The Promised Queen

      За тяжелыми занавесями было тепло. С огромным усилием Рейгар приоткрыл глаза, тяжесть век была почти невыносимой. Мейстеры трудились над ним часами, промывали раны, перевязывали, но сейчас, должно быть, уже глубокая ночь. Лихорадка держала его в железных тисках, и оставаться в сознании становилось всё труднее.       Его сознание то приходило, то ускользало, тонуло в жарком мареве, которая обжигала сильнее, чем драконье пламя.       После поединка его подняли с окровавленной земли и внесли в ближайший шатёр. Медленно, пласт за пластом, они снимали с него кольчугу и броню. Валирийская сталь оправдала свою славу: лёд прорезал кольчугу с той же лёгкостью, с какой вгрызался в плоть. Удар оказался слишком глубоким, настолько глубоким, что Рейгар даже подумал, не достала ли сталь до ребра. Левая рука ныла, была вся в синяках и распухла от бесчисленных попыток поднять щит, отражая безжалостные удары Брандона. А рана от кинжала на предплечье горел под тугой повязкой.       За задернутыми шторами и закрытыми ставнями невозможно было понять, наступил ли рассвет или ночь всё ещё тянется. Чувства подвели его. Пот липким покровом обволакивал тело, промочил сорочку, пропитал простыни. Каждое дыхание отдавалось мучительной болью в боку – рана пульсировала, будто в ней билось второе сердце.       Его тело слабело. Кровь уходила быстрее, чем мейстеры успевали её останавливать. Они трижды меняли простыни, но их снова заливали кровь и пот. Лишь под конец кровотечение остановилось, рану присыпали толчёными травами и залили огненным молоком. Но было слишком поздно. Он это понимал.       Он распахнул глаза, но комната была размыта, фигуры вокруг двигались, словно тени в Черноводной. Он пытался заговорить, позвать Эртура, но губы его безмолвно разомкнулись. Без звука.       Лихорадка пылала в его жилах, всепоглощающим пламенем, которое не угасало. Рейгар лежал, обливаясь потом, его дыхание было прерывистым, тьма давила со всех сторон. Мейстеры сновали вокруг, шепча о целебных травах и припарках. Он видел Эртура, стоящего у его постели, и лорда Стеффона рядом с ним, говорящих тихими, настойчивыми голосами. Их слова были для него потеряны, не более чем эхом.       Мысли его были раздроблены, ускользая, словно вода сквозь пальцы. Перед ним проплывали лица – безумные глаза отца, яростный взгляд Брандона, а затем холодный, острый укус Льда, пронзающий его плоть. И Рослин – её лицо застыло на краю его лихорадочных снов, далёкое, всегда недосягаемое. Простила ли она его? Лента подарила ему надежду, но в час испытания она не пришла. Он жаждал увидеть её, прикоснуться к её руке – но её нигде не было.       Проблеск сомнения терзал его, мрачно шепча в глубинах разума. Неужели всё было напрасно? Неужели боги отвели от него свой взор, своего избранного принца, умирающего в собственной крови? Наследника он не оставил, кроме Визериса, которому было всего пять лет. Если он умрёт здесь, королевство погрузиться в хаос, отец вернёт себе трон, и все его усилия по спасению династии окажутся прахом.       Он был так уверен, так уверен в своей судьбе – спасти королевство от безумия отца, вернуть дому Таргариенов величие. И что могло лучше доказать это, одержав победу в испытании поединком, избранном самими богами? Он хотел освободить Рослин из рук Брандона Старка и возложить ей на голову корону, предназначенную ей. Наконец-то они могли быть вместе после всех лет тоски.       Но он заплатил цену за своё высокомерие.       Рейгар пытался поднять руку, дотянуться до чего-нибудь, хоть до чего угодно, но рука словно была налита свинцом. Каждое движение было мучением, жар лизал вены, распространяясь от раны в боку.       Но оставалось ещё кое-что. Последний шаг, прежде чем его поглотит пламя.       — Позовите септона, – хрипло выдавил Рейгар, едва слышный под треск огня в очаге. Он снова попытался поднять руку, но та дрожала и безвольно упала на кровать. – Сейчас… пожалуйста…       Эртур наклонился ближе, на его лице отразилось беспокойство.       — Ваше Величество, вам нужен покой. Мейстеры…       — Нет времени, – перебил Рейгар, голосом ломким, отчаянным. – Приведи септона. Я… я должен жениться на ней. Пока не стало слишком поздно.       Мейстеры переглянулись, но фиалковые глаза Рейгара горели решимостью, пробивавшимся сквозь пелену лихорадки. Эртур поколебался на мгновение, затем неохотно кивнул, и его белый плащ волочился за ним, когда он вышел из комнаты.       Лорд Стеффон задержался у кровати, его лицо было искажено тревогой. Рейгару удалось поднять голову, и его голос едва звучал громче шёпота: — Найди её…       Стеффон глубоко вздохнул, кивнул и тоже вышел из комнаты.       Рейгар откинулся на подушки, грудь его тяжело вздымалась. Рана в боку пульсировала, словно глухое сердцебиение, постоянно напоминая о стали, которая чуть не убила его.       Лихорадка тебя не одолеет, сказал он себе. Не сейчас. Он короновал её цветами, обещал ей место королевы рядом с собой. Но венок из роз ничего не значил. Она заслуживала большего. Она заслуживала клятв, связывающих слов перед богами. Он не оставит её ни с чем, кроме воспоминаний о нарушенном обещании.       Минуты тянулись – или, быть может, часы? Время ускользало сквозь пальцы, как песок, неуловимое и текучее. Рейгар больше не ощущал его хода, потерявшись в объятиях лихорадки. Ему причудился белый силуэт – то ли сам септон, то ли видение, рожденное воспалённым разумом.       И всё же, похоже, Эртур вернулся, а за ним вошёл септон, облачённый в светлые одежды своего ордена. Лицо мужчины было мрачным, когда он подошёл к кровати, в руках он держал небольшую книгу священных обетов. Сердце Рейгара наполнилось облегчением, хотя держать глаза открытыми становилось всё труднее с каждой секундой.       — Ваше Величество, – произнёс септон, склонив голову. – Готовы ли вы произнести клятвы перед богами?       Дверь скрипнула, и послышались приближающиеся тихие шаги. Рейгару удалось лишь на мгновение открыть глаза. Рослин стояла на коленях у его кровати, закутанная в пурпурное, с бледным лицом. Он ощутил прохладное прикосновение её руки к раскалённой коже, её благоухающие волосы касались его лица.       Рейгар схватил её за мягкую ладонь. Он попытался заговорить, позвать её по имени, но губы лишь приоткрылись, и тут же новая волна жара с головой накрыла его, поглощая целиком. Мир вокруг потемнел, ускользнув, границы реальности размылись, оставив лишь жар. Бормотание мейстеров, тихий шелест ткани, потрескивание очага – всё это померкло, стало далёким и неразборчивым.       И тут, сквозь густой туман бреда, до него донеслось что-то ещё. Шёпот, но слабый, но отчётливый, на языке, древнем, чем Семь Королевств, и древнее, чем сам Железный трон.       Внезапно он оказался перед Железным троном, но зал был пуст, если не считать огромных черепов давно умерших драконов, висящих на стенах. Трон возвышался впереди, чудовищное сооружение из зазубренной стали, его острые края сверкали в тусклом свете. И всё же он взывал к нему. Он принадлежал ему – по праву рождения, по праву судьбы.       Древние слова зазвучали в воздухе, закружив вокруг, словно бесплотные тени. Казалось, будто сами стены зала заговорили с ним, будто ветхие тексты, что он некогда изучал с одержимостью, ожили в его пылающем разуме. Теперь он слышал их ясно – загадки, которые когда-то пытался постичь. Пророчество. Песнь льда и пламени.       Hen ñuqir issi gevivos, hen tolī gevivys. Из дыма восстаёт огонь, из холода приходит смерть.       Слова парили над ним, кружась в густом воздухе. Он сотни раз перечитывал эти строки в библиотеках Девичьего Склепа и Драконьего Камня, всегда пытаясь понять их смысл. Но теперь, на грани жизни и смерти, всё прояснилось. Песнь – пророчество – было не просто видением. Это была битва. Он чувствовал её не только разумом, но и всем своим существом.       Он был огнём – жаром дракона, кровью Старой Валирии. Раны, нанесённые ему Брандоном, холод, проникший в его тело, не могли заставить его сдаться. Он был сильнее этого. Он обязан быть сильнее.       Если он выдержит это испытание, если он сможет выдержать жар и боль, он взойдёт на Железный трон. И больше никто не посмеет шептать о его незаконности, больше не останется сомнений. Победа над Брандоном станет его правом, его доказательством. Огонь победил в состязании, а Лёд пал перед ним.       Железный трон будет принадлежать ему, и править он будет не так, как его отец – безумный и сломленный, – а как король, в котором нуждалось королевство. Он уже покорил все мечи семь королевств к своим ногам, подобно Эйгону Завоевателю. Осталось лишь выжить…       Боги указали ему путь. Оставалось лишь пережить это испытание. Он станет королём. Королевство признает в нём истинного правителя, обещанного принца.       Он протянул руку к Железному трону, и пальцы его коснулись холодной, беспощадной стали. Но стоило ему коснуться её, как его пронзила дрожь. Зрение поплыло, очертания трона потемнели, растворившись в тени. Огонь, так яростно пылавший в нём, начал угасать, мерцая под натиском холода.       И это была не просто сталь под его рукой – это было нечто большее. Воздух стал резким, обжигая кожу, и сам зал вокруг словно изменился. Он почувствовал это – присутствие, более холодное и древнее, чем любая зима, которую он когда-либо знал. Оно медленно ползло, не только вокруг него, но и сквозь него, замораживая кровь, превращая кости в лёд.       Лёд. Это слово эхом отозвалось в его сознании, пронзая сон. Дело было не только о Брандоне Старке или его мече. Не только холоде Севера. Нет – это было куда древнее, ужаснее, дремавшее во тьме по ту сторону Стены.       Когда сон погрузился во тьму, Рейгар внезапно понял.       Это была сила, превосходящая земли людей, более древняя, чем любая корона или королевство. Сила, которая ждала в ледяных пустошах, за пределами известного мира.

***

      Нед вошёл в шатёр Брандона, и едкий запах трав, кипящего вина и сожженного полотна сразу ударил в нос, едва не душа. На столе у стены валялись связки сушёных растений и склянки с мазями – инструменты, коими пользовался мейстер для лечения. Тишину заполнял звук кипящего вина, настоявшееся на горьких травах, и в воздухе всё ещё витал слабый привкус жжёной ткани, которой прижигали раны, чтобы не допустить гниения.       Его брат лежал на постели, опираясь на подушки, лоб его блестел от пота. Грудь Брандона поднималась тяжело, дыхание было рваным. Мейстер с каштановыми усами склонился рядом, осторожно промакивая раны тряпицей, смоченной в кипящем вине. Каждый раз, как ткань касалась изуродованной кожи, Брандон тихо шипел от боли. Тело его вздрагивала, но он упрямо терпел, стиснув зубы, пока мейстер работал.       Мейстер Смайк был молод, моложе большинства, кого Нед видел, с терпеливым, но осторожным выражением лица. Один из трёх мейстеров Харренхола, Смайк был назначен в замок всего год назад. Он не был самым искусным целителем в крепости – двое других мейстеров, люди с десятилетиями опыта, были призваны к самому королю, чтобы залечить его раны. Потому Брандон остался на попечении этого молодого мейстера, хотя движения мужчины были уверенными, а руки осторожными, когда он обрабатывал раны Брандона.       Мейстер уже снял с Брандона доспехи, которые теперь лежали грудой помятыми и искорёженными на полу у кровати. Глубокие порезы, оставленные мечом-бастардом Рейгара, пересекали тело брата. Худшее из них – рваный разрез от рёбер к бедру, красная и воспалённая, но, к счастью, не достаточно глубокая, чтобы задеть кость. Рану промыли вином, и теперь мейстер Смайк втирал густую мазь со слабым запахом мяты и кровяного корня – для предотвращения инфекции.       Нед с трудом мог смотреть на острые, рваные края пореза, но Брандон встретил его взгляд. В его глазах не было страха, лишь неизгладимые следы боли и упрямой гордости.       — Тебе следовало быть быстрее, Нед, – прохрипел Брандон, губы его скривились в знакомой форме. – Ты бы мне пригодился там. Отец ушёл поговорить с лордом Тайвином, а Беджен пошёл обедать.       Нед выдавил из себя натянутую улыбку, хотя вид ран брата вызывал у него тошноту. Он подошёл ближе к кровати, кивнув мейстеру Смайку, который продолжал свою работу. Он задумался, почему отец отправился на поиски лорда Тайвина именно сейчас. Ради Лианны? Её не было уже неделю, и люди Ланнистеров так ничего и не нашли ни вдоль дорог на север, ни в Западных земель.       Мейстер вытер кровь, остановившись лишь для того, чтобы поднять взгляд.       — Желаете маковое молоко или сновидного вина, сир? – Спросил мейстер. Он осторожно нанёс мазь, разглаживая её по всей длине раны. – Это облегчит боль и обеспечит вам спокойный сон.       Брандон застонал, вздрогнув от прикосновения холодного снадобья к его израненной коже. Костяшки пальцев побелели, вцепившись в простыню.       — Мне не нужно, чтобы меня усыпляли, как труса, – пробормотал он сквозь стиснутые зубы. – Просто делай своё.       Смайк кивнул, бросив короткий взгляд на Неда, ища поддержки. Нед лишь мрачно кивнул, его взгляд скользил по ранам, покрывавшим тело брата. Ещё одна рана проходила по предплечью Брандона – рваная рана от удара Рейгара во время поединка. Она была меньше, но глубокая, и мейстер Смайк уже зашил её, тёмная нить стянула кожу грубыми линиями.       — Вашему брату повезло, – сказал мейстер Смайк, вытирая руки перед тем, как приступить к следующей ране. – Меч не задел ничего жизненно важного, и кровотечение остановилось. Мы промыли рану вином и нанесли мазь, что убережёт от гнили. Нагноения не будет, если его держать в тепле и дать ему отдохнуть. – Он помолчал, прежде чем добавить: – Но боль продлится несколько дней, возможно, и недель. Движения порвёт швы, сир Брандон, так что будьте осторожны.       Брандон хмыкнул, его раздражение было явным. — Осторожность, говоришь… будто я старик немощный.       Нед стоял над братом, испытывая глубокое беспокойство. Он знал, как Брандон раньше терпел боль, как сражался с ранами, которые свалили бы с ног любого менее сильного человека. Но сейчас всё было иначе. Клинок Рейгара ранил глубже, чем просто сталь – гордость Брандона тоже была уязвлена, и Нед видел это по его глазам.       Мейстер Смайк действовал быстро, налив свежее вино в чашу и обработав им оставшиеся раны на боку Брандона. Он действительно с тихим опытом человека, многому научившегося за короткое время. Но запах крови и трав всё ещё витал в воздухе, приторный и удушающий.       — Состояние вашего брата пока стабильное, – сказал мейстер Смайк, похлопав Брандона по руке. – Но если вновь пойдёт кровь или лихорадка вернётся, немедленно пошлите за мной. А если вы передумаете насчёт макового молока… – Мейстер протянул ему маленькую склянку с розовой жидкостью, но Брандон отмахнулся.       — В этом нет необходимости, – проворчал Брандон, хотя его челюсти были крепко сжаты от боли.       Нед наблюдал, как мейстер Смайк чистит инструменты и убирает травы, наполняя воздух их ароматом. В шатре стало тише, слышны лишь потрескивание жаровни и тихое шипение кипящей воды.       Сразу после ухода мейстера в шатёр вошёл лорд Рикард.       — Мейстер закончил свою работу? – спросил Рикард, обратив взгляд на Неда.       Нед кивнул. Отец взглянул на перевязанный раны Брандона, и в его глазах мелькнуло беспокойство.       — Это пустяки, – спокойно сказал Рикард, пытаясь успокоить сына. – Тебе не о чем беспокоиться. Я видел воинов с куда худшими ранами, и выживали. Хоть ты и проиграл, это…       — Я почти взял его! – перебил Брандон, пытаясь сесть в постели. Нед с ужасом наблюдал, как повязки на талии брата затягиваются от усилий.       — Да, ты чуть не убил короля, – тон лорда Рикарда изменился, исчезла та редкая мягкость. – И это всё, что ты видишь? Исход суда? – Он тяжёлым кулаком ударил по столу. – Есть последствия гораздо хуже поражения! Да, ты мог бы победить – возможно, даже убить его. Но задумывался ли ты когда-нибудь, что будет с нами, если Рейгар умрёт?       — Король… – начал Нед дрожащим голосом. Глубокое беспокойство зародилось в его груди. Почти почти сутки после поединка, а о состоянии короля до них так и не дошли никакие известия. Это могло означать лишь одно: новости от них намеренно скрывали.       — Лорд Тайвин сказал, что у Его Величество лихорадка, – ответил Рикард с мрачным лицом. – Лучше молись богам, чтобы он поправился.       Брандон пошевелился, его губы упрямо сжались, словно он собирался возразить. Но Рикард заставил его замолчать резким взглядом.       — Или ты жаждешь прослыть цареубийцей? – его голос прорезал напряжение. – Напомню, Эйрис ещё жив. Как думаешь, кто первым падет под клинок палача, если Безумный король вернётся на трон?       — Люди умирают на поединках, – сказал Брандон, всё ещё не убеждённый. – И разве не наследный принц погиб в суде когда-то?       — Да, Бейлор Сломи Копьё, – холодно ответил Рикард. – Убит собственным братом, Мейкаром. Но скажи мне, Брандон, ты принц? А Эйрис похож на Дейрона Доброго? Если король умрёт здесь, на троне останется пятилетний мальчик, и только боги знают, какой хаос последует за этим. Возможно, вернётся Эйрис, а может, и хуже.       Брандон замолчал, впервые сдавшись.       Нед поднял голову, его голос был тяжёлым: — А Лианна? О ней есть какие-нибудь новости?       Лицо Рикарда омрачилось.       — Нет. Я предложил лорду Тайвину поискать в других землях. Возможно, в Утёс или Винтерфелл они не отправлялись. Мы разослали воронов по всем замкам по пути – никто их не видел.       В шатре повисла гнетущая тишина, пока её не нарушил Брандон.       — Король до сих пор не помиловал Джейме Ланнистера.       — И ты этому немало поспособствовал, – резко бросил Нед, его терпение окончательно лопнуло. Он больше не мог сдерживать гнев. – Вызвать короля на поединок, как какой-то грубый наёмник, обмануть его кузину, а потом попытаться убить его в испытании поединком. Великолепный способ убедить Его Величество освободить жениха Лианны из Королевской гвардии!       Рикард и Брандон уставились на него, ошеломлённый внезапной вспышкой гнева. Но Нед продолжал: его раздражение было слишком велико, чтобы сдержать его. Он знал, что не следует кричать на отца, но слова вырвались наружу, горькие и безудержные.       — И зачем скрывать бастарда, а не всё решить открыто? – Голос Неда дрожал от ярости. – Мы могли бы уладить всё как следует. Не будь этого скандала, Рослин стала бы леди Старк в течение месяца. А теперь всё испорчено! Свадьбы, подготовка, расходы на еду и гостей – что вы теперь будете делать? И как же мальчик? Брак не изменит, что он внебрачный!       Он тяжело вздохнул. Его отец, обычно сдержанный, выглядел потрясённым, на его лице отражалась смесь вины и раздражения.       — Он женится на леди Барбри, – пробормотал Рикард, но в его голосе не было уверенности. – Но мальчик… мальчик остаётся проблемой. Бастард, рождённый вне брака. Его нужно узаконить, если король даст на это согласие.       — А если нет? – голос Неда дрогнул от отчаяния. – А если король откажется признать его?       Не дожидаясь ответа, Нед выскочил из шатра, чувствуя тяжесть семейных ошибок на сердце. Холодный воздух обжёг лицо, смешавшись с мелким дождём. Он опустился на мокрую траву, силы его иссякли от гнева, охватившего его несколько мгновений назад. Как теперь исправить положение? Они оскорбили короля, и зерно раздора уже было посеяно. А Лианна… где она? Может быть, прячется, слишком напуганная дезертирством Джейме Ланнистера, чтобы вернуться?       Дождь усилился, капли стекали по лицу, но Нед почти не замечал их. Он сидел молча, борясь с терзавшими его мыслями. В Королевской Гвардии ещё оставалось свободное место. Если бы он присоединился, возможно, Джейме Ланнистера освободили бы, наследник Брандона не столкнулся бы с претензиями дяди, а Северу не угрожала грядущая смута.       Сидя там, промокший и усталый, Нед размышлял: быть может, это единственный способ спасти всех.