Испытание любовью

      В словах Хелейны Лиза не усомнилась, но все-таки это было ее личным мнением. Сестра Эймонда была доброй, любила его, хорошо знала, Лиза ей явно понравилась, но именно поэтому она могла пытаться сблизить их. Она знала, что Эймонд одинокий, а кто скрасит одиночество, как не жена? В любом случае, Лиза должна была убедиться, и заодно — проверить, насколько усилилось ее влияние.       Считать Эймонда оружием теперь казалось жестоким, но от того, чтобы управлять им, она все еще не собиралась отказываться. Он нравился ей, но она знала его совсем недолго, и если поставить на весы его и Простор — выбор был очевиден. Благополучие ее дома могло напрямую зависеть от ее власти над вторым принцем.       Необходимо было проверить.

***

      Ужин подали в малой столовой. Алисента отсутствовала — у королевы-матери появились какие-то дела, и Отто тоже не было, так что стол накрыли всего на четверых. Эйегон, размахивая ножом, что-то с энтузиазмом рассказывал о соколиной охоте, Хелейна, почти не слушая, кропотливо разрезала мясо фазана на идеально ровные кусочки, а Эймонд молчаливо пил вино.       Лиза отпила свое вино — оно было кислым и она едва сдержала гримасу.       Что, если прямо сейчас проверить, будет ли он терпеть ее капризы? Пока нет Алисенты, которая разгадала бы игру?       Отставив бокал, Лиза посмотрела на мужа.       — Это арборское золотое?       Эйегон заинтересованно замолк, Хелейна подняла глаза от своей тарелки.       — Оно такое кислое, — Лиза покачала бокал в пальцах. — Мне кажется, к дичи больше подошло бы красное. Вроде дорнийского… Ты не находишь?       И, не дожидаясь его ответа, протянула руку к графину с дорнийским вином. Взяла его кубок прямо у него из рук, выплеснула остатки вина в свою тарелку и вместо этого налила то самое красное.       Эйегон широко заулыбался.       Эймонд медленно опустил взгляд на кубок. Потом посмотрел на Лизу, и, не отводя глаз, отпил большой глоток, оценивая вкус.       — Да, — сказал он наконец. — Ты права. Дорнийское лучше.       Он не рассердился! Он даже попробовал и согласился! Значит, он к ней прислушивается! Лиза спрятала восхищение за глотком вина.       Король радостно расхохотался.       — А к жареному кабану вы что посоветуете, миледи?       Она заулыбалась в ответ.       — О, ваше величество, это настоящее искусство! Если мясо молодое, с тонким слоем жира, то ему нужна кислинка — вино из долины Аррен или даже гранатовый соус с перцем. Но если кабан старый и вырос в дубовых рощах…       Если Эймонд позволил распоряжаться его вином, позволит ли больше? Например…       Не прерывая речи, Лиза положила руку на его колено — не ласкала, просто накрыла, а другой рукой, якобы игриво жестикулируя в рассказе, коснулась его кубка и кончиками пальцев передвинула на пару дюймов в сторону, поправляя расположение.       — …тогда нужно что-то, что перебьет жесткость, но не заберет аромат мяса. Например, выдержанный эль из Близнецов, темный и с горчинкой, или… — она задумалась, приложив палец к подбородку, на секунду скользнув взглядом к Эймонду.       Он сидел неподвижно и смотрел на нее. Рука рядом с кубком едва заметно дернулась, но на прежнее место он ничего не вернул. И не рассердился. Значит, ее прикосновения ему нравились, и он разрешал ей трогать то, что ему принадлежит.       — …или густой мед с горчицей и тмином, — закончила Лиза, снова улыбаясь Эйегону. — Но это уже на любителя.       — Божественно! — воскликнул король. — Мы обязательно попробуем! Хелейна, ты запомнила? Мед, горчица, тмин…       Хелейна кивнула с легкой улыбкой.       — Казалось бы, просто специи, но… — Эйегон снова взмахнул ножом. — Помните, как послы из Дорна чуть не передрались с рыцарями из Долины из-за какого-то острого соуса?       — Помню, — буркнул Эймонд.       Лиза тоже помнила, но ей рассказывали об этом иначе. Можно было снова проверить, согласится ли он с ней? Даже если помнит совсем другое?..       — О, я слышала об этом! — вмешалась она. — Но слышала, что суть была не в соусе. Кажется, рыцарь Долины сказал, что южане едят много перца, чтобы придать остроты своей лишенной тягот Севера жизни, а посол Дорна — что острые блюда нужны северянам, лишь чтобы согреться. И будто бы они спорили так красноречиво, что все забыли про еду, а архимейстер потом записал их диспут для летописи, — она посмотрела на Эймонда. — Так и было?       Он устало усмехнулся.       — Я помню в основном крики и летящие кубки, но, может, среди криков было и что-то достойное летописей.       Прекрасно, он не стал спорить, более того — снова поддержал ее! Воодушевленная успехом, Лиза сделала вид, что задумалась.       — На одном турнире в Хайгардене тоже чуть не случилась драка из-за глупости. Кажется, мне было пятнадцать… Еще до начала турнира рыцарь из Флорентов и сын лорда Редвина поспорили из-за того, кто именно после победы назовет меня королевой любви и красоты. Они так громко спорили об этом у барьеров, что судьи сделали им выговор за неуважение к традиции. В итоге Флорент сломал копье, но Редвин упал с седла, а венец из позолоченных роз и жемчуга мне подарил сир Родрик Фоссовей.       Эймонд сузил глаз.       — И этот Фоссовей потом пытался получить что-то взамен?       Он ревнует, обрадованно подумала Лиза. Он думает, что кто-то мог к ней прикасаться, добиваться ее, и это сводит его с ума. Она почти заявила, что рыцарь пытался и она мягко поставила его на место, но взгляд принца так потемнел, что Лиза не решилась — он действительно ревновал, зачем вселять к нему неприязнь к ни в чем не повинным Фоссовеям накануне войны?       — Он никогда не говорил ничего прямого и знал, как дать понять, не переступая черты, — она пожала плечами.       — Ого, — восхитился Эйегон. — Эймонд, да у твоей жены был целый двор поклонников! Впрочем, и неудивительно, леди Лиза, вы прекрасны.       — Был, — отрезал Эймонд, в одном слове было столько уверенности и собственничества, что Лизу охватил трепет. Нужно было срочно перевести тему… и продолжить проверку, но в ином ключе. Согласится ли он с ней снова, или?..       — Ваше величество, — Лиза обратилась к Хелейне. — У вас в саду растет чудесная лаванда. У нее такие необычные листья, почти серебристые! Садовник сказал, что это редкий сорт с Драконьего Камня. Мне кажется, он красивее тех, что в Хайгардене.       — Нет, — протянул Эймонд. — Цветы Хайгардена прекраснее всех прочих.       Он не просто не согласился — он почти огрызнулся, с восторгом поняла Лиза. Таким тоном, будто она оскорбила что-то священное. Значит, даже ее цветы для него уже важны.       — Тебе они понравились, — с рассеянной улыбкой констатировала Хелейна.       — Представляю эти сады, — завистливо хмыкнул Эйегон.       Пока они говорили о цветах, Лиза поежилась — из открытого окна, выходящего на море, потянуло холодным ветром.       — Закрой окно, — бросил Эймонд в сторону слуги. Король даже не заметил, развивая мысль о красоте Хайгардена. Слушая его, Лиза решила продолжить, и подвинула ногу к ноге Эймонда, соприкасаясь щиколотками. Он не вздрогнул и не отодвинулся.       Отлично, он следит за ней все время, даже краем глаза, и видит даже легкую дрожь, и понимает, чем это вызвано! И, конечно, ей можно прикасаться к нему — и к колену, и к ноге, он уже, получается… привык? Он соглашается с ней, следит за ее удобством и ревнует к чужому вниманию… а что, если попробовать проверить, согласится ли он отдать ей что-то просто так, не потому что должен, а потому что она захотела?       Очень удачно на десерт подали запеченные груши в меду и пряностях, и груша на тарелке у Эймонда была идеальной: крупной, румяной и целиком политой золотистым сиропом, а Лизе досталась груша поменьше и слегка помятая с боку. Посмотрев на свою тарелку и на его, она слегка наклонилась к нему и тихо сказала:       — У тебя выглядит аппетитнее. Не поделишься?       Эймонд не нахмурился и даже не посмотрел на нее — молча взял нож, отрезал большую и самую красивую половину своей груши, переложил на блюдце и поставил прямо перед ней.       — Если что-то на моей тарелке тебе нравится — это уже и так твое, — так же тихо сказал он. — Просто забирай и не спрашивай.       Даже не попытался отговорить или предложить что-то другое. Взял и отдал, и разрешил брать без спроса.       — Вот это да! — удивился Эйегон. — Брат делится последним куском! Кажется, в последний раз это было, когда мы в детстве делили пирог с черникой, а ты тогда отдал мне свою корочку, потому что знал, что я ее люблю больше начинки! — он радостно повернулся к Хелейне. — Смотри, они настоящие муж и жена!       Хелейна чуть склонила голову с той же мягкой рассеянной улыбкой.       Великие боги, он на самом деле принадлежал ей.       Ему было одиноко, и он мог искать в ней кого-то, кто скрасит одиночество. Забота о ней была политически выгодной. Но… кажется, не только. Он влюбился в нее с первого взгляда, поэтому боялся спугнуть, сорвался в Горьком Мосту из-за того, что вынужденно сдерживал влечение, а потом, когда все наконец случилось… любой или почти любой другой мужчина на его месте, одержимый желанием и чувствуя свое право, мог бы вести себя грубо, а он…       …возможно ли, что по-настоящему ее полюбил?

***

      Находясь в Хайгардене, а потом — так близко к самому прекрасному цветку Простора, Эймонд почти забыл о войне. Приходилось напоминать себе, что Рейнира лишь ждет своего часа, что коронация Эйегона — нарушение воли покойного отца и что партия черных никогда этого не простит… но он хотел ненадолго забыть об этом.       До сих пор в жизни Эймонда не было настоящей войны. Он умел сражаться на мечах, сумел бы управлять Вхагар в воздушном бою, но только знал, что сумел бы, а не вел битву в воздухе всерьез. Как и на земле. Он ни разу не убивал и не рисковал умереть, и теперь не был уверен, готов ли на второе.       Конечно же, никто его не спрашивал.       Зеленый Совет собрали вечером. Эйегон сидел во главе стола, откинувшись на спинку высокого кресла и барабаня пальцами по подлокотнику. Совсем недавно за ужином он улыбался и шутил, и Эймонду стало грустно от того, как разительно он изменился всего за какой-то час.       Отто стоял спиной ко всем, глядя в окно. Алисента была такой бледной, что казалось, была высечена из того же мрамора, что и стены. Сир Кристон Коль замер в тени у стены. Тайленд Ланнистер нервно перелистывал пустой пергамент. На Джаспера Уайлда, Лариса Стронга и мейстера Орвиля Эймонд едва взглянул.       — Она коронована, — проронила Алисента. — Рейнира. Дарклин смог доставить ей корону старого короля Джейхейриса.       — Я хочу, чтобы их лишили всех прав! — Эйегон нервно закусил губу. — Я хочу, чтоб они были мертвы!       — Они хотят того же, — проронил Отто. — И у них есть драконы. Пора посчитать реальную силу. Эймонд?       Без уточнений поняв приказ, он начал:       — В первую очередь, у них есть Караксес и Деймон. Караксес привык к крови и огню еще со Ступеней, а Деймон знает, как драться в седле. Мелеис Красная Королева стара и ленива, и ее скорость может быть такой же, как в прежние времена, однако… боевого опыта ни у нее, ни у Рейенис нет. Как и у Рейниры с Сиракс, и тем более у ее бастардов. Драконята вроде Лунной Плясуньи и Грозового Облака не в счет… пока что. Также в пещерах Драконьей Горы сидят Среброкрылая, Морской Дым и Вермитор. Итогов них шесть драконов, из них три — взрослые и смертельно опасные. Другие молодые, но в воздухе это все равно драконы.       — У нас меньше, — помрачнел Эйегон.       — Меньше, — кивнул Эймонд. — Трое. Солнечный Огонь, Вхагар и Тессарион. И Пламенная Мечта, но Хелейна не воин и никогда не сядет в седло ради битвы. Опыта у всех нас тоже нет… у всех, кроме Вхагар. Она — дракон Завоевателей, она помнит Висенью и знает, что такое война, на уровне инстинктов. Одна Вхагар, ведомая решительным всадником, может сокрушить двух, а то и трех неопытных драконов Рейниры. Не благодаря мне, она сама по себе великая воительница.       — Войну выигрывают не только драконы, — заговорил Отто. — На нашей стороне Триархия. Золото Кастерли Рок, — он кивнул в сторону Тайленда, — может финансировать эту войну годами. Ваш флот — сильнейший на западном побережье, а армия опытна и дисциплинирована. И наконец, Простор — армия, равной которой по численности нет во всем Вестеросе и флот, способный контролировать Мандер и южные моря. Кроме того, поля Простора кормят половину королевства. Тиреллы, к тому же, беспрекословно верны. Благодаря Эймонду Гаррет на крючке. Я знаю, как он любит дочь, и пока она здесь, выжмет до предела все из своей земли и знаменосцев.       — Штормовой Предел, — вдруг заговорила Алисента. — У лорда Борроса есть четверо дочерей. Что, если заключить еще один союз и связать с нами кровью также Штормовые Земли?       — Союз с кем? — моргнул Эйегон.       — С Дейроном, — Алисента не повела и бровью. — Но полетит туда Эймонд. Ты уже доказал свои успехи на дипломатическом поприще, — повернулась она к среднему сыну. — И Вхагар впечатляет больше, чем Тессарион.       Мысленно Эймонд скривился: похвала от матери была приятной, но знала бы она про эти успехи! Он попросту запугал Тиреллов и загнал в угол, поставив ультиматум. Впрочем, в отличие от Простора, Штормовой Предел лучше понимал язык силы, и там можно было бы не играть в цветистые метафоры, а сразу поставить вопрос ребром и выбрать для Дейрона невесту из Четырех Штормов — достаточно разумную… или наоборот, кукольную послушную леди. Это у Эймонда не было выбора, кроме Лизы, но он ни секунды об этом не жалел.       — Итого, на нашей стороне эффект неожиданности, Простор, Королевские Земли и Вхагар, — подытожил Коль. — На их — Долина, Север, Речные земли, флот Велариона и Деймон с Караксесом.       — Лорды могут менять сторону, — заметила Алисента. — Тиреллы на крючке. Ланнистеры, — она кивнула Тайленду, — верны законному королю. Вассалы следуют за сюзеренами… Эймонд, мать твоей жены ведь из Талли?       Все присутствующие повернулись к нему.       Эймонд медленно кивнул.       Отто довольно усмехнулся.       — Кто знает, насколько леди Люсинда близка со своей семьей в Риверране после стольких лет в Хайгардене… но девиз Талли «Семья. Долг. Честь». Именно в такой последовательности.       — Нужно, чтобы леди Лиза написала матери, — проговорила Алисента. — От своего имени. Она должна поделиться впечатлениями о дворе, о своей новой жизни… и, возможно, выразить тревогу о том, что может оказаться в опасности из-за мятежа. Из-за того, что ее дед может встать под знамена тех, кто объявил семью ее мужа предателями… Посмотрим, как речники следуют своему девизу, когда долг велит им воевать с родной кровью.       — Позвольте сначала мне посетить Драконий Камень, — заговорил мейстер Орвиль. — Я попробую поговорить с принцессой Рейнирой. Ей нужно дать понять, что ее дело безнадежно. Возможно, она окажется разумной и согласится на иные условия?       Эйегон насмешливо фыркнул.       — Да никогда она не согласится! Она упряма, как мул, и тем более Деймон!       Мысленно Эймонд с ним согласился.       — Формальности должны быть соблюдены, — проронил Уайлд. — Великий совет 101 года, прецедент, установленный королем Джейхейрисом, и андальская традиция наследования по мужской линии — то, на чем зиждется право короля Эйегона на престол. Принцесса Рейнира, даже коронованная воровской короной, остается мятежницей против законного государя и установленного порядка. Если она отвергнет милость короля, то это оправдает любые последующие меры.       Отто кивнул, удовлетворенно складывая руки.       — Именно так. Условия будут щедрыми. Подтверждение прав на Драконий Камень для ее старшего сына, признание среднего наследником Дрифтмарка, почетные места при дворе для ее младших детей от Деймона и полное прощение всем ее сторонникам, если они немедленно сложат оружие и признают короля Эйегона.       Условия действительно звучали щедро для побежденного мятежника, но для Рейниры, только что коронованной, уверенной в своей правоте и опирающейся на Деймона, они были бы унизительной капитуляцией и она никогда бы это не приняла, что и было главной целью. Эймонд оценил ход деда.       — Мейстер Орвиль отправится на рассвете, — подытожил Отто. — Под мирным знаменем и со свитой. Если они откажутся — а они, без сомнения, откажутся, — у нас на руках появится небольшое, но важное преимущество. Мы сможем сказать всем лордам Вестероса, что пытались достичь компромисса, а они это отвергли.       Эймонд прикинул расстояние и время: Драконий Камень в трехстах милях на восток, до Штормового Предела примерно столько же, но на юг. Корабль Орвиля будет плыть два-три дня в одну сторону, столько же обратно, к тому же время на сами переговоры — в общей сложности выходила почти неделя, а Вхагар могла долететь до Штормового Предела менее чем за сутки. Даже если дать Орвилю фору в два дня на «мирные усилия», оставалось достаточно времени. Ворон же летел даже быстрее дракона, так как ему не было нужно делать остановки.       Игра началась.

***

      В их общих покоях пахло розами и медовым воском от свечей. Из нескольких высоких подсвечников лился золотистый свет. Лиза сидела на низком табурете у камина, опираясь на груду зеленых бархатных подушек, и читала книгу, но даже это умудрялась делать с невероятной грацией. Рыжие волосы тяжелым водопадом спадали на спину и подушки, переливаясь в свете огня, длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, на губах витала легкая улыбка — она снова просто существовала, но этого было достаточно, чтобы Эймонд ощущал их общие покои похожими на дом.       Лиза не сразу заметила, что он вошел — перевернула страницу, и лишь тогда наконец подняла глаза и отложила книгу.       — Совет затянулся, — сказала она.       Эймонд кивнул, скидывая с плеч тяжелый дублет и бросая его на стул.       — Затянулся.       — И что решили? — спросила она.       — Решили попробовать поговорить.       Он опустился на ковер рядом с ее табуретом, прислонившись спиной к каминной решетке. Жар огня обжигал спину сквозь тонкую рубашку, но это было приятно. Лиза протянула руку и кончиками пальцев коснулась его виска, проведя по линии серебряных волос.       — Ты устал, — это был не вопрос.       — Да, — честно признался он, прикрыв глаз и наклоняясь, чтобы щекой коснуться ее колена. — Послушай, у тебя… у твоей матери… хорошие отношения с семьей?       — Талли? — тихо спросила Лиза.       — Да, — Эймонд скривил губы. Было как-то неприятно говорить о политике и здесь. — Ты могла бы написать леди Люсинде…       — Зачем? — вдруг усмехнулась она. — Я напишу дяде Эльмо. Дедушка Гроувер на стороне короля Эйегона. Эльмо колеблется, но я знаю, что нужно ему сказать.       — У тебя с ними тоже хорошие отношения? — моргнул Эймонд.       — Ну да, — немного удивилась Лиза. — Они живут далеко, но мы пару раз виделись на праздниках и турнирах, и мы переписываемся. Я сразу написала им, что вышла замуж. Теперь напишу, что меня тревожит… грядущее.       Ключ от Простора… родственница лорда Риверрана…       — Ты… Ты понимаешь, что только что сказала?       Лиза нахмурилась.       — Я сказала, что напишу дяде…       — Нет, — перебил ее Эймонд. — Ты сказала, что если с тобой что-то случится — вся наша игра проиграна в момент. Простор лоялен, пока ты здесь жива, здорова и на нашей стороне. Твой отец движим любовью к тебе и страхом за тебя. Его клятва держится на твоем благополучии. Если тебя убьют, он объявит нам кровную вражду. Колебания Талли — это наша единственная надежда в Речных Землях. Они не пойдут за нами из любви к Эйегону. Они могут пойти или остаться в стороне ради тебя. Если тебя не будет, у них не останется причин сомневаться в Деймоне и они присоединятся к нему! Одним ударом они могут лишить нас Простора, толкнуть Талли в свои объятия и обрушить на нас гнев самого богатого региона.       — Я знаю, — Лиза склонила голову набок.       — Знаешь? — он пораженно покачал головой. — И не боишься?..       — Разве будет лучше, если я буду бояться? — горько усмехнулась она. — Я все знала с самого начала.       Знала…       Эймонд вскочил и заходил по комнате, не в силах больше сидеть.       — Слушай и запоминай! Не ешь ничего с общих подносов — только то, что принесет тебе Танси или Элинор лично, и они должны всегда первыми пробовать еду при тебе! Вино пей только из новых, запечатанных бутылок, которые откупорят в твоем присутствии! Если засомневаешься в запахе или цвете, вкусе — сразу выливай! Никаких прогулок в одиночестве, ни в саду, ни по коридорам! Только со мной, с людьми из моей личной охраны или с обеими служанками сразу! Не принимай посетителей без моего ведома или ведома Алисенты! Все подарки, письма, украшения и прочее будут проходить через меня или через Орвиля! Никаких духов или мазей от незнакомых парфюмеров! Никаких новых платьев от неизвестных портных!       — Эймонд…       — Окна на ночь закрываем на железные засовы изнутри! — он ткнул пальцем в сторону окна. — Дверь — на два засова! Я прикажу Колю поставить дополнительную стражу в коридоре! У тебя под подушкой будет лежать короткий кинжал, я научу тебя, как им пользоваться, чтобы попасть в горло или в глаз!       — Эймонд…       — Ни с кем не говори о наших планах, даже с Хелейной! Даже с Мейлором! Не отправляй никаких писем без меня! И все письма тебе сначала читать буду я! Мейстер проверит чернила и бумагу на яды. И…       — Эймонд!       — …и если ты почувствуешь головокружение, тошноту, резкую слабость, сразу кричи, зови, что угодно, но…       — Перестань! — встав с подушек, Лиза обхватила ладонями его лицо.       — Я не могу все предусмотреть, — прошептал он. — Но я должен, понимаешь?       — Понимаю, — кивнула она. — Прекрасно понимаю, как много стоит на карте, так что…       — Заткнись! — Эймонд сжал ее ладони в своих. — Я не о карте! Ты моя жена, и если с тобой что-то случится, я сожгу все Семь Королевств!       Лиза замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами, и ее губы сами собой растянулись в испуганно-гордой улыбке.       — Все будет в порядке, — сказала она.       Эймонд крепко обнял ее, прижимая к себе всем телом.