Испытание любовью

      Эймонд проснулся резко — сознание вспыхнуло, как факел в пороховом погребе. Хотел тут же вскочить, но…       Лиза вцепилась в него так, что он не мог пошевелиться, не разбудив ее. Одной рукой она крепко прижимала его к себе за плечо, пальцами другой сжимала волосы на затылке, ногу перекинула через его бедро и прижалась всем телом от груди до колен.       Обычно он обнимал ее, но в этот раз, похоже, не двигался во сне вообще. Отключился, как потерял сознание.       Как он мог ничего не заметить? Он же выстраивал охрану… но только вокруг Лизы. Коль днем, смена верных стражников ночью, проверка еды и маршрутов… Он боялся отравления, похищения, открытого нападения извне, но не думал о точечном внутреннем ударе. Возможно, убийцы пробрались к матери в форме слуг, возможно, их впустил кто-то из своих — мейстер, стюард или младший офицер гвардии, чью лояльность он даже не проверял… Он был сосредоточен на том, чтобы учить Лизу защищаться, боялся только за нее и не думал о семье.       А они о чем думали? Эйегон? Отто? Дейрон? Ладно Дейрон, он еще не понял толком, во что они ввязались, у него из головы еще не выветрились баллады из Староместа, ладно Эйегон — это Эйегон, он никогда не думает головой, но Отто? Как он мог оставить у покоев своей дочери-королевы только одного стражника?       Как Алисента могла это допустить?..       Они же могли убить всех. Не только Джейхейриса — всех…       А если прямо сейчас?       Если, пока он валяется здесь, вцепившись в жену, где-то режут глотки его матери, сестре и племянникам, и он ничего не знает?.. Эймонд дернулся — вырваться, вскочить, броситься бежать по коридорам, проверить Алисенту, Хелейну, детей, Коля, стражников, подвалы, чердаки, превратить замок в осажденную крепость здесь и сейчас — но Лиза крепче обняла его, будто почувствовав, как его заколотила дрожь.       Лиза…       Она же все это видела. Его роза из Хайгардена, которая пахла летом и пела колыбельные о дожде, видела мертвые тела и пачкала платье в крови.       И потом он сам довел ее до истерики.       Эймонд заставил себя посмотреть на нее.       Пышные рыжие волосы спутались, разметавшись по подушке и его плечу огненным ореолом. Лицо было бледным, под глазами залегли тени, веки припухли от слез. Она прижималась к нему, не отпуская, словно он был ее единственной опорой.       Она же проснется и опять начнет утешать его, как последнего идиота. Гладить по голове, шептать глупости, готовить свой дурацкий чай с травами, после всего, что он натворил, а он не сможет ей отказать, потому что ему это нужно.       Нужно. Великие боги, как же нужно, чтобы она прикоснулась и сказала, что он не чудовище — но это будет ложь, потому что он и есть чудовище. Не потому, что убил Люка — Люк сам полез в драку. Потому, что он не уберег Джейхейриса и спал, пока резали ребенка, и даже увидев, что случилось, не нашел ничего лучше, чем сунуть ей в руку нож и закричать, чтобы она его кольнула.       И она будет его успокаивать, потому что не знает, как на самом деле выглядит война. Она думает, это турниры и осады и не понимает… а он теперь понимал и от этого понимания хотелось сойти с ума. Поэтому она будет стараться, а он будет сидеть и кивать, делая вид, что ее чай и слова помогают, потому что не сможет сказать правду, что он провалился, что прямо у него под носом убили ребенка и он даже не знает, кто, а теперь могут убить ее и, может, он опять все проспит…       Эймонд болезненно зажмурился.       Если бы можно было вырвать из головы эти картинки — простыню на полу, ее лицо в слезах, когда она отнимала у него нож, — он бы вырвал, но так было нельзя.       Какой же ты жалкий, сказал ему голос Алисенты.       Действительно.       Его мать видела смерть внука и она не кричала и не плакала — она приказала убрать тело служанки и держалась прямо, как подобает королеве.       А он прибежал, споткнулся о простыню и полез к сестре, как испуганный щенок, а потом убежал с женой, чтобы реветь у себя в покоях и совать ей ножи.       Эйегон, который только и умел, что пить, нашел в себе силы не развалиться, чтобы быть опорой для Хелейны, а он?       Он сам искал утешения у девочки, которую должен защищать и пугал единственного человека, который еще как-то верил, что он не окончательное проклятие этого дома.       Позорище.       Никогда такого больше не будет.       Никогда больше он не допустит, чтобы она боялась из-за него, и чтобы она пострадала — тоже… а если Деймон хотел мести ему, то что мешает убийцам попытаться… забрать и ее?       Ресницы Лизы дрогнули и она открыла сонные глаза, фокусируя на нем взгляд.       — Слава богам, — пробормотала она, — ты в порядке.       Она снова беспокоилась. Даже во сне… и так за него цеплялась… после всего… это он должен быть ее защитником, а не она — собирать его по частям.       — Да, — Эймонд на мгновение прикрыл глаз. — Я никуда не денусь и ничего с собой не сделаю. И вчера…       — Я помню, что было вчера, — перебила Лиза, просыпаясь окончательно. — Наверное, мне нужно пойти к Алисенте? К Хелейне? С детьми Флорис… должна была быть…       — Нет, — он схватил ее за запястье прежде, чем она успела откинуть одеяло, — Ты никуда не идешь. Коль и его люди уже там. Алисента справится. Флорис с детьми. Хелейне… — он сглотнул, утихомиривая панику. — Им всем сейчас не до нас. Тебе нужно быть в безопасности и ты останешься здесь, пока я не пойму, кто и как это сделал.       — Они же приходили не за мной, — нахмурилась Лиза.       — А в следующий раз могут прийти! — Эймонд резко сел, срываясь на хриплый рык. — Раз они смогли добраться до наследника в покоях королевы-матери, то до тебя, жены принца-убийцы, которого все ненавидят вдвойне, доберутся за миг!       — И что, мне сидеть здесь и вышивать гобелены? — вспыхнула она. — Когда я действительно могу помочь?       — Да! — рявкнул он. — Сиди! Потому что я не вынесу, если с тобой что-то случится!       — Хорошо, а если они придут сюда? Раз забрались в покои королевы и бесшумно убили стражу?       — Они придут только через мой труп, — отрезал Эймонд. — Я проверял каждую щель в этих стенах. Знаю каждый угол. Здесь нет потайных ходов, кроме одного — того, о котором знаю только я. Если они придут сюда, они войдут через дверь…       — Стой, — перебила его Лиза. — Ты что, тоже будешь торчать здесь со мной?       — Да, — он даже бровью не повел. — Расследовать убийство может Коль. Строить планы мести — Отто. Выносить приговоры — Эйегон. Я нужен для войны, но пока, кажется, театр военных действий переместился.       — Ты нужен Хелейне, — Лиза покачала головой. — Своей матери… Эйегону… Джейхейре…       Эймонд смотрел на нее, не мигая.       — У матери есть Отто и другие дети. У Эйегона — Хелейна. У Хелейны — Эйегон. У Джейхейры — все они. У них у всех есть Дейрон. А у тебя в этом проклятом замке есть только я.       — Отлично, — Лиза скрестила руки на груди. — Прекрасно. Потом твоя мать заявит, что я плохо на тебя влияю и пока у всей семьи горе — держу у своей юбки и невесть что нашептываю на ухо.       — Хорошо. Допустим, — он откинулся на подушки, глядя в балдахин. — Значит, нужен предлог. Например, что я в глубоком трауре и нуждаюсь в уединении с женой… Выдумай что-нибудь.       Лиза закатила глаза — спорить было бесполезно.       — Ладно, — сдалась она. — После вчерашнего я в истерике. У меня нервное потрясение и шок. Если ты отпускаешь мою руку — я бьюсь в припадке, а видеть кого-то другого не желаю. Оставить меня одну без твоего присмотра рискованно, потому что я могу быть опасной для себя, а моя смерть — потеря лояльности Простора.       Эймонд посмотрел на нее с искренним восхищением и беззвучно рассмеялся.       — Великолепно. Значит, я теперь самоотверженный супруг, вынужденный круглосуточно ухаживать за травмированной женой… и это из-за провала охраны матери. Я уже говорил, что ты гений?       — На самом деле я правда могла бы помочь, — помрачнела Лиза. — Не вылечить… успокоить. Травы… масла… для снятия тревоги, для сна, просто чтобы укрепить организм… Может, хотя бы передать с Колем? С его людьми?       — Нет, — он устало покачал головой. — Ты передашь флакон с маслом Колю, а его перехватит чей-то агент, подменит на яд, и через час ты же и отравишь мою мать или сестру, даже не подозревая. После вчерашнего я не доверяю никому чужому.       В дверь постучали.       — Принц Эймонд! Лорд-десница требует вашего немедленного присутствия на Малом совете! — прокричал голос оруженосца.       — Скажите лорду Отто, — крикнул он, не открывая, — что я не могу покинуть покои! Леди Лиза в состоянии острого потрясения. Я вынужден остаться. Если дело срочное — пусть приходит сам!       За дверью послышались удаляющиеся шаги.       — Ты точно уверен, что тебе не нужно там быть? — насторожилась Лиза. — Если немедленно требует сам десница?       — «Немедленно» — его любимое слово, — процедил Эймонд, не отрывая взгляда от двери. — Если бы дело было по-настоящему срочным, он прислал бы не оруженосца, а Коля с полдюжиной стражников, чтобы выволочь меня силой.       — Он же твой дед, — она шире распахнула глаза.       — А еще он прадед Джейхейриса, и где он был вчера? — Эймонд горько усмехнулся. — У Отто Хайтауэра есть дочь, власть и корона на голове внука. Внуков у него много и он с ними не церемонится.       Лиза печально прикрыла глаза.       Через несколько минут стук повторился — уже другой.       — Эймонд, это я. Открой.       Эймонд откинул засов и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы в щели было видно его лицо и часть комнаты за спиной.       — Говорите здесь, — сказал он без предисловий. — После вчерашнего у леди Лизы острый шок. Она не переносит моего отсутствия, и если я пытаюсь выйти за дверь, у нее случается приступ паники.       Отто бросил взгляд через его плечо. Лиза смотрела в стену пустым взглядом, натянув одеяло до подбородка.       — На Малом совете решается вопрос войны, — холодно произнес десница.       — Ее отец не простит нам, если с ней что-то случится, — Эймонд понизил голос. — И это тоже вопрос войны. А после вчерашнего я не уверен в безопасности даже этой комнаты, так что говорите здесь или уходите.       — Тогда слушай, — устало проговорил Отто. — Деймон и Блэквуды разгромили Бракенов и захватили их замок. Теперь у них есть полный контроль над западом Речных земель и безопасный тыл с севера.       Эймонд издал странно лающий смех.       — Прекрасно. Просто великолепно. Значит, вчера мы потеряли ребенка, а сегодня узнаем, что потеряли еще и провинцию. Что дальше по списку, дед? Завтра — Королевская Гавань? Послезавтра — моя голова на пике?       — Мы потеряли ключевую позицию, — поправил Отто. — И мы можем проиграть всю войну из-за твоего бездействия.       — Моего бездействия?! — Эймонд взревел с такой яростью, что даже Лиза вздрогнула на кровати, и рванулся вперед, распахнув дверь шире. — Моего?! Вы смеете мне про это говорить? Вы оставили всего двух стражников у покоев королевы! Вы не проверили слуг, не перекрыли посты, не можете найти крыс, которые проползли у вас под носом! И что вы сейчас делаете?! Строите планы? Ждете воронов? Гадаете, как лучше использовать смерть внука в политической игре?! Пока вы не найдете тех, кто резал детей в этом замке, пока вы не дадите мне железных гарантий, что моя жена в безопасности здесь — пусть Деймон захватит все Речные земли! Пусть идет на Королевскую Гавань! Я буду стоять у этой двери, и смотреть, как горит ваше королевство, потому что оно уже сгорело для меня вчера вечером! Понятно?!       — Закончил? — спросил Отто без капли эмоций. — Теперь слушай снова. Каждая минута твоей истерики — это еще одна миля, на которую войска Деймона продвигаются к востоку. Я не требую, чтобы ты сел на дракона в эту секунду. Я сообщаю тебе факт: пока ты запираешься в этой комнате, война продолжается и мы проигрываем. Малый совет собирается через час. Мы будем обсуждать, как ответить на этот удар, и твое место там.       Развернувшись, десница ушел.       Эймонд захлопнул за ним дверь и, обернувшись к Лизе, сел в изножье кровати, проводя ладонями по лицу.       — Черт возьми, он прав…       — Армия Бракенов больше, чем у Талли, — заговорила Лиза. — Они разводят лошадей и у них богатые земли…       — Великолепно, — усмехнулся он. — У Деймона появилась кавалерия.       — Эймонд, — вдруг она резко села выше на подушках. — Ворон.       Встав, он распахнул створки окна и забрал письмо у птицы из клюва. Ворон коротко и сердито каркнул, с шумом взметнувшись в небо.       — Дай, — потребовала Лиза. — Мне должна была писать мать. Ей пишет Эльмо.       — Эльмо? — переспросил он, прищурившись. — Почему именно сейчас?       — Потому что это срочно и приватно, — нетерпеливо сказала Лиза, протягивая руку. — Дай.       Эймонд медленно сел на край кровати, отвернувшись от нее, и аккуратно начал развязывать узел на свертке.       — Что ты делаешь? — вспыхнула она.       — Проверяю, — отрезал он, не оборачиваясь. — Письмо могли перехватить. Вложить внутрь отравленную иглу. Нанести яд на пергамент…       Лиза сомкнула губы.       Наконец узел поддался. Эймонд не развернул письмо, а лишь приоткрыл край, заглянул внутрь, понюхал бумагу и поднял к свету, проверяя, нет ли странных пятен или порошка.       — Эймонд! Это от моей матери! — возмутилась Лиза.       Не слушая ее, он, убедившись, что снаружи ничего подозрительного нет, осторожно развернул письмо одной рукой, держа его за самый край, и начал читать сам. Только после того, как пробежал глазами весь текст, перевернул письмо и протянул его Лизе, но не отпуская полностью, а все еще держа один угол.       — Ладно. Читай. Но объясни, потому что я понял, что Блэквуды победили Бракенов, но не знаю, что это значит на самом деле.       Лиза внимательно всмотрелась в текст.       — Блэквуды и Бракены воюют между собой веками. Важнее другое. На сторону черных перешли Дарри, Пайперы, Руты и Фреи. Это древние и влиятельные дома, и некоторые сильнее Талли. Особенно Фреи. Они контролируют переправу. Но…       — Но?       — Фреев не любят. Они выскочки и разбогатели, извлекая пошлину за проход через реку. Кроме того, они довольно молодой дом, в то время как другие ведут родословную еще до времен андалов. Блэквуды присоединились к Деймону, скорее всего, только чтобы получить возможность разбить Бракенов. Остальные… они могут присоединиться к черным, но могут и нет. В худшем случае они вынудят Талли сменить сторону. В лучшем — Талли вынудят их… но, как бы там ни было, их верность не абсолютна. Деймон что-то пообещал им или запугал, или то и другое, и дракон над замком в целом красноречивый аргумент, — Лиза покачала головой.       — Ты хочешь сказать, — медленно произнес Эймонд, вставая и начиная мерить комнату шагами, — что его сила ненадежна? Фреев не любят. Блэквуды жаждут только крови Бракенов. Остальные присоединились из страха или жадности… Значит, нам нужно напомнить им, что наш дракон тоже умеет жевать камни.       — Именно, — кивнула Лиза. — Они ненадежны. Для них, но и для нас, если переметнутся. Пока что мне кажется, что они используют Деймона как повод воевать друг с другом. По крайней мере, Бракены и Блэквуды. Кроме того, лорд Блэквудов погиб. Его наследнику одиннадцать. Лорд Бракенов в плену у Деймона, но жив. Его сын убит, но у него есть бастард. Если он признает его законным, у Бракенов будет взрослый наследник, который умеет сражаться и уже это делает.       Эймонд замер посреди комнаты.       — Значит, в лагере Блэквудов — мальчик-лорд и регент, который, наверняка, уже озирается по сторонам, ища, кого бы подсидеть. А у Бракенов… взрослый воин с пятном на гербе, который будет драться как черт, чтобы это пятно стереть. И ни у тех, ни у других нет сильного единого лидера… Если я появлюсь над их замками… и пошлю гонца с правильными словами…       — А если тебя остановят в небе? — встрепенулась Лиза.       — С радостью остановлюсь, — он хищно усмехнулся. — Вхагар старше и больше любого из их змеенышей. В воздухе я дома, и мой дракон голоден.       О нет, испуганно подумала Лиза, зря она так. Очень зря. Эймонд злится, ему нужно выплеснуть гнев, он полетит туда и может столкнуться с Деймоном, и если в небе… с тем, у кого больше опыта… Вхагар старше и больше всех, но все равно…       — Подожди, — она села, откинув одеяло. — Я просто рассказываю тебе то, что знаю о лордах Речных земель. Это всего лишь информация. Пойди на Малый совет, поговори с Отто…       — С Отто? — Эймонд резко обернулся к ней. — Чтобы он снова впихнул меня в свои готовые планы? Он даже стражников у покоев матери не смог расставить! Он все испортит! Он будет торговаться, он будет медлить, он будет думать о том, как это повлияет на какие-то его переговоры, а не о том, как выиграть войну!       — Он будет думать! — Лиза вскочила на ноги. — Он, Коль, Ланнистер… все в Малом совете… Может, иногда нужно медлить!       — Пока Деймон закрепляется в Близнецах? Дать им время переманить еще пару домов?       — Просто не решай ничего сам, — вырвалось у нее. — Подожди, что скажет десница!       — Я должен ждать, пока Отто соизволит дать мне разрешение защищать то, что осталось от моего дома? — вспыхнул Эймонд. — Хочешь, чтобы я и дальше был просто щенком на цепи, которого выводят погулять, когда хозяин решит, что пора?       — Я хочу, чтобы ты выжил, ясно?       Глаза Лизы сверкнули так, что по его спине пробежала дрожь.       — Я не могу… — его голос сорвался. — Я не могу больше сидеть и ждать. После Джейхейриса… если я сейчас не сделаю хоть что-то… я сойду с ума, понимаешь?       — Понимаю, — Лиза взяла его за руки. — Поэтому иди на Малый совет. Послушай, что скажет десница. Что скажет Коль. Все остальные. У тебя есть Вхагар, ты сильный, очень, но… ты же сам знаешь, что у тебя нет опыта. У Деймона он есть. Лететь туда сейчас может быть самоубийством.       Как бы ни было горько, пришлось признать, что она права, и отрицать это было бы глупо.       — Да, — с отвращением скривился Эймонд. — Опыт резни на Ступенях. Хорошо. Ты права. Пойду послушаю их, чтобы понять, есть ли у них хоть один шанс выиграть то, что еще можно выиграть. И если нет… полечу с их благословения или без.       Отпустив руки Лизы, он направился к сундуку, чтобы достать камзол.       — А я тогда… — начала она.       — Ты никуда не пойдешь, — Эймонд остался непреклонен. — Ты будешь ждать здесь. Я запру дверь снаружи, а Коль поставит двух своих самых проверенных людей. Никого не впускай, ни мать, ни служанку, никого. Если кто-то попытается войти — стражи бьют тревогу, и я возвращаюсь. Поняла?       Лиза недовольно кивнула.

***

      Солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, делал лица советников похожими на мрачные маски. Эймонд стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Отто, восседая на месте десницы, разложил перед собой карты. Алисента сидела по правую руку от пустующего королевского кресла.       — Итак, — начал Отто. — Деймон укрепился в Харренхолле и захватил Стоунхедж. Союзные ему дома контролируют запад Трезубца. Наши союзники в Речных землях — Талли и Маллистеры — находятся под угрозой окружения… Но золото и зерно Простора текут к нам, и с каждым днем наши склады полнеют. Армия лорда Ланнистера уже в пути — это десять тысяч закаленных в походах мечей, которые перекроют Деймону дорогу на юг. Боррос Баратеон ждет приказа, чтобы ударить с юга по тылам в Речных землях.       Тайленд Ланнистер одобрительно кивнул, играя перстнем с рубином.       — Именно. Зачем нам бросаться в бой с тем, что есть, когда через месяц будет вдвое больше? Пусть Деймон сидит в Близнецах и держит бунтующих речных лордов на прицеле.       — И с правовой точки зрения — мы легитимная власть, — поддержал Уайлд. — Каждый новый лорд, который присоединяется к черным — новый предатель, чьи земли мы сможем законно конфисковать и раздать нашим верным сторонникам.       Ларис Стронг проговорил, не поднимая глаз:       — Мои шептуны говорят, что союз Деймона — как песочный замок. Блэквуды и Бракены рвут друг другу глотки даже сейчас. Фреев ненавидят свои же вассалы. Чем дольше они сидят вместе под одной крышей, тем сильнее будут ссориться из-за добычи.       — Пусть Ланнистеры и Баратеоны сомкнут клещи, — проговорил Коль. — Пусть армия Простора ударит с юга.       — Мы позволим ему захватить еще клочок земли, чтобы он растянул свои силы. А потом… — Отто посмотрел на Эймонда, — …потом ты нанесешь удар.       — Вы даете ему время опомниться! — не выдержал Эймонд. — Он найдет способ ударить первым! И ударит он не по армиям, а сюда!       — Он ударит сюда, — согласился Отто с ледяной простотой. — Если у него останутся для этого силы после того, как мы отрежем от него Простор, Западные земли и Штормовые земли. Если его речные союзники не разбегутся, пока он будет пытаться пробиться к нам сквозь три армии. Если ему хватит дерзости оставить Харренхолл и Близнецы без своего дракона, зная, что наш дракон зол и ждет именно этого.       — Его первый удар будет направлен на самое слабое звено в нашей цепи, — заговорила Алисента. — И это слабое звено — не ты. Это — растянутые коммуникации Ланнистеров. Это — отдельный корпус Баратеонов. Это — любой лорд, которого можно запугать или купить… Ты — последний аргумент. Тебя нельзя бросать в первую же стычку.       Отто кивнул, как будто королева-мать лишь озвучила его мысль.       — Именно. Жертвовать тобой — верх глупости. Твоя потеря будет равносильна проигрышу в войне. Мы дадим Деймону растянуться, а когда он совершит ошибку — тогда, и только тогда мы выпустим тебя.       Эймонд медленно перевел взгляд с Отто на Алисенту и обратно.       — Понятно, — произнес он наконец. — Значит, моя задача — ждать в ножнах, пока стратеги решат, что цена правильная и момент подходящий… Что ж. Как прикажете, так и будет.       Не поклонившись и не кивнув, он развернулся и бесшумно вышел из зала.