Мои счастливые 20-е

Лэйн шла по заснеженной улице, и в её душе витала растерянность. Под мерцающий холод зимнего неба она пыталась вспомнить хоть что-то из своего детства – теплые голоса, смех, запахи домашнего уюта, игры с друзьями. Но воспоминания были смутными, как туман на рассвете: одни образы мелькали, но тут же растворялись, оставляя лишь зыбкие отголоски давно минувших дней. Её ум то и дело ловил эти мелькнувшие моменты, словно она пыталась схватить неуловимое, но каждый раз они ускользали, заставляя её чувствовать себя потерянной в собственном прошлом. Потом её мысли перенеслись к Каину. Некоторые моменты, проведённые с ним, казались ей особенно яркими, но всё же они тоже постепенно растворялись в памяти. Было ощущение, будто их общение, столь важное для неё, произошло очень давно – настолько давно, что воспоминания смешались с настоящим, и она начала путаться в том, что было, а что осталось только в воображении. Эти смутные, размытые образы оставляли её с чувством утраты и обиды, как будто она теряла возможность вспомнить каждое слово, каждый взгляд, каждое тихое прикосновение, которое когда-то согревало её сердце. В этот момент по щеке невольно скатилась слеза, которую Лэйн быстро стерла рукой, пытаясь сохранить контроль над собой, несмотря на боль, которую приносило это забвение. Лэйн будто потеряла связь с учёбой – в её глазах уже не отражалась жажда знаний, а вместо этого поселилась усталость и отрешённость. Она перестала уделять время урокам, словно вся её энергия ушла на попытки разобраться в себе. Каждый новый день становился для неё борьбой за осознание того, что когда-то было, и попыткой понять, почему детские воспоминания теперь размыты и смутны. Сидя в своей комнате, она часто погружалась в размышления. Лёгкое чувство тоски овладевало ею, когда она пыталась вспомнить яркие моменты своего детства – смех, игру на улице, беззаботные дни, когда мир казался наполненным радостью. Но большинство этих воспоминаний расплывались, как размытые краски, и только отголоски оставались в глубине памяти. Так же она пыталась вспомнить моменты, проведённые с Каином. Некоторые моменты, когда его взгляд согревал её сердце, казались ей словно призрачными, словно случились в другой жизни, слишком далекой и неясной. Её разум медленно искал ответы: почему именно так получилось, что она может вспомнить лишь смутные обрывки счастливых дней, а многое важное словно растворилось? Возможно, её мозг пытался защитить её от травмирующих переживаний, скрывая боль и дав давлению забыть то, что приносило рану. Эта мысль проникла в её сознание, и Лэйн поняла, что её память, как и многие чувства, может работать по принципу самозащиты – не позволяя ей вновь переживать болезненные моменты. Она чувствовала, что от этого само по себе страдает: как будто часть её личности, укрытая в забытье, ускользает навсегда. Но в то же время она понимала, что именно это защитное бессознательное молчание стало причиной того, что ей теперь трудно вспомнить детали, которые когда-то были так важны. Её сердце было наполнено грустью и тихим осознанием: может, всё, что она знала о себе, было лишь отблеском прошлого, который её мозг решил оставить в тени, чтобы оградить её от боли. Лэйн тихо плакала, стирая слёзы рукой, и думала: «Может, я слишком боюсь вспомнить – боюсь, что эти утраченные моменты вернут всю боль». В этом вечном поиске своего "я" она пыталась понять, почему её воспоминания становятся всё более нечеткими, а моменты, проведённые с Каином, превращаются в нечто эфемерное. Но глубоко внутри она знала, что её разум действует так, чтобы защитить её от травм, которые когда-то оставили шрамы, и это отражается на её способности помнить всё ясно. В этой непростой борьбе между прошлым и настоящим Лэйн находила себя, пытаясь собрать воедино осколки своего опыта и осознать, что именно заставляет её забывать то, что ей так дорого. Пока Лэйн продолжала свои глубокие размышления, её мысли всё ещё боролись между забвением и болью утраченных воспоминаний, она почувствовала, как морозный ветер подталкивает её к школьному зданию. Медленно, словно в трансе, она направилась в сторону школы, где зимний холод напоминал о том, как сурова эта пора. В этот день зима проявила себя во всей красе: белоснежные улицы, мерцающий свет уличных фонарей и острый запах мороза создавали атмосферу, полную ледяного напряжения. Её мысли блуждали, но вместе с ними возвращались и отголоски того, что она потеряла часть своего детства, что воспоминания с Каином стали расплывчатыми. Она чувствовала, как её разум пытается защитить её от боли, скрывая важные моменты в тумане недосказанности. Но даже в этом холоде, на пути к школе, она понимала, что должна двигаться дальше. Школа сегодня была особенно холодной – здание, как всегда, страдало от недостаточного отопления, и ученики уже знали, что зимние каникулы в этом году будут длинными – целых три недели из-за суровой погоды и мороза. Эта ситуация добавляла дополнительное чувство отчуждения: холод проникал не только в улицы, но и в саму школу, оставляя после себя ощущение ледяного пленения. Подойдя к школе, Лэйн ощутила, как её тело пронизывает холод, но вместе с этим в её душе просыпалась решимость. Она понимала, что, несмотря на все испытания, ей предстоит вернуться к жизни, к своим урокам и, возможно, найти ответы на вопросы, которые так мучили её в последние дни. Лэйн чувствовала, как внутри всё давило от тоски и пустоты. Уже несколько дней ей было тяжело – её лучшая подруга Анна заболела и отсутствовала в школе уже четыре дня. Это отсутствие было словно ледяной холод, который проникал в её душу, оставляя за собой только чувство утраты и одиночества. В тот день Лэйн, несмотря на грусть, решилась идти в школу. В раздевалке, под шум тихих разговоров одноклассников, она аккуратно сняла верхнюю одежду – теплую куртку, шарф и шапку, оставив их аккуратно сложенными на вешалке. Каждый жест, казалось, отражал её внутреннее состояние – тихую боль и нерушимую решимость идти дальше, несмотря на пустоту, которую оставила Анна. После этого Лэйн направилась в класс, где холодная зима и недостаточное отопление придавали всему ощущение ледяного отстранения. Её шаги были тихими, а взгляд задумчивым – в каждом её движении читалась тоска по утраченной близости и надежда на то, что, может быть, скоро всё наладится. Когда Лэйн зашла в класс, там уже было шумно – одноклассники переговаривались между собой, обсуждая последние новости и жалуясь на утренний холод. — Да ну, я еле дошёл, – вздохнул кто-то, кутаясь в худи. – Такое ощущение, что этот мороз никогда не кончится. — Ага, и ещё училка по математике сказала, что завтра самостоятельная, – добавил другой голос. — Ну, прекрасно, – усмехнулась девушка у окна. – Можно сразу в окно прыгать. — Не замёрзнешь, не бойся, – пошутил парень, вызвав смешки у окружающих. Лэйн промолчала, слушая обрывки разговоров, и прошла к своей парте. Недавно её пересадили на последнее место у окна. Она не возражала – так было даже лучше. Больше пространства, меньше постороннего внимания. Через пару минут в класс вошёл учитель. Мужчина поправил очки и сдержанно оглядел учеников. — Так, садимся. У нас впереди важная тема – подготовка к контрольной за полугодие, так что слушаем внимательно. Ученики нехотя притихли, а учитель начал что-то объяснять, записывая формулы на доске. Лэйн едва сдержала зевок. Ей это было неинтересно. Она знала, что сейчас не сможет сосредоточиться, даже если захочет. Пока никто не обращал на неё внимания, она незаметно надела маленькие наушники и включила музыку. Спокойная мелодия заполнила её сознание, отгораживая от суеты класса. Не раздумывая, она положила голову на сложенные руки, закрыла глаза и позволила себе ненадолго выпасть из реальности. Какой раз она уже так делала? Если не прогуливала вовсе, то просто включала музыку и выключалась от происходящего на уроках. Её давно уже не волновали оценки, домашние задания или подготовка к контрольным. Всё это казалось чем-то ненужным, второстепенным. За этот период многое в Лэйн изменилось. Она стала более холодной ко всему – к учёбе, к людям, даже к самой себе. В ней появилось что-то новое: раскрепощённость, будто ей стало плевать на всё, но вместе с этим – апатия, которая накрывала слишком часто. Она часто задумывалась о произошедших изменениях. Как так вышло, что за этот год у неё появилось столько знакомств? Столько людей, с которыми она общалась почти ежедневно? Обычно ей было трудно поддерживать контакт – всё сводилось к паре дней общения, а потом либо она теряла интерес, либо собеседник. Но в этот раз всё оказалось иначе. Как гром среди ясного неба. *** День тянулся мучительно долго. Лэйн почти не слушала учителей, машинально делала пометки в тетради, больше для вида, чем для себя. В голове крутились совсем другие мысли. На переменах она то и дело доставала телефон. Переписывалась с Яном, который сейчас наслаждался жизнью где-то во Франции, выкладывая фото с кафе, где на столах стояли круассаны и чашки с кофе. В его сообщениях сквозила лёгкая беззаботность: **«Ты не представляешь, как тут красиво. Может, тебе тоже стоит куда-нибудь уехать? Освежить голову»** Лэйн закатила глаза. **«Если только в соседний магазин за булкой»** – ответила она, хмыкнув. Но Ян настаивал: **«Я серьёзно. Знаешь, когда у тебя за окном не слякоть и не серость, а тепло и солнце, становится легче»** Лэйн лишь пожала плечами. Это в его стиле – советовать что-то вроде путешествий, когда у неё даже мыслей о чём-то подобном не было. С Анной же разговоры были другими. Она скучала по школе, но в то же время радовалась, что пропускает часть этой скукоты. **«Я скоро вернусь. Надеюсь, к тому времени ты не станешь совсем дикой»** – писала Анна. **«Поздно»**, – ответила Лэйн, усмехнувшись. И снова урок. Снова пустые взгляды на доску, на уставшее лицо учителя. Время будто застряло. Когда прозвенел звонок на пятый урок, Лэйн уже знала, что не останется до конца. Она чувствовала усталость – и не столько физическую, сколько моральную. Решив не терпеть этот день дальше, она дождалась, пока учитель начнёт перекличку, и тихо подняла руку. — Мне плохо, можно я уйду? Учитель посмотрел на неё, смерил взглядом, будто сомневался, но всё же махнул рукой: — Иди в медпункт, если совсем плохо – отпустят. Лэйн собрала вещи и вышла, но, разумеется, не пошла в медпункт. Направилась сразу к выходу. *** На улице было серо. Тучи нависли над городом, приглушая свет. Снег, который ещё недавно мягко лежал на земле, теперь представлял собой опасный ледяной наст. Лэйн шла осторожно, но всё равно чувствовала, что каждый шаг – это риск. А потом – мгновение. Она не заметила тонкого слоя льда на тротуаре, и ноги поехали вперёд. **Удар.** Сначала ладонями, потом локтём, потом всей боковой частью тела. Телефон выскользнул из рук, полетел вперёд, и Лэйн в панике проводила его взглядом. Если экран разобьётся – это будет катастрофа. Боль в руке дала о себе знать не сразу. Сначала – шок, а потом резкая, пульсирующая боль в локте. — Чёрт... — прошипела она, пытаясь подняться. Протянула руку к телефону, перевернула его – слава богу, цел. Но локоть ныл. Возможно, это просто ушиб, но ощущалось неприятно. Люди проходили мимо, некоторые смотрели, но никто не остановился. И слава богу. Она бы не вынесла лишнего внимания. Стиснув зубы, Лэйн встала, отряхнула штаны и, глубоко вздохнув, двинулась дальше. День определённо не задался. *** Лэйн, хромая, дошла до дома и, захлопнув дверь, выдохнула. Локоть болел, рука ныла, настроение было окончательно испорчено. Она сбросила ботинки, стянула куртку и рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку.Локоть всё ещё ныл, но ей было лень вставать и искать лед. Телефон вибрировал в руке — пришло новое сообщение. **Пилеон:** *«Слышь, Лэйн, а не заебало тебя страдать?»* Лэйн скосила на экран взгляд, приподняв бровь. **Лэйн:** *«С чего бы вдруг?»* **Пилеон:** *«Ну, вы с Каином так и будете тупить? Ты ж сама видишь, что он вокруг тебя всё равно кружит»* Она закатила глаза. Ну конечно, кто, если не Пилеон?Опять этот кучерявый,прости господи, купидон. **Лэйн:** *«Ты к чему ведёшь?»* **Пилеон:** *«Короче, у меня тут выгодная сделка. Ты сходишь с Каином куда-нибудь, я получаю три тысячи. Ну, и ты, возможно, тоже перестанешь строить из себя грустную мелодраму»* Лэйн чуть не выронила телефон. **Лэйн:** *«Ты… что?!»* **Пилеон:** *«Ну а хули. У меня с физруком пари, если я вас сведу — половина выигранных денег мои. А так как я добрый, предлагаю тебе шанс на нормальные отношения и плюсик к карме»* Лэйн сжала губы. Этот идиот даже не скрывал, что его главная мотивация — деньги. **Лэйн:** *«Значит, я для тебя просто способ подзаработать?»* Пилеон: «Я несу тебя к светлому будущему, неблагодарная!» Лэйн: «Пилеон…» Пилеон: «Так-так, не начинай. Послушай, это же логично: ты вся такая ранимая, одинокая… Каин — герой, который мог бы оказаться рядом. Ну, а я — скромный организатор вашей судьбы». **Пилеон:** *«Нет, ты для меня подруга, которая страдает хуйнёй. Я просто решаю сразу две проблемы: ты с Каином, я с деньгами»* Она зажала переносицу пальцами. **Лэйн:** *«Отстань, Пилеон»* **Пилеон:** *«Как скажешь. Но ты ещё вернёшься ко мне с благодарностью»* Она выключила телефон и откинулась на подушку. Лейн стиснула зубы, сжимая телефон в руке. Её словно окатили ледяной водой. Три тысячи. Именно столько стоили её чувства в глазах Пилеона. Он даже не пытался это скрыть. Она чувствовала себя мясом на рынке, товаром, за который вот-вот заплатят. В её голове крутились слова Пилеона: «Если я вас сведу, половина выигранных денег достанется мне». Она смотрела в потолок, чувствуя, как внутри всё сжимается. Не то чтобы Лэйн была удивлена выходкой Пилеона — он всегда был тем ещё хитрожопым типом, который найдет способ извлечь выгоду из чего угодно. Но всё равно было мерзко. Её передернуло. Отвращение смешалось с глухой обидой. Пилеон всегда отличался прямолинейностью, но сейчас он перешёл черту. Она не возражала против его подколов, не возражала против его фирменного «да ты чё, тупая?», но это? Это было отвратительно. Она чувствовала себя скотом на рынке, товаром, за который готовы заплатить. Её отношения с Каином стали для кого-то ставкой в игре, сделкой, от которой кто-то получит деньги. И это был не Каин. И, уж точно, не она. В голове начали всплывать все прошлые моменты, которые она раньше списывала на случайность. Как Анна то и дело намекала на Каина, как Пилеон появлялся в нужные моменты с шуточками про «какая красивая пара могла бы быть». Как даже Ян, казалось бы, далёкий от всей этой суеты, однажды спросил её с хитрой улыбкой: *«Ты и Каин, а? Ну, ну…»* Она тогда посмеялась. Она думала, что просто накручивает себя. Что это совпадение. Но теперь, после переписки с Пилеоном, пазл начал складываться. Раньше Лэйн думала, что это просто совпадения. Но теперь, когда она видит эту переписку, всё встало на свои места. Её реально сводили, как двух телков в загон. Она сжала губы, чувствуя, как в горле встаёт ком. Ей было обидно. Не просто отвращение из-за того, что её чувства были поставлены на кон, а из-за того, что её даже не спросили. Ей даже не дали выбора. Лэйн резко сбросила телефон на кровать и сжала пальцы в кулак. — Чёртов Пилеон… Ей хотелось закричать. Это не случайность. Её реально пытались свести с Каином. И хрен его знает, сколько это уже длится. Лэйн с силой провела ладонями по лицу, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Внутри всё бурлило от возмущения, но была одна загвоздка — она не знала, кто ещё в это втянут. Пилеон сказал прямо, не стесняясь, но это ещё не значит, что все остальные такие же. Возможно, кто-то просто косвенно участвовал, даже не осознавая этого. А может, наоборот — кто-то играл ключевую роль, но предпочитал молчать. Мысли крутились хаотично, накручивая её всё больше. Лэйн не могла действовать в порыве эмоций, не могла просто ворваться к кому-то с вопросами. Нужно было разобраться, кто именно замешан в этой сделке. И главное — не торопиться с выводами.