Испытание любовью

      Черноводная казалась застывшим зеркалом из темного обсидиана. Молочно-белый туман медленно перекатывался с волны на волну, цеплялся за мачты замерших кораблей и окутывал подножие холмов призрачной пеленой, скрадывая очертания портовых трущоб и острые углы причалов. Солнце поднималось лениво — коснулось верхушек башен Красного Замка, и розовый камень вспыхнул, ожил, затеплился светом, который стекал по шпилям и золотил зубцы стен.       Лиза стояла рядом с Эймондом на западной галерее Драконьего Логова, откуда открывался вид на весь город. Он держался так уверенно, словно весь этот город и весь мир подвластен лишь одному движению его пальцев, в самой его неподвижности сквозила власть — будто не он днем назад тряс ее за плечи, почти в панике обещая всех сжечь, а потом просил ее петь что угодно, просто чтобы слышать голос. Сейчас в серебре его волос снова сверкали рубины короны Завоевателя, и он выглядел драконом, принявшим человеческий облик.       Мельком взглянув на их отражение в полированной бронзе высоких дверей, Лиза почувствовала теплое удовлетворение — серебряный шелк его волос подчеркивал медь ее собственных локонов, которые на ветру казались живым пламенем, и на фоне его черного кожаного дублета ее платье цвета весеннего мха выглядело особенно нежным.       Чуть поодаль у арки замерла Флорис, выпрямившись подобно натянутой струне.       В небе полыхнула синяя искра — Тессарион летела стремительной кобальтовой стрелой. Оказавшись совсем близко, вошла в крутое пике, и резко раскрыла крылья прямо над их головами — порыв ветра ударил в каменный парапет, едва не сорвав с Лизы изумрудный плащ. Тессарион сделала эффектный вираж, торжествующе вскрикнула и приземлилась на широкую площадку с поразительной легкостью.       Дейрон соскользнул вниз, сделал несколько нетвердых шагов, опустился на правое колено, склонил голову и коснулся рукой эфеса своего меча.       — Мой принц, враги короны на западе разбиты. Простор ждет вашего слова.       Уголок губ Эймонда едва заметно дрогнул. Выдержав необходимую паузу, он шагнул вперед и коснулся плеча брата.       — Встань, Дейрон. Ты сослужил короне великую службу. Вечером я назову тебя истинным Защитником Юга перед лицом богов и людей.       Поднявшись, Дейрон склонил голову перед Лизой.       — Миледи, ворон Эймонда настиг меня у самых берегов Мандера. Я лично проследил, чтобы детей, раненых и стариков из Звена и Плющевого Чертога переправили в безопасное место. Капитаны их гвардий прибудут, чтобы принести клятву верности тому, кто не бросил их в огне.       — Вы поступили очень благородно, принц, — мягко сказала Лиза.       Он сделал шаг в сторону Флорис и взял ее за руки. До сих пор Лиза не была уверена, что происходит в браке младшего принца, но в ее глазах отразилась такая нежность, которую невозможно сыграть ради выгоды, а он смотрел на жену так, словно во всем Вестеросе не осталось ничего, кроме камня, на котором она стояла.

***

      Когда они вернулись в свои покои, золотое сияние рассвета уже вовсю заливало комнату, танцуя на гобеленах. На столе их ждал завтрак — свежий хлеб, горшочек с горным медом, тарелка с фигами и два кубка вина.       Эймонд выглядел почти умиротворенным, снимая корону.       — Сегодня вечером в септе Красного Замка, перед ликами Семерых Коль посвятит Дейрона в рыцари. Мы выставим стражу в золотых плащах от самых ворот, а ты, — он коснулся кончиками пальцев ладони Лизы, — будешь стоять по правую руку от меня.       — Дейрон будет прекрасным рыцарем, — улыбнулась Лиза. — О таких поют песни.       — Разумеется, — помрачнел Эймонд. — Юный принц на синем драконе, возвращающий мир. Хочешь сама сочинить для него балладу?       Лиза коротко фыркнула.       — Неужели ты ревнуешь даже сейчас?       — Всегда, — отрезал он.       — Но о королях тоже поют песни, — она склонила голову набок, осматривая его с ног до головы.       — Вроде той, где какой-то король заставлял карлика выдать ему рецепт верескового меда?       — Не только, — Лиза качнула головой, нараспев заговорив, — Король смеется, король колдует… Гранатовой горечью осень наполнит пряную чашу…       Напевая, она взяла кубок с вином, не глядя.       — Стой! — вдруг рявкнул Эймонд.       Лиза не заметила его движения — только почувствовала удар, который заставил разжать пальцы. Кубок с глухим звоном покатился по ковру, оставляя на ворсе алое пятно.       — Что?..       Не слыша ее, Эймонд схватил второй кубок и подставил под свет.       — Слезы Лиса.       — Что? — переспросила Лиза уже другим голосом, мгновенно холодея. — Как?..       Почему-то она не думала, что такое возможно, хотя могла бы — однажды паранойя Эймонда полностью оправдалась, когда Джейхейрис погиб. Он не зря учил ее убивать кинжалом и вовремя убегать через тайный ход, и стоило бы поверить и в реальность попытки отравления, но все-таки до сих пор Лиза в это не верила. И все же…       — Покажи, — потребовала она.       Эймонд поставил кубок на край стола.       — Смотри.       Поверхность вина была подернута едва заметным маслянистым маревом. Запах был пряным, с нотками корицы и гвоздики, но за ними прятался едва уловимый приторно-сладкий аромат, напоминающий перезревшие персики.       — Это не Слезы Лиса. Это сладкий сон, — Лиза подняла глаза на Эймонда. — В такой дозе, чтобы заснуть и не проснуться.       Эймонд застыл натянутой струной. Лиза вскинула руку, призывая подождать, и, взяв нож, отрезала кусочек от золотистого каравая хлеба. В пористом мякише виднелись крошечные сероватые крупинки, похожие на нерастворившуюся соль.       — Они подстраховались, — тихо сказала она.       — Они…       — Подожди.       Подойдя к камину, где все еще тлели угли с ночи, Лиза бросила туда хлеб. Через секунду пламя вспыхнуло почти изумрудным светом и по комнате пополз запах жженого сахара и чего-то горького.       — Белый мышьяк, — нервно проговорила она.       Его единственный глаз расширился от ужаса.       — Ты… Ты почти поднесла это вино к губам.       Почти поднесла… она же не думала… так много говорила о ядах, так много знала, распознала бы с одного взгляда, но не удосужилась посмотреть, и если бы он не заметил… Лиза побледнела.       Эймонд сорвался с места и рывком распахнул двери покоев так, что те ударились о стены. Стоявшие в карауле гвардейцы отпрянули, испуганно хватаясь за копья при виде принца-регента.       — Перекрыть все выходы из замка! — взревел он. — Каждого слугу, каждого поваренка, каждого крысолова в кандалы! Если кто-то попытается выйти за ворота — рубите ноги!       — Эймонд! — вскрикнула Лиза. — Подожди!       Эймонд крутанулся на каблуках и в два широких шага оказался вплотную к ней.       — Чего ждать?!       — Хелейна, — она выдержала его пронзительный взгляд. — Алисента. Дети. Король. Мы не знаем, кому еще прислали такой завтрак.       Он побледнел так, что Лиза испугалась, и почти вылетел в коридор.       — Коль! Стражу к покоям короля! К королеве Хелейне! Выбить кубки из рук каждого, кто начал завтрак! Кто прикоснулся к еде — немедленно к мейстерам! Живым или мертвым — мне нужен главный повар и каждый, кто касался подносов этой ночью!       Лиза вздрогнула — его голос, усиленный сводами замка, превратился в рев, от которого задрожало само основание Твердыни Мейегора.       Эймонд обернулся к Лизе, вцепился в ее запястье и буквально притянул к своему боку.       — Ты идешь со мной, — приказал он.       Возражать Лиза не решилась, как и спрашивать, куда они идут. Эймонд рывком вытащил ее в коридор. Гвардейцы, завидев принца-регента, в ужасе прижимались к стенам.

***

      Эйегон лежал на огромном ложе, укрытый тончайшим шелком. Рядом с кроватью суетился мейстер, осторожно помешивая что-то в маленькой серебряной чаше. На столике рядом стоял поднос с густым бульоном и целебным отваром.       — Стой! — рявкнул Эймонд, и старик вздрогнул, едва не выронив чашу. Гвардейцы, ворвавшиеся следом, мгновенно окружили кровать.       — Мой принц… я как раз собирался дать его величеству…       Не слушая его, Эймонд подтащил Лизу к столику, почти силой заставляя склониться над подносом.       — Смотри!       Она заставила себя сосредоточиться, изучая чашу с бульоном. На первый взгляд отвар был обычным, но…       — Посмотри на край, — Лиза потянула Эймонда за рукав. — Видишь белый осадок? Это молочай, смешанный с корнем кукольника. В малых дозах — лекарство, но в больших… и в его состоянии…       Он резко оттолкнул мейстера, который едва не кувыркнулся через голову, и схватил чашу с отравленным бульоном.       — Пей!       — Мой принц… я… я не… — старик задрожал, вжимаясь в пол.       — Пей! — взревел Эймонд. — Если это лекарство, оно тебе не повредит!       Лиза легонько дернула его за рукав, и принц отшвырнул чашу — та со звоном ударилась о стену прямо над головой короля, оставив темное пятно на гобелене.       — Взять его! — приказал гвардейцам Эймонд. — В цепи! Бросьте его в черные камеры, если он сдохнет по дороге — мне плевать!       Лиза не успела ничего сказать — он потащил ее прочь, все так же прижимая к боку, и ей ничего не оставалось, кроме как бежать следом.       — Дейрон! — крикнул Эймонд, завидев в конце коридора младшего брата, который бежал им навстречу вместе с Флорис. — Оцепи Башню Десницы! Лиза, ты идешь со мной в подземелья! Мы вытрясем из поваров имя того, кто выдал им эти травы!       Флорис преградила им путь.       — На кухнях бунт! Повара клянутся, что подносы подменили уже в коридорах!       — Значит, мы вырвем языки каждому, кто стоял в коридорах! — Эймонд даже не замедлил шага, таща Лизу за собой.       На повороте к главной лестнице они почти столкнулись с Алисентой.       — Уйди с дороги, матушка! — выплюнул принц. — Твои верные слуги, которыми ты так мудро руководишь, только что подали нам на завтрак смерть!       — Я уже знаю, — твердо произнесла вдовствующая королева. — Кухни оцеплены моими людьми.       — Твои люди облажались!       — Эймонд, ты не в себе от ярости, — Алисента бросила почти умоляющий взгляд на Лизу, ища поддержки. — Ты напугаешь слуг так, что они станут лгать, лишь бы спасти шкуру!       — Пусть лгут, — он хищно оскалился. — Я вырежу ложь вместе с их языками! Если крысу не выдадут через десять минут, я прикажу заколотить двери и поджечь жаровни!       Не слушая ее больше, Эймонд потащил Лизу дальше вниз по ступеням. Она вцепилась в него, чудом не спотыкаясь и переставая понимать, что происходит — все смешалось, превратившись в какой-то бесконечный страшный сон. Яд… крики… повара… она почти выпила смертельную отраву…       На задымленной кухне под надзором гвардейцев в золотых плащах десятки поваров, мойщиков и разносчиков стояли на коленях, уткнувшись лбами в грязный каменный пол. Не отпуская руку Лизы, Эймонд провел ее мимо них.       — Встать! Всем встать! — рявкнул он.       Люди начали подниматься, дрожа и пряча глаза. Принц остановился посреди зала и рывком развернул Лизу к ним.       — Ищи, — приказал он. — Смотри им в глаза. Нюхай воздух. Тот, кто рассыпал смерть, не мог уйти далеко.       Проглотив обиженное «я не ищейка» Лиза медленно пошла вдоль строя. На мгновение закрыла глаза, пытаясь выделить среди запахов чеснока, лука и гари тот самый приторно-сладкий аромат.       У самого выхода к черному ходу стоял невысокий человек в фартуке ключника. Он не дрожал так сильно, как остальные и казался почти спокойным. Когда Лиза подошла ближе, она почувствовала едва уловимый след сладкого сна, смешанный с едким чесночным духом, который часто сопровождает работу с очищенным мышьяком.       Это он?..       Лиза остановилась прямо перед ним. Человек поднял на нее пустой взгляд.       — Он пахнет смертью, — тихо сказала она, не оборачиваясь к Эймонду. — И посмотри на его ногти.       Под ногтями у ключника забилась сероватая пыль — та самая, что была в порах хлебного мякиша.       Ключник дернулся, пытаясь выхватить спрятанный за пазухой нож, но Эймонд с разворота ударил его тяжелой кованой перчаткой, сбивая с ног, и приставил меч к его глазу.       — Кто дал тебе это? Говори, или я заставлю тебя сожрать весь каравай!       Человек на полу сплюнул кровь, покосился на острие меча и медленно перевел взгляд на Лизу.       — Говори! — Эймонд нажал на эфес, и по щеке ключника потекла тонкая струйка крови. — Кто приказал тебе это сделать?       — Приказы… — хрипло рассмеялся тот. — Ты думаешь, принц, что ты здесь хозяин? Ты думаешь, что твоя роза цветет только для тебя? Твоя так много знает о ядах… так легко их находит… Хайгарден не любит проигрывать…       — Заткнись! — Эймонд замахнулся для нового удара.       — Спроси ее… — ключник вдруг широко улыбнулся, обнажая окровавленные десны. — Спроси, почему она так долго смотрела на кубок, прежде чем ты его выбил.       Лиза ахнула — он дернул головой вперед, насаживаясь глазом прямо на острие меча принца, и она почувствовала резкий запах горького миндаля. Наемник заранее раскусил капсулу, спрятанную в зубе. Сладкий сон сработал мгновенно.       На кухне воцарилась мертвая тишина — только капли крови мерно стучали по полу, стекая с лезвия. Эймонд медленно выпрямился и повернул голову к Лизе.       — Эймонд… — прошептала она. — Он врал. Он хотел, чтобы ты так думал. Это же очевидно…       — Разумеется, он врал, — сухо ответил он, вытирая меч о фартук мертвеца. — Он хотел умереть, забрав с собой мой покой. И у него это получилось.       Лиза только сейчас осознала, что выдала свои умения перед всеми — если Алисента не видела, как она ищет яд, Алисенте доложат, и Отто тоже, и, хотя Отто на самом деле знал об увлечениях внучки своего друга, мог отреагировать на это… как угодно.       Эймонд обернулся к гвардейцам.       — Выбросьте это мясо собакам. Кухню отмыть. Всех, кто стоял в карауле у моих покоев этой ночью — в подземелья к Колю. Я хочу знать, как этот человек прошел мимо них.       Не глядя на Лизу, он направился к выходу.

***

      Церемония была назначена на час заката, когда небо над Королевской Гаванью окрасилось в багрянец и золото. Витражи Королевской септы сияли в лучах уходящего солнца.       Эймонд стоял у алтаря Воина, облаченный в парадный панцирь из вороненой стали с золотой инкрустацией. Черный плащ, подбитый алым шелком, тяжелыми складками падал на мраморный пол. С утра он не произнес ни слова, и Лиза тоже с ним не заговорила — что бы она сказала? Что она ни при чем? Если он уже не верил, то как бы это помогло?       Как он мог ей не верить?       Возможно, он знал ее не так долго… даже полугода вроде бы не прошло, но неужели не было очевидно, что она не виновата? Зачем ей это? Даже если он не верил в ее чувства — это было просто нелогично… и он же сам давал ей кинжал, не просто позволяя — заставляя тренировать удары на себе самом… и говорил, что только она может его убить… и вдруг перестал ей верить из-за того, что какой-то уличный смертник кивнул в ее сторону?       Дейрон вошел в септу под звон колоколов, и Тессарион во дворе издала пронзительный рев. Флорис стояла по левую руку от алтаря. Алисента сложила руки в молитвенном жесте.       — Дейрон из дома Таргариенов, — голос Эймонда прозвучал под сводами септы неожиданно чисто и властно. — Ты прилетел на запад, когда тьма сгущалась над нашими землями. Ты принес пламя врагам и надежду верным. Встань на колени перед Ликом Воина. Сир Кристон, окажите моему брату честь.       Коль выступил вперед и обнажил меч.       — Именем Воина обязую тебя быть храбрым…       Клинок коснулся правого плеча Дейрона. Всепте воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещат фитили свечей. В единственном глазу Эймонда отражалось пламя.       — Именем Отца обязую тебя быть справедливым… — меч коснулся левого плеча.       Как она теперь будет с ним жить? Спать в одной комнате? Боги, еще вчера он таял от ее касаний и смотрел так, словно она воплощенная Дева!       — Именем Матери обязую тебя защищать юных и невинных…       Развестись они не могут. Убить ее нельзя — тогда Простор бросит столицу… а может, они обойдутся без Простора? Нет, почему она вообще думает, что ее могут убить? Она просто на взводе. Они все на взводе. Лиза прикрыла глаза на мгновение: пять точек опоры…       — Именем Девы обязую тебя защищать всех женщин…       Голос Коля звучал будто где-то далеко.       Глаза, уши, кожа, знание, долг. Витраж за спиной Эймонда — луч заходящего солнца проходит сквозь синее стекло, рисуя на его черном наплечнике лазурную полосу. Глухое ворчание Вхагар во дворе. Шелк платья, холодящий плечи. Она знает, что в кубках был сладкий сон. Она знает, что ключник — лишь пешка. Она должна стоять прямо и пережить этот день.       — Встань, сир Дейрон Таргариен, — закончил Коль.       Дейрон поднялся, сияя от гордости.       — Отныне и впредь, — голос Эймонда разнесся под сводами, перекрывая шепотки, — ты будешь известен в летописях и песнях как Дейрон Отважный. Пусть каждый враг короны знает, что на западе разгорелось синее пламя, которое не ведает страха.       Тяжелые двери септы распахнулись с таким грохотом, что пламя свечей у алтаря Девы испуганно метнулось в сторону. На пороге стоял гвардеец в грязных доспехах.       — Ваша милость! В Блошином Конце начался бунт! Толпа перекрыла дорогу к зерновым амбарам!       — Бунт? Из-за чего? — прорычал Эймонд.       — Люди кричат, что корона травит хлеб! Что утром из кухни выносили трупы слуг, а принц-регент приказал отравить запасы из Простора, чтобы наказать город за симпатии к узурпаторше! Они сваливают мешки с зерном в кучи и поджигают их!       Лиза похолодела.       — Они кричат, что в замке завелась ведьма, — добавил солдат, опуская взгляд. — Что в покоях регента хранятся сотни флаконов с ядом и что принц сам хвастался, будто его жена знает вкус каждой отравы в мире.       Откуда?..       Никто не знал. Никто не видел ее склянок, кроме Эймонда. Для всего города она была лишь розой из Хайгардена, красивой мебелью в Красном Замке…       — Хвастался, значит… — прошептал Эймонд.       — Я не… — она не нашла, что сказать.       — Сир Кристон, проводите леди Лизу в ее покои, — распорядился принц. — Обыщите каждый угол. Найдите эти флаконы. Мейстер Орвиль должен определить их назначение.       — Идемте, миледи, — тихо сказал Коль.       Лиза гордо вскинула голову и молча последовала за ним.

***

      К вечеру весь город пах паленой шерстью, жареным мясом и горелым зерном. Дым поднимался к небу, пачкая закат.       Лиза сидела у окна своих покоев. На столе стояли флаконы, которые сир Кристон вернул ей после проверки Орвилем — ничего особенного там не нашли. Она боялась, что ей могли что-то подбросить, но не подбросили; возможно, тот, кто пробрался в спальню регента, не знал всего и бил наугад. В Речных землях умирали от яда, лорд Риверрана был ее дядей, Простор кормил столицу, и если шпион, кем бы он ни был, понял, что Эймонд привязан к своей жене, было логично зародить в нем сомнения. Если это был человек его дяди, тем более, потому что родственник наверняка хорошо его знал.       Как же это было обидно.       Она же действительно в него влюбилась, и думала, что он тоже ее любит — болезненно и до одержимости, но любит, а он решил, что она могла пытаться отравить его и короля… сама виновата, что рассказала правду про действия Талли. С другой стороны, если бы не рассказала, он бы считал, что они вправду присягнули Рейнире, а Эльмо было необходимо, чтобы Коль знал — он только притворяется одним из Черных. Знает Коль, знает и Эймонд. Про свое знание ядов она проболталась нечаянно… уже тогда ведь поняла, что из-за этого ее могут счесть отравительницей.       Да пусть считает ее кем хочет. Хоть ведьмой, хоть шпионкой Рейниры, хоть Неведомым в юбке.       Пекло его побери.       Тяжелые шаги в коридоре заставили ее вздрогнуть. Эймонд вошел в комнату, не снимая доспехи. На лице застыла маска из сажи и запекшейся крови.       Лиза не пошевелилась, отводя взгляд к окну.       Он остановился так близко, что она почувствовала жар, исходящий от нагретых в небе доспехов.       — Я хочу верить тебе больше, чем богам, — тихо заговорил Эймонд.       — Но ты не веришь, — усмехнулась она, не поворачиваясь.       — Не верю, — эхом отозвался он.       — Отлично, — фыркнула Лиза. — И что дальше? Запрешь меня в башне? Отправишь домой? Казнишь?       — Если бы я хотел тебя казнить, я бы сделал это в септе. Если бы хотел отправить тебя домой, ты бы уже была на пути в Хайгарден под конвоем.       — Может, тебе стоит все-таки отправить меня домой? — Лиза наконец подняла глаза.       Он схватил ее за руку, пачкая сажей рукав платья.       — Только если ты хочешь, чтобы я выжег все отсюда до Староместа.       — Отпусти, — отчеканила она, сама отдергивая руку. — Не трогай меня. Не веришь мне? Не надо. В моих вещах не нашли ничего, за что можно меня обвинить, зато благодаря тебе весь Красный замок знает про мои таланты. Отто, Алисента… все те, кому ты так боялся это раскрыть. Спасибо за путь к колодцу.       Эймонд отшатнулся, словно она его ударила.       — Я…       — И наконец, — Лиза сощурилась, — «принц сам хвастался, будто его жена знает вкус каждой отравы в мире». Сам. Откуда я могу знать, что не ты сказал это кому-то, если я говорила о ядах только с тобой?       — Я не… — его голос сорвался, превратившись в хрип.       — Я буду спать в своих покоях, — отрезала она, поднимаясь с места. — С меня хватит.       Эймонд дернулся, словно хотел преградить ей путь, но рука замерла на полпути и бессильно опала.       — Лиза…       Лиза прошла мимо него и с чувством хлопнула дверью.