Испытание любовью

      К архиву шептунов вела винтовая лестница, скрытая за гобеленом в кабинете Отто. Это была круглая комната без окон, освещенная лишь масляными лампами. Все пространство от пола до потолка занимали стеллажи из тысяч крошечных ячеек, в каждой из которых лежал свернутый в трубку пергамент, запечатанный воском разного цвета.       Зеленое-алое-голубое; Лиза мгновенно считала суть: красный воск — королевская семья, зеленый — Хайтауэры и их союзники, голубой — Речные земли, золотой — Ланнистеры, синий — Аррены.       — Этот архив создавался десятилетиями, — проговорил Отто. — Ларис знал, сколько вина выпивает мастер над монетой и с кем спит капитан золотых плащей…       Посреди комнаты стоял стол с сотнями выдвижных ящиков. На стене висела огромная детальная схема Красного Замка — Ларис нанес на карту все потайные ходы и слуховые отверстия. Тонкие линии соединяли покои Алисенты с кухнями, а спальню Эйегона — с конюшнями.       Подойдя к столу, Отто взял тяжелое железное кольцо с тремя ключами. Один был длинным и со сложной бородкой. Второй — крошечный, почти игрушечный. Третий — плоский, из темной стали.       — Длинный ключ — от этой комнаты и сундуков с золотом для оплаты шпионов, — объяснил он, положив кольцо перед Лизой. — Плоский — от потайных дверей в Башне Мейегора. А крошечный… — Отто указал на сейф, вмонтированный в стену за картой. — Там имена тех, кто служит нам в стане Рейниры.       Лиза взяла ключи, все еще не веря, что она это делает. Отто посмотрел на нее с холодным одобрением.       — Сегодня вечером к тебе придет человек по имени Косой. Он надзиратель над прачками. Не морщись — прачки слышат все, о чем говорят леди в купальнях. Ты спросишь его, что замышляет сир Тайленд. Ларис подозревал его в двойной игре.       Лиза перевела взгляд на ячейку с зеленой печатью — там должна была быть информация о ее отце. О матери — либо там же, либо в свитках с голубой печатью. Может, там было что-то и о ней.       Боги, она правда это делала… но раз она это делала, то должна была справиться. Научиться за один день невозможно, но нужно было начинать.       — Почему этот Косой верен Ларису? Золото или страх? — сухо спросила Лиза.       «Какое богатство нужно вам в первую очередь? Золото или войско?»       — Хороший вопрос, — усмехнулся Отто. — Сын Косого в городской страже. Он слишком любит азартные игры, а Ларис оплачивал его долги. Теперь это будешь делать ты.       Лиза кивнула, запоминая.       — Хорошо. Но если Тайленд ведет двойную игру, он не станет шептаться об этом в купальнях. Как мне отличить настоящую информацию от той, которую он может специально скормить прачкам, зная, что те донесут?       — Перекрестный допрос теней, — сухо ответил Отто. — Никогда нельзя верить одному источнику. Если прачка говорит, что Тайленд шептался с послом из Пентоса, спроси виночерпия, какое вино они пили, а конюха — чью лошадь оседлали после встречи. Если рассказы сходятся в деталях — это правда. Если они слишком идеальны — это ложь, которую тебе продают.       Лиза посмотрела на карту потайных ходов.       — Еще один вопрос. Эти люди — шептуны… они привыкли к Ларису, а я — леди из Хайгардена. Я не из их круга. Мне начать встречу с Косым с милости или с угрозы его сыну?       В глазах Отто вспыхнула искра интереса.       — Если ты начнешь с милости, они сочтут это слабостью, если начнешь с угрозы — станут тебя ненавидеть. Дай этому Косому золото за Тайленда, но… упомяни, что его сын вчера снова проиграл крупную сумму. Пусть знает, что ты стоишь между его сыном и долговой ямой или плахой.       Снова кивнув, Лиза взяла в руки один из черных свитков.       — И последнее, лорд Отто. Ларис в черных камерах… кто-то из его людей может попытаться выйти с ним на связь.       — Поэтому охранять его камеры будут люди сира Кристона. Ты доверяешь им?       — Да, — сказала Лиза, думая, что больше никому не доверяет и что после заменит их на своих людей.       Отто вышел, оставив ее одну. Лишь немного поколебавшись, Лиза подошла к стеллажам, где рядами теснились свитки с зелеными печатями — как она и думала, здесь были сведения не только о Хайтауэрах, но и о всех остальных домах Простора.

«Редвин заложил будущий урожай винограда на десять лет вперед. Если наступит плохая зима, Арбор станет собственностью Браавоса. Держать под рукой представителя Железного Банка, чтобы напомнить лорду о его лояльности короне».

      «Истинный наследник Луговины — плод измены. Если Медоуз проявит симпатии к Черным, объявить о бастарде и передать земли его кузену, верному Хайтауэрам».

«Заговор задокументирован. Смерть лорда Фоссовея будет выгодна, если его преемник подпишет обязательство выставить три тысячи мечей по первому требованию. Если откажется — предъявить доказательства братоубийства и отправить на плаху обоих».

      Он так много знал о Просторе? Находясь в Королевской Гавани? Везде были шпионы… они присылали ему воронов? Гонцов? Тех и других? Таких «Косых», как тот, что придет к ней?       Боги, это же была настоящая… власть. Настоящая. Лучше, чем огонь и сталь. Огонь и сталь уничтожат, а информация заставит подчиняться. Просто нужно знать болевые точки. Дозировку, как в травничестве…       Лиза поняла, что у нее дрожат руки, и что дрожат не от страха.       Если Редвин задолжал Браавосу, ее отец мог бы… выступить тайным благодетелем и выкупить часть долгов Арбора через подставных лиц. Если Гаррет намекнет младшему Фоссовею, что «тени в саду Сидрхолла слишком много знают», тот станет самым преданным псом Хайгардена из страха перед плахой… А если Лиза передаст отцу через шифрованное письмо нечто вроде «у Луговины гнилые корни», Гаррет может заранее сблизиться с тем самым «верным кузеном», и если лорд Медоуз вдруг решит предать Хайгарден или переметнуться к Черным, у Гаррета уже будет готов его преемник, обязанный Тиреллам…       На следующем свитке была нарисована маленькая роза.       Здесь были копии писем Гаррета к лордам Речных земель, где отец обещал поддержку «той стороне, которая первой обеспечит безопасность Хайгардена» — для сторонников Эйегона это выглядело как готовность к предательству, для сторонников Рейниры — как трусость. Кроме них, Лиза нашла записи о крупных суммах, которые Гаррет тайно переводил в Вольные города через Железный банк — Ларис пометил на полях: «На случай бегства. Или для найма мечей, если Хайтауэры станут слишком требовательны». К отчету была прикреплена маленькая записка, прикрепленная к отчету: «Слабость Тирелла — его дочь. Через Лизу можно управлять Хайгарденом. Приманка заглочена — она в Красном Замке».       Что ж, по крайней мере, никаких бастардов и убийств.       Другой свиток содержал имя Медвика и здесь все было хуже — оказалось, что он был связан с некой вдовой одного из мелких вассалов Хайтауэров, чей род был лишен земель за долги. Она была значительно старше ее брата, и, судя по перехваченным письмам, он тайно поклялся ей в верности, обещая вернуть земли ее семьи, как только станет лордом Хайгардена. Эта леди же просто его использовала и он мог развязать по ее милости гражданскую войну.       Золото, чтобы она исчезла в Эссосе… или просто цикута. Лиза зло сунула свиток обратно и перешла к тем, что были помечены голубым.       Оказалось, что лорд Рут уже три года тайно переставляет пограничные камни, захватывая по несколько футов земли у мелких рыцарей, а лорд Чарлтон обещал одну и ту же свою дочь двум разным женихам, взяв с обоих «задаток» за приданое. Усмехнувшись этой мелочности, Лиза вынула свиток с рисунком форели.       Вместо имени Эльмо или Гровера она увидела имя матери, а также полный перечень имен отравителей и диверсантов в Речных землях — с именами, приметами и местами укрытий. И короткая подпись «Для королевы».       То есть… Ларис готовил почву для предательства и мог выдать ее мать Черным. Лиза схватила следующий свиток.

«Эльмо продолжает попытки восстановить связь с Королевской Гаванью. Пусть принц-регент считает молчание Риверрана признаком окончательного отступничества. Пока нет свидетельств верности, лорд Талли остается в нашей власти как потенциальный изменник. В случае смены политического климата в столице, оригиналы клятв Эльмо к Драконьему Камню послужат достаточным основанием для конфискации земель Талли».

      То есть… письма Эльмо доходили только Рейнире, чтобы у Эльмо не было ни единого доказательства, что он помогал Зеленым, и если бы войско дошло до Риверрана… если бы Лиза заранее не сказала Эймонду, на чьей стороне ее дядя…       Чертова крыса!       Лиза зашвырнула свиток обратно, борясь с желанием смести со стола все бумаги и разбить чернильницу. Пять точек опоры…       Все эти чертовы свитки. Свист сквозняка в нише. Холодный металл ключей в кармане. Редвины, Медоузы, Фоссовеи, ее отец, мать, Медвик и Эльмо. Она должна встретиться с этим проклятым Косым… Отто дал четкие инструкции, как с ним разговаривать…

***

      Вскоре она стояла у парапета небольшой каменной террасы, примыкающей к старой оранжерее, глядя на то то, как заходящее солнце золотит башни Красного Замка. Когда появился Косой — не обернулась, позволив ему постоять в тишине несколько долгих минут, и лишь затем негромко произнесла:       — Подойди ближе.       Он выглядел жалко — был в помятом дублете, вправду косые глаза испуганно бегали, и от него пахло дешевым элем. Когда он попытался поклониться, то едва не потерял равновесие.       — Миледи… мне сказали, что теперь… что лорд Ларис…       — Лорда Лариса больше нет, — Лиза медленно повернулась. — Теперь есть . Я знаю про твоего сына и его проигрыши, про серебро, которое ты прячешь в подкладке своего плаща и про письма лорда Эльмо, которые терялись по дороге к принцу Эймонду.       Косой рухнул на колени прямо в пыль.       — Миледи, пощадите! Мы все были лишь инструментами в его руках! Он угрожал… он говорил, что если мы не будем подчиняться…       — Встань, — отрезала Лиза. — Мне не нужны твои слезы. Мне нужны твои уши в прачечных и чтобы ты говорил отныне только то, что прикажу я. Сегодня вечером ты принесешь мне шкатулку из прачечной — ты знаешь, о чем я, и все письма Эльмо Талли, которые Ларис велел тебе придержать. Все. Если в этой стопке не будет хватать хотя бы одного листа — твой сын отправится на Стену завтра же. Ты понял?       — Да, миледи. Клянусь Семерыми! — прохрипел он.       — И еще одно. Сир Тайленд Ланнистер. Ты сказал Отто, что Ларис подозревал его. Рассказывай, что именно ты слышал? С кем он шептался в купальнях? — она достала из кошеля на поясе золотую монету. — Это за правду. А за ложь… — Лиза кивнула в сторону сопровождающего ее стражника, держащего руку на рукояти меча. — За ложь будет сталь.       Косой сглотнул и начал говорить — торопливо, захлебываясь словами, выкладывая все, что знал о Ланнистерах, о слугах Алисенты и о том, какой подарок Ларис готовил для Рейниры. Лиза слушала, запоминая каждое имя, и ее трясло — никто этого не видел, но внутри нее все переворачивалось.       Она думала, ей будет страшно или противно, но на самом деле это было…       …восхитительно.       Это было знакомое чувство — знакомое еще с детства, когда она в тишине своих покоев в Хайгардене растирала в ступке сухие стебли аконита или выжимала сок из белены.       Информация была в точности как яды.       Каждое имя, названное этим человеком, — это корень или ягода, и если смешать их в нужной пропорции, они превратятся в оружие… и она могла отравить саму атмосферу Красного Замка. Не нужно брать в руки кинжал — достаточно знать, куда влить эти капли правды и лжи, чтобы вызвать необратимый паралич власти… вот только яды могли быть опасны и для отравителя.       Лиза запретила себе даже думать о том, что она не справится. Она справится. У нее есть то, чего не было у Лариса — Эймонд, а если случится так, что он отвернется (это казалось немыслимым, но всего два дня назад он отвернулся и почти потерял к ней доверие) — то у нее есть Простор и Риверран. Она не на виду, она не будет сидеть в Совете, но она будет держать в руках весь Красный замок.       Как же ей повезло, что ее недооценивали.

***

      Когда Лиза вернулась к Эймонду, тот полулежал на подушках — бледный, с резкими тенями под скулами, но выглядящий уже лучше прежнего. Пока ее не было, за его состоянием следила Танси, но, увидев госпожу, тут же молча ретировалась.       — Где ты была? — он попытался приподняться, поморщившись от боли. — Только не говори, что все-таки пыталась договариваться с этой крысой!       — Не пыталась, — Лиза села на край кровати. — С ним невозможно договориться. Ты прав, он играет в это тридцать лет, а я не играю и трех дней.       — Вот именно! Тебе сразу нужно было не торговаться с ним, а…       — Поэтому я его уничтожила, — договорила она, прервав Эймонда на полуслове.       Его единственный глаз широко распахнулся.       — Ты… что?       — Я его уничтожила, — повторила Лиза. — Он в камере. Харренхолл достанется Талли — конечно, когда там не будет Деймона.       — В камере? — переспросил Эймонд шепотом. — Стой, ты хочешь сказать… что Ларис Стронг сидит в цепях, потому что ты… так решила?        — Потому что он вассал моего дяди, совершивший предательство, — она указала на форель на своем платье. — По его милости Деймон усилился в Речных землях.       — Он играл на стороне Рейниры? — вскинулся Эймонд.       — Его кастелян открыл дверь. Он глава дома и ему за это отвечать, — отрезала Лиза. — И да — он был готов играть на стороне Рейниры. Может, уже начал, может, нет, но был готов.       — Подожди… — он мотнул головой. — Стой. В пекло Рейниру. Ты прищучила его, потому что… если Харренхолл — вассал Риверрана, то Эльмо имеет право призвать Лариса к ответу за то, что его замок сдан врагу… если Стронг — предатель в глазах Талли, то Отто не может его защитить, не оскорбив верного союзника в лице твоего дяди… Совет же знает, на чьей он стороне на самом деле… Боги, Лиза…       Она гордо вскинула голову.       — Но у нас теперь нет мастера над шептунами, — нахмурился Эймонд.       — Есть. Теперь это твой дед.       — Мой дед? — переспросил он, и его голос сорвался на какой-то почти мальчишеский фальцет. — Ты отдала архивы Стронга… Отто?       Лиза кивнула. Откинув голову назад, Эймонд хрипло расхохотался.       — Боги, Лиза, дед годами жаловался, что Ларис слишком скрытен! Он мечтал запустить руки в эти свитки! И теперь ты преподносишь ему это на блюде? Да ты же купила его преданность!       — Наверное, — Лиза широко улыбнулась, — мы договорились.       Эймонд резко перестал смеяться и медленно сел.       — Договорились? С Отто? Лиза, он не договаривается. Он забирает то, что хочет, и оставляет за собой должников, которые всю жизнь расплачиваются за его милость. Он никогда бы не позволил девчонке из Хайгардена просто так лишить короля его мастера над шептунами. Что ты пообещала ему взамен?       Лиза пересказала все: еще раз повторила, что говорил ей Ларис, на случай, если Эймонд забыл услышанное после обморока, то, что осознала, как может повлиять на него, как пошла к Отто, как Отто признал ее правоту, и наконец…       — Отто забрал себе сеть шептунов вне замка. Но в замке… — она на мгновение засомневалась, стоит ли говорить сейчас, но все же решилась, — …но в замке они мои.       Эймонд застыл с открытым ртом.       Лиза приготовилась кричать.       Раз… два… три…       Резко подавшись вперед, он схватил ее за плечи и встряхнул.       — Дура! Ты слышишь себя? Ты хоть понимаешь, что ты сейчас произнесла свой смертный приговор? Я говорил тебе про фрейлину в колодце! Я говорил тебе, что слишком умных убирают!       — Я уже была на совете от твоего имени! — рявкнула Лиза, вцепившись в его запястья, чтобы помешать ее трясти. — Думаешь, все сразу же это забыли? Ларис именно поэтому сюда притащился! Я же говорила все, что сказал говорить ты! Я им угрожала! Я приказала угрожать Триархии и казнить всех сторонников Черных в застенках! Я накричала на каждого члена Совета и это подействовало, и, конечно, мной заинтересовались! Напомнить тебе, почему?       — Я думал, ты просто напугаешь их! — Эймонд снова встряхнул ее. — Я проверял каждую твою тарелку не для того, чтобы ты стала мастером над шептунами! Ты Цветок Простора! Ты жена регента! Ты на виду у каждого! Как ты не понимаешь? Отто уничтожил Стронга не потому, что тот был предателем, а потому что тот стал неудобным! Как только ты станешь неудобной для него — никакая любовь ко мне его не остановит! Плевать он хотел на какую-то там любовь! Он найдет способ… несчастный случай, болезнь…       — Но пока что я ему удобна! — Лиза сбросила его руки. — И ты просто не знаешь, о чем говоришь! Ты на все смотришь… как дракон! Сжечь или нет! Враг или нет! Все намного сложнее! Отто был другом моего деда! Хайтауэры — вассалы моего отца! Я стерла Лариса с лица земли только потому, что Талли — сюзерены Стронгов!       — Как это я не знаю?! Я вырос среди этих людей! Я плоть от плоти Хайтауэров! — Эймонд схватил ее лицо в ладони, не позволяя отвести взгляд. — Для Отто нет друзей, нет вассалов и нет сюзеренов! Он съел двух королей и сейчас дожевывает третьего!       Он правда ничего не понимал, с горечью подумала Лиза. Он родился здесь, он был наполовину Хайтауэром, но не осознавал, что это значит. Это все равно была не его земля. Его земля сгорела в пламени Рока задолго до его рождения и он просто не осознавал глубины корней домов Вестероса.       — Если Отто тронет Цветок Простора, Простор закроет свои амбары, — тихо сказала она. — Весь этот город, твой Совет и твои драконы сдохнут от голода через месяц. Кроме того, Хайгарден и Старомест связаны тысячами браков, торговых путей и общих тайн. Даже несмотря на предательство Гарденеров, несмотря ни на что. Хайтауэры могут считать Тиреллов выскочками, но никогда не пойдут против Тиреллов, потому что они и есть — мы.       — Перестань думать категориями рыцарских союзов!       — Какая разница, как об этом думать? Это уже сделано! — не выдержав, шепотом рявкнула на него Лиза. — Я уже это сделала! Хочешь ты того или нет, замок — мой! Шептуны в замке — мои! Опасен Отто для меня или нет, а он дал мне ключ! Все, точка!       Эймонд смотрел на нее и хотел ударить — себя или стену, не важно — лишь бы заглушить этот набатный звон в ушах. Он почти видел, как по ее тонкой шее ползет петля… и он же сам сплел эту петлю. Она верила в союзы, в корни и в «честное слово» деда… чистая юная девушка из дома Роз… и куда он ее втянул? Он клялся быть ее защитником, а вытолкал на эшафот. Он собственноручно окунул ее в чан с нечистотами Красного Замка.       Он чувствовал себя палачом, который случайно казнил собственную душу.       Дернув ее на себя, Эймонд сомкнул пальцы на ее запястьях с силой утопающего, притянул ее руки к своей груди и уткнулся лбом в ладони.       — Это я… Это все я. Это я разрушил твой мир. Я хотел спрятать тебя в кокон, хотел выжечь все, что может причинить тебе боль, а вместо этого сам притащил тебя в это болото. Я утянул тебя за собой на самое дно. Ты должна была петь свои колыбельные и срезать розы…       — Эймонд, я сама так решила, — нахмурилась Лиза.       — Ты ничего не решила! — рявкнул он так, что она невольно отшатнулась. — Ты сделала единственный выбор, который я тебе оставил! Только потому, что знала — если не пойдешь к деду, нас обоих сожрут, пока я пускаю слюни в бреду от яда, который сам же себе и вколол!       Отчасти он был прав. Отчасти…       — Я сделала этот выбор, — четко проговорила Лиза. — Но не только из-за тебя. Ты меня слышал? Харренхолл достанется Талли. Ты бы видел, что я нашла в архивах у Лариса на свою семью… — она покачала головой. — И, наконец, я… кажется, начинаю уметь в этом разбираться. И мне это нравится. Как яды. Как травы.       — Нравится?.. — эхом отозвался он уже без ярости — с почти мистическим обожанием.       Лиза кивнула. Его единственный глаз смотрел на нее со смесью ужаса и восторга.       — Раз так… — прошептал он ей в губы, — …то пусть будет так. Играй, русалка. Сплетай свои сети. С этой секунды я — твой самый верный цепной пес, и я убью любого… каждого, на кого ты укажешь, а если мой дед хотя бы посмотрит на тебя так, будто ты — его инструмент, я забуду, что в моих жилах течет кровь Хайтауэров и лично отрежу ему голову.       Лизу пробрала дрожь от того, как он на нее смотрел. Он правда был готов на все это… если даже резал себя ее ножом с аконитом… она этого не хотела, но так случилось, и это кружило голову еще сильнее, чем понимание, сколько власти теперь в ее руках. Информация — сухая власть, бумажная; сейчас же в ее ладонях горел живой огонь. Он был самим воплощением власти и он был… таким ручным. Как она могла бояться Отто или Лариса, если за ее спиной стоял дракон?       Это было такое восхитительное чувство — отсутствие страха.       — Да, — еле слышно шепнула Лиза. — Ты мой. Ты мой и я так сильно люблю тебя, что готова сжечь.       Перехватив за затылок, Эймонд накрыл ее губы жадным поцелуем, так, как еще ни разу не целовал. Пальцы, все еще горячие от лихорадки, зарылись в ее волосы. От него пахло горькой живицей, сталью и чем-то неуловимо опасным, как пахнет воздух перед ударом молнии.       — Сжигай… Сжигай меня дотла…       Он потянул ее на себя, подался навстречу, подставляя лицо, шею, горло — Лиза скользнула ладонью вверх по обнаженной шее, коснулась губами скулы возле повязки и оставила едва заметную отметину от зубов над воротником.       Как она жила раньше, не зная его?