B-612

Свет из окна пробивался через шторы палаты, скользя по белым стенам, словно размытые линии. Я лежал на боку в полусне, наблюдая за этими линиями и прислушиваясь к тишине, что окружала мою палату. Это был комендантский час после обеда. Не только в моей палате царил покой, но и во всей больнице. Боль в груди уже не казалась такой яркой, но всё равно мешала сосредоточиться. Лёгкий шум шагов медсестёр где-то в коридоре, звуки колёс от носилок и раз в два часа точно был звонок, на который медсестра отвечающая за это поспешно отвечала, — всё это слито в одно целое. Время пролетало, и я казался чем-то вроде подслеповатого наблюдателя, который сам не понимает, где он находится и не понимал, сплю ли я. И вот, из под двери, в щели которой просачивалось немного холодного воздуха, я вдруг заметил движение. Кто-то положил что-то на пол — письмо, или, скорее, бумажку. Это была не случайность. Шумных шагов не было, только лёгкий топот, который исчезал вдалеке. Лёжа так, как обычно, прижимая ладонь к ушам, чтобы не слышать окружающий мир, я долго лежал неподвижно, глядя на пол в тот уголок, где белая бумажка лежала словно только что упавшее пёрышко. За секунду мой интерес перехватил и, поднявшись на локти и встав, я поднял её. В голове крутился лишь один вопрос: “Что это?” Я быстро развернул письмо, с надеждой на что-то нормальное, может, хотя бы что-то полезное, но сразу понял, что это был просто бред. Странные рисунки, словно от детей, я не мог понять что изображено на бумаге, хотя как только её не разворачивал и буквы, которые напоминали скорее игривое послание, чем что-то серьёзное. “Привет! Я нарисовал тебе каракулю, но не уверен, что она хорошая. Похоже на кошку, но с хвостом, как у енота, почему бы и нет? В общем, это енот. Я подумал, что он достаточно необычный и имеет место быть, а ты что скажешь?” И снизу подпись: Тот, кто тебе пишет. И что это вообще было? Письмо в разгар моего “жизни на грани”, где каждый день был борьбой, а тут такой странный достаточно бред, который меня совсем не касался. Держал его в руках минуту и бросил обратно на стол. Наверное, это был просто какой-то глупый розыгрыш. Ведь не было ни подписи, ни каких-либо объяснений, ничего серьёзного. Я опять лёг, закрыв глаза, чтобы забыться, и снова попытался погрузиться в полудрёму.

***

Прошло несколько дней. Я снова вернулся в свою палату после очередной ходьбы по осмотрам. Шум в голове не отпускал, и ноги казались ватными. Стены в палате стали чуть ближе, а тело не желало двигаться. Я уселся на свою кровать, уставившись в потолок. Руки были холодными, как будто я только что прошёл сквозь дождь, но я всё же поддался инстинкту и улёгся так, как обычно, — на правый бок, сложив руки под подушку. На этот раз что-то задело меня и нашёл маленькую бумажку, смятую и спрятанную в подушке. Я вновь почувствовал то странное ощущение — кто-то снова оставил мне письмо. Я снова развернул лист и прочитал: “Опять привет! Я знаю, что ты можешь не понимать, но если бы ты был деревом, каким бы деревом ты был? Я думаю, я был бы дубом, а ты, как я могу предполагать.. берёзой. Точно! Берёза. Они такие лёгкие. Вот если бы ты был берёзой, мне бы было не так скучно тебе писать, но не подумай, что ты скучный, мы ещё не общались, но я так не думаю, честно.” Подпись: Пишущий тебе. Эти слова снова показались полным бредом. Какой ещё дуб? И почему берёза? Я помню, как положил письмо обратно, но на этот раз не смог его просто забыть, тем более это псевдооскорбление “скучно писать”. Скучно писать ему, зачем тогда пишет. Сумасбродный. Его слова как будто застряли в голове, как песчинка в глазу. Он кажется надоедливым.  Всё это не имело смысла. Но почему-то… в глубине души я всё равно ждал, что будет следующее письмо.

***

Четыре дня спустя ничего не изменилось. Я лежал овощем в своей коробке, снова на боку, в полудрёме. Слабый шум машин за окном и тихие разговоры медсестёр из коридора. Я чувствовал, как глаза тяжело закрываются, и мой разум скользит в полудрёму, когда вдруг снова — знакомое чувство. Что-то под дверью. Лист бумаги, протискивающийся через щель. Топот ног, который едва слышен. Забыв про усталость, я мгновенно вскочил с кровати, подхватил письмо и быстро вернулся назад. Это было так, как будто я пытался спрятать что-то, что не должен был увидеть. Я развернул лист, и передо мной возникли слова. Странные. Абсурдные. “Привет! Давно не писал, ты как? Я с вопросами. Ты читал Маленького принца? Я уверен, что читал, а если нет, то исправляй это сейчас же.” На этот раз подпись была воодушевляющей, вместо загадок по типу прошлых писем, был как будто ник: Astronaut13jm. Астронавт с грубой просьбой прочитать детскую книжку. Смешно. Я конечно же читал «Маленького принца». Мне кажется каждый человек поверхностно знаком с этой книжкой. Но я не понял к чему это он.  Я немного остановился и смотрел в потолок, пытаясь понять смысл этих слов. Я отложил письмо и закрыл глаза. Непонимание росло, но что-то в этом было… Странно знакомое. Я не знал, кто мне пишет. Но что-то заставляло меня искать ответ в этих словах.

***

Ещё через два дня, вернувшись в палату после очередной терапии, я снова улёгся на кровать, потянулся и сразу ощутил знакомое ощущение — письмо, спрятанное под подушкой. Это было так, как если бы я ждал его, как если бы мне не хватало этих странных писем. Я развернул его. “Ты знаешь, мне нравится, как тихо в больнице. Как будто весь мир замер, и ты остаешься единственным, кто что-то чувствует. Иногда мне кажется, что ты как луна — вот она, рядом, но всегда так далеко в своей тени.” Тот же странный, но понятный стиль. Та же подпись: Astronaut13jm. Всё было как будто в реальности, но совершенно не по правилам какой-то социальной этичности. Хотя.. о чём это я? Такой не существует. Я снова не знал, что думать. Он не знал меня, но слова этих писем в какой-то момент начинали казаться мне такими, как будто кто-то действительно видел меня. Частично знал. Как странно. Письма продолжались, и каждый раз, когда я их читал, что-то в моей голове начинало двигаться. Спокойствие сменялось волнением, как если бы я был не просто наблюдателем, а тем, кто должен принять решение, но не знал, что именно нужно сделать.

***

Я увидел его. Того, кто мне пишет. Это произошло на днях, перед очередным приёмом у врача, я как-то случайно увидел его разговаривающим с кем-то. Это был парень, примерно моего возраста или немного младше. Он был ниже меня, но не сильно, со светлыми волосами, я бы сравнил его волосы с пшеничным полем освещаемое закатным солнцем. Парень был в синих джинсах прямого кроя и в светло-зелёном свитере, который казался слегка пушистым. Они обсуждали что-то с врачом и мне показалось, что парень был очень оживлён, как будто в процессе разговора его глаза сверкали, а интонации были полны уверенности. Это не был пациент врача. Я это точно знал. Когда тот парень уходил, врач потрепал его по волосам, как будто в знак уважения или тепла, а затем сказал: “Можешь идти, пришёл мой пациент.” Парень улыбнулся мне. Стоя истуканом, я не знал, как ответить на это, и кивнул. Можно ли было назвать это приветствием? Он явно не был знаком с тем, что я чувствовал, но его улыбка осталась в моей голове. Я не выдержал и спросил у врача, его ли это пациент. Он ответил мне, не раздумывая:  — Нет, это Чимин, мой сын. Помнишь, я тебе рассказывал про него?  И как-то по-родительски мне улыбнулся. На самом деле, я даже про него забыл, слышал, что он младше меня и буквально живёт в больнице, потому что тут его отец, да и сам он, окончив медицинский колледж, стал находиться в больнице уже как практикант. Я догадался сам, что в их семье только они двое на фото в рамках, которые находились в кабинете Пак Хён-Су — так звали моего врача. Позже он начал расспрашивать как я поживаю, о чём думаю и проскользнул по теме с друзьями, что мне пора ими обзавестись и в больнице. Он не хотел говорить, что я тут надолго, но я и сам это понял.  Под конец разговора и открыв свой дневник, он достал из него знакомую для меня бумажку. До меня дошло не сразу, это было письмо от Астронавта.  — Я нашёл тебе первого друга в этом месте.

***

Чёрт. Сын? Пронеслась волна мурашек. Так вот кто присылает мне эти письма. Но как? Зачем? И почему? Слишком много вопросов, на которые я не знал ответов. Слишком много сомнений, которые мне не хотелось иметь. Забрав бумажку с рук врача, я попрощался с ним, пошёл обратно в палату и снова вернулся к письмам. Их странный, лёгкий стиль становился для меня всё более понятным. Что-то в этих письмах цепляло. Они были настолько простыми, что я не мог не задумываться лишний раз. И вот я читал письмо от Чимина, который передал мне врач: “Ты, наверное, не понимаешь, о чём я говорю. Но если хочешь, то я могу быть рядом, Чонгук. Мы можем быть просто теми, кто будет молчать, и это будет нормально.” На этот раз без подписи и каракуль. Письмо уже от Чимина, а не от Астронавта. Смешно, что это один и тот же человек, я не привык к каким-то прозвищам и никам. Письмо показалось мне серьёзным. Как же странно всё это. А ещё страннее было то, что мне не хотелось это прекращать все эти письма.  Я положил письмо обратно под подушку и снова закрыл глаза. Но на этот раз мысли не уходили в дрёму. Я думал нём, о том парне, которого я видел. Сын Пак Хён-Су, сын моего врача. Почему он пишет мне эти странные письма? Всё, что я пока знаю то, что его зовут Чимин, он тот, кто пишет мне письма и он безумно улыбчивый. До этого дня я даже не знал его имени, но оно почему-то стало важным. У меня плохая память на лица и внешность людей. Я пытался представить его снова и снова: блондинистый парень с яркими глазами, которых возможно даже не видно, когда он улыбается очень широко; пушистый свитер и странный стиль общения. На самом деле, странным казалось всё. Далее я думал, что он не просто писал мне письма, он как будто пытался достучаться до меня, найти какое-то окошко в этом изолированном мире. И ведь ему это удавалось. Не знаю, как, но мне становилось возможно легче. Может быть, эти его слова — всего лишь бред? Или это способ для помощи? Я, наверное, жалок, не могу понять, что именно. Но каждое письмо было как маленький ключ, который раскрывал во мне замки, которые я сам закрывал и перепроверял по несколько раз. И я не мог остановиться на этом. Дни шли, и письма продолжались. Чимин писал, и, хотя, они не имели особого смысла, в них была своя прелесть, своя загадка. Я читал их, но не знал, что делать с этими чувствами. Не знал, как ответить на это. 

***

Прошло несколько дней, и я снова вернулся в свою палату после обхода по терапиям, которые стали моей рутиной. Я был уставшим, как всегда, но не мог не проверить, не было ли ещё письма. И, конечно, оно было там. На этот раз письмо было совсем коротким. “Цветок. Любимый цветок. Это прежде всего отказ от всех остальных цветов. Иначе любимый цветок не покажется больше самым прекрасным.” В этот раз запись казалось достаточно замысловатой. Вру, в ней смысла полно. Немного повернув голову, я заметил на тумбе слева ещё одну бумажку и маленькое оригами розы, сделанное из салфетки, которую обычно приносят с едой. “Ты когда-нибудь встречал розу? Та, что не похожа на другие. Она одна такая, и её не найти больше нигде. Я думаю, ты тоже такой.” И вот оно — короткое, почти легкомысленное, но в нём что-то было. Эта роза… Он ассоциирует меня с цветком? Роз ведь много, очень много. Я не могу назвать розы особенными. Или он просто продолжал свои странные попытки связать меня с тем, что он сам не мог понять? Нет, он точно знал, о чём пишет, а мне оставил это, чтобы я гадал. И я гадал. Я не знал, что думать. Но я знал, что в какой-то момент должен ответить. Чувствовал, что мне нужно найти свои слова. Но как? Что я могу написать ему, когда сам не могу разобраться в себе? Я не знал, как это делать. Но я всё равно решил попробовать. И, возможно, именно тогда что-то внутри меня изменилось. В тот вечер, когда я решил написать ответ, я долго сидел с листом бумаги перед собой. Руки не слушались, и я не знал, что именно написать. В голове было множество мыслей, но они все казались такими разрозненными, как кусочки головоломки, которые никак не хотели собираться в одно целое. Я, как всегда, пытался контролировать все свои чувства, но понимал, что теперь это не получится. Чимин своим странным письмом словно открыл во мне что-то, что я не мог найти в себе. И теперь я не знал, как с этим справиться. Я взял ручку и сделал несколько пробных чёрточек на листе. Иногда просто нужно было начать, чтобы всё стало проще. “Я ещё не видел своего врача. Он как будто знал, что я его буду искать, чтобы отдать все твои письма, поэтому пропал.” Вот и всё, первое предложение. Оно не имело смысла, но что-то в нём было правдой. Я сам не знал, почему решил начать именно так. Но что-то в этом было. Я не мог объяснить, что именно, но я продолжал писать. “Ты часто пишешь о вещах, которых я не понимаю. Последнее мне напомнило детскую книжку “Маленький Принц”, ведь у него была этакая особенная и капризная Роза. Я читал эту книгу в детстве, но тогда не понимал, о чём она. Теперь, может, я что-то пойму?” Не стал заморачиваться с подписью и уж тем более придумывать себе ник для писем. Всё просто: J.J.K. Я остановился и задумался. Моё письмо всё равно не было таким, как его. Его письма яркие, лёгкие, и они как будто пропитаны детской наивностью. А моё как будто отдавало холодом и этой медленностью. Но всё равно, в какой-то момент я почувствовал, что это мой способ начать открываться. Чимин снова дал мне какой-то ключ. Пусть даже не полностью осознанно, но он почти открыл какую-то незапертую внутри меня дверь. Я сложил письмо и аккуратно положил его под подушку. Завтра утром отнесу врачу. Но в этот вечер меня охватило странное чувство, как будто я сделал что-то важное. Не для него, а для себя. Не из-за того, что должен был ответить, а потому что вдруг почувствовал, что всё это важно. Даже если я сам ещё не знал, как с этим справиться.

***

Следующие дни прошли в том же ритме. Я снова получал письма, и хотя я не мог понять, что именно Чимин пытался мне сказать, я всё же ждал их с нетерпением. Они стали для меня чем-то вроде ежедневного ритуала. Он писал короткие и, казалось бы, бессмысленные вещи, но они заставляли меня задумываться. И с каждым письмом я всё больше чувствовал, как он пытается найти со мной контакт.

***

В следующий раз, когда я вернулся в свою палату, письмо снова лежало там, где и всегда. Оно было совсем коротким, но в нём было что-то, что я, наверное, уже знал, но никогда не мог бы выразить сам. “Знаешь, что важнее всего, когда ты один? Роза, которая сидит в твоём сердце и ждёт. Ты ведь найдёшь свою.” Я снова задумался. Роза? Может, она и вправду сидит в моём сердце? А может она завяла и это просто абсурдная метафора, которую мне ещё предстоит понять. Но что-то в этих словах заставило меня почувствовать, что всё не так уж плохо. Может быть, в какой-то момент я тоже найду свою розу. Или, возможно, она найдётся сама. Я решил не торопиться с ответами. Хотя, всё казалось странным и нелепым, я понимал, что что-то важное происходило между нами. И пусть я пока не мог это объяснить, мне не хотелось спешить. Мы оба были в этом процессе, и, возможно, важно было не просто ответить на письма, а просто позволить этим маленьким посланиям продолжаться. Постепенно, шаг за шагом, мы будем понимать друг друга. А пока я чувствовал, что моя роза не завяла, возможно, уже близко.

 

***

Каждое письмо от Чимина было как маленькое зерно, которое он сажал в землю моего закрытого мира. Он внушал своей писаниной спокойствие в мой оркестр. Я не знал, что с ним делать, но что-то внутри меня тянуло это зерно к свету, заставляя его расти. И вот, с каждым новым письмом я всё больше ощущал, как из этих слов начинает вырастать нечто большее, чем просто случайные мысли. Я лежал на своей кровати, усталый после очередной терапии. Свет в палате был тусклым, и мне казалось, что времятечеёт, как густая смола — медленно и неумолимо. Но, несмотря на всё это, мысли о письмах Чимина не отпускали меня. Я не мог понять, почему они начали иметь для меня значение. Это было странно, ведь поначалу я воспринимал их как что-то бессмысленное. Но теперь они становились для меня чем-то необходимым в рутине, иногда я думал, что это было мне необходимо в жизни. Как воздух, которым я дышал. Как биение моего колючего сердца. Каждый раз, когда я приходил в свою палату после очередного осмотра, лечения или терапии, я невольно проверял (больше скажу, даже искал!), не подкинули ли мне новое письмо. И вот, как-то раз, в тот момент, когда я лежал на бок и, полусонный, прислушивался к тишине, я заметил, что под дверью вновь просочился лист бумаги. Тот самый лист, с какими-то странными рисунками и каракулями. Смахнув сонливость, я, как всегда, подполз к двери, стараясь не сделать лишнего шума. Взяв письмо, я с удивлением обнаружил, что это было новое послание от Astronaut13jm. С очередным детским вопросом, который, как всегда, не имел смысла, но всё-таки оставлял внутри какой-то след. Кажется, я начинал понимать его через эти простые, наивные слова. Но что-то внутри меня колебалось. Стоило ли мне дать этому всему продолжение? Стоило ли мне шагнуть дальше? И вот однажды, спустя пару дней, когда снова лежал на кровати и думал, что мне нужно сделать, я понял, что не хочу больше только читать. Я хочу что-то сделать. Может быть, я и не был готов к встрече лицом к лицу, но я мог сделать шаг, пусть маленький. Я написал письмо. Я захотел пригласить его. Спросить, захочет ли он увидеться. Я написал: “Ты знаешь, я всегда был один здесь. Но теперь я думаю, что было бы интересно встретиться где-то. Я нашёл одно тихое место за больницей — небольшой садик, он кажется был за детским отделением. Ты скорее всего знаешь про это место. Там всегда спокойно, даже деревья не дают ни малейшего звука. Думаю, там было бы приятно побывать. Ты бы хотел встретиться там? Просто… на пару минут. Я не стану задерживать. Без лишнего.”

J.J.K.

Письмо я аккуратно сложил и отнёс к двери. Немного помедлил, прежде чем положить его под щель двери. Потом, обернувшись, остановился. Зачем я это сделал? Но как бы я ни колебался, всё равно ощущал какое-то облегчение. В конце концов, я сделал ещё один шаг. И теперь ждал ответа. Прошло несколько часов с тех пор, как я отправил письмо. Время тянулось мучительно медленно, словно кто-то нарочно растягивал его в бесконечность. Я не знал, получит ли он письмо, прочитает ли его, и что самое главное, ответит ли. На секунду меня охватило сомнение: а вдруг я ошибся? Может, стоило оставить всё так, как было? Но когда я уже почти потерял надежду, на полу под дверью мелькнула тень. Я замер, наблюдая, как она колебалась, словно её обладатель тоже не знал, что делать дальше. Это длилось всего мгновение, но моё сердце заколотилось так, будто я только что пробежал марафон. И вдруг дверь тихо приоткрылась. Я резко сел на кровать, забыв, как дышать. На пороге стоял он. Тот самый парень, которого я видел у кабинета врача. Его волосы, цвета золотистого луча солнца, а лицо было почти детским, но с лёгкой тенью усталости. Он выглядел так, словно долго колебался, прежде чем сделать этот шаг. — Привет, – его голос звучал тихо, почти с придыханием, как будто он сам не верил, что заговорил. Я встал и замер, стараясь унять свои смешанные чувства. Я ждал этого момента? Если да, то как долго я ждал этого момента? И как странно было осознавать, что он случился так внезапно. — Привет, – отозвался я, пытаясь скрыть свою растерянность. — Ты.. – немного заикнулся он, — ты ведь правда хотел встретиться? Или это была шутка?  Он шагнул чуть ближе, держа руки сзади, словно боялся, что я его прогоню. — Нет, я правда хотел, – ответил я. — Но я не думал, что ты так быстро отреагируешь.   Он усмехнулся, и в этой улыбке было что-то такое искреннее, что я почувствовал, как моё напряжение понемногу спадает. — Ну, знаешь, иногда лучше действовать сразу, пока не передумал, – он пожал плечами, словно это было самое очевидное в мире решение. — К тому же, я подумал, что, возможно, ты сейчас не спишь, и… — И решил просто открыть дверь? – уже перебил я. — А что, если бы ты запер её? – он прищурился, будто поддразнивая. Я коротко улыбнулся, впервые за долгое время без притворства. Я улыбался, но для родных, чтоб они беспокоились обо мне меньше. — Тогда бы ты оставил ещё одно письмо, верно? — Возможно, – он снова улыбнулся. — Но теперь уже поздно, я здесь.  Мы стояли в неловкой тишине несколько минут и в какой-то момент тишина вдруг перестала быть неловкой. Она заполнила пространство между нами, но на этот раз это была тишина, которая не требовала слов. — Спасибо, – вдруг сказал я, сам удивляясь тому, что эти слова сорвались с моих губ. — За что? – он слегка склонил голову, явно удивлённый. — За то, что ты написал. И за то, что пришёл. Он кивнул, улыбнувшись чуть мягче. — Знаешь, Чонгук… Иногда даже самая маленькая вещь, вроде письма, может стать началом чего-то нового. Большего. Последнее слово уже додумал я сам. Эти слова прозвучали просто, но как-то особенно. Я почувствовал, как что-то внутри меня, будто давно забытое, откликнулось на них. И в этот момент я понял: встреча с тем, кто мне писал — это только начало.