Испытание любовью

      Лиза была уверена, что все продумала.       Еще с утра ее гвардейцы заняли места вокруг Свиной Башни, делая вид, что они нищие. Кинжал был идеально смазан ядом. На руки она надела плотные перчатки, закрывающие и кисти, и запястья. В волосы вплела острую заколку — если придется, можно выхватить и воткнуть в чей-то глаз. В потайном кармане плаща прятался оберег от матери — просто для моральной поддержки.       — Эймонд спит? — спросила Лиза у бледной Танси, и служанка быстро-быстро закивала. Выглядела та перепуганной, но это было естественно с учетом того, что задумала ее госпожа.       — Крепко спит, — добавила Танси. — А еще у дверей стоит сир Лоренс, и я шепнула ему, что принц-регент приказал его не беспокоить ни под каким предлогом.       — Хорошо, — кивнула Лиза. — Если я вдруг… в общем, передай ему это.       В руки служанки легла записка. Прощальное письмо Лиза продумывала целый час, находя в этом некое поэтическое удовольствие, и в итоге остановилась на коротком варианте: «Жги их всех» и нарисованной розе, потому что признания в любви все до единого казались приторными.       Танси опасливо оглянулась на коридор, чего Лиза не заметила, проверяя кинжал.       Путь из Красного Замка она уже успела выучить наизусть, и пока Эймонд был на совете, дважды прошла его мысленно, сверяясь с картами Лариса и учитывая каждый поворот, каждую дверь и каждого стражника. В плаще с капюшоном, скрывающем волосы, ее можно было принять за кого угодно — особенно в темноте, если не всматриваться.       В коридоре было темно — масляные лампы на стенах светились ровно настолько, чтобы ночная стража не переломала ноги на лестницах. Желтые язычки пламени дрожали от сквозняков, отбрасывая пляшущие тени на каменные своды, отчего все казалось чужим, враждебным и ненастоящим. Плащ скользнул по камню с тихим шорохом — Лизе показалось, что этот звук слышен во всем замке, и она замерла, прислушиваясь.       Ничего — только далекий кашель стражи где-то внизу.       Успокоившись, Лиза пошла дальше, стараясь не переходить на бег. Нужно было идти быстро, но уверенно, будто по делу.       Достигнув коридора, где в полночь меняется караул, и уверенная, что сейчас там должно быть пусто, она свернула за угол и нос к носу столкнулась с пьяным стражником.       — Ох, чтоб тебя! — выругался он, отшатнувшись. — Ты чего шляешься, девка? Ночь на дворе!       Лиза низко опустила голову, прижимая руки к груди, как полагалось испуганной служанке.       — Господин просил вина, — пролепетала она, меняя голос. — Из кухни. Сказал, если не принесу — выпорет.       Стражник хмыкнул.       — Кто ж такой нетерпеливый?       — Не велено говорить, — Лиза сделала голос еще жалобнее. — Только что из кухни бегу, а тут вы… напугали до смерти.       — Ладно, беги, — махнул рукой стражник. — Смотри не попадись капитану, он таких шастающих не любит.       Лиза кивнула и почти побежала дальше, чувствуя спиной его взгляд, но за следующим поворотом снова зашагала медленнее. Дальше путь лежал мимо покоев, где спали придворные дамы, и здесь было тихо — только из-за одной двери слышался приглушенный храп.       Лестница вниз была темной — факелы здесь давно погасли, а новые никто не зажег. Она пошла на ощупь, держась рукой за холодную влажную стену.       Ступенька. Еще одна. Еще.       На последней ступеньке Лиза споткнулась и едва не упала, успев схватиться за ржавый крюк в стене. Металл жалобно скрипнул, и она замерла, но было все так же тихо.       Кухни встретили ее запахом прокисшего вина, золы и вчерашней еды. Огромные котлы чернели в темноте, как спящие звери. Разделочные столы были пусты, только пара крыс шмыгнула под ногами. Дверь для доставки продуктов была там, где и должна была быть.       Лиза достала ключ, который Отто передал ей вместе с архивами, и вставила в замочную скважину. Замок тихо щелкнул, и она замерла, прислушиваясь.       В том, какая вокруг стояла тишина, было нечто почти оскорбительное. Ее смерть могла разрушить все Семь Королевств, и всем было настолько плевать?.. А если ее там зарежут? Они что, все просто будут… спать?       И Эймонд тоже?       Лизе захотелось плакать, но она вспомнила лицо брата и толкнула дверь. В лицо ударил холодный ночной воздух. Впереди был узкий переулок, уходящий в темноту.       Вдруг ей показалось — или действительно кто-то шевельнулся в тени за спиной?       Обернувшись, Лиза никого не увидела — только пустой коридор и пляшущие тени от догорающих факелов.       Показалось.       Отчасти Лиза об этом пожалела.       Улицы пахли сточными канавами, тухлой рыбой и дешевым элем из ближайшей таверны. Поморщившись, она пошла вперед, стараясь держаться ближе к стенам — казалось, что узкий переулок вел в никуда. Факелов здесь не было, только редкий свет из окон верхних этажей падал на булыжники грязными желтыми пятнами, и в этих пятнах Лиза ощущала себя слишком заметной.       Где-то справа за углом смеялись женщины. Пьяный мужской голос что-то требовал. Звякнула разбитая посуда, кто-то завизжал, кто-то кого-то ударил и наступила тишина.       Переулок вывел ее на площадь — маленькую, кривую, заваленную бочками и ящиками. Днем здесь, наверное, торговали рыбой — запах стоял соответствующий. Сейчас было пусто, только бродячая собака рылась в отбросах у дальней стены, и, увидев Лизу, зарычала, но не тронулась с места.       Дальше начинался лабиринт узких улочек, который она изучила по карте — три поворота налево, потом направо, мимо таверны с вывеской «Пьяный кабан», потом вниз по лестнице к реке, потом… вот только карты не передавали запахов, грязи под ногами, стонов из темных подворотен и далекого плеска воды. Где-то слева залаяла собака, ей ответили сразу несколько, и невольно Лиза ускорила шаг, почти побежала, но заставила себя остановиться.       На углу у покосившегося дома сидели трое, и она увидела их слишком поздно — они были частью темноты, пока не зашевелились. Один поднял голову, и в свете дальнего факела блеснули белки глаз.       — Эй, краля, — просипел он. — Куда прешь ночью? Не боишься?       Лиза не остановилась и не повернула головы, но скользнула рукой под плащ к кинжалу.       — Иди своей дорогой.       — А то что? — он поднялся, пошатываясь — огромный, грязный, воняющий перегаром так, что она почувствовала это за пять шагов. — Поиграем?       Ах, поиграем…       Остановившись, Лиза повернулась к нему. Ее лица в темноте он видеть не мог, но увидел, как тусклым бликом сверкнуло лезвие.       — Первый, кто ко мне прикоснется, — отчеканила она, — умрет через пять секунд в адских мучениях. Хочешь проверить?       Мужик замер.       Сзади засмеялся второй.       — Слышь, Малыш, она тебя сделала. Иди проспись.       — Заткнись! — рявкнул первый, но не двинулся с места.       Лиза ждала, не убирая кинжал, и какая-то часть ее почти хотела, чтобы он попробовал, чтобы шагнул вперед, замахнулся, она уже почти видела, как ударит, как он рухнет на колени и завизжит…       — Пошла ты, — выплюнул он наконец и плюхнулся обратно в грязь.       Не оглядываясь, она убрала кинжал и пошла дальше, но за следующим поворотом ощутила нечто странное и остановилась, прислушиваясь — было слишком тихо. Ни пьяной перебранки, ни смеха второго, ни ворчания того, которого она только что унизила…       Разошлись? Они не могли разойтись так быстро. Тот, первый, был зол, и еще долго бы бубнил, пинал ящики и ругался. Второй бы его подначивал. Третий бы просто сидел и икал.       А тут…       Лиза обернулась и постояла секунду, вглядываясь в темноту, но не уловила ни движения, ни звука.       Показалось?       Теперь она прислушивалась не только к тому, что впереди, но и к тому, что сзади.       Шаги? Нет. Только ее собственные.       Тени? Нет. Только те, что от факелов.       Но ощущение чужого взгляда не проходило — кто-то смотрел на нее из темноты.       Наконец Лиза дошла до таверны и спустилась по лестнице вниз. Ступени были скользкими от водорослей и чего-то, о чем она старалась не думать. Черноводная была черной, как смоль — ни единого огонька на той стороне, только тени кораблей, запертых в гавани, и далекие факелы на стенах замка за спиной.       Свиная башня виднелась впереди — темная, кривая, словно выросшая из грязи. Когда-то здесь держали свиней перед забоем.       Если она тут умрет, это будет просто нелепо. Цветок Простора погибает в Свиной башне… про такое даже песню не сочинить. Абсолютно некрасивая смерть. Если бы она сама бросилась с вершины этой башни, чтобы не даться врагам живой, в этом была бы трагедия, но как она успеет добежать туда?..       Хотя если она умрет, за нее сожгут как минимум Королевскую Гавань, не Эймонд, так отец, и Лизу это немного утешило.       Где-то далеко крикнула ночная птица.       Лиза остановилась в тени под аркой полуразрушенного склада напротив башни. Отсюда открывался вид на всю площадь — маленькую, грязную, залитую редким светом единственного факела, воткнутого в ржавый держатель на стене башни. Вокруг как будто никого не было.       — Я здесь, — сказала она, не повышая голоса. — Я одна.       Тьма ожила.       Лиза резко обернулась, вскидывая кинжал, и увидела, как из переулка, из подворотни, из-за груд мусора — отовсюду — выходят фигуры, как тени, обретшие плоть. Десять… пятнадцать… двадцать? В рваных плащах, с кривыми мечами и дубинами…       Она думала, ее будут ждать двое, трое, максимум пятеро, и ее люди из Хайгардена успеют вмешаться, если что… но против двадцати человек кинжал не поможет.       Из толпы вышел один — высокий, с длинным шрамом через все лицо. В хищной улыбке не хватало половины зубов.       — Леди Тирелл, — сказал он с издевательским медленным поклоном. — Какая честь. Мы уж думали, не придете.       Лиза хотела сказать, что для нее тоже честь, что ее встречают целой армией, но она решила не провоцировать и без того явно враждебно настроенных вооруженных людей.       — Где мой брат? — спросила она самое главное.       Шрамолицый ухмыльнулся.       — А нет его здесь.       — Что?.. — Лиза похолодела.       — Нет твоего брата. Никогда не было, — он развел руками, будто извиняясь. — Мы даже не знаем, где он. Где-то далеко. В безопасности.       — Но шифр… — ее тряхнуло. — Язык цветов… Вы мне врете! Или вы говорите правду, или не получите никаких схем.       Он сплюнул под ноги.       — Думаешь, вы такие умные со своим языком цветов? Детский сад, леди.       — Откуда вы…       — Не мы. — шрамолицый покачал головой. — Ведьма. Алис Риверс. Слыхала про такую?       Алис Риверс?.. Разум быстро и привычно выдал Лизе информацию: Алис — бастард Блэквудов, живет в Харренхолле и, по слухам, видит будущее в пламени и в птичьих полетах. Другие слухи сообщали, что она — любовница Деймона. Если она правда видит…       — Она угадала, — продолжил наемник, наслаждаясь эффектом. — Села у костра, пожевала каких-то грибов, посмотрела на дым и сказала: «Зеленый паслен в тени дуба. Она придет».       Лизе показалось, что земля уходит из-под ног.       Значит… все было зря? Она зря боялась и готовилась умереть? Она зря рисовала эти проклятые карты и готовилась к побегу? Она зря представляла себе красные розы на собственной могиле?       Схемы полетели прямо в лицо наемнику.       — Забирайте и подавитесь!       Шрамолицый поймал свиток на лету и довольно оскалился.       — Умница. А теперь…       А теперь, подумала Лиза, все. Ей конец. Их двадцать, а она одна. Ее гвардейцев четверо, они успеют, но толку? Их все равно меньше. Они рыцари, а это наемники, которые умеют убивать. Может, они заранее поняли, что нищие слишком подозрительные, и убрали их еще на подходе… и из-за этой ерунды погибли ее люди… и она тоже, и хорошо, если сразу. Хуже, если ее похитят, еще хуже — если возьмут силой.       Нет уж, для этого у нее тоже был яд. Не тот, что на кинжале, тот убивал болезненно, а этот был тихим — маленький флакон в складках платья с маком и болиголовом. Один глоток — и она просто уснет, и пусть тогда делают, что хотят, ей уже будет все равно.       Все эти мысли пронеслись у Лизы в голове за секунду.       Шрамолицый шагнул к ней…       …и вдруг раздался свист.       Голова наемника дернулась.       Из горла чуть ниже уха торчала рукоять метательного ножа.       Лиза изумленно охнула.       Тело рухнуло в грязь. Свиток с фальшивыми схемами выпал из разжавшихся пальцев.       Наемники замерли, глядя на дергающееся в предсмертных конвульсиях тело своего главаря.       — Кто… — начал кто-то, но не договорил — из темноты сзади них шагнул…       Эймонд?..       Серебряные волосы горели в свете факела. Сапфир в глазнице пылал холодным синим огнем. С лезвия меча в руке стекала кровь.       Лиза моргнула, сначала подумав, что ей привиделось — он же не мог здесь быть, он был в замке… или?..       Если он был здесь…       Ее накрыло такое облегчение, что даже подкосились ноги, и она села прямо на землю.       Наемники опомнились — кто-то заорал, кто-то выхватил оружие, кто-то попытался бежать…       Лиза восхищенно смотрела, широко распахнув глаза.       Меч в его руке пел сталью, описывая дуги и оставляя за собой алые росчерки. Он двигался как танцор — плавно и смертоносно, и каждое движение заканчивалось чьей-то гибелью.       Первый упал с рассеченным горлом.       Второй захрипел, хватаясь за вспоротый живот.       Третий отшатнулся, зажимая культю вместо руки.       Четвертый просто исчез.       Лиза расхохоталась.       Кто-то метнул нож, но Эймонд даже не уклонился — поймал лезвие на лету и отправил обратно в горло метателя. Подобрал с земли чей-то топор и бросил вслед тому, кто попытался бежать — беглец рухнул лицом в грязь, не достигнув переулка. Один наемник упал на колени, молитвенно вскидывая руки, и Эймонд прошел мимо — ударом сзади, даже не глядя.       Лиза с восторгом наблюдала, как он движется сквозь толпу, оставляя за собой кровавый след, и не могла отвести взгляд — настолько это было… прекрасно.       Она же думала, что одна здесь, что ее все оставили, что она не вернется домой… а он каким-то образом узнал и пришел за ней, и теперь она будет жить…       Через минуту все было кончено — осталось только двадцать мертвых тел. Точнее, девятнадцать и один умирающий — тот, что пытался просить пощады, теперь хрипел, зажимая рану, и пытался отползти к стене.       Шагнув к нему, Эймонд наступил сапогом на его руку так, что раздался хруст кости, и наемник взвыл, захлебываясь криком.       — Кто платил? — спокойно спросил принц, вонзая кончик лезвия в плечо выжившего и чуть проворачивая, чтобы боль не дала тому потерять сознание. — Кто принес золото?       — Я… я не знаю… — прохрипел наемник, закатывая глаза. — Человек в капюшоне. Мы встретились в «Клоаке»…       — Как он выглядел? — Эймонд нажал сильнее. — Голос? Запах? Перстни на руках?       — Без перстней… руки… руки белые, как у мертвеца. И пахло… пахло старой бумагой и пылью…       — Алис Риверс, — повторил Эймонд, пробуя имя на вкус. — Откуда наемник из столицы знает имя бастарда из Харренхолла?       — Тот в капюшоне… он говорил… что она видит все. Что она — глаза Деймона в наших стенах… — выживший закашлялся кровью. — Пощади… милорд… я же все сказал…       Лиза заметила, что схемы валяются совсем близко. Быстро оценила состояние наемника: рана в плече глубокая, но артерия не задета. Кость ноги раздроблена, но если он поползет, то успеет добраться до своих прежде, чем наступит шок.       Отлично.       Эймонд занес меч для последнего удара.       — Нет! — вскрикнула Лиза. — Нет, оставь его! Пожалуйста, хватит крови!       Клинок остановился в дюйме от чужой шеи, и Эймонд непонимающе обернулся к ней.       — Лиза?       — Он уже умирает, — Лиза помотала головой. — Посмотри на него! Он не доживет до рассвета! Не надо, пожалуйста, я не хочу больше крови, я не хочу это видеть…       Эймонд колебался.       Наемник, воспользовавшись мгновением, дернулся и нащупал в грязи свиток со схемами.       Эймонд повернулся к нему, занося меч, но Лиза снова вскрикнула:       — Пусть бежит! Он все равно умрет, пусть умрет там, подальше от меня!       Собрав последние силы, раненый рванул в сторону переулка.       — Стой! — рявкнул принц, шагая за ним.       — Эймонд, пожалуйста, иди ко мне! — почти взвизгнула Лиза. — Пожалуйста!       Эймонд замер в замахе, сделал резкий разворот на каблуках, преодолел расстояние между ними в два прыжка, упал перед ней на колени и крепко прижал к себе.       — Я здесь! Я здесь, слышишь?! Что? Кто там? Ты ранена?       Лиза нервно хихикнула, пока он судорожно ощупывал ее руки, плечи и лицо, пачкая чужой кровью.       — Не ранена… ты вовремя.       — Вовремя?! — осознав, что ран нет, Эймонд тряхнул ее за плечи. — А если бы нет? А если бы я не успел или не догадался?! Ты головой думаешь?! Ты повела себя как глупая девчонка! Они могли перерезать тебе горло! Они могли затащить тебя в подвал, и я бы искал твой труп по частям в сточных канавах! Если ты еще раз решишь, что можешь играть в секреты у меня спиной, когда дело касается твоей жизни — я запру тебя в Твердыне Мейегора под замком, к которому не будет ключа даже у Алисенты! И ты будешь сидеть там, пока не состаришься!       Лиза слушала его с таким упоением, будто он читал ей стихи, и с таким же упоением тряслась у него в руках.       — И то, ради чего ты сюда приперлась… то, что ты им принесла, этот выродок унес! — Эймонд ткнул пальцем в ту сторону, куда убежал наемник. — Ты понимаешь, что ты наделала?! Ты принесла им схемы замка? Ключи? Секреты архивов? Какого черта ты вздумала его жалеть?!       — Схемы… — Лиза не выдержала и рассмеялась. — Это были схемы… Красного замка… карта… с ловушками… со всеми уточнениями… проверенные еще при короле Джейхейрисе…       — Лиза? — испуганно вздрогнул Эймонд, отпуская ее плечи и обхватывая ладонями лицо. — Ты что? Тебе плохо? Да плевать на те карты…       — Фальшивые! — шепотом воскликнула она. — Поддельные! Если он дотянет до тех, кто его послал… они сами придут к тебе в руки!       Эймонд замер. Посмотрел на пустой переулок, куда скрылся тот самый выродок. Потом снова на Лизу.       — Фальшивые… — на его губах расцвела хищная улыбка. — Конечно. Как я мог недооценить Хайгарден.       — Значит, я не зря здесь была, — Лиза все еще сияла. — Я не просто зря вышла. Я узнала бесценную информацию и подбросила им ловушку!       — Ты меня чуть до удара не довела! — снова взвился Эймонд. — Ловушку она им подбросила! Ты кем себя возомнила, Ларисом Стронгом в юбке?! Никогда больше так не делай!       Лиза хотела что-то сказать, но он резко подхватил ее на руки, словно она весила не больше перышка, и направился прочь от залитой кровью площади.       — А эти? — она покосилась за его плечо. — И те трое по пути сюда, пьяные — их же тоже ты… да?       — Забудь о них, — отрезал Эймонд, сворачивая в темноту прибрежной улочки. — Мертвецы не болтают. Те трое в подворотне больше никогда не посмотрят на женщину, а эти станут кормом для крабов в Черноводной еще до того, как мейстеры проснутся к заутрене.       — Но их двадцать человек! — она обвила его шею руками, прижимаясь крепче. — Городская стража…       — Уборщики Коля знают свое дело, — перебил он. — К рассвету на этой площади будет пахнуть только тухлой рыбой. Для мира этой швали никогда не существовало, как и твоего ночного похода.       — Это было великолепно, — Лиза потерлась носом о его щеку. — Я еще никогда такого не видела.       Эймонд чуть не споткнулся и издал короткий смешок.       — А я думал, придется тебя отпаивать твоими же настоями, чтобы тебя не трясло от вида красного цвета.       — Я тоже, — признала Лиза. — Может, потом и придется, но если и так, то просто из-за страха. Ты потрясающе выглядел.       — Вот как? — он снова коротко рассмеялся. — Значит, чтобы тебя впечатлить, мне просто стоит найти пару десятков предателей и устроить тебе персональное представление прямо под окнами?       Лиза опустила голову ему на плечо.       — А если серьезно… я очень испугалась. Не тебя, — уточнила она. — Их.       — Потому я их и убил, — Эймонд прижал ее к себе еще крепче, зарываясь лицом в волосы. — Я убью каждого, кто приложил к этому руку. Того в капюшоне… Лариса, если это его затея… я вырву им языки. И ту ведьму, Риверс…       Вдруг он резко замолчал, медленно отстранился, и в единственном глазу вспыхнуло озарение.       — Подожди… тот выродок сказал… что она видит все. Значит, она слышала и про фальшивые схемы?       Лиза снова хихикнула.       — Ничего она не слышала. Я не думала про такое всерьез, хотя следовало бы раньше… иначе она никогда не пробралась бы мне в голову. Но сейчас она точно не слышала. Я взяла с собой мамин оберег, а там полынь.       Эймонд замер с полуоткрытым ртом, так и не закончив гневную тираду.       — Мне надо было подумать раньше, — ворчливо повторила Лиза. — Это же… логично. Она в Харренхолле, Деймон там же, она ведьма… но я как-то в это не верила, что ли. С тем же успехом она могла сочинить красивую ложь, чтобы ее уважали и боялись. Но если она правда ведьма и правда пыталась заглядывать в Красный замок, она видела нас только в те моменты, когда рядом не было полыни. Когда я рисовала те схемы, полынь была, последнюю неделю я ношу ее при себе постоянно. А, — вспомнила она, — аконит тоже отпугивает такие вещи. Может, этот шифр был даже не из моей головы, а из головы Медвика… он тоже носит мамины обереги, но мог забыть или потерять.       — Ясно, — усмехнулся Эймонд. — Значит, завтра же я прикажу выполоть все сады в Королевской Гавани и завалить твои покои полынью по самый потолок.       — Свои тоже, — кивнула Лиза. — И не только в покоях. Пусть слуги развесят пучки сушеной полыни над каждым входом, а кузнецы вплетут стебли в конскую сбрую. Соври всем, что в столицу может прийти та чума из Трезубца, и только горечь трав может остановить мор. Тогда Алисента от страха сама увешает этим каждый угол.       — О, — протянул он, хищно прищурившись, — если я скажу Алисенте, что из Речных земель ползет смерть… да она же заставит септонов окуривать этой полынью Семерых в Септе и превратит Красный замок в филиал твоего хайгарденского гербария за один оборот луны.       — Вот и отлично, — подытожила Лиза, окончательно расслабляясь.