Найти подход

      Следить за виллой оказывается труднее, чем Кэйл предполагал.       Он привык обеспечивать одного лишь себя: минимальные предметы гигиены, нити для починки одежды раз в несколько месяцев, средства для самостоятельной обработки ран, некоторое количество еды и на этом всё. Теперь, когда под его руководством огромный дом наполнили люди, за которых ему отвечать, пришлось приспосабливаться ко всему практически с нуля. Если десерты для детей, дорогие безделушки, неиссякаемое количество тренировочных клинков и камней маны не то что не впечатлили, а были совершенно ожидаемы для Кэйла, то необходимость эмоционального отклика на людей и нелюдей вокруг ошарашила.       Удивило, в целом, многое – если к постоянной возне детей вокруг Кэйл уже вполне привык, то возможность того, что в любой момент кто-то придёт просто поинтересоваться, чем он занимается, была неожиданностью. Удивил беспорядок в его структурированно разложенных вещах, постоянное их заимствование и не возвращение на место, праздное шатание Чхве Хана по комнатам и то, как иногда Рон стал позволять себе неформальное общение после вскрытия правды о его прошлом. Жизнь не в одиночку принесла с собой множество перемен, и далеко не всем из них Кэйл радовался.       – Ты совсем с нами не играешь! – Хонг в своей человеческой форме скрестил руки на груди и дулся, глядя на Он. Раон вился рядом с ним, согласно кивая.       – Потому что я не хочу этим заниматься! – Он, тоже в человеческой форме, закатила глаза и принялась в пассивно-агрессивной форме спорить с младшими.       Кэйл постарался сдержать желание вмешаться и наругать всех троих: эта сцена повторялась из раза в раз практически одинаково уже полмесяца, и никакое вмешательство ни к чему не привело бы. Это легко было бы игнорировать и позволять детям самим общаться и решать свои проблемы, если бы не происходило в его чёртовой комнате каждый раз. Сдавшись, Кэйл закрыл книгу, соскользнул с собственной кровати и ушёл, умудрившись не привлечь к себе внимания. С третьего этажа он спустился на второй, рассчитывая почитать там, но тут же услышал звуки стандартных переругиваний Чхве Хана и Рона, поэтому со вздохом пошёл по лестнице на первый этаж, где, что логично, никого не должно было быть.       Самым отвратным в жизни с кем-то оказалось отсутствие тишины. В мраморном пространстве гуляло эхо, и даже спустившись на пару лестничных пролётов вниз, Кэйлу на уши наседали чужие разборки. Записи отстраниться от них не помогли, а лишь усилили мигрень, и в бесцельных брождениях Кэйл добрёл до кухни. Оттуда тянуло запахом чего-то вкусного, и ноги сами принесли к потенциальному способу избежать раздражения на всё и вся.       На кухне орудовал Бикрокс, чего и следовало ожидать. Он никак не отреагировал на пришедшего Кэйла, его приземление на стул в заднем углу комнаты и шелест страниц, продолжая молча что-то шинковать, растирать, резать и сбрасывать в кастрюлю почти промышленных масштабов. Тихо потрескивал магический огонь, регулируемый и безопасный, стучал нож по разделочной доске, булькала при кипении вода, и расплывались по комнате ароматы. Фэнтезийный роман больше не затягивал так сильно, звуки ссор перестали отдаваться резью в затылке, и где-то на задворках шевельнулось чувство голода; Кэйл позволил себе встать и с едва ли существующим интересом приблизиться к зоне готовки.       – Волосы, – только и сказал Бикрокс, когда услышал бесшумное приближение Кэйла.       Волосы оказались быстро засунуты под ворот рубашки – привычки таскать с собой резинки Кэйл не имел, а кричать и просить кого-то из детей найти парочку желания не было никакого. Взгляд зацепился за размороженное, но пока нетронутое мясо, и очень захотелось чего-то острого, насыщенного, но не вонючего, как часто бывало в апокалипсисе. Вся здешняя еда была, конечно, безумно вкусной, но привыкшего к корейской и апокалипсной готовке Кэйла уже не брала. Хотелось чего-то более... ядрёного.       – Можно приготовить мясо?       Бикрокс вперил взгляд на Кэйла и слишком долго, досконально на него смотрел, чтобы в итоге просто кивнуть. Рутину, ничуть не забытую за несколько лет в этом мире, нарушил только поиск специй, запахом, вкусом или внешним видом похожих на корейские аналоги, в остальном же руки двигались на автопилоте. Бикрокс на удивление молчал, не возмущаясь, как это бывало, стоило зайти на кухню кому угодно другому, не мешал и не пытался контролировать каждое действие. Он принимал просьбы Кэйла о том, чтобы сделать вкус супа насыщеннее, подавал ложки и ножи, даже достал подходящую сковороду. По сравнению с тем, каким позором сопровождалась каждая попытка проникновения на кухню со стороны Чхве Хана, Кэйл на подсознательном уровне удивился отсутствию сопротивления Бикрокса сейчас.       – Зачем вы так сильно солите? Ваши кулинарные навыки, молодой господин, должны быть выше, чем нужно, чтобы подумать о съедобности мяса с таким количеством соли, – Бикрокс нахмурился и уже хотел было отнять кусок, как только Кэйл обратил внимание на происходящее.       – А, это. Мы всегда добавляли как можно больше соли во все скоропортящиеся продукты, так всё хранится дольше. Привычка.       Бикрокс вскинул брови, но принял ответ и вернулся к приготовлению своих блюд. После того, как тишина была нарушена, казалось странным продолжать её поддерживать, и спустя какое-то время шеф-повар вновь заговорил.       – Почему вам вдруг захотелось острого?       – Национальные блюда моей страны зачастую были острыми, – пожал плечами Кэйл, выкладывая полоски мяса на разогретую сковороду. – Почему-то я вспомнил про них, и всё тут.       Бикрокс в ответ удивлённо посмотрел и даже отвлёкся от своей готовки:       – Почему вы раньше не попросили приготовить что-то более острое? Вы были бы в своём праве.       – Случая не представилось, да и некогда было о еде думать.       Что верно, то верно – только теперь стало можно размышлять о мелочах, когда исчезли все маячившие над головой дурные предчувствия и ножи за спиной. Восстанавливать подобие нормальности после трёх суматошных лет удавалось с переменным успехом, но ни Кэйл, ни Бикрокс не жаловались. Им оставалось бесконечно прикладывать усилия и не забывать, что как нормальные люди они функционировать уже не будут; к этому и не стремились – хотелось лишь перестать вздрагивать от покоя и вновь почувствовать себя комфортно в бездействии.       Кэйл снял сковороду с огня, промокнул мясо от лишнего масла и выложил на тарелку. Бикрокс тоже потушил огонь под своей кастрюлей и настала неловкая пауза: что, теперь просто расходиться? Порывов к этому не возникло ни у кого, и Кэйл просто снова уселся на стул в дальнем углу. Бикрокс тоже нашёл где-то стул и подволок его к стоящему в середине комнаты столу. Тишину разбавили мирный шелест страниц и редкие короткие обмены фразами.       Что-то было в этом вечере, что Кэйл вернулся на кухню и завтра, и послезавтра, и через неделю – возможно, в неприхотливости и обманчивой простоте Бикрокса он нашёл свою зону комфорта, напоминавшую об апокалипсисе, а может быть, ему просто понравилась та самая блаженная тишина.