Желанное тепло

— Вот, смотри: здесь у меня хранятся различные щелочи и соли, а на этой полке концентрированные кислоты, так что лучше их не трогай. — вёл свою экскурсию по подвалу человек, подробно останавливаясь и описывая каждую мелочь. Лололошке уже было тяжело слушать и запоминать всё эту массу информации, но он стойко старался держаться, чтобы не упустить ничего серьёзного. — Практически весь ремонт я сделал сам. Пришлось, конечно, повозиться с поисками материалов и их изготовлением, а про транспортировку я вообще молчу, но, зато это позволило сохранить секретность данного помещения. Никто о нём не знает. Джон ухмыльнулся, явно гордясь своей работой. Когда пришла пора выходить из химической лаборатории, Ло обратил внимание на ещё нетронутые сундуки и спросил про них. — А, это — незаконченная разработка. Там не на что глядеть. — небрежно махнул рукой учёный, всё-таки выйдя в другую часть лаборатории. Уже там он, указав на решетчатые отверстия, продолжил. — Больше всего времени у меня заняла система вентиляций. Они выходят на крышу вместе с печной трубой, так менее заметно. Эти штуки нужны для проветривания пространства, иначе тут запросто можно задохнуться от газов. Лололошка, слушая вполуха, тоже вышел и покосился на висячий в углу труп. Остановившись, он постарался деликатно кашлянуть, чем привлек внимание Джона. — А можно спросить, как эта штука у тебя оказалась? — осторожно указал он на покойника. Человек быстро перевёл взгляд, а после со звуком "А!" неловко рассмеялся. — Совсем забыл, это подарок от знакомого. — буднично пояснил он. — В своё время оно очень помогло в изучении анатомии, должен признать, мне этого особенно не хватало в Гохледоле. — Это же какие у тебя знакомые, раз дарят трупы в качестве подарка? — саркастично спросил Лололошка, оценивая в этот момент само состояние тела и надёжность креплений, которые и держали его на весу. Мертвец, явно в бытность, был мужчиной, хотя сейчас, иссушенное почти до состояния мумии, почерневшее от времени, оно уже мало напоминало человека. Грудная полость, как и брюшная были вскрыты, выставляя на обозрение все его внутренние прелести, видимо, как раз-таки для изучения. Непонятно как оно вообще не сгнило за всё это время, но, судя по какому-то крайне едкому и специфичному запаху, здесь постарался сам доктор. Особого внимания вампира удостоили крепления. Вдоль всего позвоночника были проделаны железные прутья, присоединённые к самому шесту, а также дополнительные наручи на запястьях, вертикально закрепившие руки на самом верхнем пруте. — «Всё выглядит достаточно крепким и прочным..» — Не думаю, что тебе необходимо знать. — в своей манере ответил учёный, отвлекая вампира от созерцания. — всё, что я знаю, так это то, что им срочно понадобилось избавиться от тела. Вот они и позвали знакомого доктора для таких дел. Нам же постоянно поручают их захоронения при первой же возможности. Скажу по секрету, неблагодарная это работа. Джон недовольно поморщился, как часто это делал, если считал, что его время тратят по пусту. — В напутствие сказали, что я могу делать с ним всё, что хочу и никто не спохватится, ну и, собственно, не соврали. Все похоронные обряды я уже провёл, кроме самого захоронения, естественно. — небрежно продолжил он. — Спел песню за упокой, почитал молитву, окропил святой водой на всякий случай, а дальше приступил уже к своим делам. Лололошка скептически посмотрел на него и на всё это дело, в конце покачав головой. — Больше подобным не занимайся. Тут, к счастью, всё обошлось, труп старый и никаких признаков нечисти я не обнаружил, но в следующий раз ты можешь самолично создать себе мстительного духа. — Правда? Это так работает? — обернулся человек с удивлённым выражением. — Да, поэтому трупы и принято хоронить, умник. — проворчал вампир. — и то, даже это не панацея, лучше всего работает сожжение, но люди не любят без веских причин прибегать к нему. — А с чего всё так? — ожидаемо полюбопытствовал человек. Лололошка же тяжело вздохнул, понимая, что ему придётся объяснять ранее всем известные, но, увы, ныне забытые истины. — В первые сорок дней, после смерти душа человека остаётся привязанной телу, а потому не может покинуть землю. — начал он свой рассказ — Говорилось, что в это время человек бродит по свету, прощаясь с родными и домом. Поэтому люди и не решаются их сжигать, ведь это и для них тоже способ попрощаться с близкими, однако у этой традиции есть и иная сторона. На мгновение вампир умолк, досадливо нахмурившись, вспоминая масштабы тех бед, к которым и привели подобные обычаи. — Эти сорок дней душа особенно уязвима, и если в этот период его коснётся какая-нибудь нечистая сила, что угодно, то тот навеки окажется испорчен и останется здесь, внизу. Вот так и зарождаются большинство духов и призраков. При виде ошарашенно замолчавшего Джона, Лололошка ещё сильнее нахмурился. — Но, как я вижу, судя по твоей реакции, нынешнее поколение даже не в курсе первопричин и сами не знают зачем до сих пор хоронят. А ведь это только увеличивает количество неупокоенных. — М-да, неприятненько выходит. — не стал спорить человек. — Я вроде что-то похожее читал среди церковных источников, но в действительности не знал, что это правда. Джон посмотрел на Лололошку, виновато улыбаясь. — Думал, это одна из очередных баек про спасение души и так далее. Услышав эти оправдания, вампир устало вздохнул, прикрывая глаза. Джон даже не подозревал на что мог обречь себя и этого несчастного, не ему ли, как нежити, этого не знать. — Теперь ты понимаешь, почему так важно держать тела умерших в освященной земле? Душа этого тела, скорее всего, уже давно вознеслась, но, даже так, от него лучше избавиться, да поскорее. — говоря это, вампир внимательно уставился на человека. — Даже бездушные, они могут быть проводниками тёмных сил. Ты же помнишь, что случилось там на кладбище? — Да, такое не забудешь. — многозначно пробормотал доктор, отворачиваясь. И тут у Лололошки закрались сомнения. Он вновь посмотрел на железные крепления на трупе и от пришедшей догадки расширил глаза. — Не говори мне.. — тихо начал он, гневно посмотрев на виновато опустившего плечи учёного. — Что ты специально его тут оставил, чтобы.. — Чтобы проверить не оживёт ли он? — быстро перебил Джон, закончив фразу за него. И, прежде чем Ло успел продолжить, пылко заговорил. — Да, я это сделал! Всё во имя науки. Ты представляешь, какой материал для исследований я бы себе приобрёл?! Какой бы это был прорыв?! — А ты представляешь, какой опасности мог себя подвергнуть? — зло перефразировал Лололошка. — А если бы крепления не справились? Если бы он очнулся, когда ты его не заметил? Я бы не смог ничего услышать через эти толстые стены. Лололошка злился, притом очень. Не только от того, что человек реально был в опасности, вряд ли такой иссохший труп смог бы что-то сделать, да и ожить после священной воды почти невозможно, но сам факт того, что тот был готов подвергнуть себя риску, скрыв это от вампира — вот, что злило. Столь безответственного поведения от Джона он уж точно не ожидал. Этот недо-учёный на несколько порядков упал в его глазах. — Хах, что я слышу? Ты так волнуешься обо мне? — совсем не в тему спросил человек, кокетливо заглянув бессмертному в глаза. Тот, не ожидавший этого, смущённо отвернулся и замолк. — «Вот придурок!» — пробурчал он в мыслях и тяжело выдохнул. Скорее всего Джон специально так сделал, чтобы не слушать дальнейших претензий. Что ж, пожалуй это сработало. Лололошка ненавидел обсуждать свои чувства и потому всё же решил сменить тему. — В любом случае мертвого необходимо убрать отсюда. — выдал он и так же уставился на человека бескомпромиссным взглядом. — Мне всё равно как, но ты это сделаешь и незамедлительно! — Ладно-ладно. — отступил человек, шутливо выставив руки в защитном жесте. Видя всё ту же беспечность в его действиях, которая до ужаса раздражала, Лололошка ещё раз напомнил себе про разницу в их возрасте. Порой он совсем забывал, что смертные воспринимают мир иначе, чем он. Они склонны часто заблуждаться в своей бессмертности и любят риски, особенно такие молодые и горячие на голову, как Джон.

***

Жить под одной крышей с тем, кто был, по сути, в двух шагах от становления инквизитором было немного странно. Ни внешне, ни поведением Джон совершенно не изменился. Всё такой же весёлый и самоуверенный, однако.. изменилось само отношение вампира к нему. Инквизиторов принято бояться, даже в мирные времена; даже недоделанных. Ло больше не позволял случаться близости между ними и всегда старался держать дополнительные границы в общении. Стоит ли говорить, что сам доктор отнюдь не был в восторге от подобных изменений? Тот наоборот, старался быть как можно ближе к созданию ночи. Всё продолжал приходить поболтать, флиртовал, но больше так яро не навязывался как раньше и не возмущался прямо. Видимо, понимал, какая смута сейчас творится внутри Лололошки. Также, по ощущениям, казалось, что Джон стал более открытым. Избавленный от необходимости теперь что либо скрывать, он стал чаще рассказывать о себе. Говорил много о науке и своих теориях, иногда делился историями из своей жизни. Лололошка и предположить бы не мог, сколько же тот скрывал от него раньше. Казалось, будто он начал заново знакомиться с этим человеком и каждый день узнавал что-то новое о нем. Например, о том, что те двое инквизиторов действительно были старыми знакомыми доктора. Тот, кто был моложе, звался Калебом и имел с Джоном одного общего учителя. А второй, Евсей, был замешан в каких-то незаконных делах. Удивительно, что Джона действительно просто так отпустили с такой информацией, но, как понял Лололошка, лекарь был далеко не простой личностью, от которого можно было бы легко избавиться. Сам человек, видимо, поддаваясь откровениям, со временем тоже начал больше интересоваться жизнью своего подопечного и начал задавать неудобные вопросы. Такое случилось однажды вечерком, когда они расслабленно сидели в библиотеке после тяжёлого нагруженного дня. Тогда Джону, сидящему с чаем на кресле возле камина, вдруг взбрело в голову желание поговорить. — Красавица, мне вот стало интересно. А почему солнце? Каким образом оно способно навредить вам? Даже самые легковоспламеняющиеся предметы, вроде пуха или бумаги не сгорают, а вы да. Лололошка отложил изучаемую на тот момент книгу и, немного поразмыслив, безразлично ответил. — Это всё божественная сила. — Этот вопрос всегда был популярен в их кругах и ответ всегда однообразен, а потому вряд ли интересен Джону. — Ты же должен был знать, что солнце это Око самого создателя? Бытует мнение, что его сила распространяется вместе со светом, и потому так убийственна для нас. — Значит ли это, что если вы окажетесь в тени, то не сгорите? — вновь спросил Джон, не остановившись на одном вопросе. — Да, всё так. — просто ответил вампир, даже не отвлекаясь от книги. — А если ты прикроешься тканью? Это ведь тоже тень? Вот на этом месте Лололошке всё же пришлось отложить чтиво и всерьёз задумался над ответом. В конце он выдал честное. — Не знаю. Почему-то это не работает. Были раньше юнцы, что пробовали высунуть покрытую руку на свет. Да и чего греха таить, сам таким был, но ничего кроме ожогов не добился. — Да ну? — Почему-то, Джон ошарашенно приподнялся с места и уставился на вампира. — Ты-то? Тот, который даже носу из подвала в первые дни не хотел показывать? Не верю! Лололошка понял, что над ним сейчас, скорее всего, просто потешаются, а потому проворчал. — Не веришь — твоё дело. Мне нет смысла разубеждать глупцов. — Тц, как грубо. — цокнул человек и, быстро потеряв интерес к разговору, улёгся обратно на кресло. — Знаешь, а ведь я действительно почти ничего не знаю о твоём прошлом. — вдруг вновь, через время подал он голос. Лололошка нахмурился. Ему не хотелось говорить о себе, вообще что-либо, особенно сейчас, и он очень понадеялся, что Джон сам не станет его расспрашивать, как обычно и было до этого. — А как вампиры в принципе рождаются? — Но, видимо, его мольбам, впрочем как и всегда, не суждено было быть услышанными. Джон повернул к нему голову, а потому Лололошке пришлось всерьёз контролировать своё лицо, чтобы не выдать волнение, охватившее его в этот момент. Человек же, тем временем, совершенно обыденно добавил. — Ну, просто, я помню, что у вас нету никаких выделений, да и во время наших утех ты так ни разу не эякулировал, вот и интересно.. — Я понял, можешь не продолжать. — поспешил перебить его Лололошка, пока мысли учёного не зашли слишком далеко. Он уже был готов к подобным вопросам, учитывая свою же ложь, а потому, не задумываясь, ответил: — Точно тебе не отвечу, но скажу, что сама Нокта нас породила. Да, ответ банальный, мало что объясняющий, но зато удобный. Не можешь чего-то объяснить? – свали на божеств и всё само придумается. — В смысле, она сама создаёт вас? Или рожает? Как вы появляетесь на земле? — однако он забыл, что Джон не из тех, кого устроят подобные пространные сведения. Этому приставучему смертному лишь бы до правды докопаться. Ло уже видел огонь научного интереса, что зажёгся в его глазах. Нужно теперь быть очень осторожным в словах — это становится опасно. — Из тел уже мёртвых людей. Благодаря длани Нокты, эти тела, уже лишённые души хозяина, воскресают в виде нас. — выдал он, заготовленный ранее ответ. Технически, это даже было правдой, хотя и звучало немного жутко. Не упоминалось лишь то, что душа человека при этом уничтожалась от заражения, тело умирало, а через время воскресло вновь, но помня, при этом всё, что происходило с ним до сих пор. И всё это действие способен инициировать другой вампир, или, в редких случаях, демон. Джон выглядел очень заинтересованным. — А что происходит с душой этого человека? — Лололошка чуть не вздрогнул от столь точного попадания. — А вы? Сохраняются ли при этом воспоминания самого тела, или вы тогда получается какие-то другие личности? — «Ну почему этому человеку неймётся? Он мысли читать научился?» — говорить дальше становилось опасно. — Не знаю! Душа уходит, а мы появляемся, на этом всё! — ответ прозвучал слегка грубовато, но, к счастью, человек воспринял его по-своему. — Неужто наш "древнейший" вампир застеснялся? — спросил он, так гаденько ухмыляясь, что захотелось ему треснуть. — Я никогда так себя не называл. — невозмутимо ответил Лололошка ни подтвердив, ни опровергнув его предположение и предпочёл сделать вид, что вновь очень увлёкся своей книгой. Неизвестно, что там надумал этот чудик, но будет только лучше, если это заблуждение уведёт его подальше от основной нити разговора, пока Джон не догадался, что ему где-то не договорили. К вящему облегчению синеглазого, Джон всё-таки замолчал, не став продолжать, видимо, "смущающую" для вампира тему. — А как появляются багрянники? — Лололошку застал врасплох этот вопрос. Он не ожидал, что лекарь вообще знал про них и потому слегка растерянно начал: — Ну.. мы с ними пусть и называемся одним именем "вампиры", но в сути сильно различаемся. Например, их появлению, в отличие от нас, предшествует довольно мерзкий ритуал. — сказав это, Лололошка скривил лицо, вспоминая то, что очень хотел бы забыть. — Некогда, в старинных песнях, коими пугали детей, говорилось про жертвоприношения младенцев, в месте, где стекали реки крови. Позже из этих же умерших детей вырастали ужасные чудовища, что жаждали только крови и смерти окружающим. Они не знали ни пощады, ни жалости, ни сожалений. — Да ну? Ты уверен? — с чего-то недоверчиво уточнил Джон. Лололошка слегка растерялся, не поняв откуда у человека могло взяться сомнение в его словах, но потом неприятная догадка зародилась в его голове. — «Точно, он же в инквизиции учился. Значит ли это, что они поймали кое-кого из них?» — Ты видел багрянника? — решил прямо спросить он об этом. — Да, было дело. — запросто кивнул человек. — Один очень крепко обосновался в Гохледоле. Создал аж целый культ, куда входило множество лиц не самого последнего сословия. Даже королевская семья оказалась замешана. Был такой скандал по этому поводу, ой, мама не горюй. Было забавно за всем этим следить. Лололошка, услышав это, тоже замолчал. Сомнений быть не могло, на свете есть только один багрянник, что смог бы это организовать. — «Значит, старина Шангрин всё-таки попался.» — Я так полагаю, его уже упокоили? — спросил он, уже будучи уверенным в ответе и ожидаемо получил утвердительное «угу». Неизвестно, что почувствовал в этот момент вампир. Это не было полноценным горем, уж слишком мало они знали друг друга, но лёгкая скорбь всё-таки присутствовала. Шангрин был самым древним среди вампиров, которых он встречал, и единственным пережившим те же времена, что и он. И, пусть они не до конца ладили и понимали друг друга, но их беседы всегда были глубоки и приятны. Получается: ещё один из его старых знакомых безвозвратно покинул свет? — Ты знал этого багрянника? — спросил Джон, с любопытством смотря на бессмертного. Лололошка не видел смысла врать ему в этом, а потому кисло ухмыльнулся. — Трудно не знать себе подобных, когда вы вместе проживаете через века, будучи единственными, кто не меняется и помнит прошлые эпохи. — Хмм, а я могу спросить каким он был? — зачем-то поинтересовался человек, откинувшись на кресле. Лололошка, с подозрением, посмотрел на его профиль, но спрашивать не стал. Вряд ли ему захочется знать, он и так уже слишком насторожен в последнее время, ожидая ночами появление нечисти, а днями приход инквизиции. — Шангрин был.. очень странным багрянником. — начал он медленно вспоминать. — Его отношение к людям скорее удивляло. Багрянники по своей натуре очень воинственный и агрессивный народ, но этот, пожалуй, был единственным исключением. Он всегда предпочитал избегать ненужных жертв, по возможности щадя, даже если это в будущем несло угрозу. — Вот значит как. — многозначительно кивнул Джон, будто чему-то своему. Вновь повисло молчание, где каждый ушёл в себя, вспоминая одного конкретного вампира, но оно вновь оказалась прервана человеком. — Кстати, в последнее время ко мне стало поступать гораздо больше пациентов, чем обычно. — передал лекарь — Создаётся ощущение, будто в городе вновь эпидемия распространяется. Да и жители всё чаще жалуются на посевы, что перестали рости от слова совсем. Настораживающие вести. Им не нужно было это озвучивать, они оба знали причину этого, а также к чему всё возможно идёт. — «Тварь всё больше и больше отравляет город.» — это уже было не просто совпадение, а целенаправленное действие тёмной магии. — Как идёт расследование инквизиции? — спросил Лололошка, сведя брови к переносице. После недолгой паузы, Джон всё же ответил. — Точно не знаю, поскольку мне доступ в их дела уже воспрещён, однако, учитывая из слухов, а также из того, что никого до сих пор так и не сожгли, могу предположить, что пока безуспешно. — «Это не очень хорошо.» — мрачно подумал про себя Лололошка. Пусть обычно он не жалует инквизицию, но в данном случае, если бы они справились со своей работой, то было бы намного лучше. Отыскать приезжую ведьму или колдуна — плёвое дело для них. Так же и с вампирами или со многими другими существами, что часто оставляют за собой следы. С Лололошкой случай иной, у него есть Джон, надёжное укрытие, а также нет необходимости в убийствах, но вот с пришедшим существом всё немного иначе. Обладая такой заметной силой, он просто не смог бы скрыться от них. Даже будь у него помощники, невозможно, чтобы и соседи, и знакомые ничего не заметили, хотя бы малейшие изменения. Люди крайне общительны и даже в подобных городах все друг друга знают. С тяжёлым сердцем, вампиру пришлось признать неприятную правду. — «Походу, всё же демон. Только эти существа достаточно хитры, чтобы одурачить даже псов господних.» — Вампир раздражённо оскалил клыки — «И как с этим справиться?» Пока Лололошка тяжело размышлял, Джон вновь заговорил. — В ближайшее время у меня будет очень много работы. — сказал, с необычно серьёзным для него лицом. Его проницательные глаза уставились на вампира, будто в немой просьбе. — И мне, возможно, понадобится чаще уходить в подвал. Лололошка понял, что тот пытался сказать и кивнул. — Хорошо, я буду предупреждать тебя, когда придут гости. Человек кивнул с благодарностью и устало улыбнулся. Вампир же лишь сильнее призадумался, видя характерные черты в его поведении. — «Что ты опять скрываешь, Джон?»