Желанное тепло

— «Что ты скрываешь, Джон? Если только это твоё настоящее имя.» — Лололошка метался в сомнениях и догадках, всё время продолжая вспоминать и прокручивать в голове тот разговор из приёмной. Тогда, будучи готовым к тому, что к лекарю обязательно с вопросами нагрянет инквизиция, он так и собирался последовать их плану и скрыться в подвале после сигнала, однако.. — «Джон точно будет в порядке?» — он заволновался и заколебался на мгновение, именно это-то и позволило ему услышать следующие фразы. — Кончай дурить, Джон, ты и так всё знаешь. — «Они знакомы?» — эта неожиданная информация заставила его удивлённо распахнуть глаза и окончательно остановиться. Лололошка стал внимательно вслушиваться в разговор и с каждым сказанным словом настораживался всё сильнее. Сначала он подумал, что у Джона раньше уже были проблемы с инквизиторами, и потому они его знают, но после произнесённого имени «Роман» его волосы встали дыбом. Эту традицию он знал хорошо. Раньше она была повсеместной, но ныне утратила свою большую популярность. В старину, когда в церковь брали новых детей им специально даровали иные имена, чтобы подчеркнуть их окончательное отречение от семей и всего материального. Это также помогало скрыть детей родовитых аристократов, которые стремились использовать влияние своих родственников в кругу паствы. — «Он н-не мог! Как?» — Лололошка пытался осознать, как Джон смог так его одурачить. Все члены паствы без исключения славились своим фанатизмом и преданностью их вере, но Джон не казался таким, тем более его слова и действия по отношению к Лололошке выглядели естественными и исключительно доброжелательными. Он остался стоять там же, пытаясь вычленить как можно больше, и из разговоров выяснил, что Джона либо изгнали, либо он сам ушёл от них. Могло ли случиться так, что учёный пытался сдать им Лололошку, чтобы вернуть своё место среди церковников? Но тогда оставался нелогичный вопрос — почему он раньше этого не сделал? Или планы поменялись и он передумал, решив использовать его, дабы выведать побольше о вампирах? Это бы объяснило, почему Джон не хотел его отпускать. Когда речь зашла об осмотре, Лололошка перестал гадать и поспешил покинуть холл. Было опасно и дальше здесь задерживаться, но и в подвал соваться уже не вариант. Там он однозначно будет в ловушке, где его просто задавят числом. Осмотревшись в округе он подошёл к запримеченной картине, откуда из тайника достал спрятанный, ещё в первые дни, клинок. Тогда он ещё не успел довериться человеку и, пользуясь идеальной возможностью, под видом уборки, удобно спрятал оружие. И поскольку днём вампир значительно слабее, значит следует воспользоваться любыми возможностями для выживания. Устроившись в засаде, в одной из комнат первого этажа, он принялся караулить коридор, ожидая, когда заявятся по его душу. Но ни на первый час, ни на второй, никто так и не прошёл мимо него в сторону спальни. Стало уже постепенно темнеть и у бледнолицего вновь начали зарождаться непрошенные сомнения. — «Если хотели напасть, то они уже припозднились. Джон.. действительно ли он меня предал!» — он боролся с ними, стараясь подавить и их, и свои чувства, но, когда наступила темнота, его обострение вернулось и он не почувствовал в доме никого из посторонних, кроме хозяина, Лололошка окончательно запутался. — «Может они планируют напасть позже?» Когда он наконец услышал знакомые одинокие шаги в коридоре, то сразу же, избавившись от колебаний, кинулся на них. В любом случае он выбьет из Джона все ответы, чего бы это ни стоило. Первые мгновения, после неожиданного нападения, доктор действительно испугался, а узнав вампира, нервно засуетился, что только больше укрепляло подозрения. Лололошка хотел услышать от него всё, даже если и понимал, что вряд ли получит правду. В глубине его мёртвого сердца всё ещё тлели угольки надежды, что продолжали разгораться, сколько бы он их ни тушил. И тут неожиданно он вспомнил пророчество. — «Испытания.. наблюдатель.. встреча с прошлым, суд, гибель человека связанного со мной, а также судьба того, кто мне дорог.» — Могли ли эти слова относится к данной ситуации? Должен ли Джон погибнуть здесь? Возможно, это правда что-то было похоже, но.. Лололошке не казалось, чтобы знаки совпадали. Он всё ещё не припоминал проваленных испытаний, да и наблюдателей для суда здесь не было. Значит ли это, что, согласно судьбе, Джон должен здесь выжить? Тогда, что всё это должно значить? В тот момент он столкнулся со спокойным и уверенным взглядом человека и чуть не вздрогнул. — Позволь мне кое-что тебе показать. — как всегда обезоруживающе улыбнулся он, будто и не боялся мгновениями раньше. Ло не мог противиться и отступил. Разум и инстинкты кричали, чтобы он поскорее убил этого человека: Джон знает о нём слишком много, он умён и опасен, но.. с другой стороны, а сможет ли Лололошка и дальше спокойно существовать, если закончит всё, так и не разобравшись? Когда учёный привёл его к той самой двери, вампир сильно изумился. Раньше его сюда не впускали, это был один из строжайших секретов доктора, но теперь.. — «Он хочет мне показать, что внутри его лаборатории?» Лололошка украдкой взглянул на всё так же улыбающегося человека, что с торжественной фразой открыл перед ним заветную комнату. Внутри все оказалось.. необычно. Здесь было очень светло и сам свет заметно отличался от привычных огненных ламп или свечей, исходя из странных цилиндров на потолке. По сторонам, у стен были длинные столы, заполненные непонятным для вампира хламом: тут и странные конструкции из труб и шестерёнок, и железные провода, и стеклянные приборы неизвестного назначения, клетка с напуганными приходом нечисти мышами, и коробки со множеством мелких отсеков для различных минералов и камней. Так же здесь была парочка книжных полок, заполненных доверху различными бумагами, свитками и собственно самими книгами, только намного более старинными, чем те, что наверху. Лололошка также отметил, что от этой комнаты вела ещё одна дверь, и на стенах были странные решётчатые окна, откуда дул свежий ветерок. Но самым поразившим его было далеко не это: повсюду висели закреплённые, непонятно чем, бумаги с изображениями человеческих костей, мышц, внутренностей и даже.. пентаграмм различных тварей, нежити, что они недавно повстречали, и даже самого вампира, исписанного со всех ракурсов, причём без одежды, что немного смущало. Рядом со всем этим добром, везде были сделаны странные пометки, почерк которых Лололошка не до конца мог разобрать. И довольно жутким было то, что тут, помимо прочего, в наличии имелся высушенный человеческий труп, подвешенный в углу на шесте. Красноглазый шокировано уставился на всё это, задаваясь в голове вопросом. — «Что, Нокта его забери, тут творил Джон???» Он перевёл свой вопросительный взгляд на всё ещё стоящего у входа человека, что, кисло улыбнувшись, объяснил. — Что ж, красавица, представляю тебе свою лабораторию! Хах, вижу по лицу, ты не слабо удивлён. Всё это сложно объяснить, но. — человек замялся, будто ему было неудобно. — Всё это необходимо мне для исследований.. Давай я сначала кое-что ещё тебе покажу? Джон, под настороженным взглядом вампира, сделал ещё несколько шагов вперёд, подойдя к одному из столов. Там он проделал несколько манипуляций с имевшимися вещами, собрав два железных провода в цепочку, присоединённой с одной стороны к банке с раствором, пахнущем чем-то кислым, а с другой к двум щипцам, с натянутой между ними тонкой железной нитью. — Вот, смотри внимательно, и не пугайся. Оно сейчас засветиться. — предупредил его человек, соединяя во едино эту замысловатую конструкцию. Лололошка странно на него посмотрел, не поняв о чём он. Что и почему должно засветиться? Но спустя секунду, та самая железная нить действительно ярко вспыхнула. Лололошка от неожиданности отскочил назад, чуть не задев задние столы, и во все глаза уставился на это ЧУДО. — «Что за чертовщина! Здесь нету никакой магии! Почему я её не почувствовал?» — Лололошка с подозрением посмотрел на чем-то очень довольного, доктора. — Ха, я же предупреждал. Видишь? Я сам это изобрёл. — гордо представил он что-то невозможное. — здесь нет никакой магии. Всё работает на энергии, в основе которой лежит химия. Ну, что думаешь? Последнее он сказал довольно небрежно, хотя глаза и смотрели на вампира крайне внимательно, а сердцебиение ясно выдавало его волнение. Лололошка всё так же продолжал молчать, силясь переварить всё то, что он узнал и увидел за последние часы. Было ещё множество вопросов, однако было ясно, что Джон точно не является сторонником церкви. Ведь, как бы он не думал, нельзя было исключать одного — всё находящееся здесь тянет, как минимум, на сожжение, если и не хуже. Инквизиция просто не могла допустить, чтобы нечто подобное существовало, даже если это необходимо для изучения тёмной магии. Ещё немного обдумав всё, вампир, наконец, обратил внимание на нетерпеливо стучащего ногой человека. Тот сразу это заметил и весь подобрался, в ожидании выслушать слова вампира обо всей этой.. лаборатории. На секунду, Лололошка смерил его тяжёлым взглядом, не зная, то ли отругать за столь опрометчивые действия, то ли выразить восхищение большой работе. В итоге, так ничего и не решив, он просто сдался и тяжело вздохнул. — «Во что вляпался этот глупый человек?» — Я всё ещё жду объяснений. — спросил он строго, но уже чуть более расслабившись. От разочарования, промелькнувшего в тот же момент на лице смертного, захотелось даже рассмеяться. Видимо, тому действительно важно мнение вампира, но не в этот раз, пусть сперва поведает обо всём, что тут происходит. Спустя пару мгновений, всё же придя в себя, Джон вежливо улыбнулся и предложил поговорить обо всём наверху, где можно было бы присесть. Ло не видел смысла отказывать, тем более от прибывания в подобном месте, всё же, было как-то не по себе. Слишком много непонятных вещей, слишком чисто и слишком ярко для нормального "подвала". Перед выходом он всё же заглянул в оставшуюся дверь, где увидел такие же столы и полки, только заполненные до верху всякими растениями, мазями, порошками и банками с неизвестными веществами. Так же тут была небольшая, явно железная диковинная печка. Джон сразу объяснил, что это его химическая лаборатория и здесь лучше быть осторожными, ведь некоторые препараты могут быть весьма токсичны. Спустя немного времени, поднявшись наверх, они пришли на кухню — в их обычное место для разговоров, и уселись друг напротив друга. Джон зажёг небольшую свечку и поставил её на стол между ними, для какого-никакого освещения для себя. Лололошка же, тем временем, поставил голову на руки и внимательно уставился на человека, терпеливо ожидая, когда тот начнёт рассказывать. Но сам Джон будто назло, медлил, чем вызывал сильное раздражение. — Долго ещё тянуть будешь? — проворчал он, тем самым выводя парня явно из какой-то прострации. Тот еле заметно вздрогнул, а после невесело ухмыльнулся, наконец-то заговорив. — Да, конечно. Но, сперва, хочу прояснить один важный момент о том, что в данный момент я совершенно не поддерживаю мировоззрение церкви и в целом не являюсь каким-то там яро верующим. Так что на этот счёт можешь не переживать, красавица. — улыбнулся он, кокетливо смотря прямо на Лололошку, снова заставляя того смутиться. Стойко держа лицо, красноглазый кивнул, принимая данные слова. И пусть он не мог полностью доверять его словам, но кое-какое облегчение, всё же, испытал от самого факта, что человек сам это озвучил. — В общем, позволь мне поведать тебе свою историю: — буднично проговорил Джон, стараясь выглядеть спокойно, будто речь шла о чём-то обычном, например о чайном сервизе. — как ты знаешь, я родился в небольшой деревне, мой отец был там старостой, и у меня была сестра — Саша, что оказалась больной с самого рождения. При упоминании о ней, от человека вновь повеяло грустью, хоть внешне тот и не выдавал этого. Ло на мгновение испытал смятение, поняв, что для Джона возможно этот разговор не самая лёгкая тема, но быстро отбросил подобные мысли. — «Сейчас не до сочувствий, нужно включить холодную голову и выяснить всё возможное о нём.» Джон же тем временем, не заметив никаких перемен, продолжал: — Однако в возрасте пяти лет, я оказался вынужден уехать в церковь, в Гохледол, по некоторым обстоятельствам, одним из которых, как раз и был поиск лекарства. — в этот момент, доктор, всё-таки, не удержался и поморщился, видимо, вспомнив что-то неприятное из того времени. — И да, там мне действительно дали новое имя. Вообще, его изначально не планировали. Я должен был стать послушником, а после обычным монахом при храме, но, к сожалению или к счастью, я приглянулся кое-кому из тамошних влиятельных лиц. Лололошка слушал, испытывая лёгкое волнение от того, что его подозрения по поводу Джона действительно подтвердились. Он впервые так спокойно беседовал с тем, кто вырос в стенах церкви и тихонько поражался этому факту. — До четырнадцати лет я так и жил, в качестве послушника и, должен признаться, очень усердно учился. Не только потому, что хотел помочь сестре, но и просто от того, что любил познавать сам мир. Я перечитал в соборе всё, до чего только смог добраться, а также прилично отсортировал весь тот хаос, что у них творился с информацией. — конечно, Джон не мог удержаться от самовосхвалений, в этом весь он. — Уже в десять лет мог читать на девяти языках, в том числе и на древне-Архейском. Говоря кратко — крайне продуктивно проводил время. — Если ты действительно вырос там, то почему до сих пор не поддался их влиянию? Почему не перенял их взгляды? — Лололошку особенно волновал этот вопрос. Джон, на его памяти, был единственным, кто смог пройти через это и остаться.. собой? Вырасти обычным и нормальным человеком. — «Хотя, называть Джона нормальным — довольно спорно.» — прикусил он губу. — Ну, да, мне неоднократно пытались промыть мозги. — до боли легко согласился человек, вновь своей небрежностью уводя почву из-под вампира. — Постоянно твердили одни и те же слова, часто наказывали, иногда поощряли, чего только они не делали, чтобы привить мне их "истину". Порой, даже прибегали к радикальным мерам, о которых тебе лучше не знать, красотка, крепче спать будешь. Но сломить меня они так и не смогли. И знаешь почему? — Джон злорадно ухмыльнулся, словно воспоминаниям о былых победах. — Я всегда оказывался правым. Никто никогда не мог доказать мою неправоту, ни в одном споре. Оставалась только грубая сила, но и я позже смог привлечь на свою сторону крайне важных шишек, получив дополнительную защиту так, что они и тронуть меня больше не могли. Эх, славные были времена. Джон шутливо вытер ностальгическую слезу, но эта весёлость не задержалась на нём надолго, поскольку он вновь быстро посуровел и продолжил. — А потом этот "епископ" перевёл меня к инквизиторам, будь он неладен. При упоминании "сжигателей", Ло сразу же навострил уши. — Ты.. служил в инквизиции? — спросил замогильно-холодным тоном вампир, испытывая внутри мрачное осознания всей возможной опасности, в которой тот находился столько раз всё это время. — «Неужто, я настолько расслабился?» Джон, заметивший это, слегка взволнованно-отрицательно помахал руками. — Ты не подумай, полноценным инквизитором я так и не стал, пусть и проходил обучение. — человек виновато отвёл глаза. — Я ушёл оттуда раньше, чем это случилось. — Почему? — спросил Лололошка всё так же холодно, ни капли не поверив в его "лояльность", но... — Саша умерла. — эти слова огорошили, не ожидавшего этого вампира. Джон, при виде его лица, вновь грустно улыбнулся. — И я больше не видел смысла там и дальше оставаться. Всё, чего я хотел от того места, так это найти лекарство, но.. я не успел. Последние слова прозвучали крайне тихо, но и при этом оглушительно-громко в образовавшейся тишине. Видимо, будучи не в силах продолжать, Джон затих. Повисла неловкая атмосфера, где Лололошка снова не знал, что делать. — «Стоит ли мне ему верить?» — после этих мыслей, ему почему-то стало стыдно перед человеком. Тот поделился с ним столь тяжёлой информацией, а Ло не может найти в себе силы даже просто поверить. Это противное чувство поселилось глубоко внутри него, встав наряду с другими, медленно травящими само существо вампира. — «Отбрось эти дилеммы, есть вещи и поважнее, тряпка.» — рыкнул он на себя и, сделав глубокий вдох для успокоения, спросил ещё кое-что: — А что с лабораторией? Полагаю, после ухода, ты и занялся своими исследованиями и лечебной деятельностью? — Да, всё верно. — утвердительно кивнул учёный, охотно предпочтя уйти от предыдущей темы. — Мне удалось кое-как найти финансирование для своих работ. Это было до моего прибытия сюда и до начала моей карьеры врача, так что времени у меня было полно. Хотя, позже, я, конечно, потерял своих спонсоров и всё пришлось начать сначала, Лорд Кэлхун пообещал мне, что если я смогу выполнить одно его требование, то он выдаст приличный гонорар и порекомендует меня в качестве умелого специалиста среди окружения аристократов. А потом он заговорил собственно о самих исследованиях и сделанных открытиях. Тот свет, что видел Лололошка, Джон объяснил работой некого "электричества". — Это как молния, только созданная собственноручно. Ты же не раз замечал искорки во время трения ткани друг о друга или после втирания чего-то о волосы? — его факты были необычны, а во многом просто удивительны. Лололошка действительно был поражен тем, что за все годы своей жизни действительно не задумывался о таких вещах. Все всегда шли по простому пути, сваливая необычные проявления на магию или божественную волю, но Джон совершенно не был таким. Он не верил словам, пока сам всё тщательно не изучал. И мысли его простирались куда дальше привычных шаблонов. Вампир действительно впервые встречал такого человека, хотя и раньше в его жизни появлялись различные неординарные личности. Сам Джон был гораздо мудрее многих из них хотя бы тем, что пока не спешил бежать и делиться своими открытиями, прекрасно зная, чем это может ему грозить. Церковь не любит новоявленных волшебников, а им ещё попробуй докажи, что это не колдовство, а действительно грамотное использование законов природы, что является следствием самой божественной воли. Это Лололошка без всяких проблем способен определить наличие или отсутствие магии, но вряд ли у инквизиции имеются личные вампиры для таких дел. Впервые, получивший возможность высказаться кому-то обо всём этом, учёный говорил без умолку, охотно делясь информацией. Его глаза в такие моменты просто светились от самого процесса, и пусть Лололошка ещё испытывал сомнения по поводу всей этой «науки», но этот взгляд человека ему нравился несомненно больше, чем то, что было до этого. И вампир, незаметно для самого себя, улыбнулся.