Глава 51. Стеффон III, Рослин XI
5 ноября 2025 г., 18:05
Заседание Малого совета уже более чем на два часа. Слуги приходили дважды, чтобы наполнить кубки заново. Рейгар сидел в самом конце длинного стола, облачённый в чёрный камзол, украшенным алым драконом. На голове у него не было тяжёлой короны Эйриса – лишь простой золотой обруч покоился на его лбу, тот самый, что он нередко носил ещё в бытность принцем Драконьего Камня.
Стеффон и Тайвин сидели друг напротив друга, по обе стороны от короля. Рядом с ним разместился сир Бейлор Хайтауэр, недавно назначенный мастером над монетой. Наследник лорда Лейтона был привлекательным, обходительным мужчиной; звенья из красного золота и меди на его сером камзоле едва заметно поблёскивали – напоминание о том времени, проведённых в Цитадели, где он выковал свою цепь за знания в области счетов и финансов. Говорили, что лорд Лейтон Хайтауэр требовал, чтобы все его сыновья проходили четырёхлетнее обучение у мейстеров, однако самой умной в семье считалось его старшая дочь, леди Малора. В возрасте тридцати одного года она всё ещё оставалась незамужней и проводила дни, изучая книги заклинаний на вершине Высокой Башни.
Рейгар выбрал Бейлора Хайтауэра не просто так. С такими звеньями тот несомненно хорошо разбирался в счетах и вычислениях. Кроме того, это связывало бы Простор и Дорн с короной, ведь у Бейлора была жена из дома Мартеллов.
— Лорд Виман и лорд Селвин покинули Харренхолл сразу после окончания Великого Совета, Ваше Величество. Я уже велел мейстеру отправить воронов в Новый Замок и Закатный, – доложил лорд Джон Коннингтон. Молодой лорд из Грифоньего Гнезда был одет только в дублет, его огненно-рыжие волосы были стянуты сзади.
Стеффон отметил про себя его молодость, бросив взгляд на румянец Джона. В крови и в волосах молодого лорда пылает огонь. Будь ему двадцать, а не тридцать шесть, пожалуй, тоже обходился бы без накидки в такую стужу.
— Спасибо, Джон, – отозвался Рейгар, даруя молодому лорду лёгкую улыбку. Коннингтон почтительно склонил голову. Было отрадно видеть, что король после месяца выздоровления наконец-то выглядел менее похожим на тень.
А то, что Рейгар, казалось, не придавал значения слухам о его друге и невесте, принесло Стеффону некоторое облегчение. Вспоминая, как барды сочиняли баллады о любви между молодым лордом и его дочерью, он задумался, не упустил ли он какие-то детали.
Клянусь богами, после скандала с Брандоном Старком и Великого совета он всерьёз рассматривал Джона Коннингтона как достойную партию для Рослин. Грифонье Гнездо находилось всего в трёх днях пути от Штормового Предела, и Джон был почти её ровесником. Более того, казалось, он действительно был к ней неравнодушен – хотя бы по тому, как хранил её ленту. Брак с собственным знаменосцем гарантировал бы, что Рослин получит уважение от мужа. Да и дом она могла навещать, когда пожелает.
Он по прежнему передвигался с осторожностью; мейстер Смайк посоветовал ему не ездить верхом по возвращению в Королевскую Гавань, вместо этого воспользоваться экипажем. Но, к счастью, раны не оставили после себя тяжёлых последствий и не сделали его калекой.
И всё же слухи не утихали. По Королевской Гавани ходили слухи, будто Рейгар мёртв, а Десница нашёл какого-то серебровласого бастарда, чтобы выдать его за принца и тем обмануть народ, правя от его имени. Стеффон получил от своих людей воронов, предупреждавших о беспорядках, замышляемых сторонниками Эйриса, потому следовало принять меры, чтобы пресечь любые угрозы новому королю и укрепить его власть.
— Лорд Коннингтон, сир Бейлор, полагаю, вам стоит оставить нас с королём, поскольку вы уже закончили свои доклады, – произнёс Тайвин, и в его голосе не было ни капли терпения. Он поправил золотую брошь Десницы, скреплявшую его камзол.
Его некогда гордые золотые волосы заметно поредели с годами и теперь были коротко острижены. Стеффон вспомнил, как они оба были пажами в Королевской Гавани, и волосы Тайвина были длинными до плеч, но время не пощадило даже их. Зато взгляд его стал острее.
Десница бросил выразительный взгляд на двух молодых лордов, в то время как Рейгар молчал, наблюдая за происходящим.
— Разумеется, – с безупречной вежливостью ответил сир Бейлор. – Я удалюсь, если Его Величеству более не требуется моя служба, милорд Десница. – Он поднялся, накинул плащ и склонил голову перед королём, получив в ответ легкий кивок. Бейлор даже подарил Тайвину учтивую улыбку, ничуть не смутившись его холодного тона. Всем было известно, что Тайвин хотел видеть на этом посту своего брата, Кивана, но король предпочёл более молодого человека.
Белый плащ сира Эртура взметнулся, когда он открыл дверь, пропуская уходящего мастера над монетой.
Джон Коннингтон же не спешил вставать, едва скрывая своё недовольство – он прекрасно понял намерение Тайвина отстранить его от серьёзных дел, но Рейгар не произнёс ни слова, чтобы удержать его. Спустя мгновение Джон всё же поднялся, не скрывая неохоты, и вышел из зала.
— Закройте дверь, сир, – приказал Тайвин. Сир Эртур повиновался, но когда он уже собирался выйти, голос Рейгара остановил его.
— Останься, Эртур, – сказал Рейгар мягко, но с твёрдостью. Сир Эртур замер, затем осторожно прикрыл дверь и вновь занял место у входа. Его лицо не выражало ничего, но он прекрасно понимал, что последующий разговор предназначен не для всех ушей.
— Люцерис Веларион почти убедил половину Красного замка, будто вы погибли в поединке, Ваше Величество, – произнёс Тайвин холодно и резко. – Он наполнил головы стражников вздором, уверяя, что тех ждёт щедрая награда, если они первыми встретят короля Эйриса, когда тот вернётся на трон.
Стеффон неловко поёрзал. Докладывать должен был он, ведь именно его люди держали город под контролем. Хотя он не знал всех подробностей, удивления не испытал: Тайвин всегда имел глаза и уши в каждом углу замка, как и прежде, исполняя обязанности Десницы.
— И он всё ещё командует королевским флотом, пока не назначен новый мастер над кораблями, – добавил Стеффон. – Не думаю, что лорд Люцерис решится на измену, но стоит быть начеку. Флот стоит у Драконьего Камня, и ему потребуется всего день-два, чтобы добраться до столицы, если он решит… передать приказы капитанам.
— Он не посмеет, – перебил Тайвир, даже не взглянув на него. – Мейстер Пицель не позволит узнику отправить даже ворона.
Рейгар тяжело вздохнул:
— Как только мы вернёмся в Королевскую Гавань, слухи утихнут. Моё право на трон бесспорно, и после Великого совета никто не посмеет оспорить. Люцерис будет отправлен обратно в Дрифтмарк, но вот с флотом Веларионов… – он сжал виски пальцами, усталость проступала в каждом движении.
Дом Веларионов долгое время занимали пост мастера над кораблями. Можно было назначить нового лорда-капитана, но с преданностью флота всё обстояло куда сложнее.
— Слишком мягко, Ваше Величество, – произнёс Тайвин холодным и отчётливым голосом. – Люцериса Велариона стоит обезглавить. Его состояние конфисковать, а титул можно передать его сыну, юному Монфорду Велариону.
— Сошлите его… или отправьте на Стену, – ответил Рейгар, пригубив чай. Он выглядел измотанным от бесконечных обсуждений. – Этим займёмся по возвращении.
Тайвин коротко кивнул.
— Как прикажете, мой король. Но есть один вопрос, которое не терпит отлагательств. Пока жив Эйрис, всегда найдутся те, кто поднимет знамя во имя его. Мы должны…
Глаза Рейгара резко поднялись, и впервые за весь день на лице у него отразились эмоции – шок и боль, смешанные в одно.
Стеффон почувствовал, как участилось его дыхание, и крепче сжал кубок, опередив короля: — Это уже чересчур, Тайвин! Решение принято – Эйрис останется на Драконьем Камне.
Но Тайвин оставался невозмутим.
— Я не предлагаю убивать Его Величество. Он будет жить в покое, вдали от мира. Никому не нужно умирать. Всё, что нам нужно – это чтобы королевство поверило в это. Этого будет достаточно: здоровье короля и без того хрупкое. Если он уйдёт тихо через несколько месяцев – никто и не усомнится.
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Рейгар медленно выдохнул, сжимая ладонь в кулак, обдумывая услышанное. Стеффон с тревогой наблюдал за ним, выискивая хоть малейший знак реакции, но король оставался безмолвен. Тайвин же, как всегда спокойный, налил себе вина, словно ничего важного только что не было сказано.
Стеффон не мог отрицать, что план имел смысл. Считая Эйриса мёртвым, никто не сможет его поддержать. Он на мгновение закрыл глаза, чувствуя, как его терзает чувство вины. Ты уже предал друга, сговорившись против него. Так чего же теперь колеблешься?
Эйрис сам навлёк на себя это. Он отвернулся от тебя, унизил твой дом. Ради блага королевства пути назад нет. Голос в его голове был настойчивым и неумолим.
Твоя дочь скоро станет королевой. Ты готов поставить на карту всё – её будущее, будущее её детей? Эта мысль вернула его в реальность. Он медленно выдохнул, проглотив возражения. Когда их взгляды встретились, Тайвин бросил ему кривую, почти насмешливую усмешку и отвернулся. Похоже, паника Стеффона доставляла ему откровенное удовольствие.
Напряжение между ними росло с того самого дня, как Рейгар выбрал Рослин на Великом совете. Недовольство Тайвина было очевидным – его гордость задел отказ короля жениться на Серсее. Он не разговаривал со Стеффоном почти целую неделю после совета.
Тайвин боялся, что его влияние ослабевает, что его место займёт кто-то другой, – возможно, сам Стеффон. Лишь несколько дней назад Рейгар объявил, что Стеффон станет мастером над законами, и это немного успокоило его. С тех пор Тайвин стал ещё более отчаянно демонстрировать свои усилия на каждом шагу, подчёркивая свою значимость перед королём, будто королевство не сможет существовать без него.
— Милорды, я устал. Продолжим этот разговор в другой день, – наконец произнёс Рейгар слегка дрожащим голосом. Бокал короля был всё ещё полон. Стеффон заметил, как его губы потрескались и побелели.
— Как пожелаете, Ваше Величество, – пожал плечами Тайвин. Он допил своё вино и поднялся.
— Хорошего вам отдыха, Ваше Величество, – добавил Стеффон, натягивая плащ.
Они шли бок о бок по коридору, и шаги их гулко отдавались в тишине. Час был уже поздний, и дрожащие отблески факелов отбрасывал тени на каменные стены. Мысли Стеффона путались, он искал подходящие слова, но Тайвин, казалось, наслаждался тишиной, растянувшейся между ними. Лорд Утёса Кастерли шёл чуть впереди, заложив руки за спину; на его левой руке тускло мерцал изумрудное кольцо, которое когда-то носила леди Джоанна.
Стеффон не мог не задаться вопросом, когда же всё пошло не так? Тайвин всегда был суров и несгибаем, закалённый неудачами своего отца Титоса. Но после того, как он был провозглошён Десницей короля и стал отцом близнецов, было время, когда Тайвин казался почти смягчённым, менее суровым. Стеффон был кузеном Эйриса, но именно с Тайвином король разделял свои амбиции. Именно эта гордость объядиняло их – и разъедянила.
Разлад начался на турнире в честь годовщины правления, когда Эйрис открыто оскорбил леди Джоанну перед двором. В ярости Тайвин предложил отставку, но король отказал, улыбнувшись и бросив язвительное замечание. После этого их дружба безвозвратно изменилась: теперь они были не друзьями, а королём и его десницей. Эйрис не мог стерпеть, как королевство приписывал своё процветание заслугам его десницы, а не его собственному правлению.
Пошли слухи, будто Эйрис питал нездоровую страсть к леди Джоанне, но Стеффон считал их нелепостью: король не жаждал самой леди Джоанны; он просто хотел обладать всем, что ценно для Тайвина. Даже если бы тот женился на безродной простушке, отец которой торговец, король всё равно поступил бы точно так же.
Больше всего его волновал гнев Тайвина. Леди Джоанна была прекрасной и умной дамой, которая умела добиваться желаемого очарованием – что лишь подпитывало сплетни. Стеффона поразило, когда Тайвин, после разгрома домов Рейнов и Тарбеков, выбрал в жёны именно свою кузину, а не влиятельную леди с Запада, способную укрепить его власть.
Смерть леди Джоанны при родах положил конец той редкой мягкости, что когда-то теплилась в Тайвине. Когда при дворе посмеивались над карликом, которого она ему родила, его гордость ожесточилась, превратившись в нечто более безжалостное. Он стал одержим идеей восстановить славу дома Ланнистеров, и его недовольство Стеффоном лишь усилилось.
Стеффон понимал, что в тот момент, когда Рейгар выбрал Рослин, его дружбе с Тайвином пришел конец. Амбиции Тайвина стали слишком велики, чтобы их можно было смирить, и видеть, как они рушатся, было для него невыносимо. Тайвин был более способным из них двоих. Но кровные узы Стеффона с Эйрисом были для Тайвина недостижимы. Король дорожил своими родичами, поскольку в живых остались лишь горстка Таргариенов.
Он вспомнил год, когда родилась леди Серсея. Тогда Эйрис объявил о помолвке Рослин с Рейгаром. У Тайвина не было оснований возражать – Рослин была ближе по возрасту к принцу и её кровь связывала её с троном, – но горечь уже тогда начала прорастать в его сердце.
Даже сейчас Стеффон ощущал это скрытое раздражение под сдержанной маской Тайвина. Непримечательный Стеффон получил королевскую партию, тогда как лорд-десница, державший королевство на своих плечах – лишь презрение Эйриса.
Именно его незаметность сохранила ему благосклонность Эйриса. Тайвин никогда бы этого не понял; его гордость не позволяла прятать собственные таланты.
Ветер, просачивавшийся в коридор, оказался холоднее, чем ожидалось. Ещё две недели назад стояла весна, а теперь воздух вновь пахнул зимой. Стеффон выдохнул: дыхание побелело в темноте.
— Это следовало сделать раньше, – вдруг произнёс Тайвин, и факел осветил его непроницаемое лицо. Стеффон нахмурился, не понимая, что он имел в виду. – Сира Барристана вообще не следовало отправлять в Сумеречный Дол. Эйрис, должно быть, безмерно рад, что его последним деянием как короля стало то, что он отнял у меня моего сына, – процедил Тайвин, и в каждом его слове сквозило негодование.
По спине Стеффона пробежал холодок. Теперь он и сам не был уверен, каким был изначальный план Тайвина.
— Когда разойдутся вести о помиловании сира Джейме королём, он вернётся, – сказал он, стараясь звучать обнадёживающе. – Вероятно, он просто где-то прячется.
— Будем надеяться, – ответил Тайвин. Когда они достигли каменного моста, соединявшего Башню Королевского Костра с Вдовьей Башней, он, не сказав больше ни слова, растворился в ночи.
***
Они ужинали в просторной комнате башни Королевского Костра, который казался слишком большим для двоих. Стол, за которым они сидели, вполне подошёл бы для небольшого пиршества. Комнату освещали десятки свечей, их мягкий свет мерцал на каменных стенах, рассеивая полумрак. У лорда Уэнта были неплохие повара. Фруктовые пирожные и медовые лепёшки, подававшиеся на турнире, были лучшими из всех, что Рослин когда-либо пробовала. Единственное, к чему она никак не могла привыкнуть в Винтерфелле – это к тому, как там готовили сладости. В пирожных, которых готовили повара лорда Рикарда, чувствовался только сахар, без изящества, без вкуса. Северяне предпочитали блюда более с насыщенным вкусом. Теперь, когда почти все гости покинули Харренхолл, повара старались изо всех сил угодить королю. Вино казалось красным и насыщенным, хлеб – мягким и тёплым, а рагу – кремово-белым. Это была сытная еда для промозглого, холодного вечера: морковь, ячмень и репа – белая и жёлтая – смешанные с моллюсками, форелью, кусочками трески и крабового мяса, всё это плавало в густом, пахнущем сливками и маслом бульоне. Такая еда могла прогнать холод из костей. Рослин отломила кусочек хлеба и обмакнула его в рагу, хотя есть ей совсем не хотелось. Её настроение испортилось, отягащённые мыслями, от которых она не могла избавиться. Она не могла понять, что её тревожило больше – встреча с ведьмой или подозрение, что она носит ребёнка. Загадки лесной ведьмы её мало волновали. Их и без того было трудно вспомнить. Гораздо беспокойнее было другое – можно ли доверять тем травам, что дала старуха. Вряд ли было разумно пить снадобье из рук красноглазой женщины, ведущей себя столь странно. Но какой у неё был выбор? Ждать ещё месяц? Тогда будет уже слишком поздно. Попросить Рейгара достать у мейстера лунный чай? Она не была уверена, как отреагирует кузен на такую просьбу. Будь он обычным лордом, рождение ребёнка раньше срока не стало бы большой проблемой. Но людей, конечно же, волновало бы законность наследника Железного трона. То, как Рейгар восстановил их помолвку, само по себе было… возмутительно. Возможно, он совсем не обрадуется преждевременному рождению ребенка. Рослин расстроенно помешивала суп. Рейгар, сидевший напротив, выглядел не менее рассеянным. Его золотой венец лежал рядом с тарелкой, а сам он казался измученным. Два очага пылали так жарко, что Рослин чувствовала, как по коже выступает испарина, но её кузен всё равно сидел бледный, осунувшийся, сгорбленный от слабости, кутаясь в шерстяную тунику, будто ему всё ещё было холодно. Он молча глядел в тарелку, задумавшись. Они ели в тишине. После короткого приветствия Рейгар явно не был расположен к разговору, и Рослин поняла, что сейчас не время заводить трудные темы. Впрочем, может, и вовсе не стоит. Возможно, ничего и не будет, успокаивала она себя. Я, может, и вовсе не беременна. Всегда было легче поверить в то, которая приносила ей утешение. Стоило лишь позволить мысли, что лунный чай можно выпить даже спустя месяц и всё ещё не будет поздно, как тревога начала отступать. Рослин тихо выдохнула и отодвинула тарелку. — Пожалуй, я пойду. Ты выглядишь уставшим. Она решила вернуться в свои покои и разобраться с этим вопросом сегодня же. Для заваривания чая хватит кувшина горячей воды. Если повезёт, после лунного чая ничего не произойдёт. В худшем случае – просто немного крови. Главное, чтобы не было больно. Они вернутся в Королевскую Гавань через пять дней, к тому времени ей уже должно стать легче. — Нет, – голос Рейгара заставил её остановиться. Он поднял голову, словно вынырнув из сна, и взгляд его скользнул к её тарелке. – Ты почти не ела. Если еда тебе не по вкусу, я прикажу приготовить что-то другое. — Не стоит. Аппетита нет. – Рослин поднялась со своего места и направилась к двери. Что-то в её голосе, должно быть, прозвучало слишком резко, потому что она заметила, как в глазах кузена мелькнула тень обиды. Он тоже встал и подошёл к ней. — Прости меня, – тихо сказал он. – Я просто… задумался о том, что обсуждалось на совете. – Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Его рука мягко сжала её запястье. – Побудь со мной ещё немного. В его голосе слышалась почти мольба. Рослин вздохнула, помедлив, прежде чем вернуться на своё место. Я всё ещё могу сделать это позже. — Как прошло заседание? – спросила Рослин, удивляясь, насколько спокойным был её голос, несмотря на бурю мыслей, бушевавших в её голове. — В Королевской Гавани произошли небольшие беспорядки. Пошли слухи, что я уже умер. Но это не страшно. Как только сы вернёмся в Красный замок, сам мой вид заставит всех замолчать. – Он потянулся через стол и положил ладонь поверх её руки. Вдовствующая королева Рейлла уже вернулась в Красный замок. Она беспокоилась за безопасность своей тёти, но та, вероятно, чувствовала себя хорошо с той охраной, что у неё сейчас. Лорд-командующий сир Герольд и сир Ливен также вернулись в Королевскую Гавань несколько дней назад. Рослин кивнула, но мысли её были совсем в другом месте, когда она поднесла кубок к губам. Стоило вину коснуться горла, как она пожалела об этом, потому что не следила за тем, что пьёт. Это была ошибка. Она забыла сегодня вечером отказаться от вина. Внезапно её накрыла волна тошноты. Она поперхнулась, прикрывая губы рукой, чтобы не выплюнуть вино обратно в кубок. Глаза Рейгара в беспокойстве расширились. Он мгновенно вскочил на ноги и коснулся её плеча. — Рослин? Что с тобой? – Спросил он напряжённым от беспокойства голосом. Рослин сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь вернуть себе голос. Привкус вина на языке вызвал у неё панику, от которой она всеми силами пыталась избавиться последние несколько недель – она не могла даже смотреть на красное вино, чего раньше никогда не беспокоило. Именно это и было главной причиной, по которой она считала, что в её теле что-то изменилось. — Эртур, немедленно приведи мейстера Смайка, – приказал Рейгар. — Да, Ваше Величество, – донёсся ответ из-за двери, сопровождаемый тихим звоном доспехов. — Не нужно, сир Эртур! – возразила Рослин, пытаясь успокоиться; голос её всё ещё дрожал. – Это просто из-за погоды. Я немного неважно себя чувствую, не более. — Ты почти не ела, – вздохнул Рейгар, и на его и без того усталом лице отразилось беспокойство. – Пусть мейстер осмотрит тебя. Даже если простуда, осторожность не повредит. – Он повернулся к двери, кивнув сиру Эртуру, который тут же отправился исполнять королевский приказ. Рослин оцепенела у своего кресла, страшась последствий визита мейстера. Она была слишком измотана, чтобы бежать за сиром Эртуром и останавливать его. Пусть идёт, подумала она устало. Если мейстер узнает, что она беременна, кем он её сочтёт? Как бесстыдную женщину, соблазнившую короля ради короны? К утру, возможно, весь замок будет шептаться, что она спала с Рейгаром, будучи ещё помолвленной с Брандоном. Все три мейстера Харренхолла обитали в Вдовьей Башне – пока Эртур Дейн доберётся туда и приведёт одного, пройдёт немало времени. Вот, пожалуй, и последние минуты покоя в её жизни. Это была ошибка. Ей следовало броситься с лестницы и сломать себе шею, когда Рейгар нёс её в свои покои. Даже связь с Оберином была бы меньшим позором – тот хотя бы помог бы ей всё скрыть и избежать последствий. Теперь Рослин верила, что замок проклят. С тех пор как она ступила в Харренхолл, жизнь словно покатилась под откос. Её отчаяние, видимо, отразилось на её лице, потому что Рейгар подошёл и, беспомощно глядя, обнял её. Она повернула голову, встретив его встревоженный взгляд. Первой, нелепой мыслью было желание выцарапать эти прекрасные глаза кузена – эти уязвимые индиговые глаза, из-за которых она утратила самообладание в ту ночь. — Рослин?.. – осторожно спросил он. — У меня нет крови уже неделю, – произнесла она, отводя взгляд, ровным голосом. – Пожалуй, мейстера лучше не звать. — Ты хочешь сказать… у нас… у нас будет ребёнок? – пробормотал Рейгар мягким, полным недоверия голосом. Постепенно на его лице появилась редкая радость, озарив его черты. Последующие минуты прошли как в тумане. Рослин крепко обняла его, Рейгар, вне себя от радости, поцеловал её. Она не оттолкнула его; вместо этого она закрыла глаза и погрузилась в его объятия, осознавая, как сильно ей хотелось утешения, от кого бы оно не исходило. Надо бы поговорить об этом серьёзно, пока ждём мейстера, мелькнула мысль, но ни один из них не остановился. Их губи всё ещё были соединены, когда дверь внезапно скрипнула. Вошли сир Эртур и мейстер в чёрном одеянии, оба поспешно отвели глаза. Рослин никогда в жизни не чувствовала себя так неловко. Пусть. Всё равно, снова подумала она. Главное – получить ответ этой ночью, каким бы он ни был. Они сидели рядом на длинном кресле у очага. Рейгар жестом велел сиру Эртуру закрыть дверь, и мейстер Смайк по его просьбе приступил к осмотру. — Миледи, вы упоминали, что почувствовали недомогание после вина? – спросил мейстер Смайк, проверяя пульс на её запястье. Рослин молча кивнула. Когда он взял её за руку, она воспользовалась случаем и рассмотрела его внимательно. Мейстер был молод – вероятно, лет тридцати или чуть больше – с каштановыми волосами и тёмными глазами. Его тёмная мантия была потрёпана по краям, и тяжёлая цепь из серебра и различных металлов свободно висела на шее. Рейгар, казалось, доверял ему безоговорочно, особенно после того, как тот помог ему восстановиться. Он настоял на его вызове. Минуту спустя мейстер опустил её руку. Выражение его лица не изменилось. — Примите мои поздравления, Ваше Величество, и миледи, – сказал он, повернувшись к ним со спокойным выражением лица, казавшимся почти неестественным для такого открытия. – И мать, и дитя здоровы. Вам лишь стоит воздержаться от вина. О, он даже поздравил меня, хотя ладони её были влажными от пота. А что ещё он мог сказать перед королём? Она не была так опустошена или обрадована, как следовало бы. Рейгар был счастлив, и это понятно: у него скоро появится наследник, и никто не станет его винить, если кто-то усомнится в законности происхождения ребёнка. — Мейстер Смайк, у вас случайно нет с собой лунного чая? – спросила Рослин. Она почувствовала, как рука, лежавшая у неё на талии, мгновенно сжалась. Мейстер повернулся к ней, теперь уже по настоящему удивлённый.
Примечания:
«Упс… даже не знаю, будет ли драка»
