Испытание любовью

      Эймонд думал, что больше всего боялся возвращения домой после гибели Люка, но он ошибался — сейчас было хуже.       Королевскую Гавань озарял туманный сырой рассвет. Багровую полосу на востоке размывала серая пелена. Над Черноводной стелился холодный пар.       Вхагар летела тяжело и устало. Приземлилась с глухим грохотом, вместо рева издав протяжный стон, словно выражая настроение всадника.       Эймонд скорее сполз с ее спины, чем спустился. Выглядел он ужасно и понимал это, но времени и возможности приводить себя в порядок не было. На сбегающихся стражников и драконоблюстителей он почти не смотрел.       — Ваша милость… — начал капитан стражи, застыв в двух шагах.       Эймонд перевел на него пустой взгляд.       — Где королева-мать?       — В своих покоях…       Не слушая больше никого, он зашагал вперед. Служанки, столкнувшись с ним, шарахались в стороны.       У дверей покоев Алисенты стояли ее личные стражники. Увидев принца, они обменялись быстрыми взглядами, прежде чем расступиться с быстрым поклоном.       Не став стучать, он толкнул дверь и вошел.       Комнату наполнял рассеянный свет раннего утра. Воздух пах ладаном и сушеными лепестками. Услышав шаги, стоящая у окна Алисента обернулась, на миг изумленно распахнув глаза. — взгляд скользнул по его одеждам, по лицу, задержался на засохшем пятне крови на его рукаве.       — Говори, — приказала она, первой нарушив тишину.       Эймонд не стал подбирать слова.       — Грачиный Приют взят. Гарнизон вырезан. Рейенис мертва. Мелеис взята живой и закована. Солнечный Огонь…       Алисента напряглась.       — Солнечный Огонь тяжело ранен. Эйегон… жив, но он не в себе.       — Не в себе? — переспросила Алисента непонятным тоном.       — Он жив, но не двигается и не говорит… ничего. Будто спит.       Глаза матери сверкнули странно знакомым огнем — краем сознания Эймонд вспомнил, что примерно такая же ярость была на ее лице, когда она требовала, чтобы бастарду Рейниры вырезали глаз в отместку за него.       — Коль с ним? — спросила Алисента.       Эймонд кивнул, проводя ладонью по лицу.       — Коль лично везет его в лучшей повозке, какую только нашел в лагере. Там же едет мейстер и капает ему в рот бульон и воду с вином. Они едут медленно, окружены лучшими рыцарями и прибудут через две недели, если не помешает погода.       Алисента на миг закрыла глаза. Вдруг Эймонд испугался, что она упадет в обморок, но, конечно, королева-мать даже не покачнулась.       — А ты? — спросила она.       — Я здесь, чтобы держать замок, пока он не может и делать то, что он бы приказал, если бы был в сознании, — отчитался Эймонд.       — Нет, — Алисента качнула головой. — Ты не ранен?       Он машинально осмотрел себя, впервые об этом подумав.       — Нет. Царапины. Синяки. Ничего, что не заживет само.       — Слава богам, — прошептала Алисента. — Но тебя должен осмотреть Орвиль.       — Орвилю сейчас не до меня, — отрезал Эймонд. — Пусть готовит покои для Эйегона, травы, что еще нужно… У него будет работа на две недели вперед.       Все еще глядя на него как-то непонятно и нечитаемо, Алисента шагнула вперед, и, подняв руку, коснулась щеки кончиками пальцев.       — Тебя осмотрит Орвиль, — повторила она. — Я распоряжусь. И про ванну, и про еду… и надо сообщить леди Лизе.       Она не обвиняла?..       Эймонд приготовился к тому, что она бросит на него взгляд, полный ненависти, и ледяным тоном спросит что-то вроде «почему здесь ты, а не он?» Он всю дорогу думал об этом, думал, что скажет в ответ, а Алисента вдруг… будто бы даже о нем волновалась.       Может, она что-то замышляет?       Нет, она правда…       Алисента не обвиняла его, хотя он был виноват, он не смог предотвратить столкновение, он выжил, он не заслужил ее заботы… но как же этого хотел.       Эймонда накрыло такое всепоглощающее облегчение, что у него подкосились ноги, и он тяжело опустился перед матерью на колени, склоняя голову.       — Матушка… Прости… я…       Лицо обхватили теплые ладони, заставляя поднять взгляд. Алисента казалась напуганной.       — Прекрати, — тихо сказала она. — Ты не виноват. Ты сделал все, что должен был сделать.       Да ничего он не сделал, как она не понимает?       — Не надо! — Эймонд резко отстранился от ее рук. — Не надо меня жалеть! Я не заслужил! Лучше ударь! Скажи, что на его месте должен быть я! Ты же так думаешь!       Алисента шире распахнула глаза.       — Я видел, как он заходил сбоку! — он снова согнулся, почти упираясь лбом в ее колени. — Я мог предупредить! Дать сигнал Вхагар! Но я замер! На секунду! И этой секунды хватило!       Сейчас она действительно его возненавидит, отстраненно подумал Эймонд. Если до сих пор не ненавидела.       — Прекрати! — рявкнула Алисента, снова обхватив руками его лицо и потянув вверх. — Прекрати сейчас же! Мог или не мог, сейчас ты не имеешь права расклеиться! Ты понимаешь, что сейчас Семь королевств на тебе? Пока Эйегон без сознания, ты регент!       Регент?..       — Ты с ума сошла?! — вырвалось у Эймонда. — Ты же сама говорила, что я проклятие, и теперь ты хочешь отдать мне корону?!       — А кому я должна ее отдать? Дейрону? Может, Хелейне? Джейхейре? Мейлору? — Алисента встряхнула его за плечи. — Ты выжил! Ты Таргариен! Ты от крови дракона, черт тебя побери, так будь драконом, а не рыдай мне в юбку!       — Я не знаю как! — взорвался он. — Как я могу править?! Ты же меня не учила! Ты учила Эйегона!       — Сейчас надо не править, а сражаться! Или ты еще не понял? — Алисента снова его встряхнула. — Или тебе объяснить? Или дождаться осады столицы?       Эймонд схватил ее за руки, все еще глядя снизу вверх.       — Тогда действуй как полководец! Отдавай приказы!       Алисента резко отвернулась, выхватив у него свои ладони.       — Ты пойдешь к Орвилю, — отчеканила она. — Если он не найдет у тебя серьезных ран — поешь, примешь ванну и поговоришь со своей женой, а потом на Малом совете наденешь корону Завоевателя и будешь ее достоин. Понял меня?       Эймонд медленно поднялся с колен.       — Да, ваша милость.

***

      Голос матери звенел в ушах.       Регент. Корона. Править. Сражаться. Чего Эймонд не ожидал — так это такого, но Алисента была права. Кто еще? Дейрон? Дейрону шестнадцать. Он хочет стать рыцарем и умеет фехтовать, но он только недавно оседлал свою Тессарион, и война для него пока оставалась в балладах. О других даже речи не шло, значит, пока Эйегон не придет в себя… он попросту вынужден, неважно, хочет или нет.       Сейчас он вообще ничего не хотел, только куда-то провалиться. Шел по коридору, глядя себе под ноги и не видя ничего, кроме размытых каменных плит — к Орвилю или в купальню, сам не знал, куда.       Завернув за угол, боковым зрением Эймонд заметил что-то рыжее.       В десяти шагах от него стояла Лиза.       Эймонд застыл, не в силах отвести взгляд — настолько она была красивой. Простое платье цвета утреннего неба, рыжие волосы, собранные в изящную косу… чистая, свежая, пахнущая розами, а он…       Лиза будто оцепенела, осматривая его с головы до ног. Дорожный плащ висел лохмотьями, сквозь разорванный рукав камзола виднелась ссадина, с ног до головы его покрывала грязь и сажа, на рукавах и груди засохла кровь. Лицо посерело, на скулах алел лихорадочный румянец, под глазами залегли огромные фиолетовые тени, в спутанных пыльных волосах застряли щепки.       — Эймонд, — тихо прошептала она.       Шагнув вперед, не глядя на нее, он прижался лбом и щекой к ее плечу, скрывая лицо.       — Не смотри на меня, — хрипло вырвалось у него, — пожалуйста, не смотри.       Лиза чуть не расплакалась, закусив губу. Маленькая карательная экспедиция и простая засада… что же они с ним там сделали…       — Идем, — сказала она. — Идем со мной.

***

      Служанки как раз набрали ванну, и от воды поднимался легкий пар, отчего сушеная лаванда, мята и розмарин, висящие в полотняных мешочках у стены, благоухали сильнее обычного. На каменной скамье лежали мягкие простыни и шерстяные одеяла. На полках — глиняные кувшины с маслами и деревянные миски для трав. В углу стояла невысокая ширма из светлого дерева.       — Раздевайся, — сказала Лиза.       Эймонд сорвал плащ, бросив на пол. Под ним открылся камзол, почти черный от въевшейся сажи. На левом плече зиял длинный разрыв.       — Меч? — напряженно спросила она.       — Земля, — коротко сказал он, принимаясь расстегивать пряжки на груди, дергая так, что металл гнулся.       — Помочь?       — Нет.       Бросив камзол к плащу, Эймонд резко стянул рубашку через голову. На левом боку Лиза увидела фиолетовый синяк с желто-зелеными краями. На шее под челюстью — еще один. На правом плече — сетку мелких царапин.       Что ж, по крайней мере, ран не было, и переломов вроде бы тоже.       — Царапины от падения или тебя по земле волокло? — уточнила Лиза.       — Падал через дерево. Думал, поймаю ветку. Не поймал, — хмыкнул он.       — Лезь в воду, там уже травы от ушибов, — она кивнула в сторону ванны.       Эймонд опустился в ванну с видимым усилием, осторожно откинулся на каменный борт и уставился в потолок. Взяв деревянную миску, Лиза подошла сзади, зачерпнула воды и начала поливать его волосы, выбирая из прядей мелкие щепки и сухие листья. Пальцы наткнулись на мокрый от воды ремешок повязки, и, не задумываясь, привычным движением она развязала узел у него на затылке, откладывая повязку в сторону. Эймонд опустил голову, отдаваясь ее прикосновениям.       — Подстриги, может? — сухо предложил он.       Лиза дернула за прядку.       — Ни за что.       — И что будешь делать, если я все равно подстригусь? — Эймонд приоткрыл глаз, глянув на нее снизу вверх.       — Обижусь и буду требовать отращивать снова… ого, — Лиза закончила распутывать самый сложный узел. — Тут целая ветка.       — Трофей, — невесело усмехнулся он.       Она провела ладонью по его щеке, смывая полоску сажи. Погладила кончиками пальцев брови, легко коснулась уха, мазнула по сомкнутым губам, и он инстинктивно потянулся за ее рукой.       — Я соскучилась, — тихо сказала Лиза.       Эймонд откинул голову назад, прижимаясь затылком к ее животу и поймал за руку, целуя пальцы.       — Скажи это еще раз.       — Я соскучилась, — повторила она, другой рукой проведя по плечу.       Он перехватил ее руку и прижал обе ладони к своим щекам, закрывая ими лицо.       — Я думал о тебе каждую проклятую секунду… и я же знал, что так будет. Я клялся себе, что не буду твоей проблемой, и что? Посмотри на своего героя. Великий всадник Вхагар, регент… и не может даже вытащить щепки из собственных волос без твоей помощи.       — Регент? — удивленно переспросила Лиза. — О чем ты?       — Не волнуйся, это временно, — горько хмыкнул он. — Пока Эйегон не умрет или не проснется. А до тех пор ты первая леди королевства.       — Подожди, — нахмурилась Лиза. — Что с Эйегоном? Что с вами всеми там случилось?       — Мы убили Рейенис. Взяли в плен Мелеис. Солнечный Огонь сломал крыло, а Эйегон… кажется, ударился головой, — мрачно сообщил Эймонд. — Жив, но… больше похож на мертвого. Похоже, я стал специалистом по убийству родственников.       — Великие боги, — испуганно прошептала она, перестав его расчесывать. — Это же… как же…       — Ну?! — прорычал он, ударив кулаком о каменный борт ванны. — Говори!.. Скажи, что я все испортил! Что все из-за меня!       — Хелейна, — не слушая его, пробормотала Лиза. — Хелейна же… очнулась.       — Очнулась?.. — Эймонд резко обернулся в воде и с ужасом уставился на нее. — Как очнулась?.. Она же была. она же… Лиза… что ты сделала? Это твои речные духи?..       — Это Пламенная Мечта, — она покачала головой.       — Прекрасно! Отлично! — он запустил пальцы в волосы. — Он очнулась, а Эйегон почти что мертв! И это снова ее убьет!       — Эймонд, — пролепетала Лиза.       — Почему?! — он с силой ударил ладонью по воде. — Почему она? За что ее так мучить?! Она самая добрая из нас! Она никого не ненавидела! Ни во что не лезла! И ее жизнь превратили в ад! Я превратил ее жизнь в ад! Из-за меня убили ее сына! Я убил ее мужа!       — Заткнись! — неожиданно рявкнула Лиза почти тем же тоном, что и Алисента.       Эймонд мгновенно замолк с приоткрытым ртом.       — Ты сказал, что Эйегон не мертв, — уже тише заговорила она. — Что с ним? Что сказал мейстер? С вами же были полевые лекари, так? Что они сказали? Как он выглядел?       Эймонд медленно закрыл рот и откинулся на спинку ванны, уставившись в потолок.       — Как спящий. Руки… холодные, но не синие. Лицо… бледное. Как воск. Румянец… здесь, — он ткнул пальцем в свою скулу. — Но он не двигается. Не моргает. Глаза… открыты. Смотрят в никуда. Зрачки… широкие. Не сужаются от света. Кровь из уха. Правого. Немного. Уже подсохла. Лагерный мейстер сказал, что это… плохо. Что он может так и не проснуться. Или проснуться… другим. Опухоль в голове, вода… не помню. Он говорил быстро.       Лиза кивнула.       — И все?       — Левая рука сломана в двух местах. Ее вправили и зашили. Ребра… треснули, но не сломаны. Ожог на боку. Неглубокий. Его обработали.       — Ага… — протянула она. — Летаргия. Кровь из уха — это действительно плохо… но не обязательно смертельно. Арвин… это мой учитель из Хайгардена… рассказывал о таких случаях. Рыцарь упал с лошади и ударился головой о камень. Месяц лежал без движения, а потом открыл глаза и попросил пить. Конюха лягнул жеребец, он полгода пробыл, как во сне, но очнулся и помнил все, кроме того дня, когда потерял сознание.       — О, конечно! — Эймонд снова резко сел, и вода с плеском потекла на пол. — Мейстер из Хайгардена! Рыцари и конюхи! Это король! Драконий всадник! Он ударился не о камень, а о седло, когда падал с пятидесяти футов вместе с тонной огненного ящера! Ты думаешь, тут те же самые шансы?       — Его дракон в сознании? — быстро спросила Лиза.       Он замер, молча глядя на нее.       — Да… точно… Солнечный Огонь может его вытащить… — опустившись обратно, он ссутулился, уставившись в грязную воду перед собой. — …а тебе снова пришлось вытаскивать меня. Боги, как только ты это терпишь.       — А если мне это нравится? — спросила Лиза.       — Нравится? — фыркнул Эймонд, не глядя на нее. — Что именно? Ты — роза Хайгардена, ты создана, чтобы благоухать в садах, а не для… этого.       — Я начала учиться у Арвина, когда мне было восемь, — тише заговорила она. — Тогда Медвик случайно поранился на тренировке. Я это видела. Арвин залечил его рану, и мне стало интересно. Я попросила рассказать, как он это сделал. Он рассказал. Потом у меня заболел котенок. Я прибежала к Арвину, и он помог мне его вылечить. Он очень интересно обо всем говорил, и я хотела узнать больше, а он не был против. Я даже хотела тоже стать мейстером и помню, как обиделась, когда узнала, что женщин не принимают в Цитадель… в общем, мне правда это нравится.       — Мейстеры лечат, — отрезал он. — А ты утихомириваешь во мне зверя.       — Нет, — Лиза качнула головой. — Точнее… не совсем. Иногда нужно лечить не тело, а душу.       — Это уже дело септонов и молитв, — он все так же не смотрел на нее. — С моей душой все в порядке.       Лиза схватила его за подбородок, заставив повернуться.       — Если все в порядке, так почему ты тогда просил ударить сюда, — она ткнула пальцем в его грудь, — чтобы болело там, а не везде?       Наконец в его взгляде мелькнуло что-то знакомо-хищное.       — Ты что, собираешься тыкать мне в лицо каждым моим провалом?! Да, я был не в себе! Я видел тело племянника и чуть не сошел с ума!       — Именно! — рявкнула Лиза. — Это именно то, о чем говорил мне учитель! Это то, от чего болит душа! Когда умирает тот, кого ты любишь! Когда ты убиваешь сам! Когда видишь чужую смерть и рискуешь жизнью! Когда боишься за близких тебе людей! И это может случиться с каждым!       Эймонд схватил ее за запястье.       — Не смей сравнивать! Не каждый видит, как его сестра сидит в луже крови своего сына! Не каждый убивает племянника и брата! Это мое проклятие!       Вскинув свободную руку, Лиза со всей силы ударила его по щеке. Глухой хлопок раздался эхом в каменных стенах купальни.       Эймонд шокированно распахнул единственный глаз.       — Не каждая девушка выходит замуж в считанные дни потому, что ее семью вынуждают ввязаться в войну! Не каждая учится убивать кинжалом, отрабатывая удары на собственном муже! Не каждая видит в королевских покоях трупы детей! Но это уже началось! Это продолжается! Поэтому я буду лечить то, что нужно лечить! Поэтому ты приведешь себя в человеческий вид и наденешь чертову корону или чего там от тебя хотят! Назад пути нет все равно!       Пару мгновений тишину нарушал только плеск воды. Наконец Эймонд отпустил ее запястье и коснулся пальцами покрасневшей щеки.       — Ты права… назад пути нет. Спасибо, — он горько усмехнулся краем губ, — леди-регент.       Леди-регент. Почему-то от этого по коже Лизы пробежали мурашки.       Вода в ванне потемнела от сажи. Капли стекали по его ключицам к рельефным мышцам груди. Волосы мокрыми тяжелыми прядями рассыпались по спине и бортам ванны.       — Выбирайся оттуда, — сказала Лиза. — Иначе замерзнешь.       Эймонд поднялся.       Без сажи в тусклом свете утра его тело казалось почти мраморно-бледным. Вода стекала по четкому рельефу мышц, собираясь в капли на твердых сосках и исчезая в тени между ребрами, струилась по плоскому животу к линии пояса мокрых бриджей. Лиза закусила губу, наблюдая.       — Я должен тебе кое-что сказать, — вдруг он снова отвел глаза в сторону. — Мы с Колем это уже решили, и я отдам приказ на Малом совете… в Речных землях хаос… Деймон там… черные потеряли всадника и дракона, армии Запада и Простора близко…       — Они атакуют Речные земли, — кивнула Лиза.       — Атакуют. Сожгут. Все посевы, мельницы и амбары. Им нужен только знак.       — Ты полетишь туда? — напряглась она.       — Нет. Конечно нет. Если бы Эйегон был в порядке — полетел бы, но оставлять город без прикрытия — безумие, — Эймонд покачал головой. — Но ты слышишь, что я говорю? Это же твои земли. Это земли твоей матери. Твои реки, твои русалки, и я прикажу все это жечь.       — Это не мои земли, — Лиза нервно усмехнулась. — Это земли множества разных домов, которые успешно жгли друг друга и без чужого вмешательства.       — Но Риверран…       — Риверран не сожгут. Эльмо знает, что делает. Как только у его ворот появится армия Запада или Простора, он сменит сторону, и так поступит не только он.       Эймонд обхватил ладонями ее лицо.       — Тогда пусть все горит. Если тебе не жаль этих земель, то мне они и подавно не нужны. Ты только что спустила меня с поводка, ты понимаешь это? — его губы растянулись в хищном оскале.       Резко потянув за волосы у затылка, Лиза заставила его склониться, впиваясь в этот оскал жадным поцелуем. Издав утробный рык, Эймонд прижал ее к себе крепче и обхватил за талию, поднимая над полом так легко, словно она ничего не весила.       — Мало… я выпью тебя до капли… леди-регент…       — Или я тебя, — шепнула Лиза ему в губы.       По его телу прошла судорога, и он уткнулся лицом в ее шею.       — Давай, русалка. Сорви с меня кожу. Выпей душу, если сможешь ее найти…       Не опуская ее, он шагнул к спальне. Лиза прикусила его шею, плечо, ключицу, запуталась пальцами в мокрых волосах. Эймонд наткнулся бедром на косяк, отшатнулся, и они упали на ковер перед камином, даже не добравшись до ложа. Лиза оказалась сверху, оседлав его бедра. Мокрый шелк платья, отяжелевший от воды, лип к ногам и путался. Издав приглушенное проклятие, он вцепился в вырез, ища слабый шов.       — Избавься от него, или я просто разорву его на куски прямо на тебе!       — Не смей рвать, — шикнула Лиза.       — Тогда…       — Подожди.       Не сводя с него глаз, она медленно потянула подол вверх. Когда ткань собралась у талии, приподняла бедра и одним плавным движением стянула платье через голову, отбросив в сторону. Рыжие волосы волнами упали на плечи.       — Лиза…       Он резко подался вперед и уткнулся лицом в ложбинку между ее грудей. Лиза зажмурилась, крепче сжала пальцы на его плечах, коснулась губами шеи, снова оставляя невесомый укус.       — Ну же… — Эймонд широко раскинул руки в стороны, откидывая голову назад и подставляя ей горло. — Я хочу чувствовать, как ты забираешь у меня остатки разума.       Лизу затрясло — это было что-то особенно… безумное. Восхитительное. Прекрасное. Он был живым, целым, уже сегодня он официально заберет власть во всех Семи Королевствах, и так отдавался ей… ни разу еще так не отдавался…       Потянув его бриджи ниже, она приподнялась, опускаясь сверху, позволяя заполнить себя целиком. Эймонд толкнулся навстречу, обхватил ее бедра, почти больно впиваясь пальцами.       Что-то будто само подсказывало ей, что делать — чего она хочет. Медленно, плавно, глубоко, как в танце. Дразняще. Скользить кончиками волос по его груди, срывать с губ поцелуи вместе со стонами, прикусывать ключицы. Он сжимал ее грудь, скользил ладонями по бедрам, по спине, целовал все, до чего дотягивался губами.       — Лиза…       Внутри полыхнуло знакомое темное пламя. Лиза резко выпрямилась, упираясь ладонями в его грудь.       — Как ты меня назвал? — прошептала она, намеренно замедляя движения.       — Лиза… не сейчас… — прохрипел он, пытаясь снова притянуть ее к себе за талию.       — Нет. Скажи это, Эймонд, — она коварно улыбнулась, наклоняясь ниже, так что ее волосы щекотали его лицо. — Ты сам дал мне этот титул.       Он издал звук, похожий на стон и смех одновременно.       — Леди-регент…       И тогда Лизу окончательно накрыли речные волны дикого удовольствия.