, что хотят. Всё равно считали её южанкой и никогда не признают по-настоящему северной леди. Так зачем же отказываться от себя и пытаться угодить тем, кто не собирался принимать? Они хотели выгоды от южной невесты – пусть узнают, что входит в эту цену.       Винтерфелл после смерти леди Лиарры казался слишком пустым, и, похоже, здесь не было традиции собирать вокруг себя леди. Лианна призналась, что не помнит, чтобы мать держала возле себя жён знаменосцев её отца. Рослин собиралась изменить это после свадьбы с Брандоном. Это был хорошим способом скоротать время и поближе познакомиться с вассалами. Она хотела иметь собственный двор и постепенно укреплять влияние. За исключением леди Мейдж, жизнь северных дам была слишком скучной. Им следовало бы научиться ценить удовольствие от светских приёмов и совместного чаяпития с пирожными. Неважно, она их научит. Лимоны и фрукты здесь не росли, но можно будет включить их в торговое соглашение с Простором.       Список гостей уже был готов: Болтоны, Карстарки, Мандерли – почти все северные дома получат приглашения. Надо было также написать всем домам Штормовых земель и отправить пару воронов на юг, к друзьям в Простор. Алисанна вышла замуж за сира Джона Фоссовея из Новой Бочки после возвращения из Дорна. Рослин присутствовала на той свадьбе в Эшфорде и обещала позвать Алисанну на свою. Теперь дочь Алисанны только недавно отпраздновала свои вторые именины. Мелисса собиралась обручиться с Рендилом Тарли в этом году, но Рослин не была уверена, сможет ли та приехать.       Время летело пугающе быстро. Янна, младшая из её фрейлин, должна была выйти за Станниса после своих шестнадцатых именин. Если бы всё пошло по плану, Рослин вышла бы замуж первой, а теперь она почти последняя.       Год обещал быть насыщенным. Через два месяца им предстояло отправиться в Харренхолл. Только Семеро знали, как ей нужен был этот турнир после всей этой рутины; она скучала по шуму толпы. Там будут её семья, друзья. Даже Станниса начала вспоминать с тёплой улыбкой. Мать наверняка гордилась бы тем, чего Рослин добилась на Севере.       Она гадала, будет ли там королева Рейлла. Тётушка должна быть счастлива на Драконьем Камне без мужа. Вспоминая Эйриса, Рослин лишь надеялась, что отец ускорит свой план – какой бы он ни был. Король мог бы и сам порезаться до смерти на железных лезвиях трона, а мог бы попасть под чью-нибудь руку.       Рейгар будет там точно. Рослин с трудом отогнала эти мысли – думать о нём она больше не собиралась.       Сразу после турнира – её свадьба. А потом, через несколько месяцев, может быть, в начале следующего года, – Станнис и Янна. Мысль о возвращении в Штормовой Предел вызвала у неё улыбку. Может, удастся уговорить Брандона остаться на юге подольше.