B-612

Мой брат стал навещать меня чаще. Каждый раз я ждал его с нетерпением, как ребёнок ждет первого снега зимой. Эти редкие моменты с ним были для меня глотком воздуха, который мне так отчаянно нужен был среди однообразия больничных дней. Он всегда появлялся неожиданно, будто хотел застать меня врасплох. На этот раз я услышал его шаги в коридоре, прежде чем дверь открылась. Хосок вошёл, как всегда в своём идеально сидящем деловом костюме, держа в одной руке тонкую папку с бумагами, а в другой — коробку с морковным тортом. — Гук, надеюсь, ты ещё не забыл, как это на вкус? – сказал он с родной мне солнечной улыбкой, подняв коробку. Только он обладал такой улыбкой. Я улыбнулся в ответ. — Как я могу забыть? Это же моё детство в одной коробке. Хосок поставил коробку на столик и сел рядом с моей кроватью. Его лицо выглядело усталым, но всё равно излучало тепло. — Как ты себя чувствуешь? – спросил он, снимая пиджак и аккуратно кладя его на спинку стула. — Неплохо, – ответил я, хотя в последнее время мои ребра болели, а сон становился всё более прерывистым. Он посмотрел на меня с лёгким прищуром, словно знал, что я недоговариваю, но не стал давить. — Это хорошо, – сказал он, а потом заметил на столике несколько рисунков, которые мне принёс Тэхён. — Это твои друзья нарисовали? – спросил он, беря один из листков. — Да, – кивнул я. — Это работы Тэхёна, ты с ним по телефону говорил, а ещё он просил у тебя мои детские фото, помнишь? Он невероятно талантливый. — Какая прелесть, – сказал он будто находясь с восхищении от плакатов и рисунков, над которыми постарались Тэхён и Юнги. — А остальные? Ты вроде говорил, что у тебя тут целая компания?  Я рассказывал ему о Юнги и его остроумии, о том, как он всегда знает, что сказать, чтобы разрядить напряжение. О Тэхёне, который с лёгкостью превращает любое место в галерею. Хосок слушал внимательно, словно старался запомнить каждое слово. — А ещё есть Чимин, – добавил я, чувствуя, как щёки начинают слегка пылать. — Чимин? – его голос прозвучал с неожиданным интересом. — Да. Он… ну, он такой… – я запнулся, не зная, как описать. Хосок чуть улыбнулся, откинувшись в кресле. — Какой такой? Я отвёл взгляд, чувствуя, что краснею всё больше. — Просто… хороший. Очень хороший. Мой брат, конечно, заметил мою реакцию на это. — Это понятно, – протянул он, ухмыляясь. — И что же он делает? — Он заботится. О всех. Обо мне… Я смотрел на свои руки, чувствуя, как меня предаёт мой голос. Даже его имя было для меня чем-то тёплым, как первая весна. — А он знает? – спросил Хосок, и я поднял на него удивленный взгляд. — О чём? — О том, что ты говоришь о нём так, будто он — твой свет. Его слова выбили из меня дыхание. Я не знал, что ответить, поэтому просто отвернулся к окну. — Ты не умеешь лгать, Гук, – добавил он мягче. — Это хорошо. Не теряй это. Я почувствовал, как внутри меня растекается смесь радости и стыда. Мой брат видел меня насквозь, как всегда. — Они делают тебя счастливым? Я кивнул, не оборачиваясь. — Тогда это главное. Его голос был спокойным, но я почувствовал в нём тепло. И в этот момент я понял, что Хосок всегда знал, как сказать правильные слова. — Они просто всегда знают, как сделать тут день лучше. — Понятно, – сказал Хосок, откинувшись на спинку стула. Его глаза, кажется, светились какой-то тёплой гордостью. — Что понятно? – насторожился я. — Ничего, – ответил он, но его улыбка говорила больше, чем слова. — Просто рад, что у тебя есть такие люди.  Я только покачал головой, не зная, что ответить, но внутри чувствовал странное тепло, которое никак не хотел пока признавать.

***

Если сравнить наше прошлое и то, что происходит сейчас, то мне стало намного лучше, чем раньше. Хосок навещал меня после работы, а может и по выходным, он был не всегда в своём привычном деловом костюме, как обычно одеваются взрослые. Сегодня, например, был один из его выходных, и он появился в палате в простом тёмно-синем свитере и джинсах. Это было настолько непривычно, что я даже не сразу его узнал. — Не удивляйся так, Гук, – усмехнулся он, заметив мой взгляд. — У меня тоже бывают выходные. В руках он держал небольшой пакет, из которого тут же достал знакомую коробку. — Это снова торт? – спросил я, и он кивнул, ставя коробку на столик. — Тот самый. Решил, что раз у нас сегодня суббота, то можно немного нарушить правила. Я улыбнулся. Не знаю, в какой раз мы нарушаем правила? Мы их нарушали и будние дни. Мой брат, строгий и прямолинейный, всё же умел быть таким же лёгким человеком. Я впервые начал смотреть на него с другого ракурса, не как на своего брата или самого близкого родственника, а как на человека. Я не видел в нём того взрослого, которым он никогда не самом деле не являлся. Я чувствовал как между нами ломаются огромные айсберги, которые росли между нами в геометрической прогрессии до того разговора, когда он пришёл меня навестить спустя долгое время его отсутствия. Он улыбался мне. Мой брат мне искренне улыбался. Чувство, которое я понял совсем недавно, но до сих пор не могу дать этому чувству название. Я чувствовал тепло, которое распространялось по всему моему телу начиная с самой сердцевины. Задумавшись об этом чувстве, я совсем не заметил как Хосок уже открыл коробку и начал нарезать торт, когда дверь в палату резко распахнулась. — О, мы не помешаем? – раздался голос Тэхёна. За ним из-за двери выглядывали Юнги и Чимин. — Кажется, сегодня я встречу всех твоих друзей, – с лёгкой улыбкой сказал Хосок, глядя на меня. Они вошли без особого стеснения. Первым был Тэхён, который приветливо кивнул и встал немного в стороне, держа в руках что-то вроде эскизного альбома. Юнги за ним двигался спокойно, сдержанно, будто взвешивал каждое движение. Чимин же, как всегда, сиял своей открытой улыбкой. — Это мои друзья, я тебе о них рассказывал, – наконец представил я их, чувствуя, как немного краснею. — Хосок, – представился мой брат, и, взглянув на Юнги, протянул ему руку. Юнги пожал её легко и уверенно, смотря прямо в глаза. — Юнги. Рад познакомиться. — Взаимно, – ответил Хосок, чуть прищурившись, словно пытаясь понять, кто перед ним. Будто они были деловыми партнерами, которые познакомились только что, но в будущем их ожидает большая сделка, это и вправду выглядело смешно. Когда взгляд Хосока упал на Тэхёна, тот не выдержал и опустил глаза. — А это Тэхён, – сказал я. — Так это ты, художник, что просил детские фотографии моего брата? – с легкой ухмылкой спросил Хосок. Тэхён слегка дернулся, покраснел и пробормотал: — Это всё, чтобы украсить комнатушку Гука, иначе он бы тут словил депрессию, а я такого ой как не хочу. — Украсить, говоришь, – протянул Хосок, чуть наклоняя голову. — Он потрясающе рисует, – поспешил вмешаться Чимин, пытаясь смягчить обстановку, ведь Тэхён был уж больно смущён, но непонятно чем. — Верю, – ответил Хосок, но взгляд его всё ещё был прикован к Тэхёну, который выглядел немного взволнованно, но старался скрыть это за своей квадратной улыбкой. Чимин, словно чувствуя, что напряжение нужно разрядить, посмотрел на меня. — А это вы, видимо, тот самый старший брат, о котором Чонгук говорит с таким восхищением. Я сразу же почувствовал, как краснею. — Чимин! – воскликнул я, оборачиваясь к нему. Но тот только невинно улыбнулся, глядя на Хосока. — Что ж, приятно знать, что у моего брата хорошие друзья, – сказал Хосок, переводя взгляд с одного на другого. Мы все расположились в палате. Юнги взял стул и уселся на нём, закинув ногу на ногу, наблюдая за всеми с лёгкой улыбкой. Тэхён перебирал свой альбом, показывая Хосоку некоторые из своих эскизов, а Чимин как-то умудрился занять место рядом со мной на кровати так, что наши плечи были впритык. Словно это место уже было занято им всегда. — На “ты” или “Вы” обращаться? – вдруг спросил Тэхён, не поднимая головы от своего альбома. Хосок, который как раз сделал глоток воды, коротко хмыкнул, словно вопрос его позабавил. — На “ты”, – ответил он, отставляя стакан на прикроватную тумбочку. — Официальности между нами не нужно. Тэхён с любопытством поднял взгляд и улыбнулся: – Раз ты старший брат Чонгука, то, может, расскажешь, каким он был в детстве? Я чуть не поперхнулся от этого вопроса. Чимин, сидящий рядом со мной, чуть заметно усмехнулся, а Юнги, как всегда, выглядел так, будто уже знал, что ответ будет интересным. Хосок задумчиво посмотрел на меня, потом на Тэхёна и, похоже, решил не упускать шанс. — Каким он был? – переспросил он, будто обдумывая, с чего бы начать. — Ну, таким же, как и сейчас, – спокойно и уверенно сказал он, но в его голосе звучала тёплая улыбка. — Очень спокойным. Правда, только для других. — Для других? – спросил Чимин, слегка приподняв брови. — Да, – ответил Хосок, расплывшись в широкой улыбке. — Он всегда выглядел тихим и сдержанным, но когда мы были вдвоём, он превращался в настоящего непоседу. Мама называла нас “медвежатами” из-за какой-то старой сказки про братьев-медведей, а сама будто была мамой медведицей из этой сказки. — “Медвежатами”? – переспросил Тэхён с явным интересом. Я закатил глаза, чувствуя, как всё внимание в комнате сосредоточилось на нас. — Да, – продолжил Хосок. — Она так и говорила: “Мои маленькие медвежата”. И это Чонгуку так нравилось, что он долгое время звал меня просто “Медведем”. — Ты серьёзно? – вмешался Юнги, чуть приподняв бровь. — А он значит, был младшим медвежонком? — Да, – ответил Хосок, кивая. — Но, знаешь, я не возражал. Это как-то стало нашим личным кодом. Даже когда я уже стал подростком, он всё равно иногда называл меня “Медведь”. — И ты не злился? – спросил Чимин, едва сдерживая смех. Хосок покачал головой: — Ну, как можно злиться на него? Тогда он был таким маленьким, с большими глазами и ушами, которые казались слишком большими для его головы. И это его “Медведь” звучало так искренне, что я не мог устоять. В комнате все улыбались, будто представляя меня тем самым маленьким ребёнком. — Ну, хватит, – сказал я, пытаясь отвести разговор от себя. — Ты уже всех увлёк этим рассказом. — Да ладно, Чонгук, – сказал Хосок, махнув рукой. — У тебя всегда был свой шарм. Даже сейчас. Но “Медведь”, кажется, так и остался в прошлом. — Хорошо, что остался, – буркнул я, опустив взгляд. Чимин рассмеялся, а Юнги чуть заметно улыбнулся. Тэхён, казалось, уже мысленно рисовал нас медвежатами в своём альбоме. — Спасибо, – тихо сказал я Хосоку, чтобы никто не услышал. Кажется всем было тепло от этого разговора, а я вдруг понял, что не против того, чтобы они знали меня таким настоящим. Пусть и медвежонком. Хосок вёл себя легко, не как в те дни, когда приходил в строгом костюме. Его смех был громким и заразительным, а когда он шутил над моими друзьями, это казалось естественным, как будто он всегда был частью этой компании. — Ты правда сделал такой эскиз с малышом Гуком? – спросил он у Тэхёна, разглядывая один из рисунков. — Ну, это была идея… – пробормотал Тэхён, снова смутившись. — Не переживай, это не так уж плохо, – ответил Хосок с лёгким смехом, но в его голосе была такая доброта, что даже Тэхён расслабился. Юнги, который всё это время наблюдал с улыбкой за происходящим, лениво бросил: — Может, ты сам хочешь стать музой для Тэхёна? — Почему бы и нет, – ответил Хосок, даже не моргнув. Я взглянул на Юнги, который слегка ухмыльнулся. Этот человек всегда умел добавить немного искры в любую ситуацию. — А ты, Юнги, что скажешь? – спросил Хосок, обращая внимание на его ухмылку. — Может и ты попробуешь стать натурщиком для Тэхёна? Юнги покачал головой, не меняя своей спокойной манеры. — Если бы я был натурщиком, ему пришлось бы много времени тратить на работу, – сказал он, подняв бровь, как всегда с ноткой сарказма. Хосок встав с кресла засмеялся, подходя ближе к Юнги. — О, я уверен, что он не против потратить на это пару часов, – ответил он с притворной серьёзностью. Юнги скинул взгляд на его шутливое выражение лица и не сдержал улыбку. Эти моменты были настоящим подарком для меня — как будто вся тяжесть в груди, все беспокойства и страхи на мгновение исчезали. Чимин, который всё это время тихо сидел рядом со мной, присоединился к разговору: — Если бы Юнги действительно стал натурщиком, мы бы обнаружили, что у него куча скрытых талантов, которых никто не ожидал. — О, ну это точно, – подхватил Тэхён. — Я бы, наверное, создал целую серию портретов, где Юнги сидит с пустым взглядом, словно не знает, зачем он вообще здесь. Юнги фыркнул и развёл руками: — Ну, это почти как мой обычный взгляд, так что кто-то мог бы найти в лице гения искусство.  — Кстати, если уж говорить о скрытых талантах нашего гения… Юнги мастерски учил Чонгука быть кроликом на концерте для детей тогда.  Я сразу почувствовал, как всё внутри меня сжалось, и метнул взгляд на Тэхёна, как бы прося его не продолжать, но он, кажется, не заметил. Или просто не мог устоять перед соблазном рассказать. Хосок тут же наклонился вперёд с удивлённым выражением на лице и, громко смеясь, произнёс: — Подожди-подожди! Чонгук и кролик на концерте для детей?  Я уверен, он почти не мог поверить своим ушам и я почувствовал, как краснею до ушей и укрылся под плечом Чимина, чтобы хоть немного спрятаться от этого неловкого внимания. Чимин слегка покачал головой, но всё равно не сдерживал улыбки. — Тэхён, замолчи, пожалуйста, – сказал я, стараясь, чтобы это звучало не слишком грубо. — Не надо вспоминать этот кошмар. Тэхён, правда, не мог остановиться. Он продолжал: — Хосок, ты не представляешь, как это было классно! Чонгук был настолько хорош в своей роли, что дети вообще не могли оторвать от него глаз. Он был главным кроликом на нашем концерте! В какой-то момент я подумал, что он и вправду живой кролик. — Это моя заслуга, это мой ученик.  Гордо сказал Юнги, а я почувствовал, как меня ещё больше сдавливает от стыда. Чимин засмеялся, но в его глазах была такая доброта, что я даже немного успокоился. Хосок же не мог удержаться от смеха: — Правда? Это точно был мой брат? Чонгук? – Хосок продолжал смеяться, потрясая головой.  Чимин, глядя на меня с улыбкой, добавил с игривым тоном: — Никто тогда и подумать не мог, что Чонгук скрывает внутри себя такого потрясающего кролика. Я почувствовал, как вся моя шкура покрылась горячими пятнами. И тут я, не выдержав, едва слышимо прошептал: — Пожалуйста, не начинай, Тэхён. Тэхён, тем не менее, продолжал улыбаться и показывать свои эскизы с того дня, совсем не обращая внимания на мои попытки заткнуть его. Но, в конце концов, смех в комнате стал заразительным, и даже я не мог удержаться от улыбки. — Ну, ладно, ладно. Не стоит так нервничать, – сказал Хосок, успокаиваясь. — Это было весело, да? Все рассмеялись, и я почувствовал, как напряжение в комнате начинает спадать. Даже несмотря на сердце, я мог ощущать такую лёгкость и простоту в их общении. Это было как старое время, когда не было ни серьёзных разговоров, ни страха за будущее. Только смех, шутки и взаимное понимание. Чимин, между тем, как будто ничего не замечая, взял мою руку в свою, а позже посмотрев на меня прошептал: — Гук, ты краснеешь. Я резко отвёл взгляд, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Нет, это просто… просто здесь душно, – пробормотал я, но его тихий смешок показал, что он мне не верит. Вечер пролетел незаметно. Когда Хосок ушёл, оставив нас, я почувствовал, как на душе стало немного легче. Всё же он не был таким далеким, каким казался мне раньше.

***

Когда Юнги и Тэхён ушли, а дверь тихо закрылась, я почувствовал, как воздух в комнате немного изменился. Чимин остался рядом, сидя на моём краю кровати. Его плечо было так близко, что я мог почувствовать его тепло, даже если не касался его. Внезапно мне показалось, что тишина стала громче, а его присутствие как будто наполнило пространство вокруг нас. Чимин немного отодвинулся, пересел напротив меня, и я ощутил, как в комнате стало немного прохладнее. Его глаза, обычно такие яркие и уверенные, теперь смотрели куда-то в сторону, и я заметил, как его уши стали чуть краснее. — Ты что-то хотел сказать? – спросил я, не зная, как развить эту странную тишину. Его поведение немного сбивало меня с толку. Чимин нервно коснулся своего уха, как будто пытаясь скрыть его покраснение, и я невольно засмотрелся на его руки, которые не могли найти места на коленях. — Я… – он замялся, чуть покачав головой, а потом снова взглянул на меня. — Ты не обиделся тогда? Что я назвал тебя так? Я почувствовал, как моё сердце вдруг забилось быстрее, когда я понял про что он говорит. Это слово… Точно. Пульсар. Прозвучало так странно и одновременно тепло. Я не знал, что ответить, поэтому просто спросил, стараясь сделать голос максимально спокойным: — Почему ты назвал меня “Пульсар”? Он молчал некоторое время, его глаза словно искали ответ в воздухе, а потом он улыбнулся, но эта улыбка была немного сдержанной, как если бы он сам не был уверен в том, что сейчас скажет. — Ну, это… – он чуть наклонил голову, — Пульсар — это не просто звезда. Это нечто особенное. Он как бы живёт на грани, постоянно пульсирует, прямо как сердце. Я подумал, что ты как он. Странная ассоциация, да? Не такой, как все. Необычный и яркий, но в то же время… не такой заметный. И всё равно — важный. Так что, ты как Пульсар. Мой Пульсар. “Мой Пульсар”. Я застыл, не зная, что делать с этим объяснением. В его словах было что-то очень личное, что-то почти сокровенное, и я не знал, как на это реагировать. Я заметил, как его пальцы немного дрожат, а лицо снова стало розовым, хотя он и пытался скрыть это. Чимин был не таким открытым, как я думал. В его глазах мелькало что-то неуловимое, что заставило моё сердце биться намного быстрее. — Ты правда так думаешь? – выдавил я, хотя внутри меня всё ёкнуло. Я был настолько близко к нему, что даже не заметил, как слова уже вырвались. Он отвёл взгляд и немного смущённо улыбнулся. — Да, думаю, – сказал Чимин, его голос стал тише. — Это ведь не просто слова, Гук. Я почувствовал, как в груди что-то ёкнуло, и вдруг стало невыносимо неловко. Всё, что я чувствовал в этот момент, было каким-то новым и странным. Я не знал, что это, но знал, что мне хотелось этого ещё. Больше, чем я осознавал. Поэтому я молчал, не зная, как реагировать на то, что Чимин сказал. Всё внутри меня как-то замерло, и я почувствовал, как что-то тёплое и новое разливается по телу. Мы сидели друг напротив друга, и теперь мне казалось, что весь мир как будто сжался до этих мгновений, когда я смотрел на него, а он смотрел на меня с той мягкой улыбкой. Он всё так же сидел, чуть наклонив голову вбок, его глаза всё ещё избегали моего взгляда. Его щёки слегка розовели, и я не мог понять, почему это так притягивает. Не осознавая этого, я почувствовал, как моё сердце пропускает удар. — Чимин… – произнёс я тихо, чуть волнуясь. — Ты ведь не шутишь, правда?  Он поднял глаза и встретил мой взгляд. На его лице была лёгкая растерянность, но в то же время какая-то особая мягкость. Я не знал, что с этим делать, как реагировать, но мне так хотелось верить, что он говорил честно. — Нет, это не шутка, – ответил он спокойно. — Я… просто думал, что тебе может быть приятно это слышать? Я не хотел, чтобы ты почувствовал, что всё вокруг тебя — пустое. Чонгук, это не так. Пульсар, он ведь всегда излучает свет… Даже если его не видишь. И ты. Как и ты.  Его слова, такие простые, но такие важные, задели меня гораздо сильнее, чем я ожидал. Внутри что-то перевернулось, и я почувствовал себя одновременно счастливо и немного растерянно. — Но я… – я запнулся, не зная, как продолжить, — я не знал, что ты так думаешь. Чимин посмотрел на меня, и в его глазах была какая-то тёплая искренность. — Я не всегда говорю такие вещи, Гук, – ответил он, и его голос был мягким, как будто он сам не хотел, чтобы я слышал это, но всё же не мог удержаться. — Но иногда бывает, что слова не могут скрыть того, что чувствуешь. И я понимаю, что прошло и вправду мало времени, но… я чувствую тебя таким близким для себя человеком.  Я не знал, что ответить, и, наверное, не хотел ничего говорить. Просто сидел рядом с ним, чувствуя, как наше молчание становится чем-то особенным, как будто слова уже не были так важны. Мы просто были здесь, рядом друг с другом. Чимин вдруг немного смутился, хотя и не отводил взгляд, а потом немного осмелился: — Я не хотел тебя смущать, просто ты действительно что-то значишь для меня. В этот момент я снова почувствовал, как в груди что-то лёгкое и тёплое расползается, и я не знал, как назвать это чувство. Слишком многое стало ясным, и всё равно так много оставалось невыразимым. Моё тело знало намного больше, чем я сейчас. Я посмотрел на Чимина, и в глазах его снова блеснуло что-то скрытое, что заставило меня почувствовать, как его слова глубже проникают в меня. — Мне тоже очень приятно быть рядом с тобой, Чимин, – сказал я, не зная, что ещё добавить. Но в этом было что-то честное, что могло бы передать всё, что я ощущал в этот момент. Он тихо усмехнулся и немного покачал головой, как будто не мог поверить в то, что мы сейчас говорим. — Тогда хорошо, – сказал он, его голос звучал как-то тихо, но в нём была такая лёгкость, что я не мог не улыбнуться в ответ. Так мы и сидели, оба немного смущённые, но с тем странным чувством, что между нами, наконец, проросли новые слова, которые мы оба не могли полностью осознать. Чимин внезапно встал, и я только успел заметить, как он подошёл ко мне и, не говоря ни слова, обнял. Он сделал это так неожиданно, что я застыл, не зная, что делать. Его объятия были тёплыми и крепкими, как будто в них было всё — и забота, и тепло, и что-то большее, что я не мог понять, но что заставляло моё сердце стучать быстрее. Чимин в целом заставлял моё сердце выходить из колеи нормального. Я замер, чувствуя, как он держит меня, и вдруг понял, как мне не хватает таких простых и искренних жестов. Он прижал меня к себе, и я почувствовал его дыхание, его лёгкую улыбку у моего плеча. — Спокойной ночи, Гук, – прошептал он, и его голос был тёплым, как летний вечер. — Береги себя. Я не успел ответить, как он уже осторожно отстранился, в последний раз взглянул на меня с таким выражением в глазах, которое я не мог объяснить, и быстро вышел из палаты. Его шаги затихли в коридоре, и в комнате снова стало тише, но с этим молчанием пришло то чувство, что я не мог отпустить и которому я не смог и не смогу найти название. Я остался сидеть в той же позе, будто ещё ощущал его присутствие, и вдруг понял, как сильно мне хотелось, чтобы он остался. Ночью, в тишине палаты, когда свет от ночника едва освещал углы, я лежал, уставившись в потолок. Это была ещё одна странная ночь, когда всё будто приобретало особое значение. Я чувствовал, как моё сердце, которое ещё совсем недавно билось спокойно, теперь билось чуть быстрее. Признаюсь, я не мог понять, что происходит. Что-то в моём теле и в голове просто не укладывалось. Вспоминал тот момент, когда Чимин обнял меня. Его руки, крепко обвившие мою спину, согревшие в ту же секунду, когда я даже не мог понять, почему мне так важно, чтобы он был рядом. Я почувствовал не просто тепло, я почувствовал, как будто он стал частью моего пространства, моего мира, моих мыслей. Это было нечто особенное — не просто дружеский жест, не просто поддержка. Что-то большее. Но что? Я не мог ответить себе на этот вопрос. Глупо, наверное, быть таким растерянным. Но я даже не мог понять, почему его слова, его прикосновения, его присутствие — всё это оставило в моей душе какой-то странный след. Я чувствовал себя уязвимым, как никогда раньше. Это было не больно, нет, но как будто я вдруг оказался перед чем-то важным, чего я не был готов понять. Это не было привычным. Это было новым. Новым и тревожным. Я пытался вспомнить, как я чувствовал себя раньше, до всего этого, до Чимина. Всё было так спокойно, однообразно, и я точно знал, что чувствую. Меня преследовали чувства, которые я мог определить. Меня тревожила неопределенность в чувствах сейчас. Но теперь, когда его лицо и его улыбка оказывались в моей голове, я не мог отделаться от ощущения, что здесь что-то большее и потайное. Я всё больше вспоминал его прикосновение, его глаза, и как он держал меня за руку, как будто это было естественно. Но, как бы я ни пытался понять, что я испытываю, я всё равно не мог найти ответ. Я чувствовал внутри себя пульсацию чего-то глубокого, трогающего мою душу, и почему-то мне стало страшно. Может быть, я боялся, что не смогу вернуться назад, если пойму, что это влюблённость? Или, может, я просто не знал, как справиться с этим чувством, потому что раньше я никогда не переживал ничего подобного.  Я закрыл глаза, но тишина палаты не становилась тише. Каждое биение моего сердца казалось гулким и громким в этой ночной тени. Странность Чимина передаётся воздушно-капельным путём? Я не знал, что чувствую, но я знал одно: это было нечто большее, чем я когда-либо ожидал. Я слышал как бьётся моё сердце. Не смотря на всё, что было до, оно билось и я слышать его биение. Я выдохнул, ведь это означало, что я человек и я жив, а насчёт остального…Всё, что я мог сделать — это принять, что сейчас я не в силах понять, что это именно. Я и вправду принял, но в голове оставались тысяча и один вопросов. Что если я серьёзно влюблён в него? А что если это не взаимно? Что если это всё окажется насмешкой? И уверен ли я в своих чувствах? Почему сердце так быстро бьётся? И под конец этой ночи меня мучил последний вопрос, который мучил меня всегда и он звучал так: что если я не успею?