Найти подход

      Молодой мастер интригует, но к нему почти невозможно подступиться.       Бикрокс выдумывает новые рецепты десертов, вычитывает неиспользуемые в старинных поваренных книгах, вслушивается в разговоры детей в попытках понять что-то о молодом господине – тщетно. Кэйл, в конце концов, человек-загадка, человек-засада, человек-бездна: один раз взглянёшь и на всю жизнь останешься рядом, притянутый магнетизмом чего-то ужасающе очевидного. Кэйл, очевидно, настрадался в своей прошлой жизни, и это ничем не выделяет его из толпы, ведь жизнь не щадит никого. Его выделяет желание остаться в тени, сочетаемое с самыми неподходящими для этого навыками; непревзойдённое лидерство и невероятное понимание других людей и их сил сплетаются с постоянным желанием избежать социума, лёгкая, естественная лесть и притворство каким-то образом сочетаются с удивительно непрямой, почти искажённой честностью, и это всё настолько странно, ново и нетипично, что Бикроксу хочется быть рядом, хочется узнавать.       У Кэйла есть чему поучиться, поэтому Бикрокс старается быть ближе, чтобы иметь на это возможность. Поначалу его присутствие сбивает с толку и как будто пугает молодого господина. После нескольких особенно специфических, предназначенных только и только Кэйлу блюд, одолженных книг и относительно содержательных бесед, однако, недоверие и настороженность притупляются. Можно сколько угодно доверять человеку на поле боя, но позволять ему присутствовать рядом в повседневной жизни – совсем другое дело. Бикрокс узнаёт о том, что ничего сверх необходимого не узнает: вокруг молодого господина огонь, вода и каменные стены, через которые не перебраться. Он отдаляется от всех, кроме очень узкого круга лиц, и не спешит этот самый круг расширять, говорит о чём-то ненасущном так, будто вырывает зубы или занимается чем-то бессмысленным, и не считает, что кто-то захочет заглянуть за образ, выстроенный общественностью или самостоятельно, идеализированный и не имеющий ничего общего с правдой.       Бикрокс хочет. Молодой господин мягко говорит Раону, что он не хороший, а плохой человек, и это интригует. Мало кто готов признать не то что своё несовершенство, но даже свои ошибки, а Кэйл, кажется, носит их непробиваемой бронёй над сердцем, очередным слоем неподступных стен-куполов к себе.       – Молодой господин, – этот диалог происходит примерно на третьем месяце активных попыток сближения.       Кэйл лишь поднимает взгляд и прикрывает книгу, не откладывая, однако, её в сторону. Укутанный в плед, сидящий в кресле-качалке у окна и с кофе неподалёку он кажется более чем довольным, и Бикрокс уже менее чем уверен, что хочет омрачать спокойствие своими расспросами. Не поздно ли сказать какую-нибудь банальность? Стоит ли воспользоваться хорошим расположением духа или же наоборот его не портить? Бикрокс просто говорит, зная, что бесконечные размышления ни к чему не приведут.       – Почему вы говорили Раон-ниму, что вы – плохой человек?       Кэйл слегка моложе, по крайней мере, физически, но его глаза выглядят не просто мудрыми или старыми, а измученными. От него несёт решимостью, но не такой, какая бывает от энергии, желания или отчаянья, а такой, какая бывает в сухом остатке, когда делать больше нечего. Он не погружается в воспоминания, не хмурится и не ухмыляется, по крайней мере, Бикрокс так не думает: читать Кэйла невероятно сложно. Он говорит без охоты, но в то же время и не через силу.       – Хорошие люди умирают первыми. Они выбирают мораль и человечность, и это не помогает им выживать.       Бикрокс слегка морщится, абсолютно понимая, о чём ему говорят. Уж кому-кому, а убийце про мораль думать приходится намного больше, чем может показаться на первый взгляд. Профессия или душегубство? Общепринято или осознанный выбор? На совести заказчика или исполнителя? Такие мысли в конечном счёте нисколько не помогают и могут означать фатальное промедление, поэтому давать им волю – прямая дорога в ад.       – Но плохие люди не спасают государства, людей, нелюдей и миры от истребления, – возражает Бикрокс. – Плохим людям нет дела до тысячелетних реинкарнаторов, они не кашляют кровью и не отстаивают свои принципы.       – У меня нет принципов.       «Но ты так стремишься к свободе», – хочет сказать Бикрокс. – «Из раза в раз ты ищешь выгоды, но никогда не путями, вредными для непричастных. По-своему милосердный там, где это не необходимо и не лишивший себя доброты полностью. Кэйл, ты отличаешься от любого плохого человека, которого я встречал». Вместо этого он молчит. Какое право он имеет переубеждать молодого господина в мнении о самом себе? Бикрокса не было рядом, да и он не знает почти ничего. Переубедить можно лишь того, кто хочет быть переубеждённым, Кэйл же держится за свои суждения так, будто это единственное, что есть в мире.       – Это не отменяет вашей доброты, молодой господин, – Бикрокс не пытается навязать свою точку зрения, но не может понять, ходит ли по тонкой грани, давно её пересёк или даже слишком осторожен со словами. Читать в лице и глазах Кэйла не представляется возможным, как не щурься и не пытайся.       – Доброты для собственной выгоды.       – Но всё ещё доброты.       Бикрокс практически не говорит и не общается с людьми, но с Кэйлом, не понимающим намёков на положительные намерения людей к нему, это единственный способ. Тяжело понять, как с ним вообще общаться – он независим и обособлен от всех и всего, его не хочется загонять в рамки или понимать неверно, но невозможно принимать на веру всё, что слышишь от человека, у которого на скрытую полуправду приходится по две лжи. Бикрокс желает лучшего, пытаясь стать... другом, товарищем, приятелем, а не просто слугой, или навязывается молодому господину? Предлагает понимание или выступает неприятным напоминанием о чём-то личном? Делает как лучше, давя и выпытывая, или проявляет недоверие к умению Кэйла самостоятельно разобраться со своими мыслями и взглядами?       – Я не понимаю, зачем ты это делаешь.       – Я тоже, – кивает, чуть погодя, Бикрокс.       Но есть ли что-то странное в том, чтобы пытаться увидеть что-то в бездне? Нет, неверно.       Есть ли что-то странное в том, чтобы попытаться сблизиться с кем-то достойным уважения, стоящим, но одиноким? Бикрокс так не думает, и вопрос лишь в том, нужна ли Кэйлу его компания.       Как оказывается спустя пару месяцев, не неприятна как минимум. Разговоры за чаем меняются раз и навсегда, но это изменение не в худшую сторону.