Sense

      Первое что видит, Чонвон стоит открыть глаза, собственная мать.       Женщина, что так отчаянно защищала его все это время. Женщина, что забывала о себе; бесконечно боясь последствий, но все так же самоотверженно защищая его. Сейчас она кажется еще более хрупкой, скрючившись в кресле у больничной койки, накрытая тонким пледом. Она морщится во сне, возможно от очередного кошмара. Её вид посылает по телу Чонвона большую боль, заставляя чувствовать к себе отвращение. Он не смог защитить ее. Не стал таким же самоотверженным и сильным как она, позволяя отцу просто ударить эту хрупкую женщину, что являлась его матерью.       Парень прикрывает глаза, стараясь отогнать ненужные мысли. Ему больно и страшно представить, что мог творить отец, пока Чонвона не было дома. Как сильно могла терпеть его мать, создавая иллюзию идеальной жизни? Насколько часто он поднимал руку на бедную женщину? А Чонвон при этом ни разу ее так и не защитил. Тошнота подкатывает к горлу, сжимая его, не давая сделать полноценный вздох. Ян собирает все свое мужество воедино, чтобы прямо сейчас посмотреть в глаза собственной матери, прося прощения за собственную слабость.       — Мам, — голос хриплый и надорванный, посылающий боль грозовыми раскатами по телу. Чонвон морщится, стараясь позвать женщину чуть громче. — Мам.       — Чонвон. Ты проснулся, как же я волновалась за тебя, — женщина резко встает с кресла, в пару шагов преодолевая никчемное расстояние, заключая сына в объятия. — Прости меня. Пожалуйста, прости меня. Я не смогла тебя защитить, Чонвон-а.       — Мам, пожалуйста, — Чонвон пытается сдержать рвущуюся наружу истерику, обнимая женщину свободной от гипса рукой. — Прости, это я во всем виноват. Я разочаровал вас, если бы… Если бы я делал все, что от меня требуется, возможно…       Последние слова так и не решаются сорваться. Чонвон знает, чтобы он ни делал он всегда был бы в стороне. Неугодным. Как бельмо на глазу, что так раздражало отца, который стремился к идеальной картине: к роскоши и стати, почтению, а на деле все оказалось лишь красивой обложкой.       Любимая некогда женщина, которая боялась сделать лишнее движение или неправильно вздохнуть. Сын, который и вовсе не оправдал ожиданий, вечно разочаровывая потасовками. Эта чертова студия, в которой, как теперь кажется, Чонвон был так неказист.       Он так боялся сломаться, но в итоге все так и получилось. Не способный ответить на вечные выпады отца, смиренно принимающий все его удары. Думал, что так прикрывает мать, беря удар на себя. На деле только ухудшал ситуацию.       — Прости меня, мам. — слезы катятся по бледным щекам, когда мать поднимает его лицо, заглядывая в бездонные глаза.       Когда-то она мечтала, чтобы они сверкали так же ярко, как и в детстве. Когда мальчишка был донельзя любопытным и дружелюбным. Но, из-за ее бессилия что-то в нем сломалось, и огонек в глазах потух, точно так же, как и в ее когда-то. Он заменился лишь морем боли и непонимания, почему же старшие так поступают с собственными детьми.       Она была такой же частью системы, воспитанная в ежовых рукавицах, по всей строгости правил. Нашла подходящую, по мнению ее родителей пару, которую позже полюбила всей бескрайностью своей души. Девушка, что превратилась в еще более смиренную женщину, выдерживающую каждый выпад своего мужа. Она не хотела такой жизни для Чонвона, пытаясь оберегать его. Но, в какой-то момент она сломалась. Сдалась. И поэтому тот маленький открытый для мира мальчишка пострадал. Вырос в холодного, отчужденного подростка, так же смиренно, как она принимающего все удары судьбы на себя. Её сын никогда не жаловался, а она гордилась им. Гордилась и при этом ненавидела себя за слабость. За то, что не могла защитить родного ей человека.       — Не смей думать так, Ян Чонвон. Здесь нет твоей вины. Только мы с отцом виноваты в произошедшем и не имели права вмешивать тебя во все это. Ты самое прекрасное, что случалось со мной в этой жизни, сынок. Все будет хорошо. Я обещаю, все будет хорошо.       Женщина прижимает к себе сына, гладя его по голове, стараясь утихомирить собственную бурю внутри, больше не показывая собственной слабости. Она не может так поступить. Чонвон просто этого не достоин. Утирает крупные хрустали слез, целуя в лоб и снова прижимая к себе. Пытаясь согреть ничтожными остатками тепла, что в ней были после всего произошедшего.       — Тебе нужно отдохнуть, Чонвон-а. — мягко произносит женщина, гладя сына по щеке.       — Тебе тоже. Где ты остановилась? Только не говори, что…       — Я живу у твоей тети. — перебивает Чонвона.       — Тебе тоже стоит отдохнуть, смотри какие синяки под глазами.       Мать мягко улыбается, пока Чонвон старается не акцентировать внимание на многочисленных ссадинах, украшающих ее лицо.       — Обещай мне, что поедешь домой и отдохнешь, — парень протягивает мизинчик, ждет ответной реакции.       — Обещаю, — скрепляет клятву женщина, — Тогда я приеду к тебе завтра утром, хорошо?       Чонвон кивает на слова матери, легонько улыбаясь, и только когда дверь за той закрывается, наконец позволяет себе провалиться в эту бездну. Задохнуться собственной беспомощностью, затыкая рот, чтобы ненароком никто не услышал. Он безумно устал от всего этого, не в силах решить собственных проблем. Долго смотрит в пустоту, пытаясь наконец успокоиться, шумно втягивая воздух, наполняя саднящие легкие. Причиняя себе боль нарочно, дабы заглушить мысли, съедающие изнутри. Только когда, наконец, немного успокаивается, решается написать Сону. Наверняка тот безумно волновался. Короткое сообщение, что все в порядке. Ну, насколько это позволяла ситуация и такой же короткий ответ, где Ким обещается наведаться к другу сегодня.       Взгляд цепляется за заставку телефона, где стоит их недавнее селфи с Сону. Они в компьютерном клубе, когда Сону то и дело побеждал его в играх, хотя Чонвон думал, что обязательно победит старшего. Но тот всегда побеждал его. Губы трогает улыбка, Ян заходит в плейлист, подключаясь к колонке, найденной не без усилий в собственном рюкзаке, включая заученную наизусть песню на повтор.       Присаживаясь на край кровати, и прикрывая глаза, она безумно ему нравится, потому что находит отклик где-то в глубине его израненной души. Позволяет почувствовать себя в безопасности, будто в теплых объятиях, что закроют от любых ненастий. Да и, в общем, она много раз вселяла в сердце парня прозрачную надежду на лучшее будущее. Чонвон неосознанно начинает подпевать песне, сначала лишь шепотом, чуть в нос из-за недавней истерики. Могу ли я убежать и спрятаться? Я застрял в своих воспоминаниях…       Эти попытки его немного смешат, но он продолжает, чувствуя, как голова понемногу пустеет от навязчивых мыслей, а голос становится громче и стабильней. Он будет продолжать петь, даже если это посылает боль по уставшему от побоев телу. О, пожалуйста, мое сердце принадлежит тебе. Просто, пожалуйста, позаботься обо мне, я весь твой. Забери, забери, забери меня всего для тебя. Забери, забери, забери меня домой.       — Ты хорошо поёшь.       Чонвон распахивает глаза, слыша чужой голос, тут же выключая песню. Обращает внимание на парня, стоящего в дверях палаты: высокий слегка худощавый, одетый в рваные джинсы, черную футболку и клетчатый пиджак, то и дело поправляющий сползающую с плеча кожаную сумку. Темные чуть кудрявые волосы и взгляд, пробирающий до мурашек, читающий тебя от и до. Чонвон смутно помнит этого парня, но, кажется, он видел его в тот день в клубе, хотя алкоголь и не позволяет вспомнить все детали как следует.       — Знали, что подглядывать, а тем более подслушивать неприлично? — в привычной манере отвечает Чонвон, собеседник на это только хмыкает, проходя вглубь палаты.       — Меня зовут Хисын. Я юрист и с недавнего времени веду дело твоей матери.       — Дело? Ха, реально думаешь, что сможешь?       — Сомневаешься во мне?       Чонвон смеется в открытую, вызывая недоумение на чужом лице. Он слишком хорошо знает человека, которого еще пару дней назад называл отцом и тот не спустит все просто так, а уж тем более не даст себя потопить. Этот человек поставит все на кон и обязательно выиграет.       — Не выйдет. — небрежно бросает Чонвон. Не то чтобы он не хотел наказать этого человека за все совершенное им, но очень сомневался в том, что кому-то было вообще под силу такое.       — Поспорим? — Хисын не отстает, его лишь сильнее распаляет чужое недоверие, подогревая собственный интерес.       Этот парень цепляет. Еще в их первую встречу в клубе Хисын понял, что парень не так прост. Что его характер никому не даст спуска, но сейчас видит противоположное. Неожиданно раскрывает совершенно незнакомого парня с новых для себя сторон. Он не хотел начинать их знакомство так, но с самого начала все пошло наперекосяк.       — Посмотрим, — с вызовом произносит Чонвон, не отводя глаз от лица Ли.       — Чонвон-а!       В палату, словно смерч влетает Сону, перетягивая все внимание на себя, заставляя парней прервать зрительный контакт и обернуться.       — Ой, здравствуйте, — тушуется Сону, кланяясь в знак приветствия.       — Пожалуй, оставлю вас наедине. Увидимся позже, Чонвон. — напоследок бросает Ли, выходя из палаты.       Парни переглядываются меж собой, начиная громко смеяться стоит двери за мужчиной закрыться. Они смеются долго и громко, без причины, понимая, что тепло разливается где-то в грудной клетке, а на душе становится не так тяжело, как раньше.       — Привет. — первым начинает Чонвон.       — Привет. — в ответ шепчет Сону, рассматривая чужое лицо. Оно все в ссадинах и синяках, разбитые губы на которых красуется все та же родная улыбка. Глаза предательски наполняются влагой, стоит зацепиться за сломанную руку и в целом внешний вид парня перед ним сейчас.       — Все хорошо, правда. — проговаривает Ян, видя реакцию друга. Тот всегда относился ко всему этому с особой настороженностью и нервами. Точно так же, как и сейчас, сдерживая слезы, что просятся наружу, закусывая губу и шмыгая носом. Он все еще пытается улыбаться, стараясь не причинять младшему большего дискомфорта. Ян же считает, что вовсе не достоин такого по отношению к себе. Чужих нервов и этой заботы, что обволакивала с ног до головы, укрывая ото всех ненастий.       — Иди сюда. — Чонвон осторожно встает с кровати, протягивая руку, заключая старшего в объятия.       Он безумно скучал по Сону, думая о нем все это время, поэтому лишь эгоистично жмется ближе, вдыхая родной запах.       — Прости. — шепот посылает мурашки по телу, заставляя прикрывать глаза. Все же Чонвон слаб. Очень. Особенно когда дело доходит до Сону. Кажется, будто он старается его защитить, но лишь больше боли причиняет.       — Ты не виноват и знаешь это, — строго произносит Ян, продолжая. — Я очень скучал по тебе. — улыбается едва заметно, нехотя отпуская старшего из своих объятий и возвращаясь к кровати. Садится аккуратно, приглашая последовать его примеру. Наблюдая за каждым действием старшего, за каждой мелькающей эмоцией на этом лице.       Чонвон безумно хочет его поцеловать. Попробовать вкус медовых губ, сделать так, чтобы Сону больше не плакал. Но он не посмеет этого сделать. Не позволит себе навязывать собственные чувства парню, у которого на пороге мелькает первая искренняя любовь. И это, к сожалению, вовсе не Чонвон. Но как бы он не ревновал Кима, он безумно рад за него и всегда желает тому только добра.       — Как у тебя дела? — видит, как в чужих глазах загорается огонек, а губы еле заметно растягиваются в улыбке.       — Все, как и всегда, только…       — Шинру?       — Нет, учитель Пак. Он теперь мой…       — Парень? — нарочно перебивает Ян, срывая с губ звонкий смех.       — Да прекрати, — Сону легонько толкает друга в плечо, продолжая. — Он мой репетитор.       — Да ладно?! Это шутка? Где камера?       Сону смеется громче, кивая головой в знак согласия, наблюдая за чужим удивлением на лице. Глаза загораются привычным озорством, когда Чонвон продолжает болтать.       — Я тут в больнице, а они уже на новый уровень отношений успели перейти. Господи, мой мальчик так вырос! — утирает наигранные слезы, вздыхая.       — Ян Чонвон! Он просто мой репетитор. Безумно красивый репетитор. — в конце срывается на шепот, стараясь, чтобы его не услышали.       — Может быть самое время, признаться ему?       — С ума сошел? Тебя сильно ударили по голове?! — Обидненько вообще-то, — дует губы Ян. — Я имею в виду, что сейчас самое время узнать друг друга лучше. Твое лицо слишком красноречивое, Ким Сону.       — Прекрати. Окей, тогда как бы ты признался в своих чувствах, о, великий, Ян Чонвон? — подтрунивает парня Сону.       — Я?! Мне было бы очень страшно, но я бы набрался смелости. Позвал бы его погулять под дождем без зонта, и когда мы были бы промокшие до нитки, взял бы его за руку. — Чонвон берет руку друга, продолжая. — Ты нравишься мне, Ким Сону.       На одном дыхании выпаливает Ян, не успевая вовремя закрыть рот на замок. Следит за чужой реакцией, пока липкий страх окутывает предательски сердце. То бьется слишком громко, кажется, выдавая парня с головой. Сону смотрит на Чонвона не моргая, кажется, он будто и не дышит вовсе. Слишком долго и пронзительно, посылая в сердце Яна сомнения.       — Ваа, ну ты даешь, Ян Чонвон. — снова несильно толкая в плечо и чуть посмеиваясь, отвечает Сону. Младший подхватывает чужой смех, надеясь, что Сону и впрямь принял все за шутку. Просто, потому что Чонвон не должен был этого говорить. Не сейчас и не при таких обстоятельствах. А может и вовсе никогда.       Они еще долго болтают обо всем на свете. Вспоминая первую встречу и, слишком громко смеются, получая замечание от медсестры. За окном вечер вступает в полноправные права, повсюду загораются огоньки тусклых фонарей, отсчитывая минуты.       — Мама. — резюмирует Ким, отвлекаясь на вибрирующий телефон, блокируя экран.       — Кажется тебе пора. Не заставляй миссис Ким волноваться, балбес. — Сону на чужое обращение фыркает, показывая парню язык. Вставая и подхватывая рюкзак, направляясь к выходу из палаты.       — Быстрее выздоравливай. Я очень скучал по вам, мистер Ян Чонвон.       — Я тоже, — тихо, в ответ. — Не забудь написать, как доберешься до дома.       — Хорошо, папочка. — на прощанье бросает старший.       — Дурак ты! — в ответ кричит Ян, улыбка потихоньку сползает с чужого лица. Родное тепло заменяется противной грустью, что тянет на дно, костлявыми ручищами. Чонвон поднимается с кровати, направляясь к окну. Ждет, пока увидит фигуру старшего, что обязательно помашет ему на прощанье и он ему так же в ответ.