The Promised Queen

      Фонари зажигались вдоль улиц, когда они выехали, и Станнис чувствовал на себе взгляды горожан, пока ехал верхом, окружённый стражей в золотых плащах. Добравшись до Красного замка, он увидел, что решётка опущена, а массивные ворота заперты на ночь.       Он прибыл из Речных врат в сопровождении стражников своего лорда-отца. Всё оказалось не таким трудным, как он ожидал, и его снова поразила глубина ненависти, которую вызывал король Эйрис.       Джон Коннингтон открыл им ворота. Стеффон Баратеон отправил со Станнисом лишь сотню солдат, но этого было более чем достаточно; это была не война. Люди принца уже контролировали четыре городских ворот: капитаны золотых плащей за последние два года присягнули на верность Рейгару. Речные, Божьи, Драконьи и Железные врата – все они теперь подчинялись его приказам.       Им нужно было убедиться, что король не получит помощи, если вдруг узнает об их плане. Железные ворота вели к дороге в Росби – возможному пути для быстрой подмоги Эйрису, если тот решит призвать знамена лордов Королевских земель. Однако почти все окрестные лорды уже отвернулись от короля. Двоюродный брат лорда Росби был арестован за несуществующее преступление, а на Стокворт, Грачиный Приют и Хейфорд король наложил новые, обременительные налоги.       Замки этих трёх лордов находились ближе всего к Королевской Гавани и по праву считались первыми, кто должен был откликнуться в случае угрозы городу. Они и в самом деле были готовы прийти на помощь – но, как понял Станнис, не королю, а наследному принцу. Первый урок, который он получил от отца, – поддерживать хорошие отношения с окружающими тебя лордами. Именно поэтому он уделял больше внимания беседам с лордом Тартом и лордом Коннингтоном: замки Вечерняя звезда и Грифонье Гнездо располагались недалеко от Штормового Предела. Однако король Эйрис, похоже, не знал или игнорировал такую простую истину.       Учитывая, что это далеко не единственный пример его безрассудства и некомпетентности, Станнис решил не ломать голову над тем, как такой человек мог оказаться на троне. Налоги, которые он требовал от своих знаменосцев, должны были рассчитываться исходя из доходов и положения земель, поскольку они влияли на цены в продовольствие. Однако Эйрис поступал не так, как следовало, а так, как ему хотелось. Один лорд Стонтон не мог поставить под сомнение волю короны – но как минимум десять лордов находились в аналогичном положении.       А те невинные души, что сгинули в подземельях, искалеченные огнём… Неудивительно, что им почти не встретилось сопротивления – народ слишком долго терпел королевское безумие.       Сир Боремонд у Старых врат оказал лишь символическое сопротивление, когда его разбудили посреди ночи.       — Принц приказал закрыть ворота до рассвета и открыть их только по требованию? – лениво зевнул он.       Джон Коннингтон показал ему пергамент с печатью принца Рейгара, и капитан без лишних вопросов уступил контроль над воротами. Наследный принц нечасто отдавал подобные приказы, но к этому времени, казалось, это уже никого не волновало.       Единственное настоящее сопротивление произошло у Королевских врат – там завязалась небольшая схватка с караулом. Станнис получил лёгкое ранение в плечо, когда пытался обезвредить сира Элмона Тарли. Однако через час ворота были взяты. Один из врагов с каштановыми волосами пал от его руки, и кровь до сих пор оставалась на его тунике. Ему удалось остановить самого сира Элмона, когда тот пытался вскочить на коня и добраться до Красного замка. Вместо того, чтобы напасть на всадника, Станнис рассёк лошади ноги. Испуганный скакун понёс, а рыцарь рухнул на землю.       Станнис не привык к крови, но знал – это была необходимая жертва. Безумный король, оскорбивший его дом и мучивший королевство, не мог оставаться на троне. Терпение его отца наконец приносило плоды. Как только король будет взят под контроль, ничто не помешает великому совету в Харренхолле, запланированному на следующий месяц. Сначала предполагалось удерживать короля в Красном замке на время совета, но тогда контроль над городом стал бы слишком шатким в отсутствии принца. Несмотря на всеобщую ненависть к Эйрису, у него ещё могли остаться союзники, которых он бы попытался призвать на помощь.       Окна замка мерцали огнём. Когда дозорные Красного замка кивнули и пропустили их через ворота, они оставили своих лошадей за стенами. Сир Мэнли Стокворт жестом велел подождать в ночной прохладе, пока сир Эртур Дейн не принесёт подтверждение.       — Его Высочество уже в тронном зале, – объявил сир Эртур.       — Дайте нам несколько минут, чтобы привести в порядок свой внешний вид, – ответил Джон Коннингтон.       Встречать принца в окровавленной одежде было, конечно, неуместно. Станнис снял тунику и прикрылся плащом. Рядом с ним он наблюдал, как Джон тщательно поправлял свои огненно-рыжие волосы и пояс. Пока лорд Грифоньего Гнезда приводил себя в порядок, из его кармана выпало что-то блестящее. Джон тут же подхватил вещицу и нежно провёл пальцами по синим камням.       Это было женское украшение. Станнис поначалу не слишком удивился: это могло быть украшение его невесты или какой-нибудь дамы его интереса. Однако, когда он попытался вспомнить, с кем лорд Коннингтон должен был сочетаться браком, в голове была пустота. Странно. Он должен был знать жену своего будущего вассала, если таковая имеется.       Он прищурился, вглядываясь в камни. Форма драгоценных камней показалось ему знакомой. Сапфировый ободок с резными цветочными узорами… где-то он уже видел его – на чьей-то голове.       Может быть, она принадлежала леди Джейн Сванн? Нет, она почти не носила украшений и одевалась как септа. В Штормовом Пределе не было других леди с тех пор, как родился Ренли, кроме подопечной его матери и…       Его сестры.       Стоило представить украшение на чёрных волосах Рослин, и воспоминание всплыло с пугающей ясностью.       Почему у Джона Коннингтона украшение Рослин? – закричал он мысленно, и его охватил озноб. Но чем глубже он вникал, тем яснее становилась картина. Джон был одним из немногих рыцарей, которых Рослин упоминала, правда, в основном в негативном ключе. В первый же год после её возвращения она просила отца не выдавать её за Коннингтона.       Так почему же это украшение у него? Станнис с усилием порылся в памяти. Он вспомнил, что Рослин разговаривала с Джоном Коннингтоном на барабанной башне, и именно поэтому промокла.       И в тот день, перед отъездом в Винтерфелл выглядела особенно подавленной…       Он наклонился, чтобы получше рассмотреть украшение, но Джон, почувствовав его взгляд, быстро спрятал его обратно в карман.       Станнис глубоко вздохнул и последовал за сиром Эртуром в тронный зал, подавляя вопросы, роившиеся в его голове.

***

      Это был уже вторым разом, когда он пребывал в Красном замке. Впервые он побывал здесь, когда Рослин стала воспитанницей королевы Рейллы. Тогда ему было не больше четрёх лет. Станнис был уверен, что видел короля Эйриса, восседающего на Железном троне, и остался под впечатлением.       — Он выглядит как настоящий король, столь же благороден, сколь устрашающий, как черепа драконов Таргариенов, – сказал он тогда Рослин, когда они остались вдвоём. Сестра кивнула в знак согласия.       Спустя годы отец рассказал ему, что в тот день на троне сидел вовсе не Эйрис, а Десница короля – Тайвин Ланнистер. Поскольку король порезался о трон в тот день, Тайвин временно заменил его.       Тронный зал был ярко освещён факелами, отбрасывавшими пляшущие тени на стены, увешанные черепами драконов. В помещении было немного людей: лишь несколько членов королевских гвардейцев, члены Малого совета и оруженосцы Рейгара, выстроившиеся по обе стороны от тёмно-красной дорожки.       Сир Барристан, сир Эртур, сир Герольд, сир Джонотор и сир Освелл охраняли принца. Их было всего пятеро из семи; сир Левин находился на Драконьем Камне с королевой. Но где был сир Харлан? Станнис проглотил свой вопрос и решил задать его позже.       Рейгар не сидел на Железном троне, а расположился на ступенях перед ним, и держал рядом свой меч. За последние пять лет принц изменился: с тех пор как Станнис видел его в Ланниспорте, он заметно окреп. Тогда Рейгар казался скорее учёным или певцом с красивым лицом, чем принцем. Теперь в его фигуре читалось сила. Волосы серебристо-золотого цвета спадали на плечи мягкими прядями, лицо было гладко выбрито – ни усов, ни бороды.       Вот как должен выглядеть король, подумал Станнис. Наследный принц встретил их спокойно. Его фиолетовые глаза на мгновение задержались на лице Станниса чуть дольше обычного. Когда Станнис осторожно поднял голову, Рейгар едва заметно улыбнулся ему.       Это неожиданное внимание со стороны принца немного смутило его. Станнис неосознанно выпрямился. Он подумал, не связано ли это с тем, что он был самым младшим из всех, кто участвовал в этом действе. Отец доверял его способностям как наследника и считал, что он не опозорит свою семью.       У подножия шипастого Железного трона стоял лорд Тайвин с суровым лицом. Его выражение было столь же холодным и непоколебимым, как и железные шипы за его спиной. На нём был богато вышитый камзол насыщенного ланнистерского багряного цвета, с золотым львом дома на груди. Его острый взгляд окинул зал, когда они вошли. Даже в присутствии наследного принца от Тайвина исходила ощутимая аура власти.       — Лорд Люцерис заперт в своих покоях, Ваше Высочество, – сообщил Тайвин. – Лорду Оуэну тоже следует хорошенько выспаться. Он узнает всё, что ему нужно, завтра. Мы сменили стражу у башен-барабанов на наших людей, и… – он повернулся к сиру Мэнли.       — Семь врат – ваши, мой принц, – сказал лорд-командующий и опустился на одно колено.       — Я ценю доблесть каждого из вас, – медленно произнёс принц, спускаясь со ступеней трона на пол. – Мой отец сейчас в своей опочивальне. Несколько дней назад мейстер Пицель заметил, что его разум уже не столь ясен, чтобы управлять королевством. Как жаль, – его голос был тихим, как вздох. – Мы отправимся в Харренхолл на следующей неделе. Король поедет с нами – под присмотром мейстеров.       Станнис подумал, что это мудро – взять короля с собой. Так всё будет выглядеть не как узурпация, а как естественное развитие событий. К тому же, контраст между отцом и сыном будет очевиден: стоило лордам лишь взглянуть на всклокоченные волосы безумного Эйриса – и их голоса стали бы предсказуемы.       — Лорды и леди давно не видели своего короля. Они имеют право знать, в каком состоянии находится защитник государства, – голос Рейгара эхом разнёсся по залу. Его взгляд стал почти мрачным. – Не будет лишнего кровопролития, когда Великий совет примет решение.       — Ваше Высочество, насчёт указа, который король издал на прошлой неделе… – начал Тайвин, но принц прервал его:       — Предложить белый плащ – право короля, лорд Тайвин, – ровно сказал Рейгар. – Мой отец всё ещё король. Какое бы ни было его решение, сир Джейме должен предстать перед ним в Харренхолле.       Лорд Тайвин сделал шаг вперёд, как бы желая возразить. Станнис в это время соображал, о чём идёт речь. Он припомнил слухи: несколько месяцев назад говорили, что король Эйрис собирается принять Джейме Ланнистера в Королевскую гвардию – очевидная попытка насолить своему Деснице. Учитывая давние разногласия Эйриса с Тайвином, его желание отнять сира Джейме у отца было неудивительным.       А вот позиция принца – неожиданна. Тайвин был его главным союзником при дворе, и, по слухам, его дочь Серсея вскоре станет супругой Рейгара. Казалось бы, принц должен был стремиться освободить Джейме от белого плаща, но, похоже, у Рейгара был другой план.       Его размышления прервал голос.       — Станнис, я слышал о твоей храбрости этой ночью у Королевских ворот, – сказал Рейгар, подходя к нему. – Ты уже посвящён в рыцари?       — Нет, Ваше Высочество, – покачал головой Станнис, чувствуя, как смешиваются волнение и недоумение. Он не считал свои действия особенно достойными похвалы. Он просто исполнял волю отца, как наследник. Да и сражение не было честным поединком.       — Тогда я, пожалуй, возьму эту честь на себя, – мягко заметил Рейгар, – если ты не возражаешь…       — Конечно, Ваше Высочество, – выдохнул Станнис и, подойдя, опустился на одно колено перед принцем, чувствуя, как пот катится по щеке. Быть посвященным в рыцари будущим королём – честь. Рейгар, возможно, хотел таким образом немного компенсировать оскорбления, нанесённые их дому Эйрисом. Принц уже не станет его свояком, но Станнис уважал его за попытку навести порядок и спасти невинных.       Рейгар легонько положил меч на плечо Станниса.       — Клянешься ли ты перед лицами богов и людей защищать тех, кто не может защитить себя, охранять женщин и детей, повиноваться своим капитанам, своему сеньору и королю, сражаться храбро и выполнять любое поручение, каким бы тяжким, скромным или опасным оно не было?       — Клянусь, Ваше Высочество.       Рейгар начал произносить рыцарские обеты. Хотя Станнис знал их почти наизусть, он слушал с вниманием, стиснув зубы.       — Во имя Воина, я повелеваю тебе быть храбрым. Во имя Отца, я повелеваю тебе быть справедливым. Во имя Матери, я повелеваю тебе защищать юных и невинных. Во имя Девы, я повелеваю тебе охранять женщин. Во имя Кузнеца, я повелеваю тебе быть сильным. Во имя Старицы, я повелеваю тебе искать мудрость.       — Я буду верен этим обетам до встречи с Неведомым, – глубоко вдохнул Станнис.       — Встаньте, сир Станнис, рыцарь Семи Королевств, – наследный принц перенёс меч с правого плеча на левое.       Станнис поднялся, слегка ошеломленный. Он почти не знал принца, всего лишь пару раз говорил с ним во время визита в Штормовой Предел шесть лет назад. Но Рейгар похлопал его по плечу по-братски:       — Расслабся, сир Станнис. Твоя сестра никогда не была такой напряжённой.       Станнис был не единственным, кого удивило упоминание его сестры. Когда он покидал тронный зал, направляясь к гостевым комнатам в Кухонной крепости, он всё ещё чувствовал на своей спине взгляд лорда Тайвина.