Сердце акулы

Луссурия был на грани провала. Третий день он безуспешно выслеживал клиента, но приблизиться к нему не было никакой возможности. К тому же миссия, поначалу казавшаяся рядовой, из-за плохой подготовки, увеличивалась до размеров невыполнимой. А началось все еще в Италии, когда купленные заранее билеты на самолет были зарегистрированы совсем на другое имя. Пришлось потратить полдня, чтобы переоформить документы и лететь с пересадкой, теряя драгоценное время. Взятая как бы напрокат машина, с полным багажником стрелкового инвентаря, оказалась совершенно бесполезной на крутом серпантине, уже на седьмом километре закипела, из радиатора потекла охлаждающая жидкость. Плюнув с досады, Лусс оставшийся путь проделал пешком с одной только легкой снайперской винтовкой. В результате вместо того чтобы прибыть на день раньше визита клиента, Лусс попал к самому закрытию негласного совещания южно-американских баронов и уже никак не мог повлиять на его течение. Одной ночи хватило, чтобы он понял - здесь ему ловить нечего. Дом, закрытый со всех сторон глухой стеной, с единственным входом-выходом. Шныряющие телохранители. Совершенно голая, как лысина четырехсотлетнего старца, выжженная равнина вокруг. Хорошенькая служаночка в накрахмаленном кружевном переднике совершенно случайно потеряла серебряную десертную ложку, и, найдя её среди ящиков с провизией сообщила Луссу о намерении жертвы посетить знаменитый карнавал в Рио. Куда он и вылетел, рассчитывая немного сымпровизировать, но выполнить задание. Здесь его так же ждало разочарование. В плотной толпе танцующих самбу латиноамериканцев, Луссурия был с самого края. Узкие стринги из дешёвых блёсток открывали полностью длинные загорелые бедра, которыми он выделывал быстрые танцевальные па, в ритме играющих барабанов в начале их колонны. Пистолет с глушителем был спрятав в огромном ярко-рыжем плюмаже из страусовых перьев на голове. Картонная полумаска изображающая птичий клюв, делала его неузнаваемым. Под грохот оркестра разрывающего барабанные перепонки, они прошлись центральным бульваром и все это время Лусс высматривал в толпе нужного клиента, заметив его в последний момент, незаметно отделился от толпы. Место было весьма подходящее: на небольшой площади разгоряченные вином и танцем участники шествия могли немного расслабиться и отдохнуть. Дон Эрнандо выделялся разве что своим дурным вкусом. В отличие от большинства зрителей в жаркий южный вечер был одет в теплый костюм, застегнутый на все пуговицы. Рядом ненавязчиво маячили с десяток охранников. Лусс достал ярко-алую помаду, смотрясь в маленькое зеркальце на запястье, намалевал себе пухлые губы и одновременно изучил обстановку. Вертя задом, начал пробиваться ближе к жертве. Как вдруг кто-то вежливо взял его под локоть и повлек в сторону. Лусс похолодел, машинально сделал несколько шагов назад. Незнакомец вывел его на ярко-освещенный разноцветными бумажными фонариками проспект, указав на одну из скамеек. Сам сел рядом. Они закурили, Пуская дым серыми кольцами, оба смотрели в темное небо. - Неутешительный прогноз, море неспокойно, - сказал незнакомец. После они опять принялись дымить, так словно в этом был весь смысл их беседы. Лусс уже понял кто сидит рядом, но старался не поддаваться страху. Дон Эрнандо с его никчемной жизнью стал теперь далек и несущественен. Меж тем, докурив дорогую сигарету мужчина беззаботно закинул руки на спинку скамьи, приняв непринужденную позу отдыхающего от дневных трудов среднестатистического жителя Рио. Лусс мгновенно насторожился, от него не укрылся находящийся под одеждой и несомненно снятый с предохранителя пистолет, хотя внешность соседа ему импонировала, интуиция подсказывала что этот тип весьма и весьма опасен. Гей придвинулся ближе, готовый в любой момент пустить в ход остро-оточенный стилет, замаскированный под изящный браслет на руке. Доставать оружие из вороха перьев на голове значило верную смерть. Заметив его маневр, пришелец щёлкнул пальцами и указал на толпу. Там произошло какое-то движение. Люди словно отпрянули от невидимого центра и начали быстро расходиться. - Одному сеньору стало плохо с сердцем, - крикнула пробегавшая мимо девушка. Лусс не стал тратить время на глупые рассуждения. Он поспешно опустил было приготовленную на случай внезапной атаки руку, мужчина это заметил и широко улыбнулся. Глаза его по прежнему были спрятаны под широкополой шляпой. - Сувенир, на память, о Рио. Нагнувшись, он сорвал растущую у скамейки маргаритку и засунул Луссурии в декольте узкого лифа. Их лица на мгновение встретились. Уже у себя в номере Лусс первым делом извлек мятый цветок, как он предполагал, снизу, скрытая лепестками, белела скрученная бумажка. Он подошел к настольной лампе. Текст был был вырезан из какого-то ихтиологического журнала и был краток. «Акул ловят на тунца». Гей стянул порядком надоевший плюмаж, бросив его на казенную кровать, сел и задумался. Потом включил телевизор, местный канал. Вскоре промелькнуло сообщение о несчастном случае на празднике, неизвестный турист из Италии, внезапно почувствовав себя плохо, скончался еще до приезда скорой помощи и это немного омрачило проведение карнавала. Потом пошли результаты состязания танцоров самбы, Лусс с удовольствием отметил что колонна в которой он принимал участие, заняла третье место. Зевнул и залез под одеяло. Его немного знобило от пережитого. Всего час назад он впервые в жизни встретился с внешним хранителем семьи, человеком, о котором ходили легенды. Которого никто не знал в лицо, но его власть над верхушкой мафии была беспредельна. Даже сам Девятый Вонгола не предпринимал серьезных шагов, не посоветовавшись с ним. Понимая, что вряд ли удастся заснуть, Лусс встал и поплелся в ванную. В зеркале оглядел свою испуганную физиономию, с размазанной косметикой .- Надо немедленно возвращаться домой. Мужчина, заинтересовавший Луссурию, действительно принадлежал к внешним хранителям, редко появляющимся в главном штабе Вонголы и предпочитающим работать в одиночку. Имя его было Реборн, после визита к дону Эрнандо и славного чаепития, он ненадолго остановился на южно-американской вилле советника Емицу. Отдал должное готовке его китайского повара, местным винам и к вечеру того же дня озвучил положительный ответ на предложение, которые прозвучало в день похорон Тира. - Я согласен заняться обучением твоего сына, - сказал он по телефону. Услышав, как радостно причмокнул губами советник, добавил – но это будет непросто. Ты же понимаешь, он староват, все таки мы берем детей с пяти-шести лет, а ему уже двенадцать. - Он потомок Примо, - робко напомнил еще до конца не поверивший в свою удачу Емицу, - кровь Тсуны - величайшая драгоценность. - И пока это его единственное достоинство. Емицу поначалу здорово запаниковал, когда не нашел в своем тайном укрытии альбиноса. Он рассчитывал на его страх перед Девятым, на жажду власти и почестей, обуревающую глупых подростков в шестнадцать лет, а, может, даже на некую долю зависти к зарвавшемуся папенькиному сыночку, но обнаружив, что птичка вылетела из клетки, советник вдруг испугался. Через день его наихудшие опасения подтвердились, сынок Тира выбрал самый рискованный путь, поставив все на кон, и выиграл. Теперь, зная намерения советника, он вполне мог сдать его Тимотео, хотя, учитывая их непримиримую вражду, вряд ли бы пожаловал к нему сразу как вылез из-под Занзаса, скорее всего он будет выжидать удобного момента. Весь в раздумьях советник взял со спинки стула черный траурный фрак, вдел в петлицу церемониальную белую орхидею - единственное белое пятнышко на его мрачном наряде - и, вызвав Яйсана, отправился на похороны. Роскошное, укрытое от посторонних глаз кладбище, обсаженное пирамидальными тополями с темной листовой, было обнесено чугунной витой решеткой. Высокие ворота, на крепких петлях. Заскрипел, открываемый служителем засов. Емицу приехал заранее, привычно отдав приказ осмотреть местность, в одиночестве вышел на главную аллею и стал прохаживаться, пиная носком лакированного ботинка мелкие камушки, насыпанные по краю дорожки. Вскоре к нему присоединился еще один господин. В идентичном черном костюме и щегольской легкой шляпе. На глаза незнакомца падала густая тень, поэтому Емицу мог только догадываться, куда смотрит внешний хранитель семьи Реборн. Впрочем, сейчас его это мало волновало. Он задал только один вопрос и не стал требовать немедленного ответа, они быстро расстались. Через час на гравийную дорожку въехал траурный кортеж. Три десятка лоснящихся иссине-черных лимузинов с тонированными стеклами. Другие машины, классом пониже оставшись за воротами, выстроились в нескончаемую череду, напоминающую хвост гигантской кобры. Забегали телохранители. Многие съехавшиеся на церемонию по несколько лет не видели друг друга, со скорбными лицами они пожимали руки, не забывая внимательно следить за действиями своих и чужих боевиков. Дон Тимотео сидел в своем бронированном автомобиле и издалека следил за разворачивающимся действом. - Слетелось воронье, - злился про себя. - Рады. Вижу, рады, думают, Вария ослабла. Как бы не так, мой Занзас еще пощекочет ваши зады стальной щеткой из пуль. Мысль о сыне вызвала улыбку, Девятый разглядел советника, шныряющего в толпе мафиози, сегодня он был странно суетлив. - Задумал очередную аферу. Но дела в сторону, сегодня семья должна выразить скорбь по ушедшему от нас брату и черт возьми, мы это продемонстрируем. Стив доложил, что все приглашенные уже заняли свои места согласно регламенту и ждут его выхода. Но дон Тимотео не торопился, он еще раз просмотрел свою траурную речь, записанную на листке бумаги, перечитал и разорвал на клочки. - Кузен не стоит этих слов. Не будь он моим родственником, зарыл бы как собаку. Кстати, Стив, я слышал, Занзас кого-то подобрал на место капитана, но я так и не получил рапорта. Это существенный просчет моих информационных служб, после спектакля разберись и накажи виновных. - Слушаюсь, мой босс, - почтительно отозвался главный телохранитель и пятясь задом, открыл дверцу машины. – Можете выходить, все чисто. В толпе приглашенных царило молчание. Слышался только шорох развевающихся на легком ветерке траурных лент. Дон Тимотео прошествовал мимо напряженно застывших соратников. Мафиози старались выглядеть удручающе, при приближении главы дома скорбно опускали глаза. Их жены в строгих глухо застёгнутых до горла платьях судорожно прижимали к груди маленькие букетики выданных им безумно редких белых орхидей. Приседали в низком реверансе. Девятому было абсолютно наплевать, на их показное сочувствие, но, соблюдая ритуал, он печально кивал каждому, точно дешёвый пластиковый болванчик. Для старшего Вонголы было уже приготовлено лучшее место под черным растянутым тентом наподобие шатра. С постеленным на траву таким же темным ковром. По четырем сторонам импровизированного укрытия застыли в почетном карауле элитные гвардейцы. Одинокое кресло, напомнило о том, что его мальчик вырос и теперь имеет свой собственный шатер. Дон Тимотео незаметно вздохнул, опускаясь на мягчайшие подушки и складывая руки на животе. Едва заметное движение кисти и недавно назначенный семейный капеллан приступил к торжественной мессе. Девятый поискал глазами сына, главы всех подразделений Вонголы были на месте, но кресло Занзаса пустовало. Он недовольно поджал губы, Стив рысью бросился к распорядителю. Тот подтвердил, - машина из Варии выехала вовремя, но по непонятной причине сейчас опаздывает. Следящее устройство, положенное всем автомобилям семьи, также по неизвестной причине не отвечает. - Наши люди уже посланы навстречу его кортежу. Хотя Емицу и говорил твердо, голос его заметно дрожал. Девятый еще не знал о назначении Суперби капитаном Варии, и открыть эту весьма неприятную для него новость, советник рассчитывал позже, при большом стечении народа. Знал. Даже находясь в бешенной ярости, Девятый не потеряет лицо и не натворит непоправимых ошибок, ради семьи он сдержит себя. На время, столь бесценное для объяснений. Телефон завибрировал, мужчина поднес его к уху. Лицо его приняло презрительное выражение. - Я так и знал. Хорошо, возвращайтесь. Он закрыл глаза и приказал себе успокоится, идя к ожидающему его боссу, размышлял как потактичнее сказать. - Да. Да! Аааааааааа!! Личный водитель Занзаса нервно курил на обочине. Одиннадцать варийских похоронных лимузинов застыли, взяв в плотный квадрат самый роскошный, тяжелый автомобиль своего главы. Сидящие в них мафиози были непроницаемо глухи и слепы. Мягкое, отлично выделанное крокодиловое покрытие лимузина визгливо скрипело, грозя лопнуть. - Да. Да! Сильнее! Чертов босс! Занзас упираясь ладонями в изголовье широкого сидения, совершал размашистые, резкие движения. До упора погружаясь в тесное, горячее тело своего капитана. Волосы слиплись от пота, сброшенный смокинг валялся, как тряпка, под сидением, рубашка расстегнута, галстук намотан на запястья орущего мусора. Белобрысый выгибается, профессионально скрещивая голые лодыжки на его пояснице, делая контакт еще более тесным. Глава Варии оглушительно рычит, вдалбливая в узкое отверстие свой пульсирующий член. Волны сумасшедшего наслаждения сотрясают его тело. Уже не хватает кислорода. Он тяжело дышит через рот, боясь остановиться, заглатывает раскаленный воздух кусками, кидая его в топку бешено стучащего сердца. Удары твердых бедер оставляют красные отметины на худой белой заднице. Мусор одобряюще стонет, впиваясь ногтями в отделанную черным деревом дверцу машины. Так остаются глубокие царапины. Занзасу это нравится, нравится, что он может вот просто так расхерачивать лимузин Тира, который тот берег. Нравится. Заставлять это делать его воспитанника, которым он очень дорожил. Нравится уничтожать любое напоминание о предшественнике. Он вызывает пламя ярости в ладонях, прижимая их вплотную к ягодицам наглого мусора. Тот уже орет не только от наслаждения. Кожа под раскаленными ладонями багровеет. - Будут шрамы, - полубезумно ухмыляется Занзас, и решает - пусть! Усиливает огонь. Альбинос заходится в оглушительном визге. - Да, - кричит ему Занзас, - и только так! Хрен ты у меня посидишь, на животе ползать будешь! Пахнет сгоревшей кожей, вонь быстро распространяется по всему лимузину. Но двое любовников не замечают этого, оба уже на пределе, оба готовы кончить. Предчувствуя скорую разрядку, Занзас рывком переворачивает капитана, ставя того на колени. В эту минуту он не хочет видеть его рожи, его пугают расширенные зрачки зама, становящиеся как две огромные бездны. Занзас боится потеряться в них навсегда. Он даже себе не признается, но есть в этом альбиносе нечто, заставляющее его, будущего Десятого Вонголу застывать, вдруг осознавая себя беспомощным ребенком. - Чего ждешь, чертов босс? Заснул, что ли? Резкий окрик и замешательства как не бывало. Акула подается назад и сам начинает быстро насаживаться, глубоко впуская в себя Занзаса. Тот, словно очнувшись, перехватывает инициативу, зажимает зубами кожу на его загривке, прокусывая до крови. А Ску только этого и надо, с оглушительным криком он кончает, забрызгивая белой спермой навсегда испорченное покрытие дивана. Обоим закладывает уши. Но Занзасу не до ушей, вся его энергия концентрируется в одном месте. Сожжённая задница мусора с отпечатками его ладоней, точно заклеймённая на всю жизнь, залитая кровью содрогающаяся нежная спина, он сам накрепко соединённый с этим трепещущим воющим телом. Навсегда. Навечно. Они едины. С ним, с Варией! Мусор упрямо держится, хотя и кончил. Правильно, так и должно быть, Вария отныне для него - это прежде всего альбинос. Его альбинос. Только его! Густая струя спермы понеслась по узкому каналу, яички поджались, выстреливая в безумно дорогое тело капитана собственную сперму, словно даже изнутри отмечая принадлежащую только Занзасу территорию. Почувствовав, как наполнился горячим содержимым, Скуалло закрыл глаза. Теперь можно было расслабиться. Над ухом тяжело засопел Занзас и не подумавший слезть с худого тела. Акула, с трудом высвободив правую руку, взглянул на часы. Они безнадежно опоздали на похороны и, наверное, Девятый уже выслал своих соглядатаев. Капитан попытался аккуратно передвинуть расслабленного босса немного назад, на что получил пинок под ребра и недовольное мычание. - Нам надо успеть хотя бы к окончанию мессы. - Заткнись. Приятная истома после бурного оргазма не желала скорейшего окончания. Но, все же понимая, как разозлится отец, если он не покажется хотя бы на минуту у гроба дохлого двоюродного дядюшки, Занзас приподнялся, позволяя мусору выскользнуть из под себя, и принялся недовольно разыскивать собственную рубашку. Она нашлась на сидении рядом с водителем, как она туда попала, помнил плохо. К тому же мятая, вся в подозрительных пятнах. Занзас оглянулся на мечника, тот яростно приглаживал ладонью стоящие дыбом вихры. Неожиданно ему стало смешно: вся эта обстановка - развороченный изнутри лимузин, мусор с подпаленной задницей, так неестественно устроившийся на кончике диванчика. Интересно, он спал с Тиром? - Не спал. Занзас не поверил ушам, оказывается последние мысли он произнес вслух. Вид затраханного мусора, пытающегося хотя бы частично выглядеть презентабельно, смешил до колик. - Ладно, не ври. Еще как спал, варийская шлюха. В голосе не звучало угрозы или ревности, сейчас босс просто хотел немного поиграться с психованным замом. Тот, не замечая его милосердия, вскипел. - Если я позволяю трахать тебе, то это не значит, что я готов лечь под любого, кто захочет! Я твоя правая… - Ну завел шарманку, сейчас договоришься, будто я онанист гребанный, раз употребляю тебя, как свою правую руку, - зевнул Занзас, для успокоения дал легкого подзатыльника бушующему капитану, - крикни Маттео, что мы можем двигаться дальше. Дон Тимотео с каменным лицом слушал положенную по обычаю проповедь: что-то о вечной жизни бла..бла..бла…воздаянии по делам их бла..бла..бла..царствии Небесном, узких воротах, грехах и покаянии. Молоденький пастор старался, аж из кожи лез. Речь, рассчитанная максимум минут на десять, растянулась на полчаса, к её окончанию непосвященный в дела семьи мог бы подумать, что хоронят, по меньшей мере, святого мученика. Девятый нарисовал пальцем в воздухе круг, и Стив, вежливо взяв разглагольствующего священнослужителя за рукав, потянул за собой, принуждая сойти с импровизированной сцены. Мафиози горестно вздохнули, некоторые даже, умилившись, приложили платки к совершенно сухим глазам. Дамы опустили траурные вуали, подражая мужьям в лицемерии. И в это время ко входу на кладбище подъехал кортеж из Варии. Весть о его прибытии, сказанная полушепотом, была подобна раскату грома. Такого непочтения к семейным традициям нельзя было игнорировать, Девятый подавил в себе желание устроить выволочку собственному отпрыску прямо здесь и только приказал убрать стул, предназначенный для него. Емицу попробовал возразить, но, встретив тяжелый взгляд босса, мысленно обозвав его болваном, недрогнувшим голосом отдал приказ. Дон Федерико из корсиканского дома и Чезаре Ринальдини, занимающий пост его первого советника быстро расступились в стороны, когда безмолвные распорядители похорон отдёрнули черный креп траурного шатра. Ни на кого не глядя, Занзас прошел в первый ряд и удивленно остановился. Все места были заняты, там, где должен был стоять приготовленный ему стул – пусто!Руководители конкурирующих с Варией организация - Грасии и Трианона, а так же вновь созданного союза Святого Иоанна сидели с ничего не выражающими лицами. За их спинами светились капитаны подразделений. Занзас растерялся - стоять подобно нашкодившему мальчишке на глазах всех глав семейств! Неужели старик совсем рехнулся, если решил так унизить его! Спросить стул еще более отвратительно, показать, будто он здесь лишний и для него забыли поставить сидение. Озираясь, он еще раз скользнул темнеющим взглядом по местам для гостей. Заметил отца, который как ни в чем не бывало дружелюбно шептался с Емицу ."Гребанный старпер!- пронеслось в голове, - я тебе никогда не прощу этого!" Он уже собрался, развернувшись на каблуках, выскочить вон, как спокойный голос Скуалло произнес: - Прошу вас сесть, мой босс. Это было невероятно, это выходило за все рамки понятий о нормах поведения. Капитан Варии, не колеблясь ни минуты, встал на четвереньки, подставив свою спину вроде импровизированного табурета. "Трехного", - усмехнувшись, заметил вскользь Занзас. Действительно, самоотверженный мусор, стоя на коленях, опирался о мягкий пол шатра только одной правой рукой, вторая отсеченная по кисть стыдливо пряталась в кармане. "Блядь, не звездануться бы, с этого придурка", - только и подумал Занзас, тем не менее осторожно опуская на него свой зад. Девятый прекратил переговоры с советником и удивленно воззрился на него. Сын сидел, закинув ногу на ногу, демонстративно сложив руки на груди, окидывая презрительными глазами всех присутствующих. Когда гроб опускали в могилу, раздался глухой удар. Очевидно, один из механизмов своеобразного лифта заранее установленного в вырытую яму, заклинило. Движение вниз застопорилось, работники кладбища бросились исправлять неисправность. Чуть ли не с ногами залезли на полированный красного дерева гроб, украшенный золотым распятьем. Девятый, более не желавший здесь задерживаться, попрощавшись с кузеном первым, пошел прочь, за ним потянулись и остальные участники церемонии. У гроба остался только Скуалло, в его ушах еще звучал голос Эмилио: - Ты - сын Тира. Внезапно оттолкнув суетящихся могильщиков, он прыгнул вниз, давя ногами белые орхидеи, которыми за минуту до этого усыпали гроб члены семьи Вонгола. Его волосы, его кожа почти сливались с траурным белым украшением. Громко крича от злобы, он принялся кулаком бить в крышку гроба, выкрикивая самые отвратительные уличные ругательства. - Почему, почему ты не сказал мне?! Почему я во второй раз должен хоронить отца!!! - Ты че, мусор? Ску очнулся, оказывается все это происходило только в его голове, а он просто стоял рядом с Занзасом и молча наблюдал, как скрывается в свежевырытом дерне блестящая поверхность гроба. Машинально отколол от лацкана орхидею и когда настала его очередь прощания, безразлично бросил цветок вниз. Отвернулся, последовав за своим боссом на выход. Протокол был соблюден. Уже у ворот, Занзасу мигнула фарами машина отца. Девятый настойчиво пригласил его в свое авто, веля отпустить всех офицеров в Варию, отвез сынулю домой для серьезного разговора. В зале приемов, к их приезду уже были устроены пышные поминки, вышколенный персонал под руководством опытных камергеров накрывал столы белыми льняными скатертями. Из подземных кладовых вынесли старинное столовое серебро. Девятый не пожалел денег, отмечая смерть кузена, приказал выставить лучшие вина, какие только можно было найти в Италии. С бокалом кьянти он со скорбной миной обходил гостей, выслуживая их льстивые соболезнования. Оркестр в две скрипки и одну виолончель пиликал заунывный мотив, от которого становилось так тошно, что хотелось послать всю мафию к черту и сбежать куда-нибудь на Адриатику, прокатится на яхте, половить рыбу…Кстати о рыбе. - Разве я тебя не предупреждал? Этот Суперби опасен! Уловив минутку между траурными речами и тостами за упокоение души новопреставленного мафиози, Девятому удалось остаться с сыном наедине. - Мерзавец, пытался однажды убить меня! Занзас уже порядком набравшийся, только хмельно икнул и заплетающимся языком возразил. - Это только увеличивает его ценность. Дон Тимотео почувствовал, как в нём закипает пламя ярости. Собственный отпрыск не желал ничего принимать всерьез, неужели он думает, отец вечно будет стоять за его спиной?! - Занзас, умоляю. Будь благоразумен! Но Занзас уже спал, положив голову на высокий подлокотник кресла, по-смешному оттопырив губы. Стакан с недопитым виски выскользнул у него из пальцев и покатился по густому ковру. Маслянистая жидкость быстро впиталась в ворс. - Пятно останется, - непонятно почему подумал Девятый и, сняв с себя пиджак, накинул спящему на плечи. В тот же вечер похоронили и Эмилио. На маленьком скромном кладбище, за стеной, окружавшей главный штаб Варии. Здесь не было пышных надгробий, мраморных обелисков, наивных ангелочков, или стилизованных древнегреческих урн, здесь в изголовьях могил высились только таблички с именем и датами рождения и смерти. Скуалло по обычаю нес гроб своего предшественника вместе с еще тремя высшими офицерами, на руках от замка до места упокоения. Не играла музыка, не произносились некрологи, вся мишура высшего общества здесь не имела значения. Зато, прощаясь, Акула смог поцеловать холодные ладони капитана, когда-то подарившего ему мертвое сердце. Ближе к ночи зарядил дождь, переросший в настоящий ливень. По стеклам застучали крупные капли, а в малой гостиной пили за нового капитана. Высшие офицеры по обычаю преподнесли Скуалло серебряные аксельбанты, знак его теперешнего отличия. В полуведерной хрустальной миске, вылив туда предварительно несколько бутылок шампанского. Ему предстояло под общий хохот и одобрительные выкрики варийцев поймать без помощи рук, одними зубами заветную цепочку, но перед этим требовалось выпить, по меньшей мере, половину содержимого, чтобы не захлебнуться. Ску очень старался, даже когда, казалось, у него из ушей полилось бурлящее вино, он продолжал делать крупные глотки, погружая в чащу лицо, языком и губами стараясь ухватить скользкий подарок. Наконец ему это удалось, зажав зубами цепь, он вытащил её и только после этого разлил остатки шампанского в бокалы офицеров. Ему дружно зааплодировали. Сбоку подскочили добровольные помощники, пристегивая теперь уже законному капитану Варии его аксельбант. - Скуалло отдал дань обычаю! - Понеслось по коридорам, теперь и младшие офицеры, и курсанты могли безнаказанно пить всю ночь напролет неисчерпаемые запасы варийских винных погребов, выбирая спиртное по вкусу. А Луссу опять не подфартило. На варийскую пьянку он опоздал. Утром, разглядывая покачивающегося часового, пытающегося собрать глаза в кучку и пометить его пропуск, а не стол и не свои манжеты, гей размышлял о превратностях судьбы. «Оно конечно, внешний хранитель не должен был высказывать своего предпочтения, однако он решил предупредить? Или…» Луссурия задумался. «Или это была угроза? Попытка надавить на пока еще слабого Скуалло? А, может, предложение? Попытка сотрудничества?" - размышлял, идя к себе. - Мой старый гейский сплетник! Ску валялся в их комнате на узкой койке и пьяно ухмылялся. Лицо его выражало полное довольство, куртка с серебряным аксельбантом аккуратно висела на спинке стула. Заметив вопросительный взгляд Лусса, Ску противно захихикал. - Уроки не прошли даром, теперь я капитан Варии. Луссурия тяжело вздохнул и, отойдя к свой низкой тахте, сел, опершись локтями о колени. Ночной перелет через Атлантику на легком одномоторном самолете вымотал его. Хотелось послать ко всем чертям эту нагло-ухмыляющуюся пьяную морду и завалиться спать, но все же, пересиливая себя, пробормотал: - Акул ловят на тунца. После чего с чувством выполненного долга бухнулся на пуховую подушку и захрапел. Хмельная улыбка сползла с лица Скуалло. Вопреки представлению Луссурии, Акула был абсолютно трезв. Он еще утром получил сведения о провале операции и о странной встрече своего офицера с незнакомцем. Дотошный в мелочах, Ску оказался отличной заменой Эмилио, и, как только Занзас начал посвистывать во сне носом, он выполз из-под одеяла и сел за стол, чтобы еще раз проверить особо важные стратегии отбывающих на задание мафиози. Несоответствие заявленным ранее сведениям и полученным документам в папке Луссурии сразу бросилось ему в глаза, и поначалу он решил, что это техническая ошибка, уже хотел, набрав соответствующий шифр, поправить нерадивого работника, но остановился. Миссия прошла утверждение в Вонголе, сам Емицу поставил под ней подпись. Выходит, высший штаб заинтересован в подобной коллизии? Хорошо. Пусть будет, как задумано. Он тоже поставил свою визу – миссию разрешаю. И перешёл к следующему заданию. «Акул ловят на тунца». Что бы это могло означать? Кто теперь ему угрожает? На пульте замигал зеленый огонек, часовой на внешних воротах подавал знак прибытия автомобиля босса. - Вот черт, - выругался тихо Ску, - не мог в Вонголе переночевать. Надеюсь, он уже нализался до потери сознания. На всякий случай капитан завернул в буфет, и выбрав в погребке две бутылки наикрепчайшего виски, поспешил к начальству. Занзас, доведенный под локти до спальни, на кровать влезть не смог, и спал, разваливавшись в низком в кресле на входе. Акула с презрением пнул его расслабленные ноги в высоких ботинках, мешавшие пройти, подкатил под правую руку, звенящий сервировочный столик с десятком граненых бокалов. Когда эта пьянь проснется, рядом должна уже стоять новая партия спиртного. Споить Занзаса до скотского состояния, сделать его неспособным управлять Варией, поставить в полную зависимость от себя - план Акулы был до предела прост. Девятый даже не мог представить, в какую беду он вовлек своего сына. Страшными ночами, когда Ску метался на серых казенных простынях, когда орал в мокрую от слез подушку, он сотни раз прокручивал в голове только одну мысль. Как заставить Девятого страдать, как дать ему понять то, что он прочувствовал, что принял и переварил в своем сердце? Как заставить его балансировать на грани безумия и отчаянья, и не в один день, а годы? Когда смерть тебе кажется единственным выходом из держащей в узде и не отпускающей ни на миг боли. - Твое сердце умерло, - однажды сказал Тир, разглядывая черные синяки под его глазами от бессонных ночей, - поэтому тебе уже никогда не понять, что могут чувствовать обычные люди. Но Тир был неправ. В особняке Вонголы в этот момент, закричав от ужаса, Девятый подскочил на кровати. Ему привиделся дьявол, такой, как нарисован на стене собора святого Христофора. Низкий, в волчьей шкуре. По спине шел гребень из всклоченных седых волос. Дьявол не имел рогов, но Тимотео почему то был уверен, что он пришел прямо из ада. Мужчина чувствовал себя совершенно беззащитным, и не мог крикнуть или тем более убежать. Стоящий перед ним великан вдруг двинулся вперед и, точно привязанный, Тимотео бросился за ним. Шли они не долго. Вскоре из тумана проступили еще люди, он уже мог узнать их – дон Грегори, убитый в прошлом году по подозрению в симпатиях к внуку Седьмого, Томео, веронец, посыльный Варии, утопленный в Адиче за отказ слить информацию о кузене, Гуго из пятой ветви Вонголы, тоже недавний сообщник Тира. Мертвецы окружили его плотной стеной, молча подталкивая в самый центр.Там кто-то сидел, скорбно уронив голову. Фигура напоминала известную пьету Микеланджело – скорбная богоматерь с мертвым сыном на коленях. На ватных ногах Тимотео приблизился, он не видел лиц сидящих, но ужас от предчувствия близкой беды охватил его. Длинные белые волосы струились по плечам незнакомого человека, одной рукой он придерживал беспомощно откинутую голову своего партнера, а другой… Тимотео хотел бежать, спрятаться. Перестать существовать! Другой рукой, обрубленной по запястье, он тянулся к нему. И было в этой уродской руке нечто настолько безумно страшное, что он забыл, как дышать. - Ты хочешь увидеть их лица? - спросил дьявол. - Нет! Я знаю, знаю, кто это!! И раздался хохот, от которого зазвенело в ушах. Тело Тимотео подхватил вихрь, закружил. Замелькали мелкие песчинки, забиваясь в рот, уши, глаза. Он ощущал режущую боль и слезы, но не простые теплые и прозрачные, напротив - жгучие, багрово-красные потоки текли по его щекам. Тимотео уносило все дальше и дальше от жуткой группы мертвецов, оставляя там, внизу, среди них его сына. Одного, беспомощно лежащего в руках ненавистного альбиноса. - Это знамение! - Решил Девятый, когда отдышался и немного пришел в себя после кошмара. – Надо будет заказать тысячу месс по неуспокоенным душам. Он встал, вдруг заметив, как ослабли от испуга ноги. Подойдя к столу, вызвал к себе советника. Емицу, поднятый среди ночи, не мог сдержать удивлённого восклицания, услышав, что Девятый, наконец, принял решение. Десятым боссом Вонголы станет Тсуна. Мрачно спросив советника, как скоро можно будет вылететь в Японию для передачи преемственности, Тимотео больше не сомневался. - Надеюсь, ты когда-нибудь поймешь, - мысленно обратился он к Занзасу, - все, что я делаю, я делаю только ради тебя. А глава Варии преспокойно выспался и на утро был свеж и полон сил. Спихнув Скуалло на пол, позевывая, велел принести завтрак в кровать. Ел медленно, растягивая удовольствие. Хрустящие тосты с маслом и апельсиновым джемом, горячий черный кофе. В голове Занзаса возникали проекты один другого красочнее. Теперь, когда никто не навязывается, не контролирует каждый его шаг, когда две сотни лучших убийц готовы по первому его слову замочить любого, тешило его самолюбие. Однорукий мусор уже стоял возле кровати с готовыми документами на будущие миссии, ожидая окончания трапезы начальства. - Что? И это все мне необходимо подписать? Ты рехнулся? Здесь писанины до вечера! Вообще, чем занимается наш стратегический отдел? Под монотонное бурчание капитана о разграничении полномочий, Занзас допил кофе. Скучно! Посмотрел на серьезное лицо зама, снаружи - рыба-рыбой: брр… даже дрожь пробирает от его холодной отчужденности, но если вспомнить что он вытворяет ночью… Намазывая густой оранжевый джем на тост, будущий десятый Вонгола довольно улыбнулся. С любовником он не прогадал, это точно. Его губы необыкновенно чувствительны, и стоит к ним только прикоснуться, как мусор точно подзаборная сучка начинает течь, поскуливая и прося о большем. Высокие, немного выпирающие из-за худобы скулы окрашиваются в бледно-розовый румянец, он смешно распахивает свои прозрачные глазищи и… и…Проклятье! Занзас почувствовал, как под шелковым одеялом зашевелился его маленький дружок. "Докатился, - мелькнуло в голове, - стоит мне лишь представить его глаза, как пожалуйста: я завожусь с полуоборота. Шесть раз за ночь, неужели я еще способен на что-то? Кажется, да.» - Слышь, мусор! Кончай бубнить, бросай свои бумажки, дело есть! В самолете немного потряхивало, сказывался проходящий в сотне километров тихоокеанский циклон. Дон Тимотео пил уже третий стакан густого бордо, но не хмелел. Как и все последние часы, мысли его занимал теперь уже капитан Скуалло. Мимо прошла очаровательная стюардесса в синей обтягивающей ладную фигурку форме, предложив главе мафии подушки и теплый шотландский плед. Тимотео отрицательно покачал головой, показывая, что ему сейчас требуется только одиночество. Предстоящее дело страшило. Последнее время Занзас сильно отдалился от отца. Тот не мог понять его. Тяжело, но надо было признать: сын избалован богатой беззаботной жизнью, самовлюблен, до крайности эгоистичен. Но все же, нежно любим приемным отцом. Насколько мог Тимотео пытался заменить ему семью, особенно в детстве, когда они вдвоем сидели у камина, читали сказки Родари, смеялись над приключениями мальчика Марко. Уже тогда Тимотео готов был подарить ему весь мир, и ведь дарил. Дарил по первой просьбе - железный паровозик на батарейках, щенка шар-пея, пистолетик стреляющий пластиковыми шариками. Потом были автомобили с личными водителями, элитные проститутки, улаживание его дебошей с полицией. Занзас не привык задумываться о своей дальнейшей судьбе, все было предопределено. В восемнадцать он босс Варии, в двадцать - Вонголы. Но сегодня Тимотео летит в Японию, чтобы передать полномочия чужому для него мальчику, которого и видел разве пару раз. Он своими руками закрывает для Занзаса дверь в высшие эшелоны власти мафии, и во всем виноват только один человек! - Дрянь, дрянь, наглая подзаборная проститутка! Тимотео стукнул рукой по велюровому подлокотнику. Вино расплескалось. Девятый забыл, что держал в руках фужер. - Убить, устранить все способами. И как только акулий выродок сдохнет, вернуть все обратно! Потерпи Занзас, папочка позаботится о тебе. С этой мыслью Тимотео, наконец, успокоился, подозвав сидящего в конце салона Стива, велел организовать тайную миссию по устранению капитана Варии. Бельфегор мучился безденежьем. Стипендия курсанта Варии не покрывала его расходов. Купленные накануне бриллианты для новой короны, были мутны и отвратительно мелковаты. Он с досадой бросил их в личный сейф, заперев на три замка, крепко задумался. Нужно было срочно достать наличность. Сука варийский капитан, после того как они с Леви вытащили его из коттеджа Емицу, словно не замечал принца. На совещаниях, когда распределялись миссии, обходил его с выгодными заданиями, поручая мелочевку вроде – припугнуть владельца бара или зарезать ночную бабочку которой накануне один вариец сболтнул лишнего. Вот и сейчас, пробегая глазами текст предстоящей операции, он очень нехорошо думал о начальстве. - Ши-ши-ши, варийский пидорас опять обижает принца. Пробраться на концерт исполнителей рэпа и, найдя некого Франа, притащить его в Варию. Живым! Он издевается! Где это видано, чтобы миссия обходилась без убийства, крови и выпушенных кишок! В Вонголе, даже цепные псы боялись Бэла, а здесь он скоро будет в детский садик ходить и носить кружевные подштанники! Блондин со злостью смял лист задания, спустившись по ступенькам вниз, подошел к окошку караула.- Выпишите мне пропуск на сегодняшний вечер, с двадцати ноль-ноль. Он показал завизированное капитаном разрешение на выход из замка и вернулся к себе. В пакете выданном вместе с текстом задания лежало несколько фотографий клиента, его антропологические данные – рост, вес, цвет глаз и так далее. Привычные выражения. Предпочтения в еде. Знакомства. Возраст. Бел уставился на цифру семь.- Ну не хрена себе! Детенок еще! Вот повезло – красть младенца! Он вновь принялся рассматривать фотографии, и так, и так поворачивая в разные стороны. Жидковатый типчик, разве только глаза интересные. Зеленые, как у тритона или лягушки. Принц вздохнул и повалился на кровать, до миссии оставалось несколько часов, и он решил немного вздремнуть. Ровно в восемь, одетый в молодежную майку со смайликами и рваные на коленях светло-голубые джинсы, Бел вышел из ворот замка и сел в поданную ему потрепанную с виду, но имеющую под капотом сложнейшую начинку, неприметную машину. Желтого канареечного цвета. Десяток острых стилетов, распиханных по всему телу, хотя и были нарушением миссии, но с ними Бел чувствовал себя спокойнее. Войдя в зал, заполненный потными, орущими подростками, он заказал себе джина с тоником, сев за крайний столик у сцены. Задумчиво оглядывал присутствующих. Вскоре к нему присоединились несколько гуляющих парней, ненавязчиво поинтересовавшись, почему красавчик один и не хочет ли он развлечься. На выбор предложили несколько легких наркотиков. Бел был рад немного расслабиться, но, как и раньше в карманах гулял ветер, о чем он и поведал наркодиллерам. Те тотчас отстали. Прошел час. Другой. На сцену поднимались все новые и новые участники, но зеленоглазого парнишки по-прежнему видно не было. Стакан давно опустел, заказывать еще принцу не хотелось. Поднявшись, он пошел в туалет, с парой грязных, покореженных кабинок и одной ржавой, похожей на корыто, раковиной. Здесь шла небольшая разборка, трое мудил зажав в углу подростка, активно ощупывали его, заставляя последнего жалобно всхлипывать и просить их остановиться. Бел презрительно сплюнул в раковину. Вонь и грязь подобного заведения подействовали на него угнетающе. Писать сразу расхотелось, и он уже хотел вдарив сапогом, толкнуть загаженную дверь как один из парней произнес имя подростка. - Франни, кончай ломаться. Бел застыл. Затем с разворота, ударил первого парня ногой по почками, тот, не ожидая нападения со спины, всхрапнул и повалился на пол. Двое его друзей не успели и кулаков сжать, как тончайшие лезвия очень удачно вошли в их животы. Запахло кровью. Бел довольно прищурился. При свете тусклой лампочки мальчик казался еще моложе, чем на фотографии. Беспомощные зеленеющие зрачки были полны слез. Еще не веря в спасение, он глядел на варийца и плакал. - Идем, тебе здесь нечего делать, - немного грубовато начал принц. Его покоробила беспомощность жертвы. Безумно хотелось самому наподдать оплеух этому глупцу, чтобы он больше никогда не осмеливался связываться с подобными заведениями. Чувствуя себя по меньшей мере рыцарем, подхватил на руки все еще шмыгающего носом Франа, перекинул через плечо и быстро понес к черному ходу. У машины сгрузил, велев не рыпаться, полез в карман за ключами. Ребеночек все это время молчал, и только влажные глаза словно спрашивали: - Ты ведь не сделаешь мне больно? - Педофилия не в моей компетенции, - заверил его Бел, одновременно отвечая на немой вопрос и запихивая жертву в багажник. Рук связывать не стал, все равно этот младенчик настолько беспомощен, что эти меры были бы излишни. К полночи они уже въезжали в ворота Варии. Как и положено, на первом посту принц сдал ребенка сержанту, отвечающему за молодняк, но, когда уводили его покорного и тихого, на душе принца стало тяжело. Он стоял, глядя вслед худенькой, как былинка, фигурке, и соображал как бы ненавязчиво встретиться с ним еще раз. В Японии была великолепная погода. Светило солнце, согревая продрогшие от ночных влажных сумерек дома, спешили на рабочие места прилежные служащие в одинаковых черных костюмах с туго повязанными галстуками. Чтобы не привлекать внимание, дон Тимотео и Емицу оставив своих телохранителей, взяли напрокат потасканный автомобиль и потратили несколько часов на осмотр достопримечательностей Токио. Телевизионная башня поразила итальянца своим высотой, колесо обозрения - округлостью, океанариум - рыбой, ресторан - мисо-супом. Емицу старался показать себя истинным японцем, хотя постоянно попадал впросак. Путал приставки сан и чан, не к месту кланялся и вообще производил впечатление не в меру любопытного и тактичного туриста-западника. Они погуляли по аллее с высаженными в ровный ряд японскими сакурами, Тимотео выслушал лекцию о красоте их цветения, купил несколько сувениров. Каллиграф из небольшой лавочки написал ему изречение Конфуция, что-то об отношении между отцами и детьми, за эту лабуду пришлось заплатить довольно приличную сумму, но Тимотео не жалел потраченных денег. Его не покидало сомнение, которое началось еще в самолете, он опять колебался. Стив, когда они шли на посадку, прошептал на ухо, что киллер уже внедрился в Варию. Возможно, к вечеру они получат радостные известия, а если так, то надобность в щите из сына советника отпадет. Может, не стоит торопиться? Нетерпеливый Емицу в пятый раз подал мысль - пора бы навестить его дом, но дон Тимотео выразил желание еще раз осмотреть столичные знаменитости. Скуалло скорее на подсознательном уровне учуял беду. Точно его тезка, большая белая Акула, обладающая шестым чувством, последние дни был настороже. Его беспокоило непонятное ощущение приближающейся опасности. В раздумьях, он обошел казармы, приглядываясь к новеньким бойцам. Каждый из них имел рекомендации и был не один раз проверен, но что-то беспокоило капитана Варии именно здесь. Возможно, он найдёт ответ, если еще раз внимательно пересмотрит новобранцев вживую. Скуалло не любил техники, предпочитая наблюдать за обучением новеньких варийцев из неприметного окна на втором этаже. Мониторы наблюдательной комнаты его коробили. Думая каждый раз, что вот так и его раньше рассматривали во всех подробностях, Ску неприязненно относился к сотрудникам следящего отдела. Семи-десятилетние мальчики носились по плацу, вырабатывая навык выносливости. Второй час без передыха, без глотка воды. Если кто-то из них падал не в силах более продолжать испытание, его били. Если после этого он не вставал, отправляли в подвал. Откуда было только два выхода – лазарет, шприц со смертельной инъекцией или тот же самый плац и удвоенная норма. Слабаков Вария не держала. Сержант орал, подгоняя изнемогающих от усталости подростков, мальчишки толкались, наступали на ноги. Скуалло заинтересовал последний ребенок, который едва переставляя ноги. Худенький, слабенький словно тростинка. Он уже потерял всякое представление о направлении движения и бежал навстречу основной массе курсантов. - Бедняга уже труп, - подумал Акула.- Сколько еще Вария сожрет детских жизней? Он прервал тренировку, велев сержанту отпустить ребят на отдых. Тот самый заморыш упал, где остановился, необычные зеленые глаза его заволокло плёнкой. Капитан опустился рядом на одно колено, подхватывая его здоровой рукой, как вдруг почувствовал странную слабость. Голова закружилась. В горле разом стало сухо. Ску сбросил подростка на песок и тяжело поднялся. - Глупости! - Пронеслось в голове. - Это всё от недосыпа. Мне надо отдохнуть. Я слишком нервничаю в последнее время. У себя, за дверью кабинета он обессилено сполз по стене. Его вырвало. Ску уставился на грязный пол, брезгливо поморщился. Сил добраться до ванной не было. В голове стоял непрекращающийся трезвон сотен колокольчиков. Стало безумно жарко. Почти теряя сознание, он содрал с плеч форменную куртку, почти разорвав тугой ворот, дернул рубашку. Но становилось все хуже. Акула едва дополз до середины комнаты, нажав на столе тревожную кнопку провалился в бесконечную темноту. Весть о болезни капитана заставила Варию врасплох. Лучшие медики провели десятки спешных анализов, но ничего не смогли выяснить. Все показатели были в норме. По сути Скуалло был здоров, как бык, но вопреки здравому смыслу ни один орган не работал. Подобно сломанному механизму, он лежал в операционной, накрытый зеленой простыней, подключенный длинными проводами к питающим аппаратам искусственного сердца, легких и даже почек. Только их совместные усилия поддерживали остатки жизни в его уже почти мертвом теле. Когда Занзасу доложили о состоянии Суперби, тот поначалу отмахнулся. - Ерунда, отлежится. Но на исходе дня беспокойство дало о себе знать, накинув белый халат на плечи, глава Варии подошел к тому, что раньше было его капитаном. За один день Ску сильно похудел, нос и до того острый, теперь заострился еще больше и был похож на оточенный кончик стилета. Голубоватые веки с длинными серыми ресницами плотно сжаты. Изо рта и носа тянулись прозрачные тяжи, капала темная кровь в иглу торчащую в безжизненной руке. Мерно надувалась и опадала сиреневая гармошка, ритмично подавая воздух. Занзас растерялся, он очумело уставился на умирающего Скуалло. Кто-то подставил ему стул. Машинально сел, не переставая вглядываться в его лицо. Такой непобедимый, и такой надежный. Ласковый и нежный, громкий и грубый, теперь он просто ничто. Стоит только дернуть эти трубки или вырвать из розетки питающий провод, и его нет! Прошел врач, снимая показания какого-то прибора, заскрипела гелиевая ручка, внося коррективы в настенный пластиковый стенд. Занзас ничего не понимал, как это могло случиться? Он подал знак врачу приблизиться. - Мусор умрет? Эскулап строго посмотрел на Занзаса. - Вероятно. Если к завтрашнему дню его состояние не стабилизируется, то возможность летального исхода почти сто процентов. К сожалению, мы до сих пор не можем установить причину его теперешнего положения. - Как? Вы даже не знаете, от чего он подыхает? Занзас уже хотел по обычаю прибавить матерное ругательство, как вдруг стало неловко. Он велел врачу убираться и склонился на Ску.- Мусор, если ты меня слышишь - не смей умирать! Стив, убедившись что босс в полном одиночестве просматривает купленные накануне сувениры, тихо приблизился. На губах блуждала загадочная улыбка. Тимотео, поняв его намеренье, отложил фарфоровую манящую кошку с глазами Дауна, и подался вперед. - Неужели? И телохранитель выдохнул ему на ухо: - Рыба поймана! Вот и все! Выродок мертв! Девятый встал, отослав Стива спать, закутался в теплый махровый халат и вышел в гостиную. На низеньком японском столике стояла забытая пиала с зеленым чаем. Мафиози присел задумчиво водя пальцем по ободку. Если разобраться, то умерший приходился ему двоюродными племянником и имеет право быть похороненным на родовом кладбище. Конечно, без церемоний. Но в ограде семьи Вонгола. Тимотео ухмыльнулся. - А вот Занзас - нет, надо же, как распорядилась судьба! Он уничтожил родную кровь ради собственной слабости. Если об этом станет известно, то его влиянию конец. В дверь проскользнула улыбчивая жена советника. Тимотео с удовольствием разглядел её полноватую, мило сложенную фигурку, немного покатые плечи и упругую попку. - Определенно Емицу знает толк в женщинах! Нана спросила, не надо ли чего гостю. Тимотео отказался, но попросил посидеть с ним немного, разговор зашел о её сыне Тсуне. Девятый интересовался его жизнью, друзьями, успехами в школе. Они заговорились далеко за полночь, когда Нана удивлённо вскрикнула, взглянув на часы, и извинившись покинула комнату. Сегодня Тимотео спал как никогда хорошо. Без сновидений. - Почему ты молчал?! Луссурия только вернувшийся из очередного похода за головами, почти бежал по коридору. Встречные офицеры шарахались и жались к стенам. - Отойди! - Не глядя, Лусс почти спихнул было уснувшего сидя Занзаса и впился в Скуалло. Начал ощупывать, не глядя на приборы, попытался найти пульс. - Этого не может быть, не может быть! - повторял точно волшебную мантру. Мял в теплых ладонях безжизненые пальцы акулы. Запястья, предплечья, грудь. Всё, всё мертво!! - Ложь!! - кричал Лусс. - Он сдох, мусор. Пожалуйста, не ори. Глухим голосом отозвался совершенно не рассердившийся на фамильярность Занзас. – Надо распорядиться о теле. Луссурия обернулся. Таким своего нового босса он еще не видел. Глаза опухли, веки покраснели, губы искусаны. "Святые угодники, - пронеслось в голове. - Да он действительно втюрился не на шутку. Что теперь будет?!" Оторвав взгляд, снова склонился над мертвым Ску. Кожа холодна, как лед, немного влажная. Зрачки расширены и неподвижны. - Томографию мозга делали? - Не знаю. - Размазня! Вдруг Луссу стало все равно, что будет потом. Хрен с ней с карьерой, он и без киллерства проживёт. – Чего расселся, нюни распустил! Собирай консилиум! В Вонголу звони. Пусть пришлют Паскаля. А, давай, я сам!! Гей заорал в трубку так, что услышали в другом конце коридора. Кричал: если через десять минут здесь не будет лучший специалист по токсикологии, он лично перережет весь персонал госпиталя. После взялся за поиски преступника. Вария словно очнулась, по коридорам и лестницам забегали дежурные. Всех, кто общался с капитаном в этот день, согнали в одну без окон комнату. Всякий выход из замка закрыли. Был составлен поминутный график дел Скуалло. Луссурия самолично учинил допрос поварам, прачками, горничным. Все они служили Варии не один год и были непричастны, поэтому после часового допроса их отпустили. Офицеры и рядовые, с которыми так же общался капитан, подтвердили, что ничего необычного не заметили. Наступало утро, вероятно, последнее для Скуалло. Утомленный бессонной ночью, Луссурия дополз до палаты. Там все было без изменений, все те же приборы, все тот же бесполезный Занзас. - Ну что? - Бесцветно спросил он. - Ничего, - буркнул Лусс. - И у меня ничего, Паскаль до сих пор не может найти причину его состояния. Это конец. Плечи опустились и сейчас перед геем сидел не сын Девятого, и не босс Варии, а растерянный, убитый горем восемнадцатилетний парень. Вариец приказал себе не паниковать, походу хлопнув по плечу Занзаса, прошел в соседний кабинет, где лысоватый старикашка в круглых очках рассматривал что-то под микроскопом. - Доктор Паскаль. Я Луссурия. Вы, наверно, не помните меня? - Отчего же, молодой человек, прекрасно помню. Вы были лучшим интерном на моем курсе, но потом почему-то исчезли. Рад снова увидеть вас, коллега. Практикуете? - Не совсем. Хотя иногда приходится заниматься и этим. Что у нас? - Потрясающий случай. Организм полностью здоров, но не функционирует. Вероятно, заторможен какой-то центр в мозгу, тот, который отвечает за… И Луссурия всё понял. - Всем офицерам и курсантам, обладающим экстрасенсорными возможностями, собраться в главном зале. Каждому продумать и четко ответить, где и с кем он был весь вчерашний день, начиная с шести утра. Покатился приказ, мгновенно поднимая в ранний час всех отдыхающих боевиков. Набралось в общей сложности десять человек, но к концу допроса у всех было твердое алиби. Кроме того, доктор Паскаль сумел установить силу воздействия. Она зашкаливала за все известные ранее параметры. Ни у одного варийца не было подобной мощи.- Неудивительно, что он в коме – вещал довольный результатом Паскаль, – ведь организм вашего капитана подвергся мощной мозговой атаке. Я удивляюсь, как он вообще сумел продержаться до подключения аппаратов. Теперь Занзас был похож на человека, которого вытащили из под виселицы. Он то смеялся и шутил невпопад, то хмурился и ругался на чем свет стоит. Перепады настроения, от отчаянья к надежде сделали его раздражительным, нетерпеливым. Он мог отдать приказ и через полминуты завернуть его обратно. Некоторые варийцы стали подозревать, уж не слетел ли с катушек их босс, когда он гладко выбритый, в строгом костюме, велел подать к крыльцу лучший лимузин Варии и отправился в Вонголу. Внешний хранитель семьи, экстрасенс Мармон отдыхал на открытой веранде, выстроенной по его проекту (платить архитектору непозволительная роскошь) на крыше многоэтажного здания Вонголы. Домофон услужливо сообщил о приезде сына Девятого. Повозившись с замками, маленький человечек в неприметном темно-синем плащике аккуратно отпёр дверь и пропустил важного гостя. Занзас был немного знаком с каждым внешним хранителем, но хозяина этой халупы не жаловал. Уж больно жадноват был, да и хитрости в нем с избытком. Поэтому, не размазывая беседу на приветствия и лесть, сразу перешёл к делу. Выслушав его сбивчивый рассказ, хранитель задумался. Но потом, взяв бумажную салфетку из аккуратной стопки, написал сумму. У варийца глаза на лоб вылезли, он потер их и снова пересчитал нули, выходило как и в первый раз.- Ты че, мусор, охуел? Мармон пожал плечами, сложив салфетку, заботливо убрал в карман. Чая не предложил, всем видом показывая, что разговор окончен. Будущий Десятый Вонгола не двинулся с места, теперь когда он снова получил надежду, не собирался так просто сдаваться.- Половину сейчас, половину потом. Типа по результатам. Коротышка снова извлек салфетку и добавил еще два ноля. - Ну не хрена себе! - Выдохнул глава Варии, - может ты того, плохо видишь? На салфетке появился еще один нолик. Занзас хлопнул себя по губам и полез во внутренний карман пиджака за чековой книжкой. - Двадцать пять процентов задатка, остальное после выполнение работы. Мармон подал ему свою дешёвую шариковую ручку и внимательно осмотрел подписанный платежный документ. Убедившись в правильности заполнения, довольно свернул и спрятал на груди. - За такси платишь ты. - Ладно, меркантильный, пошли уже. Обретая прежнее нахальство, а с ним и уверенность, Занзас схватил хранителя за шкирку и начал спускаться вниз, к лифту. - Пульс? - Пятьдесят три удара в минуту. - Дыхание? - Слабое, но без перебоев! - Зрачки? - Есть реакция! Мармон, сидел в сторонке, и под радостные выкрики врачей решал важную в голове проблему, может, удастся выпросить премию, сверх оговоренной суммы? Чек, подписанный боссом Варии уже грел ему сердце, но если бы там был еще маленький довесок, то …. - Дайте, я его расцелую, - кто-то пестрый и огромный, в варийской форме прижал его к груди. - Эй, поосторожнее, - пискнул Мармон, - я все-таки внешний хранитель! Пухлые губы потянулась с явным намереньем обслюнявить его с ног до головы. Мармон взвизгнул и отскочил. - После, - на бегу соображал, - премию мне выпишут после. Ровно в десять часов пятьдесят одну минуту Ску глубоко вздохнул. - Ну, мусор, ты попал, - первое что услышал. Голос был незнакомый, хотя интонация… Он с трудом разлепил веки. Опираясь одной рукой о больничную койку, другой Занзас гладил его по щеке. Лица их были близко, Акула ощутил на коже скул теплоту выдыхаемого боссом воздуха. - Что случилось? - Ты типа сдох. Губы все ближе. Слабое, едва заметное прикосновение к недоумевающему мечнику застало врасплох. Занзас целовался так впервые в жизни, так трепетно, нежно. Это было настолько необычно, что Скуалло совсем не сопротивлялся, покорно приоткрыл рот, позволяя настойчивому языку проникнуть глубже. Обрисовать десны, провести кончиком по небу, скользнуть по зубам. Прикрытые длинными загнутыми ресницами глаза брюнета, его невесомые прикосновения рождали необыкновенной силы желание тоже прикоснуться к нему. С трудом высвободив из проводов слабую кисть, он дотронулся кончиками пальцев до жестких волос на виске. Он был жив, и он был больше не один. Забыв обо всем, просто ощущал пьянящее чувство жизни. Немного кружилась голова, если бы не заботливые объятия босса, наверное бы упал обессилено на плоские подушки, но, поддерживая его голову, Занзас не переставал осторожно ласкать его губы. Стоя за дверью, Луссурия невежливо подглядывал, дивясь невиданному зрелищу. Грубиян и хамло, его босс, сейчас превратился в слюнявого романтика." Э..! - Думал гей, - ты попал парень. По самые уши в дерьмо ухнул. Погоди, Ску повыдергивает твои перышки, глупый петушок. И еще в зубах ими поковыряет, когда сожрет тебя со всеми потрохами". - Мой босс. - Зови меня по имени. - Занзас. И снова объятья и поцелуи от которых сносит крышу. Давая работу своему рту, Занзас боялся проговориться о том, как впервые в жизни молился, хотя и не знал ни одного слова. Просто тупо шептал несколько часов подряд: пронеси, пронеси Господи! К обеду Ску окончательно пришел в себя. Даже попытался вылезти из постели. Зацелованный, с припухшими губами, он был так необычайно соблазнителен, Занзас уже оценивающе прикидывал, выдержит ли больничное ложе вес их двух тел. Хлипкие никелированные ножки, отметали всякую надежду на продолжение церемонии оживления, поэтому пришлось смирится с более нежелательным исходом. - Это счет? Скуалло не мог понять почему, босс остановился. И вместо того, чтобы перейти к бурной прелюдии, вдруг тыкнул ему в нос узкий листок бумаги. Тем более сумма, проставленная на нём, была фантастична. - Ага, счет. Который ты должен оплатить. - Я? За что? - За твою никчемную жизнь, мусор. - Да лучше бы я сдох! Где я найду тебе столько денег? - Придется взять подработку. - И как ты себе это представляешь? - Примерно так. Занзас сел на больничный табурет и расставил широко ноги. Поняв, что от него требуется, Ску сполз с больничной койки, опустившись на колени медленно расстегнул молнию на его брюках. Дон Тимотео завтракал с Тсуной. Мальчик ему нравился, веселый, непосредственный. Наивно выспрашивал о его работе с отцом. Интересовался, не тяжело ли дону Тимотео разъезжать по всему свету в поисках полезных ископаемых. Босс Вонголы улыбался в усы, детская уверенность в папиной честной работе его умиляла. К концу трапезы он даже прослезился. Потрепав подростка по густым волосам, заверил в том, что скоро все изменится и тот сможет больше времени проводить с Емицу. Пользуясь привилегией гостя, в местном супермаркете накупил морских деликатесов, от которых Нана пришла в восторг и надолго заперлась на кухне. Пользуясь этим, советник и босс наконец смогли приступить к серьезной беседе. - Я бы хотел провести церемонию как можно скорее, - взял быка за рога Емицу, отбросив все церемонии. - Да, да мой друг. Но не будем спешить. Передача преемственности требует полной уверенности и сосредоточенности. Я обдумываю, как это лучше сделать, поэтому не беспокой меня. Все совершится в надлежащее время. Емицу допетрил: опять ветер изменился. Он налил в маленькую чашечку немного саке и опрокинул её в горло. - В чем дело Тимотео? Это же была твоя идея! Девятый нахмурился и отвел взгляд. - Была, но обстоятельства… - Какие к черту обстоятельства! Сколько мы еще будем бездействовать, сколько ждать? Да и чего? Пока отродье Седьмого не наберется сил и не кинет вызов уже тебе? Он ведь, не дрогнув, убил собственного папашу, неужели ты думаешь, после этого ублюдок остановится, удовлетворившись Варией? - Замолчи! И советника охватил ужас, Девятый был не похож на себя прежнего. Глаза пылали, с ладоней стекал жидкий пламень гнева. - Замолчи, несчастный! Не смей так разговаривать с боссом. Емицу тотчас пошел на попятную. - Простите меня, я забылся. Дон Тимотео потушил огонь и снова превратился в тихого, неприметного старичка. - Скуалло мертв. Даже без церемонии, Тсуна уже Десятый Вонгола. К чему нам лишние обряды? Они разлили остатки японской водки по пиалам. Выпив, долго сидели молча, не закусывая. - А ведь ты тоже был влюблен в Гризельду, - вдруг не с того ни с сего ляпнул захмелевший советник. - Было дело, - согласился Девятый, - было, да сплыло. Встреть я её сегодня, наверно бы не узнал. Хотя… я только восхищался её красотой. Не более. И если всего через всего два десятка лет я выгляжу как старик, вряд ли она сохранила прежние черты. Пусть бедняжка навсегда останется неуловимой мечтой. - И Эмилио за ней ухлестывал. А уж что делал Флориндо! Тот помнишь, из альпийского союза. Ну здоровый такой, морда с бульдожьей челюстью! Кстати у него есть дочь ровесница Занзаса, мать её принадлежит роду Шестого. Неплохая партия, учитывая, что девочка имеет весьма правильную кровь. И приличное приданое. Подвыпившие мафиози начали перебирать возможных кандидаток на роль миссис Вонгола, когда вошедшая Нана прервала их идиллию. - Сходили бы проветрились. - И то верно, - согласились оба, придерживая друг друга отправились искать приключений на улице.На городской набережной им пришлось остановиться. Человек, удивший рыбу, в низко надвинутой на глаза шляпе, заинтересовал немного пьяненьких друзей. Он подошли, надеясь перекинуться парой слов. - Как клев? - поинтересовался Емицу, его японский был слабоват, но рыбак понял, о чем он спросил. - Неважно. Акулы распугали всю рыбу. Увы, но японскому тунцу следует быть настороже. Оба мафиози мгновенно протрезвели. - Ваши сведенья устарели. Реборн снял шляпу и вытер лицо от соленых брызг. - Боюсь, это ваши сведения устарели. Он смотал бесполезные удочки, подхватил сачок и быстрым шагом пошел прочь. - Ну вот, опять задул восточный бриз, - подумал про себя Емицу и оказался недалек от истины. - Тунец? Это прозвище выблядка советника семьи. Седьмой день Занзас находился в нирване и Скуалло мог не опасаться, что его насторожит вопрос. Седьмой день, наплевав на обязанности босса, Занзас помогал своей Акуле хотя бы частично расплатиться с огромным долгом. То, что Ску уже не мог нормально передвигается по комнате, было ему только на руку. - Зато не убежишь, - довольно мурлыкал на ухо, поглаживая пальцем капитана промеж ягодиц. Вечером принесли послание от главы Вонголы. Тот вернулся из Японии и требовал сына к себе. Пришлось напяливать смокинг и с постным выражением лица лететь, чтобы выразить сыновью любовь. Занзас уже приготовился к новым нравоучениям своего старпера, как неожиданно вместо отца нашел в его рабочем кабинете симпатичную девушку. Девушка сидела на диване, напряженно зажав маленькие ладошки меж коленей. Увидев, вошедшего, резво вскочила, смущаясь закраснелась. Короткие кучерявые волосики делали её похожей на овечку. Занзас притормозил, разглядывая спелые формы в целомудренном сером костюмчике в стиле Шанель. По-джентельменски слегка поклонился, не переставая пялиться на её грудь, краем глаза увидел входящего с другой стороны кабинета отца. - Рад тебя видеть, Занзас. Вот, познакомься, это - Луиза, дочь дона Флориндо из альпийского союза. Твоя будущая жена. Девушка еще сильнее смутилась. Робко подавая руку для поцелуя, впервые прямо посмотрела на Занзаса. Боссу Варии вдруг стало смешно – серьезный «по самое не балуйся» отец, мелко трусящая девка-овца. Он холодно чмокнул подставленные потные пальчики и развернулся к Девятому. - Это уже решено? - Я дал согласие её отцу. - Тогда сам и женись, или женилка отсохла? - Занзас! Хоть сейчас будь серьёзен! Окрик родного папаши не произвел должного действия. Будущий Десятый Вонгола решил идти до конца. С фамильярной усмешкой облапил будущую невесту, прошелся пальцами от затылка до поясницы, вызвав новую волну дрожи. Девица была на грани обморока. Делая вид, будто не замечает, лихо просунул руку ей в декольте, пробуя грудь на ощупь. - Не пойдет, - через минуту вынес вердикт. Довольно замечая, как разгорается гнев дона Тимотео, пояснил.- Она мне не нравится. - Занзас! - Дон Тимотео приказал себе быть терпеливым. - Луиза - идеальный вариант, она связана с семьей Вонгола сразу по двум линиям - и отца, и матери. На этих словах бедняжка все-таки потеряла сознание или очень искусно притворилась, но продолжить разговор получилось лишь после того, как её уложили на диван, сунув под нос флакон с горькой солью. Отойдя к окну, Тимотео громко зашептал. - Знаю я, кто тебе нравится. Позор! Хочешь поставить крест на своем будущем? Давай объявим всем, что сын и наследник босса Вонголы – педик, влюблённый в своего капитана. Сколько после этого у тебя останется сторонников? Дай-ка посчитаю! Ну надо же – ни одного. И что тогда ты будешь делать. Плакаться и лезть ко мне на колени? Имей в виду, я больше твоим капризам потакать не буду. Хватит, ты вырос. Вот мое последнее слово. Если хочешь быть боссом Вонголы – женись на Луизе. И да пошлет вам мадонна долгие годы. А теперь иди и проси у нее прощения. Завтра объявим помолвку. В Варию Занзас возвратился позже обычного. Как всегда по-свински пьяный, без смокинга. На правой щеке красовался стертый след от губной помады. Все притихли, ожидая, как на это среагирует Скуалло. Тому уже доложили о желании Девятого, и он провел весь последний час, размышляя, какая маска подойдёт ему в этом фарсе. Ревность? Смешно! Негодование? Глупо! Может, наивное незнание? Только не сейчас! Злобно фыркающий Леви третий раз доложил о приезде шефа. Ску поднялся и поспешил навстречу. В парадном подъезде Занзас пьяно орал на дежурного офицера и пинал его в живот. Заметив спускающегося капитана, приветствовал: - А вот и моя подстилка! Едва держась на ногах, попытался объяснить.- Радуйся, скоро тебе придется потесниться. Как насчет тройничка? Сечешь, о чем я? Пытаясь не раздражать босса, Ску ответил. - Ты пьян, Занзас, иди, проспись. Потом обсудим! - Нет, сейчас! Отпихнул было придерживающих его офицеров. Шатаясь, пошел навстречу мечнику. - Сейчас. – Пьяно повторил он. - Я хочу, чтобы ты знал! Отец поставил мне условие: либо Вонгола, либо ты. Догадываешься, что я выбрал? Занзас немного подождал, надеясь поэффектнее продать новость. И произнес по слогам: – Вон-го-лу. Плюс толстозадая девка, нефтяные вышки её папаши и счета в швейцарском банке на миллионы евро. А теперь попробуй убедить меня в том, что я прогадал. Ску усмехнулся. - Даже не подумаю. А теперь пойдем в спальню. Акула закинул его руку себе на шею, обхватив за талию здоровой рукой, потащил на третий этаж. Занзас ничего не соображал и нес сплошную ахинею. - Это ты виноват! - Завывал он. - Ты сделал меня педиком! У меня теперь на баб не встает, везде вижу только твою пидорскую худую задницу. Они медленно тащились по ступенькам, босс из последних сил цеплялся за своего капитана. Ноги его не слушались. Они благополучно форсировали два пролета и остановились отдохнуть на третьей площадке. Вдруг Занзас резко замолчал, и тупо глядя в пол, приказал почти трезвым голосом. - Завтра помолвка. Оповести людей, и купи кольцо для невесты. - Будет исполнено, мой босс, - голос Ску был по-прежнему спокоен, хотя именно он едва сдерживался. "Неужели все зря?! И опять надо будет начинать все сначала!" Он позвал маячившего неподалеку Леви и попросил транспортировать уже отрубившегося на его плече босса Варии в спальню. Сам пошел в заброшенный кабинет Эмилио. Было уже довольно поздно. Погруженная в полумрак, опустевшая комната в конце коридора вызвала в нем суеверное желание постучаться, прежде чем войти. Ску вставил старинный бронзовый ключ в скважину и повернул. Дверь открылась без скрипа. Эмилио был консервативен, несмотря на то, что в Варии имел дело со всеми новинками технического прогресса, в обычной жизни предпочитал добрую старину. Вспыхнул, тусклым огоньком фонарь «летучая мышь». "Свеча воров", - вспомнил Ску не к месту. Освещая себе путь, приблизился, к портрету Седьмого босса Вонголы. Бледный отблеск выхватил из мрака, нарисованный образ . Гордый взгляд бледно-голубых глаз, заострённый нос, упрямо сжатые губы. Его дед. Золоченная рама, повинуясь скрытому рычажку, отъехала в сторону, открывая стальную дверь сейфа. Скуалло глубоко вздохнул. Металлическое колесико послушно защёлкало известный только капитану Варии секретный код. А потом и вовсе, заурчав эксклюзивным механизмом, толкнуло вперед тяжёлую дверцу, приоткрывая тайное хранилище. На самой верхней полке лежали документы, о которых говорил Эмилио. Среди собственных метрик и тайных договоров с главами семейство сотрудничестве, нашелся дневник в простой коричневой обложке. На его чтение не было времени. Поэтому, мельком просмотрев несколько страниц, захлопнул, быстро сунув его обратно и обратился к полкам, расположенным ниже. Толстостенные пузырьки из дымчатого стекла хранили самые страшные средневековые и современные яды. У капитана Варии всегда имелся их изрядный запас. Если миссия предполагала смерть через отравление, то Эмилио самолично выдавал смертельную порцию, отмеряя пипеткой капли. Мышьяк, сулема, синильная кислота. Все они были неплохи, но слишком примитивны. Ску начал методично доставать баночки и порошки, раскладывая их на столе. Многие видел впервые, хотя, будучи курсантом, учил, их свойства и способы применения. Кантарелла. Знаменитый яд Борджия. Без цвета, запаха и вкуса. Одной капли достаточно чтобы человек в течение часа скончался в страшных муках. Не пойдет. Он вытащил еще одну коробочку, сделанную из панциря морской черепахи. Открыл. Белый порошок в ней слабо светился в темноте. Фосфор. Тоже не то. Прибирая яды, вскоре наткнулся на нужный камешек. На вид вполне обычный, не отличимый от других пород. Навроде мягкого известняка. Предусмотрительно надев захваченные с собой хирургические перчатки, вытащил псевдо-минерал из сейфа. - Бинго, - довольно прошептал, не в силах сдержать радость. Это был драгоценный талланий. Химикат, полученный совсем недавно в одной из лабораторий Вонголы. Не оставляющий следов в теле жертвы, поскольку на воздухе быстро окислялся становясь простым кварцевым порошком. Но, попав в кровь, производил необратимое действие постепенного разрушения тканей. В частности легких. Симптомы были похожи на легкую простуду, и отравленный умирал не сразу, а недели через две, тем самым создавая алиби преступнику. Эмилио хранил его даже без упаковки, чтобы в случае проникновения в сейф неподготовленного человека, талланий не привлек особого внимания. Верхний слой был абсолютно безопасен, но под его каменной броней таилась беспощадная смерть. Ску больше не сомневался, защитив лицо и дыхательные пути стеклянной маской (не дай Бог, самому травануться) острым скальпелем соскреб немного розового порошка в подставленный пузырек с притертой крышкой. Зрительно прикинул - хватит? И, решив, что достаточно, бережно сложил все обратно. Дело оставалось за малым: раздобыть к утру кольцо невесты, желательно, на два размера меньше, но обязательно с россыпью острейших алмазов. Помолвка Занзаса грозила стать гвоздем осеннего сезона. Дамы в длинных вечерних платьях, накидках из русских соболей и брильянтовых колье охотно судачили о предстоящем празднестве. Скоропалительность принятого решения многих озадачила. Шептались, будто бы сын Девятого имел с доньей Луизой тайный роман и теперь она вроде как ждет от него ребёнка. Другие, защищая чистоту невесты, заявляли, что, пораженный её достоинствами и... хи-хи... огромным приданным, Занзас сам просил устроить помолвку как можно скорее. Третьи говорили о заинтересованности итальянской мафии в инвестициях накопленных богатств в сырьевые отрасли. Мнений было много, но все сходились лишь в одном: свадьба, несомненно, выгодна обоим семействам и нечего тянуть кота за хвост. Занзас заметно нервничал. Помолвка проходила в особняке Вонголы. Из-за множества гостей ему пришлось на время занять свои детские покои. Отец словно намекал: - Ты даже жену себе выбрать не можешь, куда уж тебе управлять семьей. Глава Варии в сотый раз дергал за блестящий галстук-бабочку, искусно подобранную к его дорогому черному фраку и атласному жилету. Хотелось выпить, но отец запретил до банкета даже каплю брать в рот. Поэтому, ощущая противную сухость в горле, вариец злился и вымещал свою ненависть на маленькой атласной ленточке. Сзади на его плечи легли холодноватые ладони, и кто-то крепко прижался лицом к спине. - Успокойся. Белобрысый мусор, в костюме шафера, с заправленными в хвостик немного отросшими волосами заботливо поправил ему воротник и галстук. - Через пять минут мы начнем церемонию. Занзас уставился на его конечности, не веря своим глазам. У мусора опять было две руки. Ску понимающе улыбнулся. - Это протез, два месяца назад я заказал его у мастера Грандери. Получил прямо к твоей помолвке. Здорово?! - Заткни хлебало. Ску пожал плечами и понимающе улыбнулся. - Начинается. Вонгольский капеллан, тот самый, который хоронил Тира, теперь занимался более приятным делом. Он сказал прочувственную речь о муже и жене как единой плоти, чем вызвал кислые улыбки женатых мафиози. Быстро освятил тяжелое брильянтовое кольцо, и, доверив служке драгоценную ношу, велел поднести жениху. Хор запел торжественный гимн. Луиза стояла, ни жива, ни мертва, в тугом парчовом корсете. Она очень боялась своего будущего супруга, его злобные глаза и грубые выражения вызывали в ней тихую панику. А помыслить о том, чтобы остаться с ним наедине, вообще выходило за пределы её сознания. Занзас пугал не только своим поведением, весь его вид был ужасен - огромный, почти на три головы выше своей миниатюрной невесты, широкоплечий. Луиза обмирала, обливаясь потом под дорогим тяжелым платьем. Вот он взял с тарелки золотое кольцо и начал грубо впихивать его на палец. Больно сжимая при этом ладонь девушки. На её глаза навернулись невольные слезы, это только еще сильнее разозлило босса Варии. Не обращая внимания на явное расхождение в размерах пальца и кольца, с силой накручивал золотой ободок. Хрустнул сустав, Луиза покачнулась, тихо вскрикнув. Жених не заметил, поднеся к губам, холодно поцеловал наливающийся синевой палец. Бедняжке показалось, что она опустила руку в чашу с пламенем. Сломанный кольцом палец заломило, она беспомощно оглянулась, ища в толпе гостей родные лица матери и отца. Те были заняты: принимали поздравления. Один за другим к ним подходили члены семьи Вонгола, каждый кланялся и сердечно говорил несколько заготовленных заранее слов. - Поздравляю с помолвкой. Раздался совсем рядом незнакомый ей голос. Возле жениха стоял худой парень с длинными бесцветными волосами, его улыбка показалась девушке зловещей. Лу отогнала от себя нехорошее предчувствие и послушно протянула руку для вежливого поцелуя. - Синьорина. Незнакомец нагнулся, аккуратно прижал губы к малюсенькой ссадине. Немного защипало, но боль быстро прошла. А вскоре Луиза совсем забыла о больном пальце, необычайная эйфория охватила её. Словно по волшебству, на нее накатило безудержное веселье. Она лихо выпила один за другим пять бокалов шампанского, как вдруг заиграли вальс жениха и невесты. Мрачный Занзас подал ей руку и повел на середину зала. Она станцевала положенный по регламенту вальс, потом еще и котильон. В итальянской гальярде, стоя напротив жениха, задорно позванивала танцевальными браслетами-бубенцами и кидала на смуглого брюнета-варийца сладкие взгляды. Выпитое вино кружило голову, Занзас уже не казался таким букой, тем более он последние десять минут настойчиво нашептывал ей на ухо комплементы, увлекая незаметно для гостей во внутренние покои вонгольского замка. Луиза была счастлива, почти скрываясь за витражной дверью бального зала, в последний момент увидела того светловолосого шафера жениха. Тот стоял один, опершись спиной о колонну. Она шутливо послала ему воздушный поцелуй и пожелала удачи на балу. Ску был горд собой. Все прошло идеально. Дождавшись выхода жениха, предусмотрительно запер дверь на ключ и, подойдя к зеркалу, нанес густой слой бесцветной восковой помады на свои губы. Внимательно осмотрел единственную защиту от яда, оставшись довольным, вынул пузырек. Заранее разведённый в глицерине порошок теперь представлял единую густую массу, бледно-розового цвета. Ску опустил в него миниатюрную кисточку и задержал дыхание. Страшно!Еще никто не пробовал такой способ введения таллания. Если даже одна молекула яда попадет на незащищённую кожу…Нет, лучше не думать. Мокрый кончик беличьей шкурки волос пополз по нижней губе. Ску глубоко задышал носом, размазывая розоватый талланий по воску. - Позволите? - интересная брюнетка средних лет обратилась к Скуалло, рассчитывая на его партнерство в начинающимся танго. Отбросив воспоминание, галантно взял её за кончики пальцев. - Это честь для меня. Дождавшись вступительного такта, они органично влились в поток танцующих пар. Ску давно не танцевал и допускал небольшие промахи, на что его партнерша весьма тактично подстраивалась, подсказывая движениями своего тела его следующий шаг. Оба были высоки и необычайно гибки, слившиеся в страстном танго, напоминали двух экзотических змей, обвившихся друг возле друга. Элеонора, так звали темноволосую незнакомку, откровенно наслаждалась юношей, его удивительным, так не свойственным итальянцам лицом и бледной прохладной кожей. Губы, бледно-розовые, таинственно поблескивали в свете многочисленных свеч. Она гадала про себя, к какой категории принадлежит этот необычный блондин - если судить по крохотному значку на лацкане, он из Варии. Это уже было неплохим аргументом в пользу начинающегося романа. - Обойдемся без имен, я буду звать вас "прекрасный принц", - задыхаясь на последних быстрых тактах прошептала она. И, грациозно прогнувшись в спине, упала на его правую руку.Ску едва удержался, чтобы самому не грохнутся вместе с партнершей, но, не изменившись в лице, выполнил последнюю поддержку и отвел свою даму к стоящим по периметру зала мягким диванам.- Я принесу нам чего-нибудь выпить. Она игриво коснулась мизинцем его губ и эротично облизала его . - Сегодня я буду пить только шампанское. По лицу юноши проскользнула плохо скрываемая паника. Он шарахнулся назад и почти побежал от нее прочь. Элеонора была в замешательстве. Раскрыв висящий на запястье веер, принялась быстро обмахивать раскрасневшиеся щеки. - Не понимаю! Ску несся, расталкивая слуг. Влетев к себе, схватил зеркало. Начал внимательно вглядываться в отражение, потом облегченно вздохнул: восковой покров не поврежден. Надо было срочно снимать талланий - ватным тампоном, погружая его все в тот же глицерин. А потом приготовленным заранее теплым компрессом растопить воск. На все ушло пять минут. Теперь, когда миссия была исполнена, Ску мог немного расслабиться и стареющая матрона с её незавуалированным желанием секса отлично подходила для этого. На обратном пути взяв с подноса два фужера с шипучим напитком, направился к ней. Путь ему преградили самым невежливым образом. - Мой босс… Занзас стоял в расстёгнутом фраке, сорванный галстук висел веревкой. Взгляд его был почти безумен. - Ты что себе позволяешь, мусор? Что вот это сейчас было? - Танго, это такой танец. - Танго? Эта сука имела тебя на глазах у всех! Гости зашептались, тактично покидая место разборки босса и капитана. Акула попытался спасти ситуацию. - Занзас, у тебя начинается паранойя. Хоть здесь не устраивай скандал. Еще никогда босс не бил его так жестоко, не выбирая куда, просто отчаянно лупил по всему, что попадалось под кулак. По плечам, по животу. Ску покорно принимал удары и только закрывал ладонями лицо. Это еще больше заводило. Занзас добился того, что обессиленный от шквала ударов капитан упал. Рыча, Занзас принялся срывать с него фрак. Ску не сопротивляясь, только молча извивался, настойчиво стараясь выползти из-под своего босса. Их шумная возня вскоре привлекла общее внимание. Об инциденте доложили Девятому. И тот сорвался. Сил шести дюжих телохранителей едва хватило, чтобы растащить горе-любовников. При этом Ску еще умудрялся отчаянно отпихивать от себя Занзаса, помогая тем самым людям босса Вонголы. Девятый принял его в рабочем кабинете. Пока капитан вздрагивал и озирался, открыл верхний ящик стола, выложив перед ним запечатанные пачки денег. Судя по наклейкам, купюры были самого высокого достоинства. Дон Тимотео демонстративно надорвал одну из пачек и бросил на пол. - Подними. Опасаясь предательского удара, Скуалло осторожно поднял деньги, напряженно следя за боссом.- Здесь сто тысяч евро. Во сколько ты оцениваешь свою рваную задницу? В воздухе звенело напряжение, исходящее от обоих мафиози. - Я член семьи, а не проститутка. Глава Вонголы сложил руки, окидывая взглядом немного помятого парня. - А это мы сейчас проверим. Он велел стоящему в тени Стиву приблизиться. - Что же мне делать, Стив? Если мальчик не понимает хорошего отношения. - Его следует наказать, мой босс. - Удивительно, но я тоже склоняюсь к этой версии. По приказу Девятого телохранитель завел руки Скуалло за спину и крепко их сжал. - Не боись, - шепнул на ухо, - босс не хочет твоей смерти. Дон Тимотео извлек из кармана прозрачный пластиковый контейнер с бледно-желтыми, мелким драже. Выбрав один шарик, приблизился. Велев Стиву крепко держать Акулу, погладил его голое бедро. Занзас сумел-таки за те несколько минут, пока они дрались, раздеть зама, почти до белья, оставив на нем только накрахмаленную рубашку. Рука Девятого поднялась выше, задирая белые полы, останавливаясь на выступающих костях таза. Мафиози обрисовал пальцем их очертания. - Подними ногу. Акула отвернулся и свел колени, зажимаясь. Тимотео повторил приказ. Стив начал профессионально выкручивать ему локти, отчего дикая боль пронзила верхнюю часть тела. - Подонок, - скрипнул зубами Ску, - мало тебя трахал мой дед!! Дон Тимотео вмазал ему по губам, не целясь, кулаком в бесстыжие, острые зубы. Кровь потекла по подбородку. Теперь Акуленыш уже не отворачивал морду, захлебываясь сгустками крови, выплёвывал вместе с ними выбитые передние резцы на ковер. Девятый схватил его за бедра и с силой попытался развести в стороны. Альбинос отчаянно сопротивлялся, выворачиваясь в сильных руках громадины Стива, злоба придавала ему сил. Как ни пытался глава дома, ничего не мог с ним сделать. Ску даже один раз сумел пнуть его в пах. Это бесило. Пришлось задействовать еще двоих помощников. Наконец совместными действиями троих боевиков, капитан Варии был обездвижен. Уложен на стол. Задумавший было только опозорить его, Тимотео резко переиграл в воспаленном мозгу ситуацию и вместо одного шарика с гаудином, ввел ему сразу три – почти смертельную дозу. Препарат который он использовал, был верхом извращенной мысли одного их ученых работающих на мафию. Растворяясь внутри тела, он мгновенно поднимая давление крови, увеличивал сердечные сокращения вдвое, при этом существенно повышая их мощь. Сердце начинало бешено сокращаться, отчего разрывались мелкие сосуды, выпрыскивая кровь под кожу и слизистые оболочки. Человек как бы мгновенно покрывался алым потом, кровь текла из глаз, ушей. Выступала под ногтями. Потом наступала очередь крупных артерий и вен, не справляющиеся с чудовищным напряжением, они разрывались и несчастный погибал от обширных внутренних кровоизлияний. Достаточно лишь немного промедлить. Путь к спасению был только один. - А теперь кто ты? - Тяжело дыша, Тимотео склонился над ним. - Я капитан Варии. Второй Император Мечей и до кучи – твоя смерть! Глаза Ску стали розоветь, видимо, действие препарата уже началось и первыми приняли на себя удар капилляры его бесцветной радужки. Он сильно шепелявил, выбитые прорехи в зубастой пасти смешно посвистывали. - Стив, отпусти его. Девятый велел охранникам удалиться. Сидя в широком кресле, молча наблюдал, как борется с нарастающим давлением в крови внук Седьмого. Ску, упав со стола, царапал ногтями гладкий паркетный пол, стоя на четвереньках, задыхался, но не сдавался. - Ну же, - подбодрил его Девятый, - здесь никого нет. Давай, спаси себя, придурок. Словно каменный молот бухала в висках закипающая кровь. Ску опустил руку, нащупывая мягкий расслабленный член, и начал водить по нему. Стремясь как можно скорее подвести себя к оргазму. Но вся ценность гаудина заключалась не только в его основном действии, был и еще один маленький побочный эффект. Жертва не могла разрядиться самостоятельно, для снижения давления в сосудах ей требовалось чужое вмешательство. Скуалло это скоро понял, как бы он не старался, все усилия были напрасны. Он уже задыхался от клокочущей в венах раскаленной крови. Сжав пальцами правой руки свой сосок, безостановочно ласкал, розовый бугорочек. То сжимая, то слегка поглаживая. Пальцы протеза, наскоро облизав в пересыхающем рту, безостановочно вводил в свой анал. Если он хотя бы один раз не кончит… Из носа медленно потекла струйка тёплой жидкости. Быстрее… Он не может умереть, не сейчас. Увеличивая темп, запихивал и запихивал в себя сразу три пальца, стремясь достать до простаты. Раньше он никогда не задумывался о получении удовольствия и только теоретически мог предполагать, где расположена эта точка. И если в течение двух-трех минут не найдет её, то взорвется. Ску громко застонал, стремясь как можно глубже войти в свое нутро. Полуобнаженный с багровым румянцем, завивающийся в кольцо на холодном полу, безудержно трахал себя. Ноги почти отнялись. Акула уже не чувствовал их. Пальцы не доставали или были слишком грубы, ничего кроме резкой боли не отзывалось в теле.- Бесполезно, - срываясь в полубред, кричали бредовые голоса. Ску, не вынимая руки, пополз к камину. Схватив чугунную кочергу, перевернул её ручкой к себе и попытался ввести. Разрывая стенки ануса, резко двинул насаживаясь до конца. Крик разнесся по всему этажу. Благо кроме Девятого и Стива никого не было. Крик вскоре перерос в вой, крутя белыми бедрами, акула не обращая внимания на липкую лужу крови под собой, насаживался на тяжелую, вручную откованную железную палку. Стив застыл статуей, не веря своим глазам. У Девятого слюна капала из раскрытого рта, пальцы сжавшие подлокотник кресла побелели. Прошло не более пяти минут, у Скуалло показалась кровь в ушных раковинах. Сказывалась лошадиная доза гаудина. Внезапно вой, рвущий барабанный перегородки прекратился, настала звенящая тишина. В последний раз, пронзая себя альбинос дернулся словно в агонии и бурно излился на пол кабинета. Обнаженный, с перепачканной задницей, тяжело дыша, приходил в себя. Он сумел! Преодолел первый удар гаудина. Он заставил свое тело отозваться. Но один оргазм это еще не спасение, только короткая передышка. Спасительная передышка. Открывая головой дверь, мечник вывалился в коридор. По углам застыли молчаливые охранники Вонголы. Просить их трахнуть себя, было равносильно бесполезно потерянному времени. Поэтому он пополз, стремясь достигнуть черной лестницы, раньше чем снова начнется действие химиката. Занзас был взбешён, мало того, что его в буквальном смысле стащили с обожаемой Акулы, но еще и приказали вернуться к гостям. Стилисты быстренько подправили прическу, убрали небольшой синяк на скуле. Костюм отряхнули. Луизу он нашел там, где и оставил, на маленьком выходящем в сад балкончике. Увидев его, девушка слабо улыбнулась, стараясь незаметно смахнуть непрошенные слезинки. - Ждала? - Да, - тихо прошептала она. Подойдя ближе, уткнулась мокрым лицом в широкую горячую грудь и облегченно вздохнула. - Мой, только мой! Спустя полчаса они уже пили коктейли, танцевали и вообще вели себя как самый настоящие жених и невеста. Уезжая в Варию, Занзас поблагодарил Луизу за отлично проведенное время и, уже садясь в авто, удивленно воззрился на лежащий на сидении сверток. Маттео, его водитель, сказал что это подарок от отца. В пластиковом контейнере был маленький диск, - очередная беседа на тему «Ты уже взрослый, Занзас». Ухмыльнувшись, глава Варии повертел диск в руках и для очистки совести, сунул его в маленькое читающее устройство в салоне его ламборджини. Сначала ничего нельзя было понять, какие-то боевики, судя по форме вонгольцы, толпились и закрывали спинами оператору весь обзор. Заинтересовавшись, Занзас немного прокрутил вперед. Голоса наполнили внутреннее пространство машины. Судя по хрипам и стонам, это была дешёвая порнушка. - С чего бы старику дарить мне это? Решил научить, как валить баб? Я это с двенадцати знаю. Но тут в его мысли влезло знакомое, полупридушенное: - Врай! Занзас подскочил на сидении. Невидимый оператор, наконец растолкав зрителей, взял полный ракурс. Посреди казармы, на грязном полу стоял его Скуалло, абсолютно голый. Стоял в позе отметающей все сомнения.Огромный негр, закрыв глаза вгонял в него черный член.Лицо мусора было в кровяных подтеках, он ритмично выгибался принимая в себя немалое хозяйство чернокожего вонольца. И только вскрикивал при каждом новом толчке. Стараясь показать процесс с разных ракурсов, снимающий начал обходить трахающуюся пару, приближая и отдаляя изображение, позволяя видеть зрителю самые интересные подробности. Раз - и член погружается на всю длину, раз - и дрожь пробегает по напряженной узкой белой талии, раз - и негр медленно подается назад, оттягивая, показывая всем покрасневший, влажный орган, раз - и он снова в таком родном, в его любимом человеке. Чернокожий боевик, словно африканский слон во время случки, надсадно дышит и громко стонет. Вскоре кончает, содрогаясь, запуская пальцы в бледную кожу . Его сменяет итальянец средних лет. Этот не торопится, вытирает платком подтеки спермы на бёдрах Акулы. Примеривается и один резким рывком насаживает на себя, тотчас начиная быстро двигаться короткими рваными рывками, словно боясь не успеть. Смуглые бедра мелькают перед вылезшими из орбит глазами Занзаса. Он не замечает уже двадцатого вопроса Маттео - так ехать ли им или стоять у подъезда Вонголы. К итальянцу присоединяется кривой Билл. Его Занзас помнит еще с детства, тот всегда держался на расстоянии. Поговаривали, будто бы он замешан в нескольких скандалах, связанных с растлением детей. Билл поднимает лицо Акулы за волосы и трется волосатым у основания членом о его губы. Ску послушно берет в рот, начинает ему отсасывать. Оба боевика стараются двигаться синхронно, через несколько минут у них получается найти общий ритм. Пластика с которой белобрысый подается то вперед, то назад, завораживает. Он помогает себе здоровой рукой, буквально висит на Билли, надрачивая ему яйца. В толпе его подбадривают, смеются и обзывают лучшей варийской проституткой. Занзас досмотрел до конца, к концу фильма просто тупо считал действующих лиц. Выходило где-то за два десятка. Разных мастей и комплекций. Заместителя босса трахали во всех известных позах, по двое, по трое наваливались на него. И Ску не сопротивлялся. Как ни старался, Занзас не мог разглядеть ни одного протестующего жеста, напротив, несколько раз он сам, словно умоляя, подползал к разгоряченным зрелищем мужчинам и подставлял окровавленный зад. В глазах была немая просьба. Его "врай", звучало как призыв, как сексуальное приглашение. То, что раньше принадлежало только Занзасу, теперь было достоянием всех младших офицеров Вонголы.Сын Девятого не заметил как одна из его ладоней скользнула в брюки и потёрла затвердевший член. - Проклятие, даже после увиденного он хочет Акулу! Занзас несколько раз провел пальцами по своему стояку, добиваясь хоть какой-нибудь реакции. В глазах еще стоял альбиносный мусор, на грязном, вонючем полу. В окружении похотливых, истекающих спермой самцов. Маттео опять спросил, отъезжать ли им или еще немного подождать. За что получил пулю в лоб. Занзас вывалился из машины. Идя по направлению к казармам, не думал, что собирается делать. Решение пришло само собой, когда он застрелил часового, просто, не задумываясь, минуту назад отправил к праотцам своего шофера. Палил с обоих рук, идя по длинному широкому коридору в любое движение. В любую попадающеюся на глаза мишень. Судя по отснятому материалу, действие происходило в одной из казарм боевиков низшего класса, глава Варии знал их примерное расположение и вскоре нашел нужную комнату. Он даже не стал запирать дверь. Напротив, встав на пороге, разрядил обе обоймы в человеческую массу, не больно стараясь прицеливаться. Молниеносно перезарядил и вновь, вкладывая в вылетающие пули пламя гнева, обрушил на обреченных раскаленный свинцовый ливень. Вонгольцы, поначалу ошарашенные смертью своих товарищей, бросились врассыпную, прячась за кровати. Переворачивая их и ставя на бок, пытались использовать как щиты. Но Занзаса уже переклинило. Теперь его целью было полное, поголовное уничтожение. Израсходовав все пули, зажег в ладонях знаменитое пламя и живые позавидовали мертвым. Комнату в мгновение охватил пламенный вихрь, сжигая человеческую плоть. Горело все – стены, пол, потолок. Раскалялись до бела железные решётки кроватей и те, кто еще пытался укрыться, заживо спекались подобно, святому Варфоломею. Огненные вихри, разгневанным драконом метались в тесном пространстве спальни, а Занзас извергал из себя все новые и новые вспышки. И, когда был выжжен полностью весь воздух и в одно раскаленное пространство слились люди и вещи, он словно очнулся. Сделал шаг назад. А потом и вообще, не оглядываясь, пошел прочь. Ску уцелел, пока его шеф жег насильников, он лежал неподалеку от входа. Действие гаудина немного поутихло благодаря многочисленным оргазмам. И только его остаточные проявления слегка потряхивали тело. Суперби поднёс пальцы к лицу. Кровь засохла и уже не текла. Значит, ему удалось избежать худшего. Впрочем, худшее его еще ждало в Варии, куда он был обязан вернуться. Рядом дымились останки Билла, полусгоревший труп с обуглившейся кожей, лопнувшей на животе. Где-то далеко завывала противопожарная сирена. Слышался топот ног бегущих к месту трагедии охранников. Надо было уходить и как можно скорее. Поднялся, заметив, что абсолютно голый, сжав зубы, чтобы не стонать, сорвал с Билла длинную куртку. Шатаясь, поплелся из обгорелой казармы. До Варии добрался лишь к полудню. Хотя особняк Вонголы и его родной дом разделяло не более десятка километров, Акуле они показались огромны. Шел пешком, голыми ступнями по ночному холодному асфальту трассы. Наступала зимняя влажная пора с частыми дождями, холодными ветрами с моря. Будучи итальянцем, Суперби отчаянно мерз, если температура опускалась ниже десяти градусов. Имея из одежды только обгорелую куртку, вскоре начал остывать, оставшиеся зубы сами потихонечку выбивали дрожащий мотивчик. У ворот замка охранник отказался пустить его. - Распоряжение босса, - стараясь не смотреть на жалкий вид капитана, произнес он. Скуалло устало опустился на землю, свернувшись в клубок, приготовился ждать. Его никто не беспокоил, он время от времени растирал ступни, чтобы те не коченели. На следующий день в довершение его несчастий, полил сильный дождь. - Дяденька, - рядом пристроился мальчик лет семи. Со странными зелеными глазами. – Вам не стоит так долго сидеть, вы же простудитесь. На мальчике была теплая непромокаемая коричневая курточка и узкие форменные штанишки. - Новобранец. - Подумал Ску. Попытался улыбнуться посиневшими от холода губами. - Ты чего вышел? Разве первокурсникам разрешено покидать замок? Фран сложил ладони домиком и поднял их над головой. Капли дождя сразу прекратили падать на капитана. - Мне жалко вас, дяденька. Ситуация была патовая, если бы мог, Ску, наверное бы, рассмеялся. - Пожалей себя, недомерок. Если тебя хватится сержант, то подвала не избежать. Знаешь, какие там крысы? Хотя в подвалах Варии крыс не было, но Акула хотел напугать глупого ребенка и заставить его убраться. Фран был не из пугливых. - Вы не помните меня дяденька. А это я едва не убил вас. А потом стер всякие воспоминания. Я и не то могу. - Как тебя звать, идиот? - Фран, лучший иллюзионист Вонголы .- Хвастаешь? - Нет, констатирую факт. - Уходи. - Но…- Уходи, Фран, не бойся, я тебя не выдам и не буду мстить. Мальчик понурился. - Вы мне нравитесь, дяденька. Вы пожалели бедного Франа, а теперь помощь нужна вам. - Обойдусь. Суперби стало стыдно, что о нем заботится такой молокосос как зеленоглазый Фран. Он попытался поджать под себя голые ноги, мальчик понимающе улыбнулся.- Позвольте мне хотя бы принести вам форму. - Нет. Убирайся!! В этот момент ворота бесшумно раскрылись, выходящий боевик показался Ску смутно знакомый. - Ши-ши-ши, какая встреча. Неужели это наш бравый капитан? Ой, простите бывший капитан! Где вы потеряли свои брюки, сэр? Неужели лягушонок сделал их невидимыми? Или, может, вы здесь занимались чем-то пикантным, а принц помешал? Послушай, Франни, выбери лучше меня, я моложе и к тому же великолепно работаю сверху, в отличие от этого мокрого вонгольского петуха. Бельфегор вместе с остальными варийцами, заинтересованно следил за окончанием противостояния босса и капитана. На всех внешних экранах крупным планом транслировалось только одно изображение – замерзающий, полуголый Скуалло упрямо сидящий на земле под дверью проходной. По слухам верхушка власти опять сильно разругалась, уже многие в Варии воспринимали Занзаса и Скуалло как сварливую семейную пару, время от времени устраивающую дебоши с битьем посуды и криками о разводе. Многие, но не все. Было еще нечто такое, о чем младшим офицерам знать было не положено. Хотя бы то, как молча просидел всю ночь Занзас, глядя на языки пламени в камине. Как отказался от ежедневной порции виски. Как снова назвал Леви долбанным мусором. - Время белоголового фаворита прошло, - решил повеселевший а Тан, он хозяйственно расставил на блюде завтрак для шефа. Прибавив пару сдобных булочек с заварным кремом от себя, пошел в спальню. Занзас так и не ложился спать, он по-прежнему сидел в кресле и не шелохнулся, когда Леви поставил перед ним чашку с горячим кофе без сахара. Звон фарфора заставил Занзаса поморщиться, он словно очнулся и посмотрел на преданного телохранителя. - Это ты, мусор? - Я, босс. Я принес вам покушать. - Унеси. - Да, босс. Но, вы не ели со вчерашнего дня. - Унеси, я сказал. Голос был глух, в нем чувствовалась только сильная усталость. Зазвонил сотовый телефон, Занзас поднес трубку к уху. - Да, старик. Я в курсе. Да со мной все в порядке, я отлично спал. Свидание с Луизой? Хорошо. В девять у Пьеро. Я буду. Он отключил связь и, протянув руку, нашел только пустоту. - Долбанный мусор, здесь всегда должно стоять виски! Пошевеливайся и вызови мне Луссурию.- Луссурия – теперь капитан Варии? Старшие офицеры недовольно начали переговариваться, как только растерянный гей вышел из покоев босса. Лусс и сам не ожидал такого зигзага судьбы, он почесал бритый затылок, раздумывая, как бы лучше поступить в сложившейся ситуации. Со всех сторон его окружили варийцы. Он попытался принять непринужденный вид .- Временно, - словно оправдываясь перед своими коллегами, поспешил заверить, - босс хочет, чтобы я временно, - опять громко повторил, чтобы расслышали все, - взял на себя руководство миссиями. Офицеры молчали. Лусс понимал свое невыгодное положение и как мог старался избежать острых углов. - Капитан Варии Суперби. И пока он жив, другого капитана не будет, - сказал снайпер хромой Энрике. Все закивали головами. - Так в чем проблема, мусор? - раздался неожиданно голос босса. - Иди и убей его. Луссурия ждал, что Занзас отомстит ему за поведение во время болезни Скуалло, но чтобы так жестоко! Даже Тир не посылал на подобные задания лучших друзей. - Приказ понят, мой босс. Скуалло с трудом разлепил глаза, шел третий день его вынужденного сидения у стен Варии. Капитан уже перестал чувствовать сырость и холод, кожа покрылась не засыхающей коркой грязи. Промокшая насквозь куртка не грела, лежа на плечах точно грубый металлический лист, лишь изредка гремела. Луссурия опустился перед ним на колени, в руках держал маленький стаканчик с белым порошком. - Ты не почувствуешь боли, - печально вздохнул, - это даже лучше мышьяка. Пожалуйста, доверься мне. Мечник притянул левую руку. Она опять была обрублена. Видимо, сломанный протез соскользнул с запястья, когда он сюда шел. Заметив промашку, взял отраву правой кистью. - Запить есть? - А как же, - Лусс извлёк из-за пазухи пластиковую бутылку с минеральной водой. - Высыпь в нее порошок. Гей исполнил приказное. Скуалло был уверен, что все происходящее сейчас записывается и каждый его жест будет учтен. Размешал плохо растворяющийся химикат в воде, добившись однородности раствора и, салютуя, поднял над головой. - Твое здоровье, босс. Затем, не колеблясь, выпил быстрыми глотками. Занзас задохнулся, он почему-то ждал иного исхода. Он бы не препятствовал, если бы гей предложил Скуалло бежать или пытался уговорить его добровольно покинуть должность, или… Но, Лусс выполнил его приказ в точности. Чтобы не осталось сомнений в его решимости, велел химической лаборатории Варии изготовить самый быстродействующий яд. Сложное химическое соединения даже не имело названия, просто шло под номером тридцать один, как и было записано на прикрепленной к контейнеру бирке. Гей подождал, пока последняя судорога пробежит по телу Акулы, а потом, взяв его на руки, понес в замок. Во внутреннем дворе офицеры расступились перед печальной ношей, образовав две ровные шеренги, по традиции отдали умершему капитану честь. Мужчины, а некоторым было далеко за сорок лет, и у каждого за плечами сотни убитых жертв, куксились, закусывая губы, прятали покрасневшие глаза. Занзас стоял у окна третьего этажа, сверху смотря на Луссурию. Когда тот скрылся в галерее, примыкающей к мастерским, вдруг застонал и закрыл лицо. Занзас не хотел, чтобы кто-то увидел, как сын Девятого плачет. На каменном ложе, где еще недавно остывало тело Эмилио, теперь спал вечным сном Скуалло. Две толстые, оплывшие свечи, горевшие всю ночь, с наступлением рассвета замигали и, шипя, погасли. Склеп погрузился в темноту. Слышалось только, как срываются с отсыревшего потолка крупные капли, падая на жесткий пол с глупым, хлюпающим вздохом. Скрипнули деревянный ступени, кто-то пробирался сюда, стараясь не шуметь. Наткнувшись на соседний гроб, громко выругался . Загремела сорванная крышка. Кто-то поставил на гранитное изголовье потайной фонарь и склонился над мертвецом. - Сыграем в спящую красавицу? - Совсем охуел, мусор? - в голосе Занзаса зазвучала неподдельная радость. Ску открыл глаза и осмотрелся. Он лежал в роскошном гробу с золотыми витыми ручками, шелковая белая подушка с плиссированной отделкой и такое же ровное, дорогое покрывало. Поднял руку, заметив, что переодет в парадную варийскую форму капитана. - Ну хоть за это спасибо. Врай, всю спину отлежал. Эти гребанные домовины слишком жестки. Перевел взгляд на Занзаса. - Чего лыбишься, чертов босс. Только не ври, будто рад меня видеть.., - дальше он замолчал, потому что горячие, налитые кровью губы, прервали речь, завладев надолго его ртом. Ску почувствовал, как его снова укладывают на ноющую от долгого лежания спину и тянут вниз черные, узкие штаны. - Босс, ты извращенец! "Ну ни хрена себе, - отошел от потаенного окна Луссурия, - многое я повидал в жизни, но чтобы Ску драли в гробу, это, пожалуй, впервые". Он еще пару минут пялился, как мелькают над полированным ящиком белые бедра капитана и вздохнул. - Вот это любовь. Даже завидно. Потихонечку спустился с крыла гранитной горгульи и пошел к себе. События меж тем быстро развивались. В воскресение, через неделю после помолвки, неожиданно для всех умерла Луиза - от скоротечного гриппа. Не успели члены семьи Вонгола принять соболезнования, как новая беда обрушилась теперь на советника. Находясь на школьной прогулке в горах, сорвался со скалы и разбился его единственный сын Тсуна. Мальчик третий день находился в реанимации и пока не приходил в сознание. Емицу срочно вылетел в Японию. Для дона Тимотео наступили тяжелые дни. В одиночестве он пил традиционный английский чай, прислушиваясь к странной тишине, которая установилась в Вонголе. Его сверхинтуиция говорила, что приближается буря. О судьбе варийской шлюхи ничего не было известно, кроме одного - его вроде как траванули и теперь он отлеживает бока в склепе. Занзас не выходил на связь, всех посланных к нему людей возвращал в виде трупов. Вария, словно бешенный зверь, ощетинилась, рыча на своего хозяина Вонголу. Стив принес газеты. Дон, не глядя бросил их в камин. - Есть сведения из Варии? - Нет, мой босс. - Усиль охрану особняка. - Будет исполнено. К вечеру ожидание стало непереносимым, Девятый бесцельно бродил по своему дому, со стороны казалось он ищет, где спрятаться. Тимотео ждал, ждал чего-то леденящего душу, непоправимого. Луссурия за несколько дней до описываемых событий принес утром боссу короткую записку. К ней был приложен спектральный анализ. В крови альбиноса обнаружены остатки гаудина, в концентрации превышающей все допустимые нормы. Ровным, каллиграфическим подчерком, за подписью светила токсикологии доктора Паскаля были изложены его характерные особенности. Занзас мрачно прочитал и отложил документ в сторону. - Хочешь доказать, мусор не виноват? Тогда какого хера он строил из себя святого Иова, не мог прямо сказать? Или у него язык отсох от минетов? - Капитан Скуалло не хотел бросить тень на вашего уважаемого отца. - Это сделал старпер? - Только глава семьи имеет доступ к подобным веществам. - Но зачем ему уничтожать мусора? Что стоит между ними? - Я думаю, капитан Скуалло сам сможет вам дать ответы на все вопросы. - Ты хренакнулся? Он же сдох. - Иногда случаются чудеса. И тут Луссурия был, конечно, прав. Нет, он исполнил в точности приказ босса и в стаканчике был действительно смертельный яд, как и заявил в своем рапорте. Но никто не спросил, о бутылочке с минералкой, а точнее с раствором антидота. Гордясь собственной смелостью, Луссурия ждал, когда можно будет безопасно подать надежду совсем убитому горем боссу и в то утро момент настал. Весть о воскрешении капитана, хоть и была тайной за семью печатями, вскоре стала известна всем. Опасаясь слива информации, Занзас приказал никому не покидать пределов Варии и всех приезжающих убивать. Как и в прошлый раз, у него наступил краткий миг нежности, заключавшийся в том, что он трахал Акулу только один раз в день, и не более двух за ночь. Рассматривая его мелкие белесые шрамы, дивился, как он сумел сохранить шелковистость кожи. Особенно, когда усталый мусор засыпал, тихо посапывая ему в плечо, Занзас думал: было бы неплохо им оформить свои отношения. Мусор будет офигительно смотреться в подвенечном платье с венком из роз на белобрысой башке. Конечно, поначалу взбесится, но потом, когда он тихо выдохнет - да, уже никакие старперы не посмеют отнять его у Занзаса. Приподнявшись на локте, брюнет припал к бледным губам. Ску зашевелился. - Спи, - тихо прошептал Занзас, - спи, мое сердце. Бельфегор явился накануне, охлаждение отношений между Вонголой и Варией его озадачило. Принц не питал к капитану тех чувств, коими были пронизаны остальные участник организации, поэтому, узнав о его смерти, только фыркнул и пошел писать отчет о проделанной работе. В зале на высоком стуле сидел тот самый семилетний мальчишка и беззаботно махал ногами. Принц хмыкнул. - Прячешься от сержанта? - Нет, отчет пишу. - Хочешь сказать - уже ходишь на миссии? - Ага. - А по морде за вранье старшим? - Какой же вы грубый, Беееел-семпааай. Ладно я закончил, удааачи ваааам. Пацаненок спрыгнул со стула и, смешно подпрыгивая на одной ножке, показал Белу язык. Принц выругался, швыряя в него десяток стилетов. Малыш ловко поймал семь из них, причём последние два лезвия ртом, и, состроив уморительную рожицу, скрутил сталь в штопор. Намекая на традиционный де нуар выдаваемый каждому успешно завершившему миссию варийцу, довольно скрылся. «Вот ведь паскуда, - глядя ему вслед, думал блондин, - и откуда он все знает? Без году неделя, а уже строчит донесения». Достал из верхнего ящика чистые листы бумаги и заправил в принтер. Флешка с файлами, подтверждающими его участие в ликвидации предателя семьи уже лежала на столе. Нагнувшись, чтобы вставить её в гнездо, обнаружил - лягушонок забыл свою базу данных в соседнем блоке. - Интересно, какие тайны ты скрываешь? Не особо надеясь на удачу, Бельфегор щёлкнул мышью по открывающимся файлам и присвистнул. - Ну ни хуя себе! - Скуалло Вонгола? Звучит неплохо. Я согласен. Обнаружив под подушкой кольцо с россыпью брильянтов, Акула не стал долго ломаться. Он обвил руками шею Занзаса и запечатлел на его губах долгий поцелуй. Обрадованный неожиданной покладистостью мусора, босс Варии в тот же день заказал торжественную мессу в соборе, но потребовалась сущая безделица, его подлинное свидетельство о рождении. Он, как рядовой гражданин, сделал запрос в мэрию города, откуда пришел удивительный ответ. В базе данных нет записи о рождении у четы Вонгола мальчика по имени Занзас. По сведениям официальной статистики сеньора Вонгола никогда не рожала детей и умерла, будучи тридцати двух лет от роду на руках безутешного мужа дона Тимотео Вонгола. - Дерьмо, - выругался Занзас, - старпер скрыл факт моего рождения. Попытался найти концы, и велел поднять метрические книги, которые велись при всех церквях города, засадив за эту огромную работу юридический отдел - и опять странная пустота. Ни в одном документе он не значился. Крестины, о которых рассказывал его отец, оказались ложью. Оставалось только одно, добиться исповеди самого дона Тимотео. Ведь еще один человек, который знал все секреты семьи, был сейчас в Японии. На всякий случай он попросил Скуалло связаться с советником. Тот как раз просматривал файлы, относящиеся к интересам семьи в стране Восходящего солнца, и вдруг удивленно вскрикнул: - Смотри, Занзас, не далее как два месяца назад «грех» покинул хранилище семьи. Разве законом не запрещено любое его перемещение? - Глупый мусор, – Миролюбиво пояснил босс. - Здесь какая-то недоработка информационных служб. В последнее время они совсем страх потеряли. Это ошибка! - Нет, – настаивал Скуалло, - дорожный контейнер был опечатан и подготовлен к транспортировке. А вот и сообщение с самолета, на котором его перевозили. Звуковой файл переговорного устройства пилотов. Поминутный отчет о нахождении артефакта преемственности. Список встречающих. Девятый босс Вонголы и советник Емицу, его сын Тсуна, внешний хранитель Реборн. Контейнер дважды открывали…Занзас оттолкнул Ску и сам сел за монитор. Подробный отчет о путешествии нескольких капель крови первого босса Вонголы был перед ним. - Бред, - выдохнул он. - Зачем моему старперу возить с собой «грех». Полный бред! Скуалло подошел сзади и положил острый подбородок ему на плечо. - Я слышал, сын Емицу обладает чистой кровью Вонголы. Занзас напрягся, быстро прокручивая вниз текст - сомнения в том, что это ошибка, отпали. Личные отчёты сопровождающих лиц, некоторых из них сын Девятого знал лично, и они не стали бы унижать свою честь ложью. Он протянул руку и сгреб в горсть отросшие пряди Акулы. - Хм. У меня появился еще один повод поговорить со стариком. И горе ему, если он не сможет объяснить, ради чего утащил «грех» в Японию. Переключил окна и начал рассматривать рекламные фотоснимки свадебных аксессуаров. Ску хотелось придушить этого похотливого козла. Но, боясь, как бы босс раньше времени не почувствовал подвох, замолчал. Стал нежно дышать ему затылок, зарываясь носом в густой ежик черных волос. Вскоре Занзас уже ни о чем не мог думать, как только об этих дразнящих прикосновениях. Перегнувшись через спинку стула, он целовался, по-смешному прикрывая глаза, отодвинув все проблемы на потом. Теперь молчал Тимотео, даже, когда, переступив через собственную обиду, Занзас набрал его номер, не взял трубку. Задания теперь приходили в Варию по электронной почте без каких бы то ни было комментариев. Вонгола и Вария словно разделились на два враждующих лагеря и это противостояние можно было разрешить только одним способом - личной встречей. Накануне намеченного визита, Ску затеял генеральную уборку в покоях Эмилио - ну, приходила ему иногда такая блажь. Занзас помогал, снимая пыльные папки прошлых дел с многочисленных стеллажей, смешно чихал от пыли и тер покрасневшие глаза. Негромко ворчал, но, пользуясь любой возможностью быть ближе к своему любимому Акуленышу, обнимал его стройные ножки в обтягивающих кожаных штанах, мечтая как к концу уборки они полетят в самый дальний угол. - Ой, - ему на макушку упала какая-то старая книжка в коричневой мягкой обложке. – Слышь, мусор, ты там полегче шуруй, у меня башка не железная. Ску извинился и, присев, подул Занзасу на волосы. - Прости, любимый. - Да ладно, может, харэ ерундой страдать и мы займемся более приятным делом? Занзас неуклюже принялся заигрывать, поглаживая через тонкую кожу брюк бедра и колени Скуалло. Тот тихо застонал от удовольствия. Брюнет, поняв это как сигнал к более смелым действием стащил своего любовника с высокого табурета, и, закинув на плечо, двинулся к маленькому диванчику для посетителей. Как вдруг удивленный возглас мусора остановил. - Взгляни, это почерк твоего отца. - И что? - не понял Занзас. - Насрать мне на его почерк. Чего я там не видел? - Подожди, это его дневник! - Дневник? Он не девчонка, чтобы пачкать тетрадки дебильными мечтами. Хотя, интересно, что он там накропал? Ску аккуратно подал будто бы "случайно найденный" документ и, заметив, как забегали глаза босса по сухим строкам, отступил у двери. Занзас заметил. - Ты куда мусор? - В туалет. - Угу, только долго не засиживайся. У меня на тебя планы. Теперь оставалось только ждать. Месть, до этого ползущая черепашьим шагом, сделала широкий прыжок. Акула прислушивался к происходящему за дверью. Пока было тихо, жалко в кабинете Эмилио не было камер: все-таки комната капитана, и надо было уважать его тайны, но все же жаль. Ску приоткрыл дубовую створку и заглянул внутрь. Занзас курил найденные на столе Эмилио сигары, распространяя удушливый смрад по небольшой комнате. Заметив Скуалло, бросил дотлевающий окурок на ковер и поманил к себе. Дневник был раскрыт на странице, где Девятый описывал, как к нему обратилась неизвестная женщина, приведшая с собой шестилетнего мальчика. «Малыш по её просьбе показал мне огонь гнева. Само по себе, это явление не редкость, но меня подкупили грустные глаза маленького оборванца. И особенно его имя. Месяц назад скончалась моя любимая Ваноцца, умирая, она очень беспокоилась, что оставляет меня одного. - Прошу тебя, Тео, - прошептала она, - хотя Мадонна не подарила нам детей, ты не должен быть одинок. Я буду молиться на небесах, и они пошлют тебе того, кто уменьшит скорбь по нашей разлуке. Видя его, такого жалкого, в рваной одежде с чужого плеча, я словно снова услышал эти слова. Я дал этой женщине денег и велел никому не рассказывать о мальчике. Объявив его своим незаконнорожденным сыном, погрузился в отцовские заботы, которые и утешили меня после смерти жены». Заметив, что Скуалло прочитал, захлопнул дневник и, схватив его за волосы, притянул к себе. - Об этом знаем только мы трое. Ты клянёшься сохранить тайну? - Клянусь. Ведь скоро я стану твоим мужем, а выдавать секреты семьи не в моих интересах. Брюнет подошел и бросил дневник отца в камин, долго смотрел, как сжимаются и обугливаются его страницы. - Старпер должен заплатить мне за обман, - медленно произнес он. Лицо Занзаса потемнело, в голове происходила усиленная работа. Все кусочки мозаики, до этого хаотично разбросанные, соединялись воедино, выстраиваясь в логическую цепь. - Я знаю, зачем он отвез «грех» в Японию! «Ну наконец, допертрил! - вздохнул про себя Акула, - сколько же тебя подводить к простейшему выводу?». А Занзас продолжал: - Старый пердун и не думал меня делать наследником, он никогда не разрешал мне приближаться к хранилищу «греха», только лишь потому, что намеривался передать его силу другому претенденту! Я был ему нужен только для брака с семьей нефтяного магната. Он считал, что ни на что другое я не способен!! Последние слова он прокричал, впиваясь пальцами в бритые виски. - Даже если он успел передать звание Десятого японскому недоноску, то об этом еще не было объявлено, - взял инициативу на себя Скуалло, нежно обнял беснующегося Занзаса, слепо целуя его в щеки и губы. - Мы должны торопиться. Ммм... Пока тебя не отвергли... ммм... Мы должны убить главу Вонголы. Брюнет застыл, не чувствуя тепла любимых губ, уставился на ластящегося Скуалло. - Ты охуел, мусор? Давно в гробу не лежал? Но ладони уже забрались под белую рубашку, осторожно поглаживая широкую грудь. Тихий голос уговаривал. Мурлыкал. - Это единственный выход для нас. Ради нашей будущей семьи. Девятый не простит тебе связи с мужчиной, а тем более со мной! Как только станет известно о браке, он тотчас обнародует правду о твоем происхождении. И объявит Тунца Десятым Вонголой. Мы оба окажемся на улице, в нищете. Мы будем влачить жалкое существование только потому, что этот человек уже все решил, за тебя, за нас. Неужели ты смиришься с его предательством? Занзас прижал к себе голову альбиноса, понимая насколько горьки, но правдивы его слова. Он слишком хорошо помнил, что сделал отец с его любимым человеком, надеясь разлучить их. И это покушение, выполненное настолько безупречно, тоже не могло быть случайностью. Сейчас перед ним стоял тяжелый выбор, второго шанса отец ему уже не даст. Он уже и так зашел слишком далеко, чтобы поворачивать на попятную. - Ты сможешь разработать стратегию? - Смогу. - И пойдёшь со мной до конца? - Пойду, пойду за твоим гневом, за твоей силой. За тобой, Занзас, и, чтобы ты не сомневался в моей преданности, я хочу обвенчаться с тобой как можно скорее. Теперь босс Варии не сомневался, последние доводы рассудка потонули в нежности, заполнившей его сердце.Через два дня они стали супругами. Скуалло было семнадцать, а Занзасу – девятнадцать. Венчались в маленькой протестантской церкви, в полном одиночестве. Без пышных нарядов и церемоний. Усталый пастор, разглядев выписанный чек, не стал спрашивать документов и, наскоро пробормотав положенные молитвы, соединил руки брачующихся. Все произошло слишком быстро, и только золотые кольца, надетые на безымянные пальцы, убеждали, что все происходящее не было сном. - Когда я стану боссом Вонголы, - шептал на ухо супруга Занзас, – устрою тебе самую пышную свадьбу, которой ты достоин. Но берегись, я буду ревнивым мужем, и иногда буду распускать руки. Они сошли с крыльца, улыбаясь и глядя друг другу в глаза. - У тебя не будет повода для ревности, а насчёт рук - я не против. Ведь это будешь ты. Уже не таясь, Скуалло, приподнявшись, сам начал страстно целовать молодого супруга. Они заказали роскошный номер в отеле. Поставив алую Ламборджини Занзаса на стоянку, хотели только одного: досыта насладиться первой брачной ночью. - Гляди, здесь есть джакузи!! Ску, выросший на задворках, все не мог привыкнуть к роскоши и каждый раз удивлялся невозмутимости босса. Он принялся вертеть краны с горячей и холодной водой, найдя на полке банку ароматической соли, высыпал половину в бурлящую влагу. - Ты как ребенок, мусор. Занзасу доставляло невероятное удовольствие наблюдать, как его альбинос суетится по пустякам. Послав мужу смешливый взгляд, Ску быстро разделся и вошел в ванну. - Класс, - отдаваясь неге плещущей воды заверил сидящего на постели супруга. Погрузившись по плечи, закрыл глаза. Сверху обрушилось, подняв фонтан брызг, смуглое мускулистое тело. Губы сразу нашли мокрые, приятно пахнущие пачулей волосы, под ними - маленькое ушко. Язык проник в тонкую ушную раковину, повторяя каждый её завиток. Ску застонал. И придвинулся ближе к супругу. Занзасу только этого и надо было. Тщательно вылизал нежную мочку, слегка прикусив напоследок и получив в ответ еще один сводящий с ума вздох. - Такими темпами, мусор, мы до кровати только к утру доберемся, - довольно замурлыкал. Не давая белоголовому свободы, принялся за его шею, закусывая и оттягивая кожу, добиваясь ярких отметин. Руками ласкал бедра, слегка их раздвигая. Скуалло сладострастно дышал, тая от нахлынувшего чувства. Временами ему становилось неловко за свою игру, временами он даже хотел отказаться от мести ради этих минут и жить теперешнем днем, оставив мертвых позади. Тогда он отчаянно спорил с собой. И боялся. Боялся опять начать чувствовать, боялся растревожить мертвое сердце. Потому что в таком случае он бы опять стал слабым, а слабым Ску быть не хотел. Занзас ущипнул за сосок. - О чем задумался, мусор? - О тебе, - почти не соврал Ску. - Тогда прощаю, - по игривости босса Варии сейчас можно было сравнить с большой урчащей от удовольствия кошкой. Ску улыбнулся этому сравнению, хотя, если рассмотреть: он рыбка, а Занзас - котенок. Исход их отношений предрешён. Если бы так было на самом деле! Палец пробрался меж его ягодиц и осторожно вошел. Ску удивленно хлопнул ресницами. Приподняв ногу, дал еще большую свободу действиям мужа. И Занзас тотчас воспользовался приглашением. Сегодня он хотел быть особенно нежным. Лаская изнывающего Скуалло, прошептал: - Я люблю тебя и всегда буду любить. Вечно. Вода плескалась и переливалась через край. Оба варийца не замечали устроенного потопа. Слившись в единое существо, жили одним разумом, одним гулко бьющимся сердцем. Звук выстрела заставил поднять голову от подушки. Рядом храпел расслабленный Занзас, Ску насторожился. Стал прислушиваться, не раздадутся ли еще какие подозрительные звуки. Заурчал поднимаясь лифт. Акула положил ладонь на голое плечо супруга и тихонько потормошил его. Занзас сморщился, что-то пробормотал во сне. Лифт остановился на их этаже. Возможно, это было только совпадение, но Суперби приучили в Варии, что совпадений не бывает. Он более энергично затряс босса, и, когда тот, крякнув все-таки открыл сонные глаза, приставил палец к губам, призывая помалкивать. На этот раз сын Девятого не затупил, обратившись в слух, одновременно натягивал на себя разбросанную по широкой кровати одежду. Невидимый человек подошел к двери их номера, послышался шорох вставляемого ключа. Больше ждать было бессмысленно. Указав знаком на казенный платяной шкаф, Занзас велел Суперби спрятаться за ним, сам, бесшумно стянув с прикроватной тумбочки оба пистолета, проскользнул за дверь. Ключ немного поворочался и, щелкнув, открыл замок. Не дожидаясь, когда враг войдет в номер, вариец ногой шарахнул по резным филенкам, и разрядил обе обоймы в находящегося в коридоре клерка. Звук был такой силы, что, казалось, у отеля рухнул весь пятый этаж. Взвыли противопожарные сирены, находившиеся в соседних номерах постояльцы начали выбегать в чем мать родила, бросаясь по лестнице вниз. Замигали лампы аварийных выходов. Навстречу паникующим людям по черной лестнице уже поднимались служащие отеля. Быстро сообразив, где находится источник шума, вбежали в номер. Ску уже хотел начать извинятся, как пятеро из вошедших наставили на них стволы. - Ложись, босс, - успел крикнуть он, в свою очередь прицельно паля по стоящим в нескольких шагах от Занзаса убийцам. Трое из пяти, пораженные в голову полетели на пол. Остальные открыли шквальный огонь из всех имеющихся пистолетов. Теперь их было уже не пятеро, спланировав операцию, киллеры рассчитали все, вплоть до особенностей характера жертв. Они, застрелив одного из клерков, воспользовались его формой, чтобы пройти незамеченными на нужный этаж, зная наверняка, что молодых мафиози насторожит выстрел в тихом, безопасном районе города, а дальше пошло, как и было задумано. Прячась за толстой стенкой старомодного, но весьма надежного шкафа, Ску быстро перезарядил пистолеты. Глубоко вдохнув, выскочил на линию огня, продолжая серию быстрых выстрелов. Сделав три шага, перекатился за кровать. И снова пустые магазины. - Так скоро, - заклинило в мозгах, - я расстреляю весь запас. Вытащил последние обоймы и со щелчком выбросил пустые. - Так, Акула, соберись! Нападавших было не менее десятка и они все прибывали. Прицелившись, свалил еще троих, оставалось не так уж и много патронов, когда заработали "огнеметы" Занзаса. Ему было далеко до снайперской стрельбы Суперби. Занзас поливал убийц, не слишком раздумывая куда целиться. Мощь его оружия была невероятна, подкрепленные посмертной волей, огненные струи и расплавленные пули врезались в человеческие тела. Не спасали даже бронежилеты. Жидкий огонь, вопреки логике, не гас, попадая на гостиничную мебель, стены, пол, а только еще сильнее разгорался, создавая адское пламя везде, куда попадал. Воздух пылал, сжигая легкие. Нападавшие вспыхивали, как сухой хворост. У Скуалло нижняя челюсть поехала вниз, он, привыкший считать папенькиного сыночка слабаком и избалованным мальчишкой, вдруг впервые увидел, насколько тот может быть опасен. Занзас не знал жалости, теперь, когда угрожали его семье, он готов был сокрушить все и всех. Пламя перекинулось в коридор, распространяя удушливый запах горящего дерева и пластика. - Уходим, - крикнул мечник, показывая на окно. Стекло, разбитое рукояткой пистолета, вылетело наружу. За осколками вниз ринулись две фигуры, обе, ловко извернувшись в воздухе, схватились за узкий парапет, проходящий как украшение на уровне третьего этажа. От резкого удара и последующего за ним напряжения фигурный пояс треснул, и медленно поехал вниз с отвратительным скрипом. - Мусор, держись, - проорал Занзас. - Сейчас ебнемся. Скуалло пришлось висеть на одной руке. Протез левой кисти был еще не совершенен и, нагружая его сверх меры, можно было вообще лишиться механизма. Спасительный выступ не мог выдержать обоих. Занзас это осознавал, но цеплялся, лихорадочно соображая, что делать дальше. - Я люблю тебя, - услыхал он тихие слова, и белая рука, держащаяся за тонкую завитушку, вдруг разжалась. Белобрысый альбинос скользнул вниз, скрываясь во мраке. У Занзаса пальцы свело судорогой, вися на уровне третьего этажа, он скрежетал зубами и выл от злобы. Хрупкий пояс хотя и трещал, но все же пока держал его. Изловчившись, мафиози закинул ноги на каменную неровность кладки, упираясь носком ботинка, ослабил давление на руки. Немного выше было окно с узким уличным подоконником. Собрав всю силу. Занзас рванулся к нему, разбивая кулаками стекло, схватился за раму. И, не обращая внимания на впившиеся в кожу осколки, ввалился в номер. На его счастье номер был пуст. Шатаясь, он двинулся наугад в коридор. Царившая в холле неразбериха была ему только на руку. Припадая на отшибленную конечность, похромал к стеклянным вращающимся дверям, распихивая встающих на пути взволнованных людей. Ску нашелся, где и предполагал, под окнами отеля, тот удачно приземлился на растущий у стены платан, с широким разлапистыми ветвями. Вися на животе, только глупо ухмылялся. - Ничего себе первая брачная ночка, - заметил обрадованный Занзас, - и долго ты будешь изображать потерянного котенка? Слезай, мусор. - Босс, - прошептал Ску и протянул к нему руки. Занзас старался, чтобы альбинос не понял, как он рад, поэтому немного грубовато стащил его вниз и, усадив под деревом, велел дожидаться, когда подгонит машину. Свою Ламборджини брать не стал, рассудив - если киллеры набрались наглости и вломились в его номер, то тачка несомненно заминирована. Поэтому удачным выстрелом снес башку первому проезжающему по дороге водителю и, загрузив, свое ненаглядное сокровище в допотопный Бьюик, погнал развалюху к Варии. - Значит, в покои босса Вонголы ведут пять входов? Основной, парадный, два черных для прислуги, один аварийный и еще приватный. Интересно. Кусая карандаш Ску перекатился на спину, и задумался. - Первые два находятся под усиленной охраной и здесь нам искать нечего. Лестницы для обслуживающего персонала слишком узки, там нас перестреляют в два счета. Аварийный открывается только по сигналу с центрально пункта. Остается только приватный, электронный ключ от которого хранится в сейфе Девятого. Смятый лист со схемой расположения всех помещений Вонголы был исчерчен острым грифелем. Второй день Скуалло штудировал все возможные способы проникновения в покои дона Тимотео, в этом ему помогал как ни странно Леви а Тан, который неожиданно обнаружил неоценимые знания всех электронных устройств здания, их расположение и режимы работы. Гей, привлеченный к заговору, даже перестал называть его "придурок", удивленно пялясь, как ловко верзила с нечесаными усами щелкает по клавиатуре. - Личных телохранителей снимет Бел, он единственный может сделать это совершенно бесшумно. А педик захватит с собой аптечку, будет на подхвате. Больше решили никого не брать, слишком рискованное дело было задумано. Все тонкости операции хранил в голове только один человек – Скуалло. Другим участникам нападения он выдал четкие инструкции, поминутно расписав, где быть и что делать. Выждав до вечера, на четырёх добытых накануне автомобилях, подъехав с разных сторон, закружили вокруг главной цитадели Вонголы. Занзас - единственный, у кого не было необходимости маскироваться, поэтому он, не скрываясь, приблизился к главным воротам и велел доложить о себе. - Прошу глубочайшего почтения, младший хозяин, - заикаясь, мялся охранник, - но это обычная процедура. - Хер с тобой, - милостиво усмехнулся босс Варии, пройдя через рамку металлоискателя и показывая, что оружия у него при себе не имеется. Его сопроводили на этаж отца, оставив там в одиночестве. Будущий Десятый Вонгола нашел Тимотео, сидящего в глубоком кресле. Увидев сына, грустно улыбнулся. - Занзас, мой родной. - Отец! - В свою очередь слицемерил брюнет, - как ты себя чувствуешь? - Плоховато. Вчера были разногласия с Сиа Нова, пришлось немного объяснить им неправильность занимаемой позиции. Они согласились. В ничего не значивших словах, прятались иные, совсем иные выражения. - Ты пришел убить меня? - Да, предатель! Занзас направился к арке, ведущей в личные покои. - Мне надо серьезно поговорить с тобой, отец. - О твоем браке? - И об этом тоже. Не хочу, чтобы завтра вся Вонгола судачила о наших семейных делах, поэтому пойдем в спальню. Там нет подслушивающих устройств. Дон Тимотео тяжело поднялся с кресла, и покорно поплелся за сыном. - Код не поменял? Войдя в спальню, где умирала его любимая жена, где он качал на руках маленького Занзаса, глава Вонголы, не стал останавливать сына. Код он не поменял и не хотел менять. Наблюдая, как из маленького отделения тот вытаскивает гибкую карточку с нанесенными на нее секретными данными для разблокирования дверей, не думал сопротивляться. - Ты не удивлен? - Нет, я огорчен, - тихо заверил сына, - огорчен тем, что ты, как слепой, идешь на поводке своего любовника, и все, что тебе сейчас я скажу, ты пропустишь мимо ушей. - А в этом ты прав, старый пердун! Слишком долго ты обманывал меня. Пререкаясь с Тимотео, Занзас вставил карточку в электронное устройство смонтированное на стене и удовлетворенно заметил, как засветились контрольные диоды. - Все в норме, они будут здесь через пять минут. Он повернулся к отцу. - Может, ты помолишься? Так, на всякий случай. - У меня слишком мало времени, сынок. Вместо молитвы, я хочу рассказать тебе немного о моей жене Ваноцце. - Ты ебанулся от страха? - Нет, Занзас, тебя я не боюсь. Так вот, когда умер наш малыш, не прожив и дня после рождения, она очень плакала. Я думал – ну, попереживает, а потом все придет в норму и у нас будет еще много детей. Но моя Ваноцца считала иначе, она вдруг стала опекать многочисленные приюты и школы для бездомных подростков. Тратя все свои сбережения на нищих, умудрялась даже неприкосновенные запасы семьи разбазаривать. Многим это не нравилось, я пытался говорить с ней, но она только твердила, что Мадонна гневается на нас и мы должны вымолить её прощение. Жалея супругу, я стал щедро жертвовать на храмы и соборы города, в какое-то время она даже повеселела, и у меня появилась надежда. Вскоре Ваноцца забеременела. Я, забросив семью, хранил только её, ни на шаг не отходя. Мы мечтали, как будем вместе растить своего малыша. Как будем учить его ходить, какую одежду купим. Тогда она предложила назвать сына Занзасом…. - Так, хватит слюней, я понял. Твоя баба сдохла, щенок тоже откинул копыта, ты схватил первого попавшегося ребёнка и уверил себя, что он твой. Тимотео покачал головой. - Немного не так. У Ваноццы оказалась ложная беременность, нервная, как сказали врачи. По сути не было никакого Занзаса, я не знал, как сказать ей об этом. Она узнала случайно, найдя листок, оставленный сиделкой. «Мы прокляты, - написала она на обороте того листка, - я старалась замолить твои грехи, Тимотео, но нам нет спасения. Мои силы на исходе, прошу только об одном, когда я уйду, разыщи нашего Занзаса». В последние дни она, вероятно, сошла с ума и считала, что ребенок все-таки родился, но был украден или пропал. Она взяла с меня клятву и я выполнил её. Ты считаешь все притворством, моей блажью, Но я клянусь, это не так. Наверное, я заразился от жены её безумием и однажды поверил - ты родной, мой и её. Наш Занзас. Пока Тимотео говорил , вариец прислушивался к звукам снаружи, поначалу ничего не было слышно, но потом быстрые, легкие шаги раздались в конце коридора. Первым он увидел Бельфегора, тот был уже перемазан чужой кровью с головы до ног и, довольно облизывая пальцы, сделал ему жест – дескать, все в порядке! Метнул дюжину молчаливых ножей в кого-то, скрытого за поворотом. Занзас усмехнулся. - Время исповеди закончилось. Повернулся к отцу, но тот, открыв тайную дверь, проскользнул вниз по потайной лестнице и скрылся. Брюнет зарычал, бросаясь к неприметной дверке, рывком распахнул её. Вдали еще была видна согнутая фигурка дона Тимотео. Бросился за отцом, не обращая внимание на то что безоружен. Скуалло должен был вот-вот принести его пистолеты. Несясь по узким переходам за бегущим, Занзас чувствовал, как разгорается пламя гнева на его кулаках. Вскоре они оказались в заброшенной подземной готической капелле, где давно не проводились мессы. Алтарь и опрокинутые скамьи были припорошены густым слоем пыли. Занзас коснулся мини-передатчика за ухом, нажав вызов, проорал. - Мусор, я в нижней капелле, быстро ко мне! Главный Вонгола зачем-то принялся сдвигать каменную крышку алтаря. Заскрежетав, она с грохотом упала расколовшись на несколько частей. Опустив руку в полость алтаря, Тимотео вытащил странный жезл. Набалдашник его имел круглый прозрачный камень, который сразу же засветился нехорошим голубоватым сиянием. - Мусор, - опять проорал Занзас, - где тебя носит?! Мне нужны пистолеты!! Дон Тимотео поднял жезл. - В последний раз прошу, сынок, поверь. Альбинос не придет. Его цель - уничтожить нас! Отомстить мне, именно мне, а ты - лишь средство для достижения преступного замысла! Занзас, умоляю, поверь, он предатель! - Врешь, мудак! Скуалло меня любит и не раз доказывал это. А ты, именно ты всегда мне врал! Ты возил «грех» в Японию, зачем? Я спрашиваю, зачем! Почему молчишь? - Я хотел защитить тебя! - Защитить?! Делая Десятым япошку? Я был куклой, марионеткой в твоих руках и когда стал не нужен, ты бросаешь меня в сундук. Молодец, Занзас, хороший песик! На сахарок и лезь в будку. Понадобишься - позову! Да ты никогда не хотел сделать меня наследником! Ты мне мозги ебал! Мусор! Скуалло!! Без пистолетов, с пылающими гневом руками Занзас бросился в бой, намереваясь с первого удара расплющить о стену, старика. Шипя, раскалённая магма бросилась, пожирая, погребая, не зная пощады, сжигая все на своем пути. С жезла сорвался тонкий бледно-голубой луч и как нож разрезал пылающую бездну. Отсеченная энергия, угасая, ухнула на пол, расплываясь и превращаясь в пепел. Дон Тимотео не решался нанести удар в полную силу, он только защищался, раз за разом гася летящие в него сгустки ослепительного пламени. Но, когда сорвавшись с места, сын бросился, чтобы опрокинуть и прикончить его голыми руками, Тимотео, собрав всю силу, передал её руке, но в последний момент, жалея, изменил её структуру. Луч, бывший до этого тонкой смертельной нитью, вдруг распушился, захватывая бесчисленными нитями пространство, концы щупалец вспыхнули, погружая капеллу в белое марево наподобие густого тумана. И, когда пелена начала оседать, Занзас почувствовал, что не может двинуться, его ноги по колени были вморожены в нечто, напоминающее лед, но по крепости, с которой его сжимал прозрачный капкан, могло сравниться со стальными тисками. - Скуалло!!! - Он тебя предал! - Скуалло!!! Его колени, бедра, талия покрывались жесткими кристаллами. - Скуалло!!! Грудь сдавил леденящий обруч и стало тяжело дышать. Руки, уже недвижимые. Горло разрывалось. - Скуалло!!! Тишина. Гигантский сталагмит затянул его, полностью погрузив в себя сына Девятого. Дон Тимотео рухнул на колени, сотрясаясь в безутешных рыданиях. Крича от боли, позвал: - Чего ты ждешь, покажись, подонок! Ску вышел в просвет между колоннами, весь бой Занзаса с Девятым он пересидел за их широкими основаниями, изредка выглядывая, чтобы контролировать ход событий. И, когда капелла осветилась, наподобие взрыва атомной боеголовки, только зажмурился, сберегая глаза. Обессиленный выбросом энергии, дон Тимотео сидел, по-звериному воя, на ступеньках, ведущих на амвон. Ску, подойдя, ударил его сапогом в плечо. Девятый тяжело повалился на спину. Поднял жезл и переломил о колено. - Он ведь уже бесполезен, так, босс? Глядя сверху на лежащего у его ног Девятого, с насмешкой продолжил. - Знакомая ситуация, не находишь. Не бойся, я не буду тебя насиловать, как ты сделал это со мной пять лет назад, даже больше, я сохраню тебе жизнь. Знаешь для чего? И ответил: - Хочу наслаждаться твоими страданиями. Хочу годами наблюдать, как ты терзаешься содеянным, как оплакиваешь своего ублюдка, зная, что он теперь не более чем мороженый мамонт в тундре. Ску засмеялся, довольный своей шуткой. - Ты говорил, я похож на деда, а ведь Седьмой отличался невероятной жестокостью. Минутку! Он обернулся к прозрачному кристаллу, вглядываясь в разинутый в предсмертном крике рот Занзаса. - Умирая, ты звал меня. Когда-нибудь я всплакну по этому поводу, на досуге, а, может, и нет! - Вдруг быстро закончил и, резко развернувшись, схватил Тимотео за локоть. - Пошли, старпер. Объявим о несчастном случае. Кстати, ты уже подумал о новом наследнике? Скрипнув, закрылась единственная дверь соединяющая капеллу с спальней босса Вонголы, погружая во мрак все находившееся под её готическими ломаными сводами. Только один сверкающий сталагмит, посреди церкви, с кричащим в нем юношей остался точно чужеродный предмет, точно памятник. Точно подтверждение мёртвого сердца Скуалло. Прошел год. Близилось очередное Рождество. Как вдруг однажды проход открылся и в капеллу вошел светловолосый юноша с отросшими ниже плеч белыми волосами. Освещая себе путь пятирожковым канделябром, сделал знак слугам внести за ним тяжелое кресло, стол с закусками и ящик шампанского. Усевшись и закинув ногу на ногу, принялся изучать окаменевшего узника. По губам ползла ядовитая усмешка. - Я вам больше не нужен, господин младший хозяин? - спросил услужливый камердинер. Ску наклонил голову, высылая всех и, оставшись наедине с Занзасом, налил в бокал вино. Пил маленькими глотками, смакуя дорогой напиток. Немного хмельные серые глаза смотрели с насмешкой. Заметив у подножья брошенный платок, фыркнул. - Старпер приходит к тебе? Он оказался сильнее, чем я предполагал, но без Емицу ему сложновато. Кстати, Тунец до сих пор в коме, и это его состояние поддерживают мои люди. Ты даже не представляешь, сколько я им плачу. Хорошо хоть счета Вонголы теперь мои, могу не заморачиваться, где достать наличность. Сделал ещё несколько быстрых глотков, опорожняя фужер и закусывая крупной креветкой. - Ах, да. Совсем забыл, я принес тебе подарок. Сегодня Рождественская ночь и принято дарить маленькие сувениры. Варийский обычай преподносить головы ближайших родственников пока исполнить не могу, твои предки-фермеры все передохли. А голова бывшего Девятого мне пока может пригодиться, поэтому … Порывшись в одном из ящиков которые принесли слуги извлек дешёвую мишуру. -Па-да-м! - запел, набрасывая на кристалл блестящую фольгу, оборачивая её дважды вокруг шеи замороженного Занзаса. Отошел, чтобы издали полюбоваться и остался доволен. Откупоривая вторую бутылку, немного облился вырвавшейся струей пенного напитка. Новая мысль пришла в голову Акулы. Захватив узкое горлышко, он стал поливать шампанским прозрачный камень, хохоча и размазывая стекающую влагу по мертвому супругу. - С Рождеством, муженек! Ой, извини, забылся, я же вдовец! Безутешный вдовец. Хотя, к чему врать, не совсем безутешный, знаешь, сколько желающих меня приласкать? Особенно если за мной стоит мощь всей Вонголы. Жаль, конечно, что ты сдох. Я надеялся - бывший тебя пощадит. И я смогу еще долго мстить вам обоим. А так даже неинтересно. Он сдернул мишуру с камня, и, размахнувшись, ударил кулаком в место, где находилось лицо Занзаса. Камень загудел, словно тяжелый колокол. - Бесполезно. Ты не чувствуешь боли, меня это раздражает! Издевательский монолог прервали шаги. Шаркая подошвами, спустился дон Тимотео. Он совсем сгорбился, лицом потемнел и осунулся. Костюм мешком висел на исхудавших плечах. - Я увидел, как ты открывал дверь, - поприветствовал Тимотео Ску. - Тебе мало издеваться надо мной, ты, если бы мог, заживо сгноил бы Занзаса. Но, он не доступен для твоей злобы. - Отчего же, - живо откликнулся Суперби, - я недавно вычитал, будто бы посмертная воля, замораживая огонь гнева, не лишает человека жизни. Он лишь впадает в своего рода каталепсию, состояние, близкое к смерти, но органы чувств продолжают работать. Давай, проверим! Похотливо усмехаясь, потянул с себя узкий смокинг, медленно расстегивая каждую пуговицу. Бывший Девятый уже понял, что намеривался делать теперешний младший глава Вонголы, схватил за руку Скуалло. - Умоляю, я сделаю все, что захочешь, только не терзай его! - Старый дурак, именно это я и хочу! Акула толкнул Тимотео, так сильно что тот упал, больно ударившись локтем о блестящий край сталагмита. Презрительно жеманясь, сбросил смокинг и потянулся к галстуку. При этом следя за выражением мертвого лица. Выгибаясь, как опытная стриптизёрша, медленно потащил с себя рубашку, затем брюки. Стянув зубами белую перчатку с правой руки бросил в окаменелого Занзаса. Это только добавило ему уверенности. Полностью раздевшись, принялся елозить белым обнаженным телом по гладкой поверхности, зазывно вздыхая и постанывая. Дон Тимотео отвернулся, пряча лицо в ладонях, но Акулу уже было не остановить. Смочив пальцы слюной, принялся водить ими по своему вздрагивающему телу, оставляя влажные дорожки. Его соски напряглись и порозовели. Ску потерся грудью о кристалл и издал еще один сладострастный стон, запрокинув голову, прогнулся в спине. Теперь уже его пах принял эстафету. Виляя бёдрами, альбинос прижал покрытый бесцветными волосками напряженный орган к просвечивающимся темным штанам. - Занзас! Я хочу тебя! - Хватит!!! Девятый не выдержал, подбежав схватил Скуалло за отросшие волосы и принялся оттаскивать от камня. – Хватит! Что ты делаешь? Ску вырвал руку. - Если ты не понял, то изволь - трахаюсь. Доволен? - Не надо. - Отстань, я хочу секса со своим мужем, не мешай нам. Иди к гостям, нехорошо чтобы сразу два босса Вонголы отсутствовали на балу. Девятый плакал, не вытирая слез. Они катились по покрытому морщинами лицу. И больше не делал попыток вмешаться, отойдя к одной из прогнивших старых скамеек, всхлипывая опустился на нее. Ску по-блядски начал массировать свои лодыжки, нагибаясь так, чтобы замороженному было все отлично видно, потом перешёл на голени, коленям. Остановился на узких бедрах. Здесь его движения убыстрились, поскуливая от возбуждения, он гладил себя, толкаясь тонкими пальцами в промежность. Член стоял колом, Ску мял его, приходясь по всей длине. Скулёж вскоре перешел в крики. - Врай, босс, черт тебя побери. Да засунешь ты свой член в меня или мне самому выполнять всю работу. Растягивая отверстие, прижимался к гладкой поверхности худой задницей. Так, словно действительно жаждал получить разрядку от застывшей фигуры. Елозил, хватаясь за острые выступы кристаллов, надрывно охал и снова терся, поливая матом неподвижного супруга. Дойдя до пика, просунул в себя два пальца, с хриплыми стонами начал насаживаться, другой рукой крепко держась камень. Кончив с оглушающим воем, замер. Белая сперма потекла по хрустальной тюрьме Занзаса. Привалившись, Скуалло обессилено сполз вниз, тяжело дыша. - Охуеть босс, ты даже мороженный меня заводишь. Посидел еще немного, чтобы выровнять дыхание, потом начал неторопливо собирать и натягивать одежду, не обращая внимания на скорчившегося Девятого. Руки не слушались, кое-как дополз до стола и стал пить шампанское прямо из горла бутылки, проливая больше себе на грудь. Высосав полностью, швырнул бутыль об пол. - На хуй все. Затрахали суки! Всех перережу! Внезапно ход отключившихся от разума мозгов, сделал резкий зигзаг. Шатаясь, опять добрел до мужа и глупо улыбаясь попробовал обслюнявить его губы. Твердость камня немного отрезвила, он слегка отодвинулся. - Ладно, считай посещение закончено. Ты здесь не особо скучай, может загляну на Пасху, яичко принесу. Ты же будешь меня ждать, котик? Подавился от пьяного смеха и хватаясь за нагромождение обломков скамей, поковылял к двери. Ушел, не оглянувшись, а зря именно в этот момент по кристаллическому саркофагу прошла первая почти незаметная трещина. Дон Тимотео расслышал, как хрустнул магический камень. Но был, так расстроен и не придал этому значения. Тяжко вздыхая, он стер беловатые потеки носовым платком, найдя среди осколков почти целую бутылку с вином, тоже налил себе полный фужер. Вздохнул. - Это я виноват, если бы я с самого начала все тебе рассказал, все могло бы быть по другому. Больше не стал ничего говорить, а только допил оставленное акулой спиртное и так же вышел прочь. Глаза Занзаса вдруг вспыхнули в кромешном сумраке и раздался оглушительный треск. - Это подарок вам лично, капитан Скуалло. Дино Карвалонне, молодой босс из сицилийского синдиката, показывал новый товар. Отличный кокс в герметичных пакетах, расфасованный и упакованный на подпольной фабрике, принадлежащей дружественной триаде, являлся своего рода гордостью их организации. Суперби надрезал один из пакетов и опустив мизинец осторожно лизнул. Характерная горечь доказывала высокое качество предлагаемого порошка. Он вытер палец о рукав куртки. - Я возьму твой товар. Что взамен? Обычное дело. Вария теперь принимала заказы не только от Вонголы. Став абсолютно независимой семьей, их ассоциация вышла на первое место по количеству заказных убийств. Как в хорошем картеле теперь смерть была поставлена на поток. Бывшие при Тире разрозненные отряды теперь имели четкую организацию, специализирующиеся каждая на определенной способе отправки клиентов на небеса. Главы отрядов входили в совет Варии, который собирался каждый день строго в восемь вечера. Здесь их уже ждали упакованные в запечатанные пакеты новые задания. Капитан, а место босса продолжало пустовать, председательствовал. Пара текущих вопросов, уточнения. И в восемь часов десять минут комната пустела. В последнее время Ску мучился приступами фантомной боли. Скрывал это ото всех, даже от Луссурии, своего советника. Поэтому когда оставался один уже не сдерживаясь стонал, словно несуществующая кисть снова принималась болеть. Варийский психолог сказал - это стресс и спросил когда капитан последний раз был в отпуске. Услышав, что никогда, сильно удивился. Тем более наступали пасхальные каникулы и многих варийцев распускали по домам. Рекомендовал высшему начальству тоже отдохнуть и немного расслабиться. Отправиться попутешествовать, в круиз или просто сменить обстановку. Ску выбрал Японию, праздник цветущей сакуры. Заказав себе самолет из ангаров семьи, нашел не слишком представительный вариант. Летать Ску по-детски боялся, и поэтому к самолету заказал лучшего летчика и ящик водки. Последнее время он пристрастился к русскому напитку. Соблюдая инкогнито, сменил форму на гавайскую аляпистую рубашку, свободные светлые брюки. Наказав Луссу следить за семьей, в одиночку отправился, как советовал врач, снимать напряженное состояние. В салоне попытался сразу уснуть, притенив освещение, добился успокаивающего полумрака. Пара рюмок водки без закуски и он погрузился в блаженное расслабленное состояние. Тихо гудели двигатели стальной машины, звенели тонкие стаканы в баре. Акула от нечего делать, вспоминал прошлый вечер. Обнажённого, усталого Дино на мятых, еще хранящих тепло юного тела, простынях. Растрепанные, цвета спелой соломы волосы. Грудь с темными коричневыми сосками…. Ску слабо улыбнулся. Он уже три года по субботам неизменно спал с Дино в обычных номерах многочисленных гостиниц города. Тот, скрывая связь, каждый раз передавал новый ключ в пачке с кокаином. Суперби, отправляясь на свидание, брал машину, но, бросив её на окраине города, пересаживался в общественный транспорт, трясся по узким извилистым улочкам, проклиная любовника и вытирая пот со лба. В новой гостинице сразу шел к лифту. Приезжал всегда раньше, чтобы успеть принять душ. И, слыша, как тихонько щёлкнув замком, Дино открывал номер своим ключом, уже готовил романтический ужин. Они пили только сладкие белые вина, набирая в рот и передавая друг другу в поцелуе мускатный напиток. Дурачились. Дино мазал мороженым губы Скуалло, выдавливая на подбородок сок спелой клубники. Слизывая ароматный коктейль, шептал о своей любви. Поначалу, Скуалло отнесся настороженно к проявлению такой бурной страсти со стороны младшего босса семьи Каваллоне. Встретившись на одном из светских раутов, Дино даже не будучи представленным, бросив свою свиту прилепился к нему как репей. Много и бестолково рассказывал о своей семье, шутил, смеялся над плоскими, бородатыми анекдотами. В концу вечера надоел Ску до зубной боли. Акула попытался вежливо его спровадить, намекнув на поздний час, на что уголочки веселящегося рта вдруг опустились, как у обиженного ребенка, и Дино замолчал на полуслове. Попросил его проводить до крыльца. В пустом вестибюле вдруг прижал младшего главу Вонголы к стене, страстно впился в губы. Капитан был озадачен, так нахально с ним еще никто себя не вел, а резвый босс Каваллоне и не думал останавливаться. Быстро спустился ладонями Акуле на талию и крепко прижал к собственным бедрам. - А у него стояк! - отметил про себя Ску, по-прежнему находясь в ахуе и не сопротивляясь. Дино понял все по-своему. Его горячий язык повел себя по-хозяйски. Подчиняя слабые губы, почти насильно их раздвинул, прохаживаясь, начал исследование рта удивленного Скуалло. Не заметив как, но Ску начал ему отвечать, дотрагиваясь кончиком своего языка до влажного пришельца. Дино это нравилось, замычав, он углубил поцелуй, добившись полного подчинения грозного мафиози. Руки машинально начали совершать поступательные движения, притягивая и слегка отталкивая стройные бедра. Акула все не мог понять, нравится ли ему этот парень или это просто очередное однодневное увлечение. Желая проверить, оторвавшись от разгоряченного блондина, твердым шагом повел его в приватные покои. Утром, с трудом припоминая ночные подвиги, решил – нравится. С тех пор прошло три года. Секс без обязательств, без объяснений. Они сходились, трахались на чужих кроватях. И расходились. Казенное белье пахло дешёвым стиральным порошком. Акулу раздражала эта вонь, но носить с собой комплект шёлковых простыней, было бы подозрительно. Дино смешно пыхтел, когда вбивал в него свой немалых размеров член, его щеки при этом раздувались и он становился похож на белку с десятком орехов во рту. Каваллоне был хорошим любовником. Но это был не Занзас - с его полудиким звериным вожделением. С рычанием и проклятиями, которые заводили Скуалло настолько, что тот готов был кончить от одного взгляда, одного прикосновения. Дино пытался разнообразить их секс, видимо, начитавшись книг в папочкиной библиотеке, устраивал любовнику долгие нежные прелюдии. Массаж, ванны с лепестками алых роз. Изумительные, будоражащие кровь вина. Легкие наркотики. Дино очень старался. Но, замечая, как потихоньку остывает его возлюбленный, временами впадал в отчаянье. Тем более, последнее время вокруг его Скуалло стали опять виться охотницы за титулом и богатством. Поговаривали, дескать, Девятый долго не протянет и будущему Десятому надо бы позаботиться о наследниках. На все эти разговоры Скуалло только загадочно улыбался и гулял то с одной правильной девушкой, то с другой. Дино мучился ревностью, их встречи становились все холоднее. Временами он плакал и проклинал Акулу, давая себе зарок никогда, никогда с ним не видеться. Но как только подходила суббота, он клал маленький ключик в белый порошок, заклеивал мини разрез скотчем и посылал в Вонголу. Скуалло вздохнул и откинулся на высокую спинку кресла. - Дино, глупый Дино. Глупый, но милый, домашний. Привычный. Самолет немного тряхнуло. Из головы сразу вылетели все мысли, Ску вцепился в подлокотники роскошного кресла. Затаил дыхание. Несколько мгновений прислушивался, но потом успокоенно вздохнул. - Надо поспать. Нажав кнопку, вызвал стюарда и попросил сильное снотворное. Япония встретила его пронизывающим северным ветром и облаками. Сойдя с трапа в легкой одежде, почти рысью бросился в здание аэропорта. Кое-как прикупив первые попавшиеся свитер и плащ, матеря все на свете, уже было направился к стоянке такси, чтобы ехать в забронированный отель, как вдруг услышал объявление для прилетевших участников турнира фехтовальщиков. Затормозив, осведомился у вежливого служащего, о каком мероприятии идет речь. - Чемпионат мира, проходит в Японии. Лучшие мастера клинка съехались, чтобы показать свое мастерство. Сегодня вечером открытие. По боку цветение каких-то там японских слив или вишен, Ску не слишком вникал, что представляет собой японская сакура, быстро переодевшись, поехал в гигантский спортивный комплекс. Поток машин вывел его прямо к центральному входу. Здесь толпились зрители и шныряли перекупщики билетов. Не желая выделяться из толпы, купил у первого попавшегося барыги одно кресло в первый ряд и стал проталкиваться к входу. Зал для состязаний был весь залит искусственным светом, несколько дорожек посыпанных тальком пересекали его. Ску пристроился возле главной из них, надеясь во всех подробностях рассмотреть начинающийся бой саблистов. Как… - Скуалло? Обернулся. Через головы и плечи галдящих зрителей лез Сильвио. В прошлом маленький рапирист. - Скуалло, неужели это ты, дружище?! - Сильв? А ты откуда здесь? - Я откуда? Из Италии! Выступаю завтра в турнире! А ты? Что произошло с тобой. Почему ты пропал? Вариец вдруг почувствовал как в горле встал комок. Если не надо было сохранять лицо, он бы наверное разревелся, как девка. - Я? Ну я, был в отъезде! Сильвио улыбался, открыто и радостно. Он все не мог поверить собственной удаче. - Ты тоже выйдешь на дорожку? - Нет, я больше не фехтую. Поднял искусственную левую руку и отогнув перчатку показал стальное запястье. Губы Сильвио сжались в жалостливую гримасу. Он сочувственно посмотрел на Скуалло. - Извини, я не знал. - Глупости, - отмахнулся собеседник, - давай лучше выпьем после соревнования. Я приглашаю. Они нашли уютное кафе с деревянными обструганными столами и маленькой стойкой для заказов. Сев у окна, заказали кофе и сэндвичи. Ску взял себе и другу водки, но Сильвио пить отказался, ему завтра выступать. Пришлось пить в одиночестве. - Мастер Лука? Погиб. После твоего исчезновения, его сбило машиной. Водитель был пьян и ухнул с набережной в море. Его и машину не нашли. Кристиан в Америке, учится в тамошнем университете, хочет быть юристом. Джованни пошел по плохой дорожке. Сейчас сидит за изнасилование. А Юджин, кстати, тоже здесь, он теперь глава школы Святого Марка, привез своих мальчиков на турнир. Как я не догадался вас свести! Бутылка русской водки скоро опустела. Сильвио с тревогой посмотрел на быстро набравшегося Скуалло. Тот покачивался, и стучал пальцами по столу. - Что не нравлюсь? Да и не надо! Потому что я чертовски счастливый ублюдок! У меня есть все что пожелаю: деньги, власть, лучшие проститутки! Передо мной дрожат главы домов! Я всех поимел! Сильвио отошёл к стойке и попросил стакан воды для успокоения. - Моему товарищу плохо. Он бредит. Не могли бы вы нам помочь. В маленьком гостиничном номере, не в том который заказал мафиози, а в низкопробном мотеле. На расстеленном японском футоне рыдал могущественный босс, истекая пьяными слезами. - Я не этого хотел! - кричал он, не обращая внимания на умоляющего его замолчать хозяина отеля. Сильвио ушел несколько минут назад, сказав, что ему надо поспать перед турниром хотя бы пару часов. - Судьба все решила за меня! Если бы не мой козел отец и сука мать, я бы как гребанный Сильв бегал с саблей по дорожке, считал мелочь и отказывался бы пить водку. Но я бы жил так, как хотел! За что они навязали мне Варию? Хозяин предупредил, если и дальше шумный постоялец будет пугать его гостей громоподобными выкриками, то ему придется вызвать полицию. Тогда Суперби сник и сел на пол, крепко обхватив ноги. Опустил лоб на притянутые к груди колени. Так и просидел всю ночь, больше не шелохнувшись и не сказав ни слова. Юджин сам не выступал, опекая семь смуглых мальчиков, разместил их на скамейке, откуда открывался отличный вид на ристалище, а сам пошел за программкой соревнований. Возвращаясь он наткнулся на Сильвио с незнакомым блондином. Его соотечественник уже переоделся в фехтовальную форму и что-то упорно втолковывал стоящему к нему спиной человеку. - Желаю удачи. Блондин обернулся. - Скуалло? Не может быть. Мы думали, ты мертв! Сильвио делал за спиной другу друга жесты не слишком откровенничать. - Ну…- Юджин замялся,- ну… мы … рады… типа… Он смолк, не зная как продолжить. Ску подошел к нему и пожал руку. - Я тоже рад вас увидеть. Боюсь, я вчера заставил Сильвио здорово поволноваться и поэтому хочу немного загладить свою вину. Встречаемся после турнира у меня, я снял неплохой номер в местной гостинице. Разговор затянулся за полночь. Усталый Сильвио, вымотанный состязанием уже спал на широкой двухместной кровати, заботливо укрытый теплым одеялом. А Юджин все рассказывал и рассказывал, как они жили, как переживал мастер Лука исчезновение Скуалло. - Он даже к тебе домой ходил несколько раз, но квартира уже была пуста. Сеньора Мариотта сказала будто бы детей забрали в приют, а больше он ничего не добился. Потом такая нелепая смерть. Если будешь в Италии, я покажу тебе его могилу. После школа едва не распалась, если бы не мсье Даниель, боюсь, мы бы потеряли помещение и все оборудование. Он взял на себя финансовую сторону вопроса и до сих пор курирует нас. Мы ему очень благодарны. Юджин поведал и о нынешних проблемах. - Японская школа в последнее время сильно выросла. Их стиль боя, непохожий ни на какой из европейских, ставит наших фехтовальщиков в тупик. Некоторые ребята просили обучить их некоторым приемам, но эти узкоглазые прохвосты только вежливо отказывают. Ну знаешь, типа – зачем европейцам наш бой на мечах, у вас иная манера. Черт, размазал бы. Особенно один. Фамилия у него смешная – Ямомото. У них у всех дебильные фамилии. Вот этот самый Ямомото является руководителем школы и обучает каждого желающего, кто сможет победить его в пробном бое. Наши уже пытались… - И, - заинтересовавшись, Ску придвинулся ближе. - И… ничего не вышло! Он дьявол в обращении с клинком. Короче, никому из наших не удалось его победить. Поняв по одному загоревшемуся взгляду Скуалло, что тот задумал, довольно вздохнул. - Удачи, и она тебе понадобится. Спали они втроем, тесно прижавшись друг к другу. Утром друзья улетели обратно на родину. Ску долго стоял у стеклянной витрины, провожая взглядом исчезающий в небе самолет. На какое-то мгновение ему казалось - он вернулся в точку отсчета, и время можно повернуть вспять. Потом отошел, нащупал в кармане бумажку на которой Юджин написал адрес того японца. В тесном додзе было душно. И пахло тараканами. Ску не ожидал увидеть такое скромное строение школы, несколько раз осведомился у прохожих правильно ли он пришел и убедившись что ошибки нет, скромно открыл дверь сколоченную их ровных бамбуковых палок. Его встретил хозяин заведения - невысокий типичный японец, сидящий, подогнув колени, на сплетенной из сухой травы циновке. - Скуалло Суперби, - назвался Акула, - я бы хотел изучить ваш стиль. Черные глазки быстро ощупали пришельца, человечек вежливо поклонился. - Буду рад обучать вас молодой человек, но у меня есть условие. - Я знаю твои условия, - повысил голос Ску, - поднимай задницу и давай сразимся, если выиграю, ты день и ночь будешь учить меня, мозгляк. Господин Ямомото не удивился горячности пришельца, и не такие западники посещали его додзе. Желая поскорее избавиться от крикливого европейца, снял со стойки средний меч и показал жестом новичку, чтобы тот тоже обнажил свое оружие. Ску рывком скинул с варийского клинка длинные ножны, взяв его в правую руку, отвел в сторону показывая свою готовность. Наконец он был счастлив. Впервые за все годы проведенные в Варии и Вонголе. Ску был по-настоящему счастлив. Удары японского меча сыпались, как крупный град, приходилось напрячься, чтобы парировать их. Все-таки отсутствие тренировок в последний год дало о себе знать. К концу поединка оба были вымотаны, светлая одежда японца стала серой от пота, Ску задыхался под защитной маской. Свист клинков и тяжелое дыхание - это было все, на чем сосредоточился он. Невероятно шустрый, изворотливый японец наносил удары с ближних и дальних позиций, каждый раз удивляя соперника. Приходилось применять все свои познания, чтобы хотя бы защищаться, а о переходе в нападение Акула и думать забыл. Их прервал громкой мальчишеский вскрик. Ямомото остановился и опустил катану. - Такеши ты мешаешь. - Прости, отец, я принес тебе немного горячего рамена. Если не съешь сейчас, он разбухнет и превратится в тесто. Ску, получив передышку, отошел к стене и тяжело ухватился за один из деревянных брусьев. В голове мутилось. Привыкший считать себя лучшим мечником Италии, а то всей Европы, чуть было позорно не проиграл и кому- коротышке, япончику! В злости сорвал маску и швырнул её далеко вглубь зала. - Врай, мы не закончили! Минуту назад смертоносный противник теперь сидел по-смешному сложив калачиком ноги и тянул из глубокой миски длинную лапшу, помогая себе двумя палочками. Рот его был занят. - Я сказал не время отдыхать. Поднимайся старый хрыч и сражайся. Учитель поставил чашку перед собой и сложил пальцы на животе. - Вы мне подходите, господин… извините не запомнил вашего имени. - Скуалло. - Господин Скуалло. Я согласен обучить вас своей методике, но должен взять с вас слово, что она не будет применяться в нечестной борьбе. Если вы согласны, то можем подписать контракт. Такеши? Нескладный подросток не мог оторвать взгляда от белых прядей нового ученика отца. Его лица с заостренными чертами, прозрачных серых глаз. Такеши казалось - он вдруг увидел легендарного лиса-оборотня из Нагорного храма. Мальчик застыл с открытым ртом, лихорадочно соображая, как себя вести и не мог придумать ничего лучше, чем просто стоять и пялиться на сказочного незнакомца. - Такеши!! Старому Ямомото пришлось потрясти впавшего в восхищённый транс отпрыска. - Да очнись ты наконец. Простите, господин, моего бесполезного сына. У него с детства прогрессирует слабоумие. Скуалло, немного польщённый произведенным эффектом, слегка улыбнулся, чем поверг почти в бессознательное состояние густо покрасневшего подростка. Такеши чувствовал, как щеки заливает краска, но ничего не мог поделать. Отцу пришлось толкнуть его дважды в спину, чтобы он наконец закрыл рот и низко поклонился. - Такеши Ямомото, ученик средней школы. - Вот и познакомились. Скуалло решил дольше не задерживаться, и направился к скамейке на которую положил снятый пиджак его остановил полудетский голос. - Вы не хотели бы принять душ? Японец отвесил легкий подзатыльник сыну. - Это должен был сказать я. Но непочтительность, видать, у тебя в крови. Иди и передай своей матери, что я задержусь сегодня подольше, у меня новый ученик. Третью неделю по восемь часов, Ску оттачивал искусство японского боя. Он уже примирился с низенькими, трухлявыми дверками. С большим железным чаном вместо привычной джакузи, циновками местами рваными со множеством ползающих насекомых. Отпуск, поначалу казавшийся ему безумием, обретал смысл. Приятно было вновь почувствовать себя простым мечником, все мысли которого занимает только очередной финт противника. Скуалло откровенно наслаждался своим теперешним положением. Старик Ямомото к тому же оказался совсем неплохим собеседником, отдыхая после боя, поил Акулу жасминовым чаем и жаловался на сына. - Не хочет перенимать традиции дома. Оно, конечно, современная жизнь сильно отличается от моего идеала, но все же ему следовало бы быть внимательнее. А то все бейсбол и бейсбол. Американская игра, скоро совсем вытеснит наши обычаи. Ску, усталый и довольный, расположившись за низеньким столиком, за которым можно было сидеть только поджав ноги, его утешал. - Я тоже был не слишком хорошим сыном. Отец принял столько от меня бед, что Святой Пётр на небесах несомненно самолично открыл ему двери рая. Они обожали эти недолгие часы отдыха, неторопливый, незначащий разговор. Дружеское касание пальцев. Узнав, что вместо кисти у Акулы механический протез, учитель предложил ему попробовать привязывать клинок к левой руке, дескать, если изначально именно левая была его рабочей рукой, то мышцы плеча и предплечья более умелые и не использовать их просто глупо. С переменой руки дело пошло еще лучше. Ску к концу отпуска знал уже до восьми стилей школы, легко распознавал каждый из них, умело защищаясь. Господин Ямомото был доволен. На последнем занятии подарил Ску маленький бонсай в виде ободранного с одного бока кедра, в плоской синей посудине и пожелал, чтобы, когда ученик ежедневно будет за ним ухаживать, то непременно вспоминал бы Японию. Вариец был растроган, на прощальной вечеринке он впервые попробовал саке. Ничего, похоже на русскую водку, только слабее. Праздновали в доме учителя и низенькая, полная женщина в неуклюжем, узком кимоно подносила им все новые и новые закуски. Крохотные яичные рулетики, суши с тунцом и лососем, салат из водорослей, соевый соус. Все это Ску видел впервые, питаясь исключительно в европейских ресторанах. Почувствовав себя немного тяжеловато, отказался от очередного деликатеса из морских гребешков и направился в туалет. Возвращаясь, увидел хозяйского сына, Такеши. Тот стоял, нервно ломая пальцы и выкручивая себе кисти. Немного пьяный Ску осведомился, почему тот не идет за стол. Младший Ямомото вдруг сильно закраснелся и начал нести околесицу, что-то про свое недостойное положение. И Ску поперло. Панибратски оперся о его плечо, положив подбородок на голову. - Не пори ерунды. Пойдем, пить! - Я не могу, - чуть не плача шептал мальчик. - Там отец. Внезапно Скуалло захотелось поиграть, поэтому залихватски хлопнул Такеши по спине. - Я в твои годы отца уже не боялся! Пора становиться взрослым, птенчик. - Вы правда так считаете, Скуалло–сан? - Да! - Тогда…. Тогда…. - Такеши вдруг резко опустился на пол и уперся лбом в пыльный коврик постеленный на деревянные доски. – Тогда подарите мне себя на одну ночь. Ведь завтра вы уедете и я никогда, никогда не увижу вас. Я хочу сохранить на всю жизнь аромат вашего тела. Тепло прикосновений. Я хочу запомнить эту ночь. Прошу вас, Скуалло-сан, сделайте меня счастливым. Альбинос почесал макушку, с трудом соображая, что надо этому завывающему японскому мальчишке. Его взгляд скользил по еще не развитой, почти детской мускулатуре. Акула осоловело дунул, отбрасывая длинные рваные пряди со лба. - Я вообще-то тебя только выпить звал. Но Такеши упорно кланялся и повторял: - Только один раз, умоляю вас, семпай. Я влюбился еще когда вы в первый раз вошли в наше додзе. Я все дни наблюдал за вами, но не смел подойти, я бы никогда не признался, но завтра вы уезжаете. Прошу вас, семпай… И все по новой. Су надоело торчать в коридоре, в конце концов секса у него не было довольно давно... но, воспользоваться первой влюбленностью этого зеленого мальчишки было выше его принципов. Оттолкнув ладонью горячий лоб, сказал: - Найди себе девушку. Или – прибавил, смеясь, - парня. Но обязательно ровесника. Больше не желая тратить время на метущегося японца, пошагал к столу. И забыл на следующий день об этом незначительном эпизоде. Списав все на хмель и юношескую непосредственность, выходя из гостиницы, увидел Такеши, стоящего у парковки с несчастным видом. В руках мальчишка сжимал вещевой мешок. Предчувствуя неприятное объяснение со Скуалло, подошел. - Я не могу оставить вас, Скуалло–сан, я не буду надоедать вам, клянусь. У меня есть немного карманных денег, и я купил билет на самолет до Италии. Там я устроюсь на работу, я уже все продумал. - Отец знает о твоих планах? - Нет, разве я бы посмел сказать ему об этом, я написал, что уезжаю учиться по обмену. У нас это часто происходит, поэтому он не будет волноваться. - Сколько тебе лет? - Пятнадцать! - Ты спал с мужчиной? - Нет, но я смотрел в интернете. - Понятно. Твой отец подарил мне драную елку. Я узнавал, она стоит баснословных денег, к сожалению, я у него в долгу. Идем, до самолета у меня есть один час. Не желая возвращаться в отель, где провел три недели, Ску отвез Такеши в гостиницу при аэропорте. В номере приказал подростку раздеться. Сам пошел в душ. Не то что бы он желал этого соития, двадцать один год все-таки, пора бы и остепениться. Включив теплую воду, задумался. - Нет, не могу. Специально громко хлопнул дверью, опершись локтем о косяк уставился на Такеши. Тот, абсолютно голый, сидел, прикрывшись тонким одеялом, и выжидающе смотрел на него. Ску поправил было сползший с плеча халат. - Облом, малец. Одевайся. Я не могу. В глазах японца сверкнуло отчаянье. - Тогда я убью себя! В его руках появился короткий клинок. "Он его под подушкой, что ли, держал? - Некстати подумал вариец. - Черт, а он не шутит». Такеши, перехватив фигурную рукоятку украденного накануне у отца меча для сепуку, направил себе под ребра. - В последний раз прошу вас, семпай! - Эй, прекрати! Я согласен! Было понятно, промедли он еще минуту и глупец распорет себе живот. Руки, держащие нож, тряслись, но, судя по уверенному взгляду, полному отчаянья, парень не шутил. - Хер с тобой, - подумал Ску, - надо же ему с кем-то потерять девственность. В конце концов, пусть это будет не как у меня . Осторожно потянулся и почти нежно вытащил из похолодевших пальцев короткий меч. - Это нам не понадобится. Затем доверительно погладил сжатую кисть и, дождавшись, когда Такеши расслабится, приложил его ладонь к своей обнажившийся груди. - Чувствуешь? У мужчин нет мягкости, присущей девушкам. Наша кожа не так нежна, и мышцы гораздо грубее. Такеши словно не слышал, зачарованно провел пальцами по груди Скуалло, все еще не веря в происходящее. Стыдясь, задел мизинцем сосок и, опасаясь вызывать неудовольствие, быстро убрал руку. Ску молча смотрел сверху, в его планы не входило помогать неопытному мальчишке. Такеши глубоко вдохнул и, задержав дыхание, наклонился, целуя выступающее косточки ключицы. Его поцелуй вышел немного нервным, губы дрожали. Он пытался сдержать свое нетерпение. Мистический белый лис позволял ему, простому смертному, прикоснуться к себе! Такеши дотронулся губами до ямочки там, где горло переходило в грудную клетку, запах, исходящий от мужчины, его пьянил. Все не решаясь приласкать соски, боялся, как бы тот опять не передумал. Но судя по расслабленной позе, в которой пребывал Скуалло, ему пока все нравилось. Одна рука согнута в локте и упирается в плоскую подушку, другая лениво лежит вдоль тела. Глаза прикрыты, дыхание ровное. Словно ждет. Такеши решился, аккуратно захватил розовый кружечек губами и попробовал лизнуть его языком. В мозгах все перевернулось, как часто за последние три недели он представлял себе это, ночами надрачивая в туалете напрягшийся член, он мечтал ощутить на вкус эту восхитительную точку на теле любимого человека. Сосок дернулся и стал твердеть. Японец приложил усилия, обводя его кончиком языка и слегка посасывая. Как вдруг услышал первый, еле слышный стон удовольствия сорвавшийся с бледных губ семпая. - Ему хорошо, - возликовал, - ему нравится, как я это делаю. Усилил ласки, теперь не только дразня языком но и слегка покусывая, оттягивая и отпуская. И снова захватывая в жаркий плен розовую ягодку. В награду ему было учащённое дыхание любовника. Такеши вдруг обнаружил, что его руки словно живущие отдельно от хозяина, уже уверенно проводят по бокам и вздрагивающим белым бедрам. Отброшенный халат рваной тряпкой смялся под ними. Подросток, оторвавшись от сосков, принялся пылко целовать плоский живот, переходя на внутреннюю поверхность бедер. Вылизывая порядком повлажневший орган партнера. Ску завелся. Все-таки сказывалось отсутствие секса. Уже не скрываясь, громко выражал свое одобрение робкими действиями мальчика, поощряя его, слегка развел ноги. Ямомото все не решался взять в рот, только целовал и пощипывал губами крайнюю плоть члена Скуалло. Это было приятно, но хотелось большего. Ску почти насильно ткнул его затылок в свой эрегированный член, принуждая, наконец, вобрать плотный ствол, доставая глупцу почти до гланд. Такеши замычал, дернулся, но был пойман и вновь насажен. Слегка приподнимая бедра, Скуалло начал показывать, как следует двигаться. Такеши вскоре понял, что от него хотят, и, стараясь попасть в ритм, водил влажными губами по подрагивающему от наслаждения члену. Ему самому было невероятно приятно ощущать свою полную зависимость от этого сильного, уверенного мужчины, заставь тот его сделать еще что-либо более откровенное, Ямомото не сомневался, он бы сделал. Но пока "девятихвостый лис" только стонал и крепко держал его за затылок. Такеши боялся только одного: как бы не кончить раньше времени, поэтому, когда его партнер на время затих, набрался смелости и погрузил в него один палец. Там было очень тесно. Мышцы ануса тотчас сжались не желая его пропускать. Такеши чуть не вскрикнул от боли, но обратной дороги не было. Он принялся осторожно растягивать тугой вход, обводя большим пальцем по кругу и щекоча другими нежную кожу в промежности. Вскоре добился своего, давление на палец ослабло и можно было добавить еще один. - Черт! А он действительно делает это в первый раз, - думал Ску, - если да, то у него определенно талант. Такеши, не переставая, массировал его сзади, продолжая покрывать поцелуями закинутые на плечи бедра. Ску казалось, он сейчас взорвется. - Врай, хватит! Засовывай свой гребанный член! Направляя себя Ямомото, приставил маленькую смуглую головку к покрасневшей дырочке, предварительно смазав себя и партнера. - Скуалло-сан, я правда, правда вас люблю. - Пошел на хер. Такеши толкнулся, входя до половины в горячее тело и замер, не ожидая такого пламенного приема. Ску словно горел изнутри. Заметив, как застыл Такеши, Суперби сам, помогая, нажал на его ягодицы, принуждая погрузиться полностью. Подросток закричал, упираясь руками в грудь Скуалло. Теперь он был погружен полностью. Весь. В этом недоступном мужчине - мечте! И вдруг заплакал. Чем сильно удивил Акулу, слезы, как крупные капли росы, падали вниз. - Как же я сильно люблю вас! - едва выдохнув, снова признался японец.- Умоляю, скажите, что я вам тоже не безразличен. Что вам стоит! - Ты мне подходишь, - после некоторой заминки признался Ску. - А теперь двигайся, знаешь, как это делается? Такеши кивнул. Слезы высохли и он, подавшись назад, почти выскользнул из желанного теплого плена, и рванулся снова. На этот раз уже увереннее. Вздох и сомкнувшиеся на спине объятия Скуалло подсказали правильность его действий. Теперь он не сомневался, полагаясь на спящий инстинкт, и после серии слабых толчков начал набирать темп, входя на всю длину. Теперь уже Скуалло задыхался, витая где-то между реальностью и небытием. Молодой горячий японец был полной противоположностью его нежного, но скучного Дино, Ску вдруг понял: этот мальчишка был тем необходимым звеном, тем, что ему не хватало. Его порывистость, иногда грубая неумелость будили воспоминания об ином человеке. Как бы Ску не гнал от себя мысли, но невольно сравнивая своих любовников, на первое место ставил Занзаса с его бешеным темпераментом. Но молодчик был тоже не плох. Подходя к оргазму, так яростно вгонял свой член, чем вызывал у Акулы невольную ностальгию. - Чертов босс! - неожиданно закричал Скуалло, на мгновение ему привидился не мальчишеский юный оскал в предчувствии разрядки, а совсем иной полусумасшедший взгляд багровых глаз. - Хочу только тебя! - орал слетевший с катушек вариец, стискивая голые лодыжки на пояснице Такеши. Запустил руки в такие же черные жесткие волосы. Рванул на себя. Последние толчки были самыми глубокими, Ску, как безумный, весь подавался за хлюпающим членом, точно боясь, что тот больше никогда не пронзит его. Он поглощал несчастного мальчишку, видя пред собой совсем другой образ. В окне треснуло стекло от оглушающего рева, с которым Ску кончил. Четыре года. Четыре гребанных года капитан не ощущал такого наслаждения. Вариец лежал ни в силах говорить, видеть, даже дышать. Рядом всхлипывал измочаленный Такеши. Но Ску не было до него дела, только сейчас ясно осознал, чего не хватало . Занзаса. Глупого, избалованного. Папочкина сынка. Ску хотел только его, только он мог сделать его жизнь полной. Мужчина поднялся и, держась за поясницу, отправился в душ. Он соврал, когда сказал что улетит прямиком в Италию, было еще одно дело которое требовало непосредственного присутствия. - Советник Емицу. - Младший босс. - Мои соболезнования. Могу я увидеть вашего сына? - Мое почтение. Но это невозможно. Мафиози уселись за столиком в чистеньком современном кафе на территории медицинского центра. Советник заметно нервничал и это не нравилось Акуле. Он нарочно медленно пил свежевыжатый апельсиновый сок, потому что приличного кофе в буфете не оказалось. Поглядывал исподлобья на постаревшего Емицу. - Не пора ли возвращаться в Италию? У меня слишком просторный самолет, чтобы летать в одиночку. Емицу уже понял, ради чего альбинос здесь, но запугать себя не дал. - Я забочусь об интересах семьи на восточном рынке, из Японии это делать гораздо проще. - Безусловно. - Ску недобро сверкнул беловатыми глазами. – Но, все же ситуация требует вашего возвращения. Прошло три года, надежды на улучшение здоровья вашего сына нет. Поэтому я, истинный наследник Вонголы, хотел бы получить официальное подтверждение своих прав. Девятый со мной полностью согласен. Внешние хранители тоже поддерживает это решение. - Я не столь в этом уверен. Сбоку, пододвинув стул, сел еще один участник беседы. Неприметный мужчина в типичном японском костюме офисного работника. Ску хмуро покосился. - Внешний хранитель Реборн. Представился мужчина. По спине пробежал холодок. Ску напрягся: теперь их было двое против него. Он ослабил узел галстука, недовольно уставившись на говорящего. - И в чем я солгал, сеньор Реборн? - Во всем. Во первых, вы не истинный наследник; сын господина Емицу не при смерти; а внешние хранители еще не дали ответ. Зачем вам понадобилось форсировать события, чего вы боитесь, Скуалло Вонгола? Надо было не подавать виду, стараться сохранить твердость нижней губы, как говорят англичане, но Ску англичанином не был. - Ты сомневаешься в моих правах, мразь! Врай, да я тебя дерьмо жрать заставлю, ноги будешь мне лизать! Бывшие в кафе люди начали оглядываться. - Я потомок Седьмого, чистая кровь! В десятки раз чище, чем гребаный полуяпонец. Почему ты на его стороне? Реборн загадочно улыбнулся и заказал подошедшему предупредить их официанту о нежелательности подобных выкриков в общественном месте, чашечку кофе. Того самого, от которого отказался Ску. - Может, потому, что он бы никогда не обозвал внешнего хранителя мразью. Времена, когда от босса требовалась только сила, прошли, теперь в цене иные достоинства, которых вы как заявляющий свои права на Вонголу, увы, лишены. Я не поддержу вашу кандидатуру, ради процветания семьи. В этом мое право. - Право? Что ж, недолго ты будешь пользоваться этим правом, - зловеще заверил Ску. И обратившись к Емицу, добавил. - Церемония через шесть недель. Прилетай в Италию, я как младший босс приказываю тебе. Отодвинув с грохотом стул, опрокинул на скатерть наполовину выпитый стакан. И, не заплатив, выскочил вон. Советник сидел, опустив голову, и задумчиво перебирал пальцы. Реборн, напротив, был доволен опасной беседой. - Мы заставили его волноваться, - отвечая на немой вопрос, зачем дразнил Акулу, возразил Реборн. - С его горячностью, альбинос обязательно наделает много ошибок, он уже сделал одну из них. Из него бы вышел отличный капитан, но на босса он не тянет. Кому же как не внешним хранителям указать ему место. К тому же теперь он знает, что с Тсуной все в порядке. И что он защищён. Почти как Занзас, и пусть теперь акула наносит свои укусы, мы - стальная решетка на её пути. В Варию Ску явился в еще более мрачном настроении, чем уезжал. Заметив это, Луссурия побоялся спрашивать о впечатлениях от страны Восходящего солнца, и только молча протянул срочные бумаги на подпись. Босс сломал три перьевые ручки, а кипа бумаги все не уменьшалась. Забросив дела, заперся у себя в покоях. На робкий вопрос, собирается ли младший босс в Вонголу, швырнул в дверь бронзовый подсвечник. Три недели счастья закончились, теперь он вернулся, откуда начал. Незнакомый японский мальчик с кровью Примо, которого ему не удалось увидеть, набирал силы. Четыре года впустую. И чего добился, уважения ? Как бы не так. Оно зиждилось на страхе перед Вонголой. Ску чувствовал своей гиперинтуицией, что стоит только мальчику, освященному «грехом», указать на Суперби как на врага семьи, его разорвут. Бежать?! Паническая мысль прорвалась в мозг: бросить все к чертовой матери и бежать. Осесть где-нибудь в Южной Америке и заняться серьезно фехтованием. Он же не старик. Союзники?! Но как доверять, если вокруг только предатели. И он первый из них! - Я хожу по лабиринту, из которого нет выхода! Не могу больше. Устал. Суперби открыл окно, намереваясь впустить в комнату немного прохлады, влажный ветер с моря его немного отрезвил. - Возможно…брак? Он выставит свою кровь на аукцион. Влиятельный тесть, его деньги и связи будут надежной защитой! В Вонголе уже знали о его прибытии и ждали что на этот раз выкинет альбинос. На удивление тот явился на следующий день в строгом сером костюме, поцеловал руку Девятого и проникновенно поинтересовался его самочувствием. Они вместе отобедали, болтая о пустяках. Вскользь Ску обронил, дескать, не прочь жениться. Эффект от такого заявления превзошел все ожидания. В первый день поступило свыше двух десятков предложений, все они были с должным вниманием рассмотрены. Намечены пять девушек, с которыми Суперби должен был встретиться и решить окончательно: кто станет будущей миссис Вонгола. В один из таких дней, он спустился в подземную капеллу. Теперь её было не узнать. Очевидно за последние три года готические своды не оглашались шорохом шагов. Затянувшая сталагмит плотная паутина, висела на его острых гранях рваными тряпками. Ску отчистил рукавом немного хрустальной поверхности, там, где было лицо. Занзас совсем не изменился. - А ведь я теперь старше него, - вдруг подумал Ску. Придирчиво посмотрел на кричащий рот супруга, прижался лбом к прохладной поверхности. - Извини, я не выполнил своего обещания зайти к тебе на Пасху. Впрочем, тебе ведь все равно, ты - мертвая ледышка. На этот раз Ску не бахвалился, а был, скорее, сильно опечален. Притащив доску от сломанной скамьи, положил её на возвышение алтаря. Сел, ссутулившись. Когда шел сюда, то разработал целую речь, но, посмотрев на молодое, мальчишеское лицо мужа, почему-то сник. - Я женюсь, - сообщил бесцветным голосом. - Невеста из богатейшего бразильского дома, завтра приезжает на церемонию передачи преемственности. Ситуация повторяется. Когда-то я отравил твою будущую жену и занял её место. А потом предал и тебя. Захотел кресло босса и отомстить Девятому. Отомстил и получил. Что теперь? Собираюсь трахать какую-то бразильскую потаскуху, только бы её многочисленная родня спасла меня от гнева Вонголы. Защитила акулу от тунца. Я жалок. Знаю. Не поверишь, но я ходил в хранилище, смотрел на то место, где лежал «грех». Склянка с не сворачиваемой кровью. Так, дерьмо. Но без этой ерунды я не могу называться Десятым Вонголой. Я врал самому себе, хотя чувствовал: все донесения из Японии - ложь, но я врал! Занимаясь мелкими делами, вместо того, чтобы ехать и убить тунца, я ждал известия о его смерти. Хотел выглядеть чистым в глазах Вонголы, не запятнанным в крови ребенка. И когда все-таки собрался, то потратил драгоценное время на фехтование. И не жалею об этом. Хочешь сказать, я глуп? Насрать, говори, но сейчас я бы все отдал за однокомнатную квартирку где-нибудь на окраине, за свою спортивную саблю и, наверное, за дружбу с тобой, мудила. Просто так для драйва. Лежал не желая уходить, спрятав, чтобы не мерзли, под себя ноги. Положил голову на согнутый локоть. И, не отрываясь, смотрел на вычищенный от пыли и грязи блестящий сталагмит. - Я люблю тебя, Занзас. Только я понял это слишком поздно. Когда поднялся в спальню Девятого, тот ждал его. Босс Вонголы стоял у открытого секретера прошлого века и перебирал в руках яркие безделушки. Ску хотел проскользнуть за спиной босса, но Тимотео окликнул его. И протянул маленькую коробочку. Открыв, Акула увидел утопленные в темно-синий бархат семь серебряных колец со странным символами. Одно, самое крупное кольцо лежало отдельно. - Что это? - Кольца Вонголы. Одевая их, человек обладающий кровью семьи, становится практически непобедим. - Магия? - Почти. - Зачем тогда ты даешь их мне? - Ты мне не чужой. Сегодня приезжают Реборн и Емицу, с ними еще пять хранителей. Да, мы решили поставить окончательную точку в затянувшемся споре о звании Десятого Вонголы. - Я понял. Мне надо надеть их все? - Нет, только кольцо Неба. То, что в середине. Скуалло осторожно поддел ногтем тонкий ободок и вытащил кольцо из тёплого бархата. - Ты меня не обманываешь? Кольцо было на вид совсем простое, аббревиатура семьи Вонгола шла по узкому краю, обрамляющему темный отшлифованный сапфир. На вид было довольно старое, похоже, не одно поколение боссов его носило. Акула хмыкнул и аккуратно продел в него безымянный палец. - Ничего, почти впору. Покрутил рукой, показывая, как сверкает подарок. Дон Тимотео слабо улыбнулся. - Я и не сомневался, твоя кровь - великое дело. Но остерегайся других членов семьи, если кольцо сочтет кого-то более достойным, то оно покинет тебя. На всякий случай мечник проверил прочность прилегания серебра к своей коже. Кольцо сидело плотно. - Теперь, если на церемонии наследования чаша весов склонится в твою сторону, не зачем насиловать себя с бразильянкой. Тимотео медленно подошел и взял Скуалло за плечи. Слегка пожав, привлек себе, поглаживая морщинистой рукой его затылок. - Не спрашивай, зачем я это сделал. Я сделал это для Занзаса, не хочу, чтобы его муж согревал ложе бразильского наркобарона. А теперь иди и приготовься к церемонии. Ночь, стенные часы в главной зале только-только отбили двенадцать. Церемония почти завершилась. На мягкую подушку был опущен драгоценный пузырек, оправленный в золото, с короной на верхушке. Темная, похожая на вишневый сироп, густая кровь слабо колыхнулась и успокоено замерла. Накрыв сверху артефакт прозрачным пуленепробиваемым куполом, внешние хранители отвезли вещицу в подземное убежище. Все было кончено, Десятым Вонголой был провозглашен японский школьник со смешным именем Тсуна. Именно в его руках запечатанная кровь вдруг запузырилась и пришла в движение. Бесстрастные наблюдатели подтвердили положительность реакции «греха» на решение совета семьи. Скуалло, казалось, этому совсем не огорчился, он безразлично потискал теплую склянку в пальцах, но это уже не могло повлиять на ход наследования. Увы. «Грех» никак не проявил себя в руках более чистокровного варийца, и это тоже было строжайше проверено и занесено в протокол. Оставалось сущая безделица. Торжественно в зал внесли шкатулку с кольцом Неба. В обрамлении подчинённых колец стихий. В ужасу всех присутствующих, место где должно было лежать кольцо босса - пустовало. - Тимотео, что за фокусы? Емицу был сильно обескуражен, но все еще надеялся на объяснения. - Где кольцо? Зачем ты его изъял? Девятый с ненавистью посмотрел на советника. - Я не согласен с мнением совета и хранителей. И пользуясь своим правом вето, отменяю ваше решение. - Но «грех»! - «Грех» может ошибаться! Ску, почувствовав, как его поднимают из бездны отчаянья. Он, поняв, что от него требуется, подошел и встал рядом с Девятым. - Покажи руку, сынок. Ску медленно поднял кисть украшенную кольцом неба. Камень сиял и переливался. - Кольцо Неба приняло его. Все приглашенные были шокированный подобным стечением обстоятельств, они шумели и переговаривались, прикидывая, кто же более достоин именоваться Десятым. - Повернись ко мне, Скуалло. Я, властью данной мне свыше, объявлю тебя наследником Вонголы и передаю свои силы и мощь семьи. Емицу грохнулся в обморок. Реборн застыл, задумчиво глядя на опускающегося на одно колено альбиноса и протянутую к нему руку Тимотео. Он принялся водить указательным пальцем по нижней губе, что делал только в минуты крайнего недоумения. Пальцы Девятого и Скуалло соединились, в них вспыхнуло ярко-оранжевое пламя. - Я нарекаю тебя Десятым Вонголой, отныне ты глава семьи. К Реборну пробился Мармон. - Я ничего не понимаю, - принялся жаловаться, - а как же наш японский рынок? Я только вчера купил его акции. А теперь они уже упали в цене, процентов на тридцать. Ты разорил меня Реборн. Даже я если я продам их по остаточной стоимости, то что я буду есть на завтрак? Я требую компенсацию! Хранитель загадочно усмехнулся. - Я бы не советовал тебе расставаться с ценными бумагами, впрочем, это просто совет. Улыбаясь, отделился от гостей и подошел к Десятому Вонголе. - Поздравляю, сегодня ваш день, сэр. Надеюсь, вы уже решили, как отблагодарите дона Тимотео, а… дон Скуалло? Опасаясь, не подал руки, а только слегка поклонился. За ним стали подходить и другие участники церемонии. Вместе с очнувшимся Емицу приблизился и японский подросток. Малыш не доставал Ску до плеча, ужасно смущался и прятался за отца. Акула оскалился, разгадывая худощавого мальчишку. - Я представлял тебя более взрослым. Кольцо завибрировало, помня совет Девятого Ску резко отшатнулся и, сжимая ладонь в кулак, быстрым шагом бросился прочь. Шикарный белый хвост взметнулся и разлетелся длинными прядями. Ску отошел к гостям и начал принимать поздравления. Многие, еще не отошедшие от шока таким резким поворотом событий, все же низко кланялись и бормотали заученные накануне приветствия. На середине зала остался один Девятый. - Ты мужественный человек Тимотео. - Обратился к нему внешний хранитель. - Может, поэтому я и работаю на тебя. Незаметно просунул руку под локоть бывшего главы Вонголы и слегка пожал его пальцы. - Ты понял, почему я это сделал? - Любовь, - вздохнул Реборн и, отойдя к буфету, приказал налить себе двойное виски безо льда. Скуалло ликовал, чмокнув несостоявшуюся невесту в пышную щечку, вежливо отказался от её алмазных копей и кокаиновых плантаций. Зачем, если он теперь босс Вонголы, не какой-то там мелкий варийский капитан. Алкоголь замутил рассудок, он едва стоял на ногах. Новая мощь, поселившаяся в крови, будоражила воображение. Ску ощущал себя почти равным Богу, в мгновение были забыты мечты о задрипанной квартирке и карьере фехтовальщика. Наконец он получил официальное подтверждение своих прав и силу верховного босса. Тимотео остался в прошлом, вместе со страхами и интригами. Отныне он - крестный отец! А все эти шумящие, веселящиеся гости - его дети! И Акула, конечно, позаботится о них! В свете радужных мыслей даже гад Реборн выглядел не слишком отвратительно. Тот старался делать вид довольного мафиози средней руки, глушил виски, не отходя от стойки. Шатаясь, Ску доперся до него и вырвал из рук бутылку с ирландским спиртным. - Мне надо отпраздновать это событие с мужем. Хохоча над вытянувшимися лицами гостей, почти падая, покинул зал приемов и зашагал к капелле. На лестнице ведущей вниз, в полуподвальную часовню, навернулся. Упав, здорово ушиб локоть. Но даже боль не повлияла на настроение. Глупо хихикая, обнял сталагмит, набрав в рот виски, выплюнул в лицо Занзаса. - Пей, ублюдок! Больше тебе никто не принесёт любимого поила, пользуйся милостью Десятого Вонголы! Да, ты не ослышался, я теперь Десятый и знаешь, кто мне помог? Угадай! Его облик, пьяно ухмыляющийся, уверенный в собственном превосходства, отражался в прозрачных гранях. Скуалло с удовольствие разглядывал собственное отображение и в тоже время просвечивающееся тело Занзаса. - Мне по-мо-г…ик.. помог…. икк……Девятый! Врай! Он не такой уж и поганый старикашка, взгляни, что он мне подарил. Ску приблизил в запечатанному лицу палец с кольцом Неба. - Знаешь, что это? Хотя куда тебе, бастарду. Это могут носить только мафиози с чистой кровью! А ты - сын гонзейского фермера, и твои предки копались в земле, как дождевые черви! А я - внук Седьмого. Поэтому я - Десятый, а ты - труп! Совсем очумев, стал показывать, как может теперь вызывать огонь гнева. Пламя, в отличие от энергии Тимотео, имело у Акулы светло-голубой оттенок, почти такой же, как и свечение магического кристалла, когда-то вделанного в набалдашник жезла власти. Ску впервые видел такое занимательное зрелище, удивляясь льющемуся с пальцев жидкому пламени, пропустил несколько совсем незначительных деталей. Хотя бы тех как: расчерченная на полу капеллы семиконечная звезда, утопленные в выщербленные лунки семь колец Вонголы, прячущиеся за нагромождением догнивающих скамей Реборн и Тимотео. И уж совсем яркий признак - многочисленные трещины кристалла. Но Скуалло ничего не замечал, как ребенок, он играл с пламенем, зачарованно поражаясь собственной мощи. Брошенный на каменного Христа луч, как масло, разрезал серый камень и верхняя часть распятья съехала вниз. Раскололась у его ног. - Врай! - обрадовался Ску. - Я всемогущ! Принялся крушись верхушки колон, повергая их в поднявшуюся с пола густую пыль. Полусумасшедший взгляд упал на прозрачный саркофаг мужа. - Врай! За это надо выпить! Опрокинул длинное горлышко бутылки в глотку, но сделав один глоток остановился. - Нехорошо пить в одиночку. Направил руку с кольцом Неба на сияющий саркофаг. Тимотео до хруста сжал запястье Реборна. Сейчас должно было свершиться то, о чем он думал эти долгие годы. О чем тайно советовался с хранителями. Все в один голос заявляли – посмертную волю разрушить невозможно! И только Реборн подал однажды интересную мысль – подобное разрушается подобным. Но мощь посмертной воли Тимотео, которая была присуща его крови от рождения, уже исчерпана и не может восстановиться. Нужен был некто, обладающий похожей, почти идентичной его пламени силой. Кто-то, кто был его ближайшим, самым кровным и самым родным человеком. Ответ лежал на поверхности – его племянник Скуалло. Когда Реборн озвучил это, Тимотео только рассмеялся, но хитрый хранитель лишь велел набраться терпения. Подстегнув желание альбиноса во что бы то ни стало получить законный статус Десятого, Реборн заранее посоветовал передать ему кольцо, и не только кольца, а и мощь верховного босса. Теперь оставалось только ждать и молиться. Ску стоял, твердо направив руку в лицо запечатленного Занзаса. - Я отпускаю свое прошлое! Луч направленной посмертной воли нового босса врезался в самую середину сталагмита. Трещины, и до того принизывавшие кристалл почти насквозь, издали противный хрумкающий скрип и блестящим дождем посыпались в стороны. - Вот и все, - кричал Скуалло, - я окончательно уничтожил тебя, фермерское отродье, посмевшее заглядываться на мое место босса!!!! Ничего не видел от разлившегося густого марева, лишь искрились отдельные всполохи затухающей энергии посмертной воли. Скуалло вдруг ощутил странную усталость, точно из него выкачали все силы. - Немного перестарался – довольно улыбнулся, - но ничего, посплю и все пройдет. На наощупь нашел плоскую крышку алтаря, залез на нее и, растянувшись, закрыл глаза. Засыпая, вдруг ощутил, как его обняли теплые руки и медленно перевернули на спину. - Дино, только не сегодня, я устал. Слабо отмахиваясь, попросил . Разлепляя усталые веки. Из расплывающегося марева на него смотрели налитые кровью рубиновые, бешеные глаза. - За...за...заебись! На Ску напал ступор такой, как бывает у газели, когда она попадает в пасть льва. Чем меньше пойманная жертва трепыхается, тем скорее наступает смерть. Занзас склонился над ним, надавливая всей массой на припечатанные к камню плечи. Его молчание было хуже любых проклятий. Вряд ли он наслаждался своей властью над одуревшим альбиносом, скорее, просто хотел разглядеть мужа во всех подробностях. Акула не шевелился, даже когда его отпустили, и Занзас, оглядевшись, нашел початую бутылку виски. Пил долго, сосредоточенно. Судя по нахмуренному лбу, который теперь пересекали багровые шрамы, еще раздумал, как будет убивать предателя. Скуалло попытался сползти с каменного пьедестала, слабые попытки были замечены и пресечены. Покрутив теперь уже пустую бутылку, Занзас прижал его сильной рукой в районе шеи. - Что, зассал, мусор? Не трясись. Не хочу пачкать руки о такое дерьмо, как ты. Снимай штаны, отработаешь мне за все годы. У Скуалло появилась надежда. Возможно, Занзас еще любит его, не смотря ни на что. И хочет его, а значит... - Скидывай свои гребанные тряпки! Блондин принялся расстегивать ширинку дрожащими пальцами, спуская брюки ниже колен вместе с бельем. - Занзас, прости. Окончательно освободился от нижней части одежды и примиряюще развел ноги в стороны. - Я готов понести наказание. Занзас захохотал, глядя на беспомощно раскинувшегося перед ним блядского мусора, который еще надеялся решить свои проблемы сексом. Он теперь знал, что сделает. Широкое горлышко зеленой бутылки с хлюпаньем погрузилось в тело. Мусор дернулся, вытягиваясь, устраиваясь поудобнее. Часто задышал. На лице, покрытом шрамами, блуждала садистская ухмылка. - Нравится, мусор, как тебя имеют бутылкой? Мне даже свой хер в тебя засовывать противно, поэтому это твой последний трах. Подняв ногу. Занзас ударил со всей силы по впалому животу. Ску заорал так, что посыпались мелкие камушки с крыши капеллы. Отколовшаяся от горлышка бутыль упала рядом с алтарем. Несколько особо крупных осколков врезались в внутренние стенки. Кровь закапала с камня. В горячке Акула попытался вскочить, но шок от пронизывающей боли заставил бессильно повалиться обратно. Занзас довольно ухмыльнулся, еще несколько раз ударил ботинком Скуалло в районе паха, окончательно разбивая стекло на все более мелкие и острые осколки. Наблюдая, как разевается в бессильном крике бледный рот. - Вот теперь трахайся, шлюха, со стеклом в жопе. И ушел. Сотни мельчайших стеклянок разорвав гладкие стенки вызвали обильное кровотечение. Ску боялся пошевелиться, любое напряжение мышц грозило новым болевым шоком. Лежал на спине, бессильно свесив ноги с каменного алтаря, чувствуя, как капает горячая кровь на пол. Он вернулся к тому, с чего все начиналось. Словно всё было только сном, наваждением. Может, если на этот раз поступить правильно, его жизнь изменится? Хотя какая жизнь? Акула заперт в подземелье без возможности даже ползти. Даже элементарно пошевелиться. Надеяться на милосердие Девятого и Занзаса...? Горько усмехнулся. Неужели он еще верит в сказки? С пальца упало кольцо Неба и, звеня, покатилось по каменным плитам. Наткнувшись на носок лакированного ботинка, замедлило свой бег. Реборн нагнулся и поднял его. В полумраке, который рассеивало только одно решетчатое окно под потолком, рассмотрел камень. - А ведь я предупреждал, как ловят акул. Притворно вздохнул, положив кольцо в карман. Вслед за Тимотео исчез на высокой лестнице. До слуха донеслось позвякивание тяжелого ведра и характерный стук мастерка по камням. - Они замуровывают меня, живьем, - понял Ску. Собрав последние силы, поднялся на локтях и, перевернувшись, упал с алтаря. Пыльный, годами не метенный пол окрасился новыми порциями крови. - Я сдохну здесь от жажды и голода. Почувствовал, как по щекам потекли горячие слезы. Стараясь не обращать внимания, на отнявшиеся от пульсирующей боли в районе поясницы ноги, попробовал ползти, но вскоре понял – бесполезно. Да и куда, на выход, ведущий в спальню Девятого, там уже стена. В угол, под трухлявые скамейки? На полу обозначилось маленькое пятнышко от падающего луча утреннего солнца. Ску с громким стоном дополз до него и, совсем обессилев, лёг умирать. Полубредовое состояние, в которое впал на второй день пребывания в капелле, на пятый день сменилось полным безразличием. По тому, как гас и вновь появлялся луч света, он мог понять, что наступил еще один день. Задница уже не кровила, видимо от постоянного лежания на одном боку, осколки на время запечатали разрезанные сосуды. Изредка лизал влажный охладившийся за ночь камень, кое-как утоляя жажду, но в последний день язык распух и уже не помещался во рту. Смерть приближалась медленными шагами, словно раздумывая и кружа где-то поблизости. Закрыв глаза, Скуалло пытался думать об отце Доминике, Луции и Людовике. Мафиозной части его судьбы больше не существовало, он отрезал её, как когда-то отсек свою кисть. Теперь капитан вновь был двенадцатилетним подростком, и снова, как и тогда, молил небо. Только одно было различно в тех просьбах: тогда он безумно хотел жить, сейчас – умереть. В концу шестого дня различил тонкое повизгивание, вскоре из темноты выплыла небольшая шустрая собачонка, белая с рыжими беспорядочными пятнами. Очевидно, погнавшись за крысой или землеройкой, случайно свалилась в потайное единственное окно, бывшее вровень с землей. У Скуалло мелькнула мысль убить животное, но собачка не приближалась. Она бегала по залу и громко скулила. Но вскоре её привлек запах засохшей на полу крови, собака принялась жадно лизать темные корки. - Видать голодная, - понял Ску, - ладно, так и быть, хоть ты пожри. Оставил бесполезные попытки поймать вертлявую собачонку и вернулся к бесплодным грезам. Сквозь затухающее сознание, слушал, как она выла, словно оплакивая его жизнь.