The Promised Queen

      Они прибыли за пять дней до начала турнира. Дом Старков разбил свои шатры вокруг Харренхолла, как и прочие знатные дома. У самых стен замка были возведены павильоны из серого шелка. Рослин заметила шатёр Талли, полосатый, синие и буро-красные полосы, шатёр Ланнистеров – алый с золотом, и ярко-жёлтый – цвета её собственного дома.       У Лорда Рикарда был свой шатёр, как и у Брандона. Эддард и Бенджен делили один на двоих, а Рослин с Лианной – другую.       Станнис прибыл на неделю раньше неё, вместе со свитой принца. Их родители прибыли лишь спустя несколько дней. Ренли уже вырос в хорошенького мальчика, по мнению Рослин, – куда милее Станниса в том же возрасте. Её удивляло, что младший брат всё ещё помнил её имя.       Три из пяти дней в Харренхолле шли дожди. Такие ливни были редкостью на Севере – холодные, тяжёлые, порой ночью превращались в ледяную крупу. Неудивительно, что Лианну поразила сырость, которая проникала повсюду, пропитывая простыни и одежду. Прожив всю жизнь в Винтерфелле, она не ожидала, что ткань может так промокнуть без прямого соприкосновения с водой.       — Вот почему я говорила тебе не ставить сундук на землю в день приезда, – вздохнула Рослин, помогая Лианне поднять тяжёлый деревянный сундук с её одеждой.       — Не стоило мне брать с собой шерсть, – выдохнула Лианна, плюхнувшись на кровать после того, как они освободили сундук. – Она только воду впитывает и портит остальные вещи.       — Весной шерсть ни к чему, даже на Западе, – заметила Рослин. – Привыкай, Лиа. По крайней мере, здесь не так влажно, как в Штормовом Пределе. Погода на юге куда разнообразнее.       — Ладно, – зевнула Лианна. Она взяла в руки шелковое платье, подержала его перед собой, разглядывая, потом отложила в сторону и взяла другое – с вышивкой из цветочных узоров. Так она поступила с пятью платьями подряд, и Рослин удивлённо на неё посмотрела.       — Идёт дождь, ты собираешься куда-то? – спросила Рослин, когда Лианна начала надевать серое. Её будущая родственница не любила яркие цвета, как она сама, и в её гардеробе преобладали чёрный, серый и серебристый. В Винтерфелле Лианна не придавала значения одежде – надевала то, в чём было удобно. Она также не выносила выбирать украшения или подбирать цвет наряда под случай.       — Зачем мне носить розовое? Это глупо! Я выгляжу в нём как десятилетний ребёнок, – возмущалась Лианна, когда им предстояло встретить Русе Болтона в большом зале.       — Это самый простой способ показать, что ты чтишь знаменосца своего отца, – недоумевала Рослин. Тогда Лианна всё же надела розовое платье, но так и не поняла, зачем это нужно, несмотря на то что лорд Русе похвалил её наряд, выразив тем самым признательность. Говорили, что когда-то лорд Рикард подумывал выдать дочь за лорда Дредфорта после того, как его первая жена скончалась бездетной, но, когда появилось более выгодное предложение, об этом намерении забыли.       Рослин гадала, не кроется ли причина в различии между регионами. На юге правят тонкие намёки и интриги, а на севере важны прямота и честность; по крайней мере, так были воспитаны Лианна и Брандон.       — Помоги мне с завязками, – Лианна повернулась к ней спиной. – Джейме сказал, что его отец пригласил меня на ужин с Ланнистерами в солярий лорда Тайвина. Думаю, это из за последних слухов. – Её плечи поникли, пока Рослин затягивала пояс.       — С ним всё будет в порядке, – сказала Рослин. Эйрис был безумцем, раз собирался забрать у великого лорда наследника, но Рейгар – не его отец. Она видела Верховного септона в Новой септе, когда пришла туда с матерью. Он даже принёс свою корону из хрусталя и золота и положил её под радужный свет семигранного стекла. Он прибыл исполнить свой долг, поняла Рослин. Кроме как для коронации, зачем ещё Верховному септону покидать Великую септу Бейлора? Видимо, это был тайный визит, раз он не показывался народу.       Рейгар будет хорошим королём, решила она. Он быстро учился, был умнее всех четырёх предыдущих королей, если верить мейстеру Пицелю, служившего при дворе ещё со времён Эйгона V, и рассудителен. Настолько, что отверг все её наивные предложения после разрыва помолвки.       Она старалась не питать к нему обиды. И ей это удавалось – целый год. Но когда он вчера появился с надменной Серсеей Ланнистер, сердце её сжалось от горечи.       О, как любезна была леди Серсея, пригласив её обратно в Красный замок. Но зачем Рослин туда возвращаться? Чтобы стать её фрейлиной? Разумеется, Серсея мечтала стать королевой всю жизнь, и не упустила возможности показать свою щедрость по отношению к бедной леди, покинутой принцем.       Но больше всего Рослин задело поведение Рейгара. «Её присутствие всегда желанно»? Она восприняла это как жалость. А ей не нужна была жалость – особенно от него. Возможно, это было просто дипломатия – ведь она станет леди Винтерфелла, а они, в конце концов, были родственниками. Она изо всех сил старалась сохранять достоинство; это был идеальный исход: быть просто кузенами, вежливыми и отстранёнными, и забыть прошлое, как подобает взрослым.       Но потом он отверг Брандона и посмотрел на неё своими стеклянно-индиговыми глазами, с выражением, которое появлялось лишь тогда, когда он был ранен. Рейгар никогда не был прямолинеен, и она научилась читать его настроение по глазам. Всякий раз, когда с Рейллой плохо обращался Эйрис, или получал от отца выговор, или – самое страшное – когда он терял брата или сестру, он смотрел так. Рослин всегда тянулась к нему, чтобы обнять и утешить. Тогда ей казалось, что она может его защитить, что её присутствие что-то значит.       Это было не так.       По иронии судьбы, первой её мыслью было, что это доказывает, что он всё ещё любит её, но Рослин пресекла это заблуждение прежде, чем оно успело укорениться и снова ранить её. Она не могла снова повторить ту же ошибку. Он сам её вычеркнул, четыре года назад, как принц избавившийся от бесполезной невесты; этого было достаточно, чтобы всё понять. Через месяц она вернётся в Винтерфелл и станет женой Брандона. Пока она не видит его, чувства под контролем. Время лечит – не хуже макового молока. Будь это первый или второй год их разлуки, она бы высказала ему всё при первой встрече, даже на людях. Но теперь боль, некогда острая, как клинок, стала тупой. Даже не понять – она действительно отпустила или просто онемела.       — Да, король Эйрис не примет Джейме в Королевскую гвардию, он же наследник Утёса Кастерли! – обнадёживающий голос Лианны вернул Рослин к реальности. – Просто его мастерство с мечом поразило короля, вот он и обрадовался, захотел наградить. Это же великая честь для рыцаря – быть в Королевской гвардии!       Нет, ИМЕННО потому, что он наследник, Эйрис и хочет его забрать. Рослин смотрела, как Лианна причёсывается и заплетает волосы, и вздыхала. Когда она была в её возрасте, она и сама была такой же наивной. Но ту наивность у неё отняла жизнь. Лианну же ей хотелось уберечь – ведь как же больно терять эту лёгкость.       Она молча смотрела, как Лианна выбирает жемчужную сетку для волос и надевает серое шёлковое платье. Она не стала говорить о самом худшем. Эйрис всё ещё был королём, пока Рейгар не коронуется без споров. А король мог назначать рыцарей Королевской гвардии. Возможно, он не сможет собрать армию, чтобы остановить грядущее, но у него была возможность насолить лорду Тайвину в последний раз. Оставалось надеяться, что Рейгар обуздает отца и не даст его безумию воплотиться.       Рослин последовала за Лианной к выходу из шатра, где уже ждал слуга, чтобы проводить её в замок.       — Всё равно я нервничаю, – призналась Лианна. – А вдруг лорд Тайвин сочтёт моё поведение неподобающим и рассердится?       — Когда у тебя дочь вроде леди Серсеи, вряд-ли ты сможешь обвинить хоть одну леди в неприличии, – промурлыкала Рослин, и Лианна расхохоталась.       — И потом, ему нужно, чтобы ты отговорила короля от намерения заставить Джейме вступить в королевскую гвардию. Поверь, он будет с тобой ласков, даже если ты придёшь в одежде Брандона, – она похлопала Лианну по плечу. Та, наконец, расслабилась и ушла с сопровождающим слугой.       Рослин осталась снаружи, на мягкой траве. Дождь в Речных землях был мягким и тёплым, ласковым, как материнская рука. Он больше напоминал капли в Королевской Гавани, чем свирепые ливни в её родине. Она скучала по ливням, что хлестали по лицу, как в последний раз – в тот день, когда она потеряла всю надежду. Тогда дождь смыл её слёзы, оставив на коже жгучее чувство, словно соль на ране, не давая открыть глаза. Джон Коннингтон никогда не узнает, как она плакала, как жалкая девчонка, отправив последнюю вещь, хранившую её память. Частичка её надеялась, что это напомнит Рейгару о ней – хоть в последний раз. Но из Красного замка не пришло ни слова.       Винтерфелл был достаточно далёк и уединён, чтобы забыть. Кроме дуба в богороще, ничто на Севере не напоминало о Рейгаре. Один год в роли хозяйки был тяжёлым, но насыщенным. Едва ли у неё оставалось время предаваться жалкому прошлому. Да, она помогала матери в некоторых делах в Штормовом Пределе, но это ничто по сравнению с её обязанностями в Винтерфелле. Рослин готовили к тому, чтобы устраивать пиры и вести придворную жизнь в Красном замке, но в Винтерфелле не было двора.       Она променяла свои тонкие шёлковые платья на меховые накидки и шерстяные платья. Но когда она оказалась в знакомой погоде, надев наряд, который носила в Красном замке, воспоминания захлестнули её с такой силой, что она не могла им сопротивляться.       Хорошие дни остались позади. Как бы ни нравился ей Юг, после свадьбы у неё будет мало шансов жить там. Единственная возможность – если Брандон займёт место в Малом совете и увезёт её в Королевскую Гавань. Но она скорее умрёт, чем станет жить под властью Рейгара и его белокурой королевы.

***

      — Сир Станнис? Так мне теперь тебя называть? – поддразнил Нед. Они устроились на ужин в просторном шатре Джона Аррена. Запах свежесрубленной сосны и сырой земли смешивался с ароматом пряного вина, когда на стол подавали блюда.       — Его Высочество просто польстил мне, – ответил Станнис, поднимая кувшин. Когда он понял, что в нём было вино, а не чай, нахмурился и потянулся за кувшином лимонной воды. – Я не сделал ничего выдающегося. Уж точно не такого, как Джейме Ланнистер. Но принц Рейгар посвятил меня в рыцари перед своими людьми. Возможно, он хотел выразить расположение после того, как король оскорбил моего отца и сестру, – добавил он без особого выражения.       — Это всё же честь, – осторожно заметил Нед, подбирая слова. – Насколько мне известно, Его Высочество посвящал в рыцари лишь немногих.       — Мне не в радость оказаться в одной компании с рыцарем дома лорда Тайвина. Он просил принца посвятить Грегора Клигана, и Рейгар согласился. Надеюсь, нам достанется что-то более практичное, – ответил Станнис ровным тоном. – Хорошо ещё, что он не одарил меня белым плащом.       Неду понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что его друг пошутил.       — По крайней мере, он показал свои намерения, – сказал Джон, поднимая кубок. – Думаю, твой отец вскоре вернётся в Королевскую Гавань. Место Саймонда Стонтона всё равно займут, рано или поздно. Он исправит то, что натворил король Эйрис, и воздаст должное домам, которых тот оскорбил. Наш наследный принц – человек рассудительный, по милости Семерых, совсем не такой, как его отец. – Он сделал глоток. – Ренли мог бы стать пажом в Красном замке, когда немного подрастёт.       Нед молча жевал форель с перцем. Станнис был недоволен тем, что получил его дом, и это вполне объяснимо. Чувство долга побуждало его поддерживать Рейгара, потому что тот стал бы лучшим королём для королевства, но это вовсе не значило, что он был доволен положением своего дома. В самом деле, что ещё мог предложить Баратеонам Рейгар? Династические браки исключались – у Станниса уже была невеста из великого дома, а Рослин вскоре должна была стать леди Старк. Принцу также незачем было назначать нового Десницу после своего восшествия на престол. Ланнистеры неизбежно будут доминировать при дворе – с лордом-десницей и королевой. Рейгар никогда не смог бы предложить Баратеонам того же. Это можно было бы разве что передать следующему поколению – возможно, дочь Станниса и Янны могла бы выйти замуж за наследника Рейгара и однажды вернуть корону, которую потеряла её тётя.       Это было почти как проклятие. Трижды леди из дома Баратеон была обручена с наследным принцем, и ни один из союзов не увенчался успехом. Леди Джоселин и принц Эймон были хорошей парой, но её корона и права их дочери исчезли в тот миг, когда Эймон пал в Тарте; принц Дункан предпочёл простолюдинку своей невесте, что привело к расколу королевства. Помолвка Рослин с наследником Эйриса была призвана залечить раны между Баратеонами и короной – ведь лорд Стеффон происходил от принцессы Рейль, – но безумие короля разрушило всё.       Он до сих пор помнил, как плакала Рослин в ту холодную ночь в Долине.       Нед мало знал об их отношениях; ему казалось, что между ними была привязанность – по крайней мере, судя по тому, что он видел в Штормовом Пределе и Ланниспорте. Однако Рейгар не сделал ни шага, чтобы компенсировать ей или её дому ту потерю.       Нед задумался об этом и вздохнул. Баратеоны, возможно, и получат какую-то награду, но она не будет иметь никакого значения для той, кто пострадал больше всех. Он снова поднял кубок, вспоминая слова своего отца в день их отъезда из Винтерфелла.       — Честь имеет ценность лишь тогда, когда она помогает нашему дому, а не вредит ему, – сказал лорд Рикард, бросив на него выразительный взгляд. – Скажи мне, Нед. Думаешь, разрушить свадьбу твоего брата и союз с Баратеонами – это благородно?       — А по вашему, благородно ли то, что Брандон сделал бастарда леди Барбри? – почти выкрикнул Нед. – Она только что родила сына! Сына, в котором явно читаются черты нашего дома… Отец, ты знаешь, что это значит для Рослин. Уже есть лорды, враждебно к ней настроенные. Ты использовал свою будущую невестку для решения проблем в Винтерфелле и заставил её нести всю вину. Небрежность Брайена Карстарка тебе ведь ещё памятна! – запыхался он, ощутив, как сдерживаемая ярость начинает вырываться наружу. – И ты позволяешь угрозе для её будущих детей расти у тебя перед глазами и даже не говоришь об этом?       — Это не столь серьёзно, как ты описываешь, – безразлично ответил лорд Рикард. – У мужчин бывают бастарды, а у Брандона – тем более. Ей лучше узнать об этом сейчас, чем позже. И бастард Барбри не представляет угрозы. Что ты хочешь, чтобы я сделал с кровью собственного сына ради южанки, которая ещё не родила Брандону наследника? Всегда есть шанс, что она не сможет подарить ему сына.       — Но она всё равно узнает! Когда ребёнок подрастёт, и Брандон поедет его навестить…       — Значит, ей лучше повести себя благоразумно. Если она плохо отреагирует на кровь собственного мужа – она и заплатит цену. Мы уже получили от этого брака то, что хотели. Захочет или нет – она родит детей Брандону. А если выберет усложнить себе жизнь на Севере, это её проблема, а не наша.       Тон отца был столь ровным, что Нед начал сомневаться, испытывал ли он хоть каплю вины. Всё, что он говорил, казалось правильным с точки зрения лорда. Да, он заботился об интересах дома Старков; тайна Брандона должна быть сохранена, потому что он наследник; его бастард будет под защитой, потому что у него кровь Старков.       Но что насчет Рослин и леди Барбри? Первая посвятила себя благоустройству Винтерфелла и вновь была предана своим женихом; вторая – лишилась перспектив на брак и до сих пор не получила никакой компенсации. Нед почувствовал, как по его спине пробежал холодок.       — Ты не скажешь своему другу ни слово об этом, – сказал отец снова, выходя из шатра, на этот раз мягче. – Нед, то, что сделал Брандон, не преступление. Он не принуждал ту девушку, а лорд Родрик получил, чего хотел. Леди Рослин узнает об этом через год-другой. Если мы скажем, что ребёнок зачат до помолвки, у неё не будет причин сердиться. Ты ведь понимаешь, что выбрать: погубить репутацию своего брата и нашего дома или сохранить мир для всех.       Как же нелепо: это Брандон испортил свою репутацию, но теперь вина ложилась на Неда, если он раскроет правду. А действительно ли лорд Родрик удовлетворён той скудной компенсацией, что предложил отец? Он был необычайно тих с тех пор, как родился сын Брандона. Нед интуитивно чувствовал, что тот выжидает или замышляет больше, но доказательств не было, а отец, казалось, был уверен в своём влиянии на знаменосца.       — Не вынуждай меня держать тебя взаперти весь турнир, – вздохнул лорд Рикард.       Нед глубоко вдохнул, возвращаясь к реальности. Станнис доедал свои колбаски, Джон потягивал чай. Шум за стенами синего шатра казался далёким и глухим. Нед представил, что будет, если он сейчас расскажет всё своему другу. Станнис придёт в ярость – он не из тех, кто спокойно переносит оскорбления. Лорд Стеффон отличался мягким нравом, но Нед сомневался, что он смирится с этим. Репутация дома Старков будет разрушена перед Семью Королевствами, и некоторые лорды начнут плохо отзываться о Рослин, пытаясь оправдать поступок Брандона.       Он должен был сказать Рослин в тот вечер, когда узнал новость, прежде чем стало слишком поздно. Именно его собственные колебания и трусость загнали его в нынешний тупик.       Разрушить всё ради чести или скрыть правду, как жалкий трус? Он почти надеялся, что Брандон, как и в случае с Лианной и Бендженом, избавит его от этой ноши.

***

      Рослин поехала в Харрентон одна, в городок, расположенный на северном берегу Божьего Ока. Она хотела попросить Лианну составить ей компанию, но сестра ушла из шатра рано утром. Брандон отправился со Станнисом, а Нед – с Кайлом Ройсом, Элбертом Арреном и Этаном Гловером.       Город был оживлён: торговцы громко расхваливали свой товар, повозки с фруктами сновали между улицами, и всё вокруг гудело от деловой суеты. В преддверии турнира торговцы поставили палатки и ларьки, создав живописную мозаику из звуков и цветов, смешанную с манящими ароматами жареного мяса и свежеиспечённого хлеба.       Наконец-то место оживлённее, чем Зимний городок. Рослин с удовлетворением спешилась. По рынку разносился насыщенный аромат пряных напитков, смешанный с земной свежестью фруктов и овощей. Такой свежести она не ощущала уже целый год. На Севере фрукты обычно хранились в подвалах и теряли свою яркость, когда их заворачивали в мёрзлый лёд.       Спустя час её руки были полны покупок. Она взяла несколько апельсинов, а торговец в придачу подарил ей персик. Рослин взяла сумку в одну руку и откусила сочный плод – и впервые за много месяцев почувствовала себя по-настоящему живой.       Из соседнего шатра доносился звон кузнечного молота, где рыцари ожидали починки своих доспехов. С ближайшей лавки тянуло сладковатым ароматом горячего сидра, и ей показалось, будто в очереди стоит старший сын Джона Ройса.       Рослин выбросила косточку от персика и достала из кармана плаща пару медных звёзд, чтобы купить сидра. У неё не было с собой кубка, поэтому торговец одолжил свой, попросив вернуть его позже. Она дала ему ещё пару монет и забрала чашу с собой. Вкус яблока был настолько сладким, что невольно вызвал улыбку.       Она прошла мимо шатра гадалки, украшенного яркими тканями и таинственными символами, привлекая любопытных зрителей, жаждущих заглянуть в своё будущее. Эссосские аптекари с синими и зелёными волосами продавали снадобья и эликсиры; их полки ломились от банок и склянок всех форм и оттенков.       Её внимание привлекли ювелирные лавки. Изящные ожерелья из тончайших материалов были разложены на плотной бархатной ткани, цепочки искусно сплетены и украшены разноцветными камнями. Украшения здесь, как правило, не были дорогими – драгоценные камни, использованные в них, не считались редкостью. Присмотревшись, она заметила, что цепочки сделаны не из настоящего золота или серебра, а из блестящей бронзы.       Но это не мешало ей любоваться их красотой. Она примеряла кольца и браслеты одно за другим и в конце выбрала набор с лунным камнем и вставками из нефрита.       — Дракон и семь оленей, миледи, – с улыбкой сказал торговец. – А серьги из нефрита особенно украсят ваши уши.       Цены были слегка завышены, но Рослин с благодарностью приняла комплимент. Это было понятно – купцы стремились получить выгоду от турнира. Когда она уже искала в кошельке нужную сумму, чья-то перчатка протянула два золотых дракона торговцу раньше неё.       Рослин обернулась – и замерла, узнав обладателя руки.       — Сдачи не надо, – сказал её кузен продавцу. Тот улыбнулся ещё шире и принялся упаковывать украшения, выбранные Рослин. Рейгар так естественно забрал у неё сумку с апельсинами, что она не сразу сообразила, что должна взять её обратно.       Они вышли от лавки вместе. Рейгар шёл рядом, сопровождаемый Королевской гвардией. На его лице появилось лёгкая тень довольства, когда она не отстранилась сразу. Его движения были мягкими и осторожными, будто он боялся спугнуть её.       Всё это казалось до боли знакомым: раньше он уже сопровождал её по городам и рынкам – в Королевской Гавани, в Ланниспорте, в городке рядом с Штормовым Пределом. Но теперь они были не обручены, и Рослин не знала, зачем он ведёт себя так. Она сделала шаг в сторону, увеличив расстояние между ними.       — Моя благодарность, Ваше Высочество, – выговорила она ровным голосом, доставая из кошелька два дракона и протягивая их Рейгару.       — Не стоит, – он прикрыл её ладонь своей, и его прикосновение задержалось, будто он искал нужные слова. Его брови слегка сдвинулись, в глазах появилась глубокая, искренняя серьезность. – Рослин, ты сегодня выглядишь ослепительно. Я видел ещё одну лавку на восточной стороне рынка – там гранаты, очень похожие на те, что мы видели в Ланниспорте, и которые тебе понравились. Мы могли бы пойти туда и…       Рослин вздрогнула – она поняла, что он хотел взять её за руку, а не за монеты. По мере того, как его слова становились всё более туманными, она быстро вложила два дракона ему в ладонь и собиралась поскорее найти своего коня и уехать.       — Я ценю вашу доброту, Ваше Высочество, – вздохнула Рослин, стараясь прозвучать искренне, а не обиженно. – Я и так обязана вам за те украшения, что вы дарили мне в детстве. Вам не нужно проявлять щедрость к тем, кто вам более не важен. – Она начала перебирать монеты. – Надеюсь, этого хватит, чтобы покрыть мою цену. – Она протянула ему кошель. – Всё, что вы и Его Величество мне дарили, лежит в шкатулке в моей старой комнате. Я не взяла с собой ничего, что мне не принадлежит.       Лицо Рейгара побледнело, его обычно невозмутимое выражение дало трещину. Его губы чуть приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но слов не нашлось. Глаза заблестели от непролитых слёз, и его рука задрожала, когда он сжал монеты. На мгновение Рослин показалось, что он заплачет.       Она отвернулась, избегая его взгляда.       — Вы всё ещё можете подарить часть даров Его Величества леди Серсее, – спокойно сказала она. – Они ведь предназначались для невесты наследного принца, не для меня.       Рослин почти сбежала с того места, где они стояли, торопливо направляясь к своей лошади.       На обратном пути она позволила ветру рассеять беспорядочные мысли и слёзы.